355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Софи Шово » Леонардо да Винчи » Текст книги (страница 12)
Леонардо да Винчи
  • Текст добавлен: 6 сентября 2016, 23:18

Текст книги "Леонардо да Винчи"


Автор книги: Софи Шово



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Леонардо повстречался в Риме и с Аталанто, служившим тогда интендантом папских мастерских. Видимо, с ним он занимался акустическими экспериментами. Оба они были хорошими музыкантами. Хотя прошло много времени с того знаменитого музыкального конкурса в Милане, они по-прежнему любили на пару помузицировать.

В конце 1514 года произошла неожиданная встреча Леонардо с одним из его братьев – Джулиано, вторым сыном сераПьеро. Именно он был главным бойцом в баталиях, которые затеяли братья Леонардо с целью оспорить полученное им наследство. Как помним, им тогда не удалось аннулировать завещание, составленное их дядей. Джулиано, разумеется, стал нотариусом. Ему тридцать пять лет, он женат, отец семейства. Его сближение с Леонардо отнюдь не было ни бескорыстным, ни случайным: ведь его знаменитый старший брат, пусть и бастард, имеет связи, весьма полезные для молодого амбициозного нотариуса. Письмо Леонардо, адресованное одному из советников папы, свидетельствует о его ходатайстве в пользу брата-просителя. Другое его письмо, адресованное брату в тот момент, когда тот стал отцом, свидетельствует скорее о цинизме, нежели остроумии автора: «Ты радуешься, произведя на свет недремлющего врага, всеми силами устремленного к свободе, которую он обретет лишь в смерти…»

Самим образом своей жизни Леонардо удивляет, приводит в недоумение, раздражает окружающих. Многообразие его занятий интригует как самого папу, так и папский двор в Ватикане. Леонардо ведет беспорядочную, своенравную жизнь, живя одним днем. Сетуют на его безответственность, неспособность выполнять полученные заказы, завершать начатые работы. Его обвиняют в том, что он разлюбил искусство, забросил его ради науки… Он отказывается от всех заказов, чтобы всецело посвящать себя удовлетворению собственной любознательности, и этого ему не прощают. Результат не заставляет долго ждать себя: больше никаких заказов Леонардо и, после отъезда Джулиано, никаких денежных выплат. Забывают даже заплатить ему то, что должны. Протестовать бесполезно.

Увлечение Леонардо воздушными потоками, бурями достигает апогея. Он теперь рисует исключительно вихри, водовороты, наводнения. Это тревожит Мельци. Видимо, это даже еще больше, чем физическая слабость и болезнь Леонардо, обескураживает и Салаи. В Бельведере царит мрачное настроение. Леонардо после болезни, во время которой он заглянул в бездну, утратил определяющий элемент своей жизнерадостности, своей возобновлявшейся каждое утро энергии. В значительной мере утратил свою силу. Свою потрясающую жизнестойкость.

Впрочем, следует напомнить, что водные стихии всегда пленяли его. Его неудержимо влекло к воде, и он регулярно возвращался к ней.


РАЗРЫВ

Салаи, по всей видимости, полагал, что исполнил свой долг в отношении Леонардо, и, в свою очередь, ничего не ждал от него. Считая, что мастеру недолго осталось жить, он покидает его. Это решение приходит внезапно. После стольких лет совместной жизни, в которой случалось всякое. Салаи оставляет его в Риме при обстоятельствах, далеко не идеальных, резко обрывая длинную череду дней, проведенных вместе. На протяжении двадцати лет он верно следовал за мастером, и вот теперь этому приходит конец. Салаи возвращается в Милан, где намерен построить дом на месте виноградника Леонардо. Однако ему не суждено будет долго наслаждаться жизнью: он умрет зимой 1523 года.

Мы не знаем, какие чувства переполняли Леонардо, когда он узнал об этом дезертирстве. Страдал ли он, или, быть может, предполагал подобное завершение многолетней связи? Как бы то ни было, больше он ни разу не упомянет этого красивого «дьяволенка», занимавшего столь большое место в его жизни. Лишь спустя несколько лет, во Франции, в свой смертный час он включит его в завещание, передав ему скромную долю своего наследства.

С Леонардо остались последние верные ему люди – Баттиста да Вилланис, преданно служивший ему еще в Милане, и обожаемый Франческо Мельци, решительно связавший собственную судьбу с судьбой этого великого человека. Не случайно он был встревожен тяжелыми мыслями и странными рисунками Леонардо, этими водоворотами, грозовыми бурями и вихрями, постоянно воспроизводившимися им на бумаге. Это было своего рода предощущение бездны. Действительно, беда не приходит одна, и несчастье следовало за несчастьем. Леонардо запирается в своей лаборатории, занимаясь изготовлением таинственных инструментов и странных травяных экстрактов, много пишет в своей зеркальной манере, используя нечитаемые анаграммы, режет трупы… Все его занятия приводят в недоумение окружающих, задающихся вопросом: что за странные наклонности у этого человека? Не являются ли его ученые занятия лишь предлогом? Но предлогом для чего? Увлечение Леонардо анатомией тем более представляется странным, что в ту эпоху большинство даже профессиональных врачей считали анатомические исследования лишними. А ведь у Леонардо уже не было покровителя… Джулиано уехал, а никто другой не возьмет на себя труд защищать его. Мало что изменилось и после возвращения Джулиано из Франции летом 1515 года. Джулиано был слишком слаб и болен, чтобы отстаивать интересы своего протеже. Едва возвратившись, он тут же удалился в монастырь Фьезоле для лечения. В действительности же – умирать. Из Фьезоле он больше не воротится.

Леонардо тоже чувствовал себя неважно. На сей раз его мучила не малярия, хотя в те годы жители Рима никогда не находились в полной безопасности от этой болезни. По некоторым сведениям, он страдал туберкулезом – той же болезнью, которая свела в могилу Джулиано Медичи. Другие говорили даже об апоплексии. При этом, как единодушно свидетельствуют современники, Леонардо по-прежнему уделял много внимания гигиене и здоровому питанию: не переедал, употреблял только растительную пищу, избегая каких бы то ни было гастрономических излишеств, и в первую очередь алкоголя.

Итак, летом 1515 года Леонардо не рисует ничего, кроме потопов и водоворотов. Он словно зациклился на них, наблюдая за движением воды. Он сравнивает ее с человеческими волосами, мускулатурой плеча и шеи, которая, в свою очередь, напоминает ему систему корабельных снастей и парусов. Он мыслит исключительно аналогиями и ассоциациями: кости человеческого тела уподобляет скалам, а кровеносную систему – рекам; волосы же с их завитками ассоциируются у него с листвой деревьев и цветками…

Леонардо без труда переходит от занятий наукой к искусству – и наоборот. Однако не находит в этом удовлетворения. Не болезнь ли внушает ему образы водоворотов и вихрей? Во всяком случае, с того момента, как парализовало его правую руку, которой он писал кистью и красками. Впрочем, в свидетельствах очевидцев нет единодушия: одни утверждают, что была парализована правая рука; другие – что вся правая половина тела. А может быть, паралич медленно прогрессировал в период с 1515 по 1519 год?


ПОСЛЕДНИЕ УНИЖЕНИЯ

У Леонардо была еще одна, возможно тайная, причина для огорчения: в начале 1514 года умер Браманте, вероятно, единственный представитель художественного мира Рима, которого он мог считать своим союзником. Среди многочисленных деятелей искусства, собравшихся в Риме с начала понтификата Льва X, были три величайших гения той эпохи, и каждый из них готов был заступить на место покойного Браманте: Рафаэль, Микеланджело и Леонардо да Винчи. Похоже, что наибольшие шансы имелись у Леонардо, поскольку он с большим основанием мог претендовать на должность архитектора.

И Джулиано ходатайствовал за него перед своим братом. Однако Лев X явно не доверял Леонардо. Словно бы нарочно, он тянул с назначением преемника Браманте, чтобы в конце концов поручить это ответственное дело Рафаэлю, своему любимому живописцу.

То, что папа выбрал Рафаэля в преемники великому архитектору, убедительно свидетельствует о том, какие жестокие интриги разворачивались тогда вокруг папского престола. Сам папа следующим образом объяснил, почему отверг кандидатуру Леонардо и отдал предпочтение Рафаэлю: «Увлекшись изобретением новых машин для облегчения человеческого труда и изготовлением мазей для ускорения роста ногтей или придания мужской силы незадачливым любовникам, Леонардо, определенно, забудет, что целью его работы является возведение, как можно скорее, собора Святого Петра…»

Рафаэлю уже за тридцать. Он в самом расцвете сил. Поскольку предпочтение отдано Рафаэлю, Микеланджело, этот несчастный титан, ослепленный завистью и пожираемый роковыми страстями, теперь ненавидит Рафаэля так же, как прежде ненавидел Леонардо.

Получив назначение, Рафаэль тут же объявил концепцию Браманте нелогичной и принялся искажать его великий замысел. Собор Святого Петра был задуман как своего рода пантеон, и связать свое имя с его возведением значило обеспечить себе бессмертие. Величайшая заслуга Браманте состоит в создании плана собора, а вклад Микеланджело – в возведении купола, чему он посвятил последние двадцать лет своей жизни. Одно это может свидетельствовать об огромном реальном и символическом значении собора Святого Петра. Леонардо оказался непричастным к этому великому делу, участие в котором могло бы если и не осчастливить, то во всяком случае прославить его в конце жизни. Явная антипатия к нему Льва X все больше и больше огорчала мастера.

К счастью, внешняя политика стала занимать папу больше, чем раздоры в среде художников. Вступив в начале 1515 года на французский трон, Франциск I, новый король Франции, сразу же заявил о своих правах на владения в Италии. Само собой разумеющееся дело, ибо все французские короли считали себя законными претендентами на некоторые итальянские города-государства. Флорентийцы, традиционные союзники французов, с пониманием отнеслись к притязаниям нового короля Франции, о чем первым заявил ему Джулиано Медичи, прибывший с матримониальными целями. Джулиано прихватил с собой в качестве подарка несколько работ Леонардо.


ПОТЕРЯН ДЛЯ ИТАЛИИ…

Прежде чем начать завоевательный поход в Италию, новый король Франции сделал остановку в Лионе, крупном центре торговли тканями, где сильны были позиции флорентийцев. По случаю его визита лионцы устроили грандиозный праздник. Навстречу королю вышел большой механический лев; он остановился перед королем, словно бы узнав его, и ударил себя в грудь, из которой посыпались охапки лилий, торжественно преподнесенных высокому гостю. Находясь под сильным впечатлением от увиденного, король поинтересовался, кто является создателем этого шедевра. Ему рассказали о таинственном ученом, итальянце, который, возможно, еще жив. Удачное совпадение, ибо король как раз направлялся в Италию.

Его талант стратега, а также просчеты итальянских правителей, неверно оценивших ситуацию, открыли ему прямой путь в эту страну.

15 августа 1515 года Франциск I вступил на территорию Италии через перевал Аржантьер, чего до него никто еще не делал. Тем самым он проложил южный маршрут, удивив своим новшеством весь свет. Папа со своей армией из швейцарских наемников был захвачен врасплох, оказался в тисках и вскоре был вынужден признать поражение.


МАРИНЬЯНО, 1515 ГОД

Успешно продвигаясь вперед, французский король завоевывал всё новые территории – вплоть до Мариньяно, где французы одержали полную победу над итальянцами. 16 октября Франциск I вступил в Милан. Этой демонстрации силы оказалось достаточно, чтобы заставить папу пойти на переговоры.

Их встреча состоялась в Болонье в начале 1516 года. Папа, которому стало известно, каким успехом пользовался у нового французского короля механический лев, представленный в Лионе, потребовал, чтобы Леонардо сопровождал его в Болонью. Такое отношение больше всего надрывало душу Леонардо. Когда он нужен, за ним посылают, а в остальное время о нем можно забыть. Раздосадованный, он охотно отказался бы следовать за папой в Болонью, однако, стар ты или молод, утомлен годами или полон сил, нельзя отказывать в повиновении главе Церкви. А кроме того, у французов ему всегда сопутствовал успех, так почему бы не повстречаться с новым королем Франции?

При встрече с Франциском I Леонардо нашел, что тот «молод, весел и полон жажды приключений, счастлив сегодняшним днем, душой и телом предаваясь земным радостям». Его слава большого любителя женщин бежит впереди него. Известно, что он любит красоту, прекрасное во всех его проявлениях, любовь и наслаждения, приятную беседу и роскошь искусства. Франциск I не мог не знать, что его предшественник уже имел намерение ради собственной славы и богатства Франции привлечь ко двору самого великого из художников. Того самого, который так преуспел в организации прекраснейших на свете праздников. Изобретателя знаменитых автоматов.


БОЛОНЬЯ

Франциск I принял Леонардо со всем радушием и обходился с ним со всевозможным почтением, как с другом, расположение которого поможет ему завоевать симпатии толпы. В Болонье Леонардо был принят лучше папы, в свите которого прибыл. Именно Леонардо в первую очередь хотел видеть молодой король, именно с Леонардо мечтал он познакомиться и именно с ним вступил в беседу. В этом отношении расчет папы оказался верным. И неважно, что его свита болезненно отреагировала на то, как ею пренебрегли, отдав предпочтение дряхлому старцу из Бельведера.

Король поручил Леонардо организовать праздник, которым он собирался порадовать Милан по случаю своей интронизации. С этой целью мастер распорядился изготовить по собственным макетам автоматы, которые отныне будут украшать праздники при всех дворах Европы. Какой реванш для Леонардо, вынужденного терпеть пренебрежительное отношение к себе со стороны соотечественников! Он присутствует даже при переговорах короля с папой, смиренно просящим французского монарха о мире, практически на любых условиях. Леонардо торжествует перед лицом кардиналов, которые третировали его в Риме. Вновь обретя непринужденное и шутливое расположение духа, он рисует карикатуры на своих прежних недругов и во всеуслышание высказывает едкие суждения относительно их невежества и прочих пороков. Льву X тем более неприятно слышать это, что высказывания Леонардо бесспорно верны и веселят короля.

Франциск I сразу же проникся симпатией к Леонардо как человеку, и с этим папа не мог ничего поделать. Король обращается к Леонардо с потрясающим предложением, которое тот хоть и не сразу, но все же, как увидим далее, примет. Жаль, что старый мастер утомлен, слишком утомлен жизнью. И все же он словно помолодел, пока ехал верхом из Рима в Болонью, стряхнув с себя ту анемичную меланхолию, которая угнетала его, лишая сил, в Бельведере. Так бывало всегда, когда он садился верхом на коня, пускаясь в путь.


ВОЗВРАЩЕНИЕ В РИМ

Папа возвращался в Рим, увозя в своей свите и Леонардо – в последний раз. Возвращение в Бельведер вновь повергло мастера в угнетенное состояние духа. Заказов по-прежнему не было. К тому же Леонардо, видимо, болезненно переживал отсутствие Салаи. Правда, в его записных книжках это не нашло отражения; напротив, наш Прометей считал постыдным для себя поддаваться унынию. На людях он держался бодро, несмотря на очередной приступ болезни. Был ли это рецидив малярии или приступ подагры, как считают некоторые читатели его записных книжек? В конце концов эта болезнь приведет к параличу, который начнется с конечностей. Вновь его тело отказывалось подчиняться ему. Но если Микеланджело любил вызывать у окружающих сочувствие к собственным недомоганиям, то Леонардо сдерживал стоны и восклицания. Чем старше становился он, тем надежнее скрывал свои чувства. Ничего не выказывать, не давать ни малейшего повода – скорее для злорадства, чем для сочувствия. Он делал это столь успешно, что если бы не отдельные признания в его записных книжках и редкие свидетельства современников, то мы знали бы о нем исключительно как о веселом и жизнерадостном насмешнике, откалывавшем безумные номера в компании бесшабашных гуляк. Помимо ящерицы, которую он постоянно носил в кармане, время от времени пугая ею окружающих, у него была еще одна коронная шутка: он надувал баранью кишку до тех пор, пока она со страшным треском не лопалась, разлетаясь на мелкие кусочки. Присутствующие сначала пугались, а потом начинали хохотать. Никогда, решительно никогда не терял он своего оригинального чувства юмора. Несмотря на все огорчения, неотступно преследовавшие его в Риме, он, по свидетельству современников, постоянно пребывал в безмятежном расположении духа и всегда был готов шутить. Его неизменное миролюбие проявлялось не только в неприятии войны, но и в сдержанном отношении к злым людям. Это тем более бросалось в глаза, если сравнивать его добрый нрав с дурным характером Микеланджело.

После возвращения из Болоньи положение Леонардо еще больше ухудшилось. Он чувствовал себя во вражеском окружении. Интриги немцев-зеркальщиков служили убедительным свидетельством этого. В довершение всех бед 17 марта 1516 года скончался его покровитель, нежный красавец-меланхолик Джулиано Медичи. Его кончина оставила Леонардо совершенно беззащитным. Под конец своего пребывания в Риме он отметил: «Медичи создали меня, Медичи меня и погубили». Даже когда Джулиано не было в Риме, сам факт его существования служил гарантией безопасности Леонардо. После его смерти у мастера не осталось покровителей, равно как не осталось и средств к существованию. Именно в такой ситуации Леонардо особенно остро ощущал потребность в покровителе. Нарастало почти бессознательное ощущение угрозы. Поневоле приходилось всерьез задуматься об отъезде из Рима. Но куда направить свои стопы? И на какие средства жить?


ВЕЛИКИЙ ИСХОД…

В августе 1516 года Леонардо еще находится в Риме, но решение, похоже, уже принято. Он отправляется в Милан, чтобы уладить там свои дела, позволить Франческо Мельци повидаться с семьей и, вероятно, попрощаться с Салаи. Впрочем, на этот счет нет никаких достоверных сведений.

Впервые за многие годы Леонардо один, то есть без Салаи. Определенно, тот был романом всей его жизни, хотя прямых доказательств этого нет, поскольку сам Леонардо тщательно скрывал свои связи. Однако его выдают заметки, эротические, даже порнографические рисунки, 48свидетельства современников, а также чрезмерные денежные траты, подозрительные, когда речь идет об отношениях между хозяином и слугой или мастером и учеником. Такие траты не имеют оправдания, если не предположить наличие любовной связи. Тот факт, что Леонардо в течение более двадцати лет терпел рядом с собой этого одиозного шалопая, беззастенчивого вымогателя, не может быть объяснен ничем иным, кроме безрассудного любовного увлечения, страсти. Салаи постоянно вредил ему, но, несмотря на это, они никогда не расстались бы, если бы тот, предполагая скорую кончину мастера, сам не покинул его.

Друзья, слуги, помощники и ученики Леонардо постоянно жаловались ему на Салаи, которому совершенно не доверяли и которого решительно отвергали. Салаи, этот паршивый пес, не упускал ни одной возможности, чтобы поступить дурно, навредить, украсть, испортить. Как при этом Леонардо мог любить его, и любить столь сильно и столь долго, остается одной из великих загадок его жизни.

Без труда можно представить себе, какое чувство одиночества овладело Леонардо, когда его покинул возлюбленный, умер лучший его покровитель Джулиано, а папа забыл о нем, фактически изгнав его из цеха римских художников. Леонардо фактически был низведен до состояния нищенства, хотя формально его положение и не могло определяться этим словом. Не получая заказы, он вынужден был прибегать к собственным накоплениям. Можно ли было в такой ситуации проигнорировать настойчивые приглашения французского короля? Многочисленные письма Франциска I свидетельствуют о его заинтересованности в Леонардо, даже о личном интересе к нему. Чем привлек к себе этот престарелый оригинал такое внимание молодого короля? Вероятно, тот понимал, в каком положении находился Леонардо после смерти Джулиано. Приглашения от французского короля стали особенно настойчивыми после того, как ему объяснили, что со смертью Джулиано Медичи Леонардо лишился своего последнего покровителя в Италии.

И Леонардо, учитывая деликатность короля и собственное отчаянное положение, принял приглашение. Он решился на дальний переезд, несмотря на свой преклонный возраст, физическую слабость и опасность, всегда сопряженную с переходом через Альпы, особенно в зимнее время, которое неумолимо приближалось. Леонардо всегда был легок на подъем, переезд никогда не пугал его, но на этот раз всё было иначе. Этот переезд неизбежно должен был стать последним для него. Леонардо не питал на сей счет иллюзий: если сейчас он покинет Италию, то уже навсегда. Никогда больше он не вернется сюда. Он умрет во Франции. Своего рода безвозвратное изгнание, прощание с родиной. Правда, понятие родины мало что значило для Леонардо. Он уже тысячу раз доказывал, что его бескомпромиссное вольнолюбие не позволяет ему привязаться ни к одной стране, ни к одному хозяину, ни к одной политической группировке. Но кое с чем трудно было расставаться навсегда: с привычной итальянской едой, итальянским языком, особенно с любимым с детства тосканским наречием, его истоком и началом…

Приближалась зима, поэтому времени на раздумья не оставалось. Если Леонардо принимал приглашение французского короля, то ему надлежало незамедлительно отправляться в путь, еще до первого снега.

Этот отъезд поразительным образом напоминал его бегство из Флоренции тридцатью четырьмя годами ранее. С той лишь разницей, что теперь сам король предоставил ему эскорт, дабы он мог без особого труда перебраться через Альпы и перевезти свой скарб. Леонардо никогда не останавливался перед опасностью или трудностями. Ничто не могло остановить его и на этот раз.


ФРАНЦИЯ

Накануне зимних холодов Леонардо уложил свои пожитки в дорожные сумки, погрузил их на мулов и отправился в путь в сопровождении Франческо Мельци и Баттиста да Вилланис, своего верного слуги. Путь его лежал через Ломбардию, Пьемонт, Альпы, Савойю, долину реки Арв. Леонардо тщательно фиксировал маршрут движения в своих записках, дабы потом его легче было восстановить в памяти. Рано наступившая в тот год зима сильно осложнила завершающую часть путешествия, и без того достаточно опасного. Измученный трудным переездом, Леонардо не мог в полной мере насладиться ни красотами открывавшихся перед ним пейзажей, ни теплотой оказанного ему при королевском дворе приема. Правда, самого Франциска I при этом не было. Государственные дела требовали его присутствия в другом месте, но освободившись, он тут же поспешил навестить великого человека, которого по его распоряжению поселили в небольшом замке Клу, в котором прошли детские годы самого короля, поблизости от Амбуаза, где двор проводил часть года и где жили мать и любимая сестра короля, знаменитая Маргарита Валуа. Последняя вскоре тоже привязалась к Леонардо.

Национальный архив в Париже хранит свидетельство выплаты «мастеру Леонардо да Винчи, итальянскому живописцу, суммы в две тысячи золотых экю в качестве его пенсиона на два года». Тысяча экю в год – огромная сумма. И это не считая многочисленных подарков, которыми суверен осыпал своего дорогого гостя по прибытии во Францию. В том же самом документе Леонардо официально поименован «королевским живописцем».

Едва ли ради обещанных благ – огромной суммы денег, роскошного жилья, обеспеченного будущего, жизни без забот о хлебе насущном, о чем всегда он мечтал, – Леонардо отправился в дальний путь. Главным побудительным мотивом для принятия судьбоносного решения, скорее всего, явилось личное обаяние короля, весьма лестное для Леонардо восхищение им, которое откровенно выражал Франциск I. Монарх не жалел для Леонардо ни восторгов, ни щедрых подарков. Да, причиной, по которой художник в свои шестьдесят четыре года решился отправиться в добровольное изгнание, несомненно, послужило то, что французский король предоставил ему возможность в покое и довольстве закончить свои дни, в той гармонии с собой и окружающими, к которой он так стремился, особенно после того, как его покинул Салаи.

К счастью для Леонардо, ему сразу же понравились пейзажи Турени. Это позволило ему легче и быстрее освоиться с новой обстановкой. Немалую роль сыграло и комфортное проживание в замке, предоставленном в его полное распоряжение, со всем внутренним убранством, мебелью и даже прилегающей территорией. Король любезно заверил Леонардо, что он, пока живет во Франции, может делать с этим подарком всё, что захочет, даже, если угодно, продать его или подарить.

Леонардо наслаждался популярностью, которую приобрел при французском дворе еще до того, как появился там. Это была настоящая слава. Ему надо было дожить до преклонных лет и оказаться на положении изгнанника в чужой стране, чтобы получить то признание, о котором он мечтал с давних пор, славу и богатство… Возможно, от него ждали новых шедевров.


ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ

Уже говорилось, что Леонардо да Винчи всегда любил природу, боготворил ее. Природа служила первейшим источником его вдохновения и радости. Так будет до конца его дней. Сельская местность, раскинувшаяся по берегам Луары, своей тишиной и покоем глубоко умиротворяла его. Кроме того, жилище, в котором поселился Леонардо, вселяло в него чувство уверенности. Он чувствовал себя здесь хорошо, словно дома. Толстые стены, удобное расположение комнат. Целый этаж был отведен под мастерскую. Предметом особого внимания для Леонардо стало приведение в порядок его записных книжек, в чем неоценимую помощь оказывал ему Мельци. Черновые записи должны были обрести вид, в котором их можно было бы однажды издать. В гостиной был большой камин, а окна комнаты, примыкавшей к мастерской, выходили на Луару. Помимо великолепной конюшни с лошадьми, которую король предоставил в распоряжение Леонардо по его прибытии, ему была отдана в услужение повариха Матюрина, кормившая короля, когда тот был ребенком. Хотя Амбуаз, королевский замок, и располагался неподалеку – на расстоянии 800 метров, все же Клу оставался тихой гаванью, местом покоя и изысканного уединения. 49

Современный, сравнительно недавно построенный замок обеспечивал комфорт, который Леонардо в свои годы мог по достоинству оценить. Построенная из красного кирпича и серого песчаника, усадьба располагалась на местности с легким уклоном и была огорожена стеной с небольшой сторожевой башней. Вдоль внутренней части стены шла длинная галерея, образуя своего рода лоджию. Ниже по склону располагались фруктовый склад, огород и пруд, окруженный пышной растительностью.

В ту эпоху Франция переживала время перемен. Важнейшие события, предшествовавшие правлению Франциска I, такие как открытие Америки и изобретение книгопечатания, раздвигали горизонты человеческой деятельности как в физическом, так и в духовном отношении. Правители, стремясь использовать открывавшиеся возможности, изыскивали средства для придания своему материальному процветанию налета благородства. Именно такая роль отводилась Леонардо в королевстве Франциска I. Не случайно: ведь этот человек олицетворял собою Ренессанс.

Как только Леонардо устроился в Клу, король попросил его организовать праздник по случаю крещения своего первого сына, дофина Франциска. 3 мая 1517 года в Амбуазе состоялось двойное торжество: крещение сына короля и бракосочетание его племянницы, Мадлен де ля Тур д'Овернь, с Лоренцино, представителем рода Медичи, племянником папы. Среди флорентийцев, прибывших по этому случаю во Францию, было немало тех, кто восторженно приветствовал Леонардо, тогда как в бытность его во Флоренции откровенно презирал его! Правда, молодоженам не суждено было долго наслаждаться радостями супружеской жизни: через год оба скончались, произведя на свет дочь Екатерину, которая войдет в историю как знаменитая Екатерина Медичи, «Черная королева», или «королева-змея».

На площади возвели триумфальную арку, которую венчала обнаженная фигура, державшая в одной руке лилии, а в другой – символический образ дофина. На одной стороне арки – изображение саламандры 50с девизом короля: «Nutrisco et exstinguo» («Питаю и гашу»),а на другой – горностая с девизом рода Сфорца: «Лучше умереть, чем замараться». Воплощением этого девиза служила для Леонардо его приятельница Чечилия Галлерани, знаменитая «Дама с горностаем», портрет которой он с таким удовольствием в свое время писал.

А спустя две недели – новый праздник! Чествовали победу при Мариньяно, одержанную двумя годами ранее. Леонардо поразил публику фантастическими механизмами и эффектами, которые позднее назовут театральными приемамии спецэффектами.От всего этого великолепия остались только рисунки костюмов. В разгар праздника сокольничие запустили с гребня крепостной стены бумажные и тряпичные снаряды, а пушки со страшным грохотом осыпали толпу шарами, которые, упав на землю, подпрыгивали, не причиняя никому вреда и вызывая лишь раскаты хохота зрителей. Очередное изобретение Леонардо, впечатляющий спецэффект.


ТУРЕНЬ

Годы еще не погасили чудесный огонь его гения. Благодаря невероятным декорациям, костюмам, машинерии и автоматам Леонардо без труда изумлял придворных и королевское семейство, приводил их в восхищение. По правде говоря, это не были новинки. Мастер лишь вносил поправки в свои прежние изобретения и давал указания ремесленникам, как лучше воплотить его замысел. Это занятие по-настоящему увлекало его, заставляя забывать обо всем остальном.

Было несколько причин, по которым король поселил своего гостя в Клу. Во-первых, потому что двор часто останавливался в Амбуазе, и Леонардо не чувствовал себя изгнанником. Совсем наоборот. А кроме того, Клу стоял в самом центре местности, в которой предполагалось развернуть масштабные работы – под руководством Леонардо.

Прежде всего, поскольку двор всё больше и больше разрастался, король собирался построить новый королевский дворец на берегах Луары, где богатые сеньоры состязались друг с другом в возведении замков, один роскошнее другого. Король пожелал, чтобы для него спроектировали современный дворец. До наших дней сохранился план дворцового ансамбля, который предполагалось возвести в окрестностях Роморантена.

Далее, предполагалось осушить болота в расположенной поблизости от Амбуаза области Солонь – задача, которая была решена, да и то лишь частично, только во второй половине XX века! В свое время Леонардо предложил план проведения работ, который фактически и реализовали спустя четыре столетия!

Леонардо изучил местность, водный режим Луары и ее притоков и предложил проект строительства канала, который бы способствовал хозяйственному освоению этой местности и приблизил бы Италию к Франции, обеспечив транспортное сообщение через Сону между Туренью и Лионнэ, областью, которая тогда являлась центром торговых отношений между двумя странами. Этот проект был вполне осуществим, однако ни Леонардо, ни король не довели его до конца. Отсутствие воли? Скорее, причина в другом: люди, назначенные королем для реализации плана Леонардо, оказались не на высоте его замысла.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю