Текст книги "Разводимся! Конец идеальной семьи (СИ)"
Автор книги: София Брайт
Жанр:
Короткие любовные романы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
Глава 4
Глава 4
– Аня, все нормально? – Женька подходит ко мне, обеспокоенно заглядывая в лицо.
– Да, просто... Саша куда-то исчез. И Полякова тоже.
Женька оглядывается, хмурится:
– Может, это всего лишь совпадение?
Но я уже ни в чем не уверена. Да и как можно, после всего, что вскрылось!
Но возможно, Катя лишь приукрасила действительность и поделилась этим с Женей. Или… сама Алена подлила масла в огонь, выдав желаемое за действительное. Но в любом случае мне не хочется оставлять супруга наедине с той, с кем, согласно сплетням, он изменял мне в начале наших отношений.
Это все неправильно.
Да и Полякова не на ровном месте перестала со мной дружить. Явно завидовала. И если в школьные годы я не умела распознавать ядовитые взгляды и плохо отличала искреннюю дружбу от той, когда только и ждут моей ошибки и неудачи, то теперь меня не провести.
– Не знаю. Я пойду посмотрю.
С Козловой теперь тоже нет желания общаться. Если она знала обо всем этом и молчала, наслаждаясь тем, какой дурой я выгляжу в их глазах, то зачем сейчас делать вид, будто она на моей стороне?
Я направляюсь к выходу из зала, стараясь не бежать, но ноги сами несут быстрее.
– Анечка, вот ты где, красавица, – перехватывает меня наша классная руководительница. – Смотрю на вас с Сашей и нарадоваться не могу. Такие вы молодцы! – берет мою руку в свою, накрывая сверху сухой ладонью. – Кто бы мог подумать, что именно ты заставишь измениться хулигана Сашку Ларина. Хотя сколько было у него драк из-за тебя, – улыбается она с теплом.
А мне неловко. Во-первых, стыдно вспоминать все те драки, которые мой Саша провоцировал из-за пустяков. Ревнивый был до одури. Еще до того, как мы начали официально встречаться, он отгонял от меня всех ухажеров. Достаточно было кому-то проявить ко мне внимание – и у Ларина падало забрало.
Я же пусть и была влюблена в этого драчуна, но боялась его взрывного характера и всех тех старшеклассниц, которые наматывали круги возле него.
Они напрасно пытались затащить Сашу в свои сети, потому что уже тогда он смотрел только на меня. Поэтому я стала предметом ненависти всех его поклонниц. Вот только Саша не давал меня в обиду.
Но что, если… что, если он, пока ждал меня, прошел через постель не только моей подруги? Вдруг были и другие? Такие же доступные и готовые на все?
Но он клялся, что до меня у него никого не было. Это было его гордостью, что я его единственная женщина…
От этих мыслей мне становится тошно.
– И надо же, какой он стал степенный. Вы расцвели друг с другом. Так бы хотелось на ваших деток посмотреть.
– Мы обязательно заедем к вам на чай, Ирина Максимовна, – обещаю я, хотя сама не знаю даже того, чем закончится этот вечер.
Дурное предчувствие пропитало мою плоть. Мне страшно, что прямо сейчас рушится мой мир и все, во что я свято верила.
– Обязательно приезжайте. Я всегда вам рада, – обнимает меня женщина, что гоняла нас за незнание теорем и дурное поведение.
Но годы берут свое. И учительница, казавшаяся когда-то грозной и строгой, превратилась в милую старушку.
Сердце стучит где-то в ушах. Я выхожу в коридор, оглядываясь по сторонам и стараясь понять, куда мог уйти мой муж.
На этаже, в стороне от спортивного зала, там, где располагаются кабинеты, полумрак.
Я направляюсь в ту сторону.
Навстречу мне идут подвыпившие выпускники других лет. Они смеются, потому что в их жизни ничего не меняется.
Поворачиваю к классам, отдаляясь все дальше от шума праздника, погружаясь в тишину. Слышно только приглушенную музыку, доносящуюся со стороны спортзала. Здесь никого нет. Тогда я иду к лестнице, ведущей на второй этаж, где раньше располагалась небольшая зона отдыха.
Поднявшись, вижу, что она на месте, но там нет ни души. Уже готовлюсь вернуться на праздник, как слышу приглушенные голоса, доносящиеся из-за двери кабинета.
Я подхожу ближе к этому классу и каменею, потому что совершенно точно это голос моего Саши.
Пульс учащается, и я замираю, прижимаясь к стене. Дверь слегка приоткрыта, и я могу расслышать каждое слово.
– Зачем ты вернулась? Мы же договаривались! – голос мужа звучит резко, почти зло.
– А затем, Сашенька, что я устала притворяться, будто мой сын – щенок безродный. В то время как другие дети его отца купаются в шоколаде.
– Тебе мало тех денег, что я тебе перевожу?
– Да, Саша! Потому что это жалкие подачки. Я устала молчать. Это мой сын стал твоим первенцем. И он имеет такое же право на все, что у тебя есть.
– У нас был уговор!
– Да ладно тебе, Ларин! Ты должен мне и своему сыну за все те годы, что он рос без тебя! Забыл свое обещание? И я готова закрыть глаза на то, что по молодости ты был не готов. Но сейчас ты мужик. Все будет так, как ты скажешь. Я по тебе очень скучала, – говорит она, понижая голос. – Ты лучшее, что было в моей жизни. И я готова ради тебя на все. Поверь, сладкий, со мной тебе не будет скучно ни мгновения. Я такое покажу, что ты не только свою воблу забудешь, но и свое имя…
Слышу какой-то шелест.
– Прекрати… – голос мужа.
– Хочу тебя, сил нет. Ты один всегда мне был нужен…
Земля уходит из-под ног. Я не замечаю, как делаю шаг вперед, потом еще один. Толкаю дверь, и передо мной предстает картина, которую я предпочла бы никогда не видеть. Саша стоит у окна, а Алена сидит на подоконнике, с задранной до талии юбкой и без белья, расстегивая ремень на брюках моего мужа.
– Что здесь происходит? – говорю громко.
Саша вздрагивает, оборачивается. В его глазах – ужас пополам с обреченностью.
– Аня…
– Руки убрала от моего мужа! – рявкаю, но не двигаюсь с места. Потому что это все омерзительно. – Что значит “её сын – твой первенец”? – мой голос кажется чужим. – Вы что, спали у меня за спиной?
– Аня… – повторяет муж мое имя, отталкивая от себя Полякову.
Алена сводит ноги вместе, поправляя подол и глядя на меня с видом победительницы.
– Все так, Аня, – голос Саши звучит твердо. – Алена родила мне сына. И теперь... пришла пора его признать.
Глава 5
Глава 5
– Алена родила мне сына. И теперь... пришла пора его признать, – произносит муж холодно, и на пару мгновений мне кажется, что я смотрю какой-то жуткий сон.
Стоит ущипнуть себя – и все обязательно закончится.
– Анют, ну ты бы вышла, не мешала бы нам договорить, – усмехается Полякова, вырывая меня из оцепенения.
Я перевожу взгляд с Саши на нее. Алена улыбается ехидно и смотрит, высоко задрав подбородок. Столько в ее взоре торжества и вызова, что я буквально физически ощущаю ее неприязнь.
Хотя мы больше двадцати лет не виделись и я не помню, чтобы она была вот такой.
Сейчас же будто даже запах в воздухе изменился и откуда-то пахнуло нечистотами – настолько омерзительна для меня вся эта ситуация.
– Саша, – смотрю на мужа. – Скажи этой… – даже не нахожу для нее подходящих слов, – чтобы она вышла.
– Ань, так это ты тут лишняя, – пытается снова обратить на себя внимание Алена.
– Саша, – стараюсь сдерживаться изо всех сил, но внутри меня уже потряхивает.
Не так я представляла встречу одноклассников. Совершенно не так. Да и мужа своего я рисовала в воображении иначе. Я же его знала как облупленного. У него не было от меня тайн. И он не может быть вот таким. Теперь же получается, что передо мной незнакомец.
Ларин хмурится, прожигая меня взглядом.
– Саша, мы еще не договорили, – опускает ему на плечо руку эта мерзавка, и у меня сбивается дыхание.
Кажется, если она сделает еще хоть одно движение в его сторону, то я выцарапаю ей глаза.
Но муж дергает плечом, скидывая ее ладонь.
– Выйди, – произносит холодно.
И я не понимаю, кому именно он это говорит.
– Нам столько еще нужно обсудить… – воркует Полякова.
– А разговаривать ты можешь только со спущенными трусами? – сверлю ее взглядом. – Серьезно, Саш? – снова перевожу взор на супруга. – Тебе вот это нравится? – машу рукой в сторону бывшей подруги.
– Ань, прекрати, – он делает шаг ко мне, но я отступаю.
– Не подходи, – выставляю перед собой ладонь.
– Анют, ну зачем ты так? – голос Алены сочится фальшивой заботой. – Мы же взрослые люди. Неужели ты думала, что у такого мужика, как Саша, за всю жизнь будет только одна женщина? Это же смешно!
– Закрой рот, – цежу сквозь зубы. – Саша, я в последний раз прошу тебя: скажи, что это неправда. И вот эта уродская сценка – долбаная постановка! – выкрикиваю. – Скажи, что она не собиралась залезть на тебя здесь и сейчас!
Муж смотрит на меня тяжело, исподлобья. Таким я его видела всего несколько раз за все совместно прожитые годы: когда прогорел его первый бизнес и мы остались с крупными долгами, и когда нашего сына в пять лет сбил велосипедист и Егор лежал в больнице с переломом и тяжелым сотрясением.
– Аня, давай поговорим дома, – произносит он глухо.
– Дома? – я не узнаю свой голос. Он срывается на фальцет, в горле встает ком. – Ты хочешь поговорить об этом дома? Наверное, после того, как закончишь то, на чем я вас прервала, так?
– Аня, прекрати! – голос мужа звучит резко, и это только подливает масла в огонь.
– Не смей мне указывать! – теперь меня уже трясет по-настоящему. – Двадцать три года, Саша! Двадцать три года я верила тебе! А ты… ты с ней… – я не могу закончить, потому что перед глазами все плывет.
Алена сползает с подоконника, поправляя юбку. На ее лице маска фальшивого сочувствия, но в глазах пляшут черти.
– Ань, ну что ты так реагируешь? Ну было и было. Живет-то он с тобой. Неужели сейчас это что-то меняет?
– Заткнись! – рявкаю на нее, и она на мгновение теряется. – Ты! – тычу в нее пальцем. – Ты сейчас же уйдешь отсюда, или я сделаю так, что тебя вынесут. Я не знаю, что ты задумала, но с моим мужем говорить будешь только в присутствии адвокатов. Поняла меня?
– Адвокатов? – она усмехается, но уже не так уверенно. – Деточка, ты вообще понимаешь, что у меня есть все права? Мой сын…
– Твой сын? – перебиваю ее. – Ты говоришь о сыне, о котором я узнала пять минут назад? И о каких правах ты говоришь, если ты ему никто?! Я его жена! И все наше имущество нажито в браке. А значит, он не имеет права дать тебе хоть копейку без моего ведома.
Я не знаю, насколько это правда с юридической точки зрения, но сейчас мне нужно хоть что-то, чем можно защититься. Хоть какой-то козырь против этой женщины, которая смотрит на меня с таким видом, будто уже примерила мою жизнь на себя.
Алена моргает. Ее победная улыбка сползает, обнажая на секунду растерянность. Но длится это недолго.
– Вот как? – она поправляет волосы, восстанавливая самообладание. – Давай, Анечка, нанимай. Только учти: у меня есть не только сын, но и результаты ДНК-теста, сделанные еще в две тысячи четвертом. Твой Сашенька тогда очень просил не светиться, но я предусмотрительная девочка.
– Алена, хватит, – голос мужа звучит предостерегающе.
– Что, Саш? Не нравится, когда правду говорят? – она поворачивается к нему, и в ее тоне появляются стальные нотки. – Спихнул меня подальше и думал, я буду тихо сидеть в Канаде и радоваться подачкам, пока твоя законная семья купается в шоколаде? Пока твои дети получают лучшее образование, жена покупает брендовую одежду и вы путешествуете всей семьей четыре раза в год? Ваши отпрыски ни в чем не знают отказа, а как же мой Алекс? Он тоже твоя кровь, Ларин. И он заслуживает не меньше.
У меня подкашиваются ноги, но я не позволяю себе прислониться к стене. Не здесь. Не перед ними.
– Сколько ему? – спрашиваю ровно, хотя внутри все кричит.
– Двадцать два, – отвечает Полякова.
– Заткнись! – снова рычит Саша.
– А что молчать? Бомба уже взорвалась. Ты сам собираешься признать сына, так что пусть знает все. Пока ты строила из себя принцессу-недотрогу, – смотрит мне в глаза, – это я, дорогая подруга, стала у твоего мужа первой, как и он у меня. И скажи спасибо мне за все то, чему он научился, чтобы сделать твой первый раз волшебным.
Глава 6
Глава 6
– Так, хватит! – рявкает Ларин и, схватив за локоть Полякову, тащит ее к двери. – Ты, мать твою, сейчас договоришься, – рычит он сквозь зубы, и мне даже кажется, что его глаза наливаются кровью.
– Куда ты меня тащишь? – пищит она.
– Подальше от моей жены!
– Саша! Но ведь нам надо многое обсудить.
– Я не буду ничего обсуждать! – он распахивает дверь и вытягивает ее в коридор.
А я остаюсь в классе, не зная, что делать дальше. И не только в эту минуту, а вообще в жизни.
Дверь за ними захлопывается, но я все еще слышу приглушенные голоса за стеной. Саша что-то резко говорит Алене, она отвечает капризно. Я не разбираю слов, да и не хочу. Мой мир, который я так тщательно выстраивала двадцать три года, только что разлетелся на мелкие осколки.
Ноги подкашиваются, и я наконец позволяю себе прислониться к стене. Холод штукатурки пробирает сквозь тонкую ткань платья, но это единственное, что удерживает меня от того, чтобы сползти на пол.
Голос бывшей подруги, утверждающей, что именно она стала первой девушкой моего мужа, звучит в голове снова и снова, въедаясь в сознание, как кислота. Я зажмуриваюсь, пытаясь заглушить эти слова, но они громче любой тишины.
В памяти всплывает наш первый раз. Как мне было страшно поначалу, потому что для нас двоих это было впервые, но Саша шептал, что все будет хорошо. Успокаивал, отвлекал поцелуями. А я благодарила судьбу за то, что мы проходим этот путь вместе.
Но для него это все было не в новинку. И он смеялся в глубине души над наивной дурочкой Аней.
– Ненавижу, – шепчу я одними губами, и от этого слова становится легче. Только на мгновение.
Голоса за дверью стихают. Слышу удаляющийся стук каблуков, а потом наступает тишина. Такая густая, что кажется, ее можно резать.
Дверь приоткрывается, и в проеме появляется Саша. Взгляд взбешенный, а плечи напряжены. Но когда он видит меня, прижатую к стене, его лицо меняется. Взор становится мягче.
– Аня… – он делает шаг ко мне, протягивает руку.
– Не подходи.
Голос кажется чужим. Осипшим, низким. Будто я не говорила последние полчаса, а кричала.
– Ань, давай просто уедем отсюда, – он останавливается, но руку не убирает. – Я все объясню. Не здесь.
– Объяснишь? – я поднимаю на него глаза. – Саша, я не дура. Я ведь слышала, что она тебе говорила, пока я не дала о себе знать. И она сидела перед тобой без трусов, расстегивая на тебе брюки.
– Я бы не позволил ей расстегнуть их.
– Ах, не позволил бы? – я усмехаюсь горько. – Значит, ты герой? А раньше? Двадцать три года назад ты тоже не позволил? Или тогда все-таки позволил?
Он молчит. И это молчание хуже любых оправданий.
– Сколько раз? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри все замерзает. – Сколько раз вы спали у меня за спиной?
– Аня, солнце…
– Не называй меня так! – срываюсь я, и слезы, которые я так старательно сдерживала, наконец прорываются. – Не смей произносить мое имя своими губами, которыми ты прикасался к ней! Я спрашиваю – сколько?
– Один раз, – выдыхает он. – Всего один раз, за месяц до последнего звонка. Я… – проводит рукой по волосам. – Слушай, я не знаю, как это произошло. Она тогда сказала, что ты у нее. Я пришел, тебя не было. Она сказал, ты задерживаешься. Предложила чай. Мы сидели разговаривали. Потом она начала говорить что-то о том, как нам завидует. А еще – что ты переживаешь, что у нас у обоих это будет первый раз. И тебе страшно, потому что я могу сделать тебе больно, без опыта.
– И ты решил поучиться на ней?
– Я не хотел с ней ничего. Но мы с тобой были уже почти два года вместе, ты доводила меня до грани и…
– И не давала, – смеюсь.
– Но дело не в этом, – сглатывает. – Она предложила выпить отцовой настойки… Я все ждал тебя. А потом она начала раздеваться и…
– Замолчи! Меня не волнует, как это было. Ты предал меня.
– Я был пацан, у которого от стояка мозги набекрень уже съехали.
– Конечно, это же тебя оправдывает, – усмехаюсь.
– Аня, с тех пор я ни разу даже не подумал о сексе с другой девушкой. Для меня существовала лишь ты.
– Ага. До такой степени, что ты врал годами о том, что я у тебя первая. И забыл рассказать, что переводишь деньги своему сыну.
– Я хотел сказать. Много раз, – он проводит рукой по лицу, нервно. – Но боялся потерять тебя. Потом мы поженились, родился Егор, Лиза, и я решил, что все, что было до свадьбы, не считается. Потому что с момента нашей близости я тебя не предавал.
– Но лгал.
– Думал, если скажу – все рухнет.
– И что? Не рухнуло? – я смеюсь сквозь слезы. – Смотри, Саша, как красиво все рушится. Прямо сейчас, на глазах у всех наших бывших одноклассников, которые уже наверняка гадают, куда мы все трое делись. Ах да! Оказывается, они все знали про тебя с Аленой.
– Аня, послушай меня. Это было до того, как я женился на тебе. До того, как я поклялся, что ты у меня будешь одна. Я совершил ошибку, дурак был, молодой. Но ты одна мне нужна была. Всегда.
– Но ты променял меня на ложь. Каждый день, каждую минуту, когда смотрел мне в глаза и молчал.
– Я хотел как лучше.
– Не надо, – я качаю головой. – Не надо сейчас этих фраз. Лучше скажи, что теперь? У тебя есть сын. Взрослый сын, о котором я ничего не знала. Ты собираешься его признавать? Делить с ними деньги нашей семьи? Ах да! Ты уже их делишь.
– Аня…
– Отвечай!
– Нет. Я… – тяжело выдыхает. – Я его даже не знаю. И сказал это, лишь бы эта дура отстала сейчас от меня. А позже я бы поставил ее на место.
– Но ты же понимаешь, что она не отстанет?
– У меня есть рычаги на нее.
– Нет, Саша. У тебя нет рычагов. Ты не можешь руководить женщиной, которую ты трахнул двадцать три года назад и которой захотелось большего.
– Я не хочу ничего разрушать.
– Но ты уже разрушил, – я выпрямляюсь, находя в себе силы оторваться от стены. – Ты разрушил мое доверие. Ты разрушил то, что я считала нашей историей. Оказывается, что я жила в постановке, о которой не имела понятия, а ты играл главную роль.
– Они для меня ничего не значат. Я не пущу их в свою жизнь.
– Но ты уверен, что это твой сын?
– Я сделал тест. ДНК не врет.
Я отворачиваюсь. Подхожу к окну, упираюсь лбом в прохладное стекло. Внизу, на школьном дворе, стоят машины, мигают огни, кто-то курит, смеется. Жизнь продолжается. А моя только что остановилась.
– Я не верю в это. Не хочу верить.
– Так не верь! – он подходит ко мне со спины, взяв за плечи. – Их нет для нас. Я сделаю так, что ни Алена, ни ее сын никогда нас не побеспокоят.
– Ничего ты не сделаешь, Саша, – резко оборачиваюсь, сбрасывая с себя его руки. – Она четко сказала, что ей нужно. И теперь она не оставит тебя в покое.
– Мы сможем это преодолеть.
– Мы? – усмехаюсь. – Я не собираюсь в этом участвовать. Это твои проблемы.
Саша молчит.
– Господи, – я провожу рукой по лицу. – Как же так, Саша? Как мы до этого дожили?
– Аня, я все исправлю. Я обещаю.
– Обещаешь? – я смотрю на него и впервые за этот вечер чувствую не боль, а пустоту. – Ты обещал мне, что я у тебя единственная. Ты обещал, что между нами не будет лжи. Ты обещал, что все наши проблемы мы будем решать вместе. Сколько еще твоих обещаний ничего не стоят?
– Аня…
– Не надо, – я поправляю платье, вытираю слезы. Сейчас мне нужно собраться. – Я хочу домой. Одна.
– Я поеду с тобой.
– Нет, – отрезаю я. – Мне нужно побыть одной. Приеду к детям, возьму Лизу, и мы переночуем у мамы.
– Ань, не надо детей в это втягивать…
– Не смей учить меня, что делать с моими детьми! – я повышаю голос, и он замолкает. – Ты потерял это право, когда лег с другой и скрыл от меня рождение ребенка.
Я иду к двери, и он не пытается меня остановить. Только когда я уже берусь за ручку, слышу за спиной тихое:
– Я люблю тебя. Знаешь же.
– Нет, – отвечаю не оборачиваясь. – Это просто слова, Саша. А любовь доказывается действиями, – выхожу в коридор.
Глава 7
Глава 7
Я выхожу в коридор, пытаясь сделать вдох, но воздух застревает и не проталкивается до груди. Мне невыносимо плохо. Кажется, что еще немного – и я впаду в истерику.
Надо бежать отсюда, и как можно дальше.
Слышу, как гулко стучат мои каблуки по бетону. Где-то вдалеке продолжается праздник – музыка, смех. А я иду сквозь этот шум, словно продираясь через ветки дремучего, враждебного леса, который хочет, чтобы я сгнила в его чаще.
Я сбегаю вниз по ступенькам, и на первом этаже, внизу лестницы, меня перехватывает Женька. Она выглядит встревоженной, глаза бегают по моему лицу.
– Аня, что случилось? Мы думали, ты уехала не попрощавшись. Но затем появилась Полякова, вся какая-то взвинченная, и начала глушить игристое… Сказала, что не все так гладко в Датском королевстве.
Мне неприятно слушать про эту змею. И еще более противно оттого, что она обсуждает нашу с мужем жизнь с посторонними людьми.
– Все в порядке, – говорю я ровно. – Была рада увидеться, но я уезжаю.
– Что? Почему? А Саша?
– Саша, – я усмехаюсь, – Саша, наверное, останется. Ему есть что обсудить с Аленой.
Женька бледнеет, и ее рот приоткрывается шокированно.
– В смысле?
– В прямом, Жень. Я пока не в том состоянии, чтобы это обсуждать. Но скажу одно: если бы вы мне не открыли глаза, то, скорее всего, очень скоро я обо всем узнала бы, в любом случае.
Учитывая настрой Поляковой и то, для чего она вернулась, Алена явно рассчитывала, что имя отца ее сына перестанет быть тайной.
– Аня, послушай…
– Нет, Жень. Не надо. Ничего не надо и не хочу больше, – отворачиваюсь и делаю шаг в сторону, пропуская толпу мужчин возвращающихся с перекура.
– И ты вот так просто оставишь Сашу тут с ней?
Я смотрю на одноклассницу, ощущая себя так, будто меня выпотрошили. И уж точно у меня нет ни желания, ни сил продолжать делать вид, будто мне весело и хорошо в компании людей, которые, оказывается, знали, какая я дурочка.
– Жень, – вздыхаю. – Ты вообще как себе это представляешь? Вот вы все знали, что они за моей спиной спали. Знали – и молчали.
Она отводит взгляд в сторону и возвращает снова к моему лицу.
– Теперь, когда она появилась здесь, собираясь сделать громкое заявление, я как должна находиться с этой змеей под одной крышей? Как я буду выглядеть?
– Ань, ну неужели ты думаешь, что тебя осудят?! – всплескивает руками. – Это она себя выставит идиоткой: связалась с чужим мужиком, глубоко влюбленным в другую.
– Не верю я, что, любя одну, можно переспать с другой! Не делают так, любя! – глаза снова начинает печь. – Мы ведь даже не ссорились! Он обещал, Жень! Обещал ждать!
– Анют, ну ты вспомни пацанов в семнадцать-восемнадцать лет. Там мозги – последнее место, которое участвует в жизни.
– Это не оправдание! – не выдерживаю и всхлипываю. – Я считала, что он отличается от других, – мне уже сложно сдерживаться.
– Аня… Ань, – Женька утягивает меня в закуток, в сторону столовой, где никого нет, когда слышатся приближающиеся голоса. – Всем же ясно, что он тупо ее использовал, как тренажер. Ты сама говорила, что ждала, пока тебе исполнится восемнадцать. И он пошел тебе навстречу.
– Это не пошел навстречу. Это называется предал! – слезы крупными бусинами стекают по щекам.
– Боже, Ань! Ну вот с тех пор у тебя были поводы в нем сомневаться?
– Да откуда я могу знать! – выкрикиваю. – Я, оказывается, ничего не знаю об этом человеке. Он все это время притворялся.
– Так, – выдыхает Козлова. – У тебя истерика.
Она подходит к одной из раковин, что стоят в два ряда друг напротив друга для мытья рук. Включает воду, и в следующее мгновение мне в лицо брызжут ледяные капли.
– Ты нормальная? – смотрю на нее ошарашенно.
– Я только тут, похоже, и нормальная, – говорит она строго. – А ты прекрати истерику. Ларин тебя любит. Понимаю, что неприятно о таком узнавать. Но это было миллион лет назад. С тебя он пылинки сдувает, смотрит с обожанием. У вас все хорошо. Так какого хрена ты будешь сейчас бегать в истерике, позволяя этой выдре радоваться, что она вставила клин между вами? Не показывай ей, что она добилась своего! А с Лариным дома поговори. Уверена, что он осадит ее. У вас семья, – держит меня за плечи. – Любовь, черт ее дери! Она вам завидует. Не доставляй ей наслаждения видеть ваш разлад.
– Вот только я не уверена, – тяжело вздыхаю, – что осадит. Оказывается, Саня мой – многодетный папаша.
– В смысле?
– В прямом, Жень. Аленкин сын от Ларина.
– О-хре-неть! – выдыхает она.
– Угу, – вытягиваю бумажное полотенце из держателя и промакиваю лицо. – Поэтому, знаешь, у меня как-то нет сил изображать из себя сильную и невозмутимую женщину. Мне больно… – настолько больно, что я даже не понимаю, как дотерпеть до дома и жить с этой болью дальше. Не то что не обращать на нее внимания.
– Ань… – хочет что-то сказать Женя, как вдруг мы слышим знакомые голоса.
– И что ты думаешь, Ален? – спрашивает у нее Таня Маркова.
– Все просто, Танюш. Сейчас проводим нашу королевишну – и доведу начатое до конца, – надменно говорит Полякова.
– Ты серьезно думаешь, что он поведется? – слышу восхищение в голосе одноклассницы.
– Конечно поведется. Это же не первый раз, Тань, – и у меня сердце ухает вниз, а затем кровь приливает к лицу.
Дальше происходит то, чему я не могу дать объяснение.




























