Текст книги "Цена Любви (СИ)"

Автор книги: Снежана Черная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– Мне нужна твоя машина, – сообщила ему прямо.

– Извини девочка, но колёса мне нужны самому.

Саид уже открыто забавлялся происходящим.

– Мне они нужны больше, – кивнула я, и, схватив с сиденья Лёхин пистолет, наставила его на Красавчика. – Так что вали отсюда.

Саид присвистнул и улыбнулся в своей фирменной манере.

– С предохранителя сними, – посоветовал он.

К сожалению, мои знания оружия были весьма скромными, и с перепугу я растерялась. Пистолет он легко отобрал, покачал головой и заметил:

– Девочка, это не игрушка.

После чего вытащил пустую обойму и одарил меня ещё одним насмешливым взглядом. Да я и сама понимала, насколько смешно это выглядело. А ещё безумно злило его пренебрежительное «девочка».

– А ты не мог бы называть меня по имени? – огрызнулась я совсем не к месту.

– С именем ты станешь существом одушевлённым. А я в бабьи души не верю.

От этого заявления мои губы непроизвольно скривились в усмешке: видать в своё время сильно обжёгся. Стало вдруг совершенно понятно, что его циничное отношение ко всему – всего лишь способ защиты. Он нарочно обесценивает то, что задевает, вызывает в его обожженной душе светлые чувства. Так легче. Так он закрывается от всего мира невидимой стеной, чтобы больше никогда не испытать пережитого.

Но заметив, что глаза его потемнели (хотя, куда уж больше), и в них зажёгся огонёк едва сдерживаемой ярости, я поспешила убрать улыбку с лица.

– Мне нужна твоя помощь.

– Да что ты? – деланно удивился он.

– Ты ведь можешь её оттуда вытащить, тебе такие делишки по плечу.

Я злилась: на него, за то, что открыто надо мной насмехается, и на себя, за то, что вынуждена его о чём-то просить.

– Пока осечек не было, – лениво пожал он плечами и добавил: – ты первая.

– Помоги мне, пожалуйста.

Хотелось зарыдать от досады. Неимоверно трудно дались эти слова. Красавчик же ожидаемо не впечатлился. Молчит, на меня даже не смотрит, будто и нет меня здесь вовсе.

– Ты предлагаешь занятные вещи, – наконец отозвался он, – по-твоему, я должен рискнуть башкой, нажить себе кучу врагов и всё это за просто так?

– Нет, не за просто так! – воодушевилась я. – В моей банковской ячейке двести шестьдесят тысяч долларов… двести двадцать, – спохватилась, вспомнив, что сорок я уже оттуда взяла. – Помоги мне, и они твои.

Говорить о том, что сначала нужно добыть свой паспорт, я не стала. Уставилась на него с надеждой и одновременно с раздражением. Ну чего он молчит? Зачем меня мучает?

– Двести двадцать тысяч, – повторил Красавчик, будто пробуя эту сумму на вкус. – Впечатляет. Долго откладывала?

– Отвечай, чёрт возьми! – взорвалась я.

– Мне нечего тебе ответить. Деньги меня мало интересуют. Есть вещи намного интереснее.

Он окинул меня весьма красноречивым взглядом, от которого мурашки шли по коже.

– Ты отказываешься от внушительной суммы ради… – я не могла заставить себя это произнести. – Да ты просто издеваешься!

– Отнюдь, – отозвался он, не сводя с меня своих тёмных, как сама ночь, глаз. – Скажем так, мне стало интересно: что в тебе есть такого, отчего Литвинов перестал с головой дружить.

Ну конечно, как я могла забыть! Гад! Наверное, тешит сейчас своё самолюбие, упиваясь превосходством перед злейшим врагом. Как же всё-таки мужчины примитивны!

– В своей мести ты границ не видишь, – безэмоционально произнесла я, уставившись в одну точку на панели. – Не боишься ни Бога, ни чёрта.

– Боги у нас с тобой разные, «девочка».

– Допустим, – отозвалась я севшим голосом. – А что помешает тебе поиметь жену своего врага и выставить потом ни с чем?

– Моё честное слово.

Пфф, это он так пошутил? Мерзость какая!

– Свою честь ты давно продал! Детей похищать да женщин на цепь сажать – вот и вся твоя «честь».

Этот мерзкий тип резко придвинулся и наклонился надо мной, всем своим корпусом ограничивая пространство и пытаясь подавить пристальным взглядом, обещающим невыносимые страдания.

– А ты всегда такая борзая? Жить давно надоело? – прошипел он мне практически в лицо. – Да будет тебе известно, я вообще крайне редко что-то обещаю, потому что всегда держу своё слово.

Я вжалась в спинку сиденья и даже как дышать забыла. Страшный человек!

– Кончай мне мозг ебать, – Красавчик немного отстранился и сразу дышать стало легче. —Моё последнее предложение, больше не будет: я заберу её. Ребёнка не обижу, о тебе заботиться буду как о своей женщине. Согласна или нет?

– Согласна! – выпалила я, боясь, что если начну отмалчиваться, он снова уедет, оставив меня стоять на дороге.

Как это ни прискорбно, но без него у меня нет ни единого шанса.

Я смогу. Ради Женьки. Мне бы только её вернуть, всё остальное не имеет значения. Только бы не соврал и помог мне. Если нет… об этом даже думать было страшно, его насмешек я просто не вынесу.

Ухмыльнувшись, он опустил взгляд на мои губы и начал приближаться, склоняясь к ним всё ближе. Почувствовав его дыхание, я машинально сжала их в тонкую нитку и даже зажмурилась почему-то, застыв в ожидании.

Но поцелуя не последовало, а распахнув ресницы, я оказалась под прицелом жёстких глаз.

– Проваливай, – выплюнул он зло, и, открыв дверцу с моей стороны, откинулся назад на сиденье, – брать тебя силой – удовольствие небольшое, для меня, по крайней мере.

Боже, что я наделала!

– Прости, я… Ты должен понять… – схватившись за пылающее лицо, я выпалила на одном дыхании:

– Я ещё никогда не изменяла мужу. У меня вообще кроме него мужчин не было! Боюсь, ты выбрал не ту женщину, – запнувшись, я тут же испугалась, что он решит точно так же и поспешно добавила: – но я буду очень стараться.

Я тут же зажмурилась от стыда, так унизительно это прозвучало. Ничего глупее просто не возможно было придумать.

Саид же, вопреки моим ожиданиям, вовсе не начал насмехаться.

– Что ты сказала?!!

Схватив меня за плечи, он резко потянул на себя. Так, что я упала на его грудь, а блузка затрещала, оголив одно плечо.

Честно, я испугалась. Очень. Вёл он себя неадекватно: смеётся, а через минуту набрасывается, словно зверь.

– Повтори, что ты сказала! – встряхнул меня, отчего блузка затрещала ещё больше, оголив уже и второе плечо.

Боже, он больной! Ну за что мне всё это! Почему именно он?! Почему не Лёха? Тот по крайней мере не будил во мне жуткий страх.

– Я буду очень стараться, – повторила дрожащими губами.

– Да не это! – прорычал он мне в лицо. – Что ты перед этим наврала про мужчин?!

– Я не врала…

Смотрел испытывающе, прожигая своим взглядом насквозь. Но блузку, точнее, то, что от неё осталось, отпустил. Что это было сейчас? Я абсолютно ничего не понимала!

– А Лёха как же? – поинтересовался он более спокойно.

– У нас с ним ничего не было…

Отвернувшись к окну, Саид какое-то время о чём-то раздумывал, постукивая пальцами по рулю.

– Если наврала – убью, – наконец, заключил он после минутного молчания.

А ещё через пару минут вынес вердикт.

– Так вот прямо сейчас и договоримся. Драйва по жизни у меня и так хватает. Лишняя напряжёнка мне ни к чему. Поэтому ты будешь очень хорошей и послушной. Никаких фокусов терпеть не буду. Повторять тоже. За базаром следи, меня лучше не злить. Для тебя лучше.

Он сделал паузу и продолжил:

– Посмотришь в сторону другого мужика – убью. С Лёхой я решу вопрос. Сама к нему даже близко не подойдёшь, убью. Это понятно?

Я неуверенно мотнула головой

– Как долго ты была замужем?

– Почти пять лет, – отозвалась я, не понимая, куда он клонит.

– И что, до восемнадцати лет у тебя никого не было?

Я только отрицательно мотнула головой. Абсурдный разговор. Сама ситуация – верх абсурда!

– Если узнаю, что соврала, убью!

– Однако с фантазией у тебя небогато, – вырвалось у меня непроизвольно.

Это сказала я?!

Я тут же прикусила язык, но было поздно. Слово не воробей.

Этот страшный тип глухо зарычал, угроза в глазах выплеснулась яростью. Похоже, начал терять

терпение.

«И выдержка у тебя ни к черту…» – закончила я про себя.

– Ты согласна на мои условия?! – процедил он сквозь зубы.

– Ты ведь другого выбора мне не оставил.

– Я всегда делаю предложения, от которых люди не отказываются, – Красавчик завёл машину и до самого дома не проронил больше ни слова.

Автомобиль остановился на парковке. Элитный район, известная во всём городе новостройка. Огромную территорию с одного раза не охватить взглядом: тут тебе и продвинутая детская площадка, и парковая зона, и выход на набережную – настоящий рай для семейных пар. Для детей лучше места не придумать: есть охрана, шлагбаум, ограждения.

Если честно, первой мыслью было, что он, ко всему прочему, ещё и женат. В моём понимании, одиночкам такое жильё просто ни к чему. Я даже машинально метнулась взглядом к его рукам, хотя и так знала, что кольцо отсутствует.

«А руки у него очень красивые», – подумалось мне не вовремя.

Саид вышел из машины, вынул из багажника какую-то куртку и открыл дверцу с моей стороны.

– Прикройся.

А я с места сдвинуться не могу! Ноги ватные, не слушаются совсем. Сижу, обхватив голые плечи руками, блузка лохмотьями висит. Наконец, стряхнув с себя оцепенение, я попыталась выбраться наружу, но он снова пригвоздил меня к месту. Накинул куртку мне на плечи и взял за подбородок.

– Я мужчина – ты женщина, я говорю – ты делаешь. Смотреть на тебя в таком виде могу только я. Ты поняла?

Я лишь утвердительно головой мотнула, попытавшись освободиться от его захвата.

– Не нравлюсь? – поинтересовался с гадкой ухмылкой.

– Не нравишься, – честно призналась я.

Или соврала? Я уже сама не знаю.

– А что делать, – философски изрёк Саид и смял мои губы в поцелуе.

Это было неожиданно. Я только в плечи его вцепилась, испугавшись того напора, что обрушился на меня, пресекая жалкое сопротивление. Сердце одержимо билось о рёбра, а разум куда-то поплыл, махнув мне на прощание. Никогда подобного не испытывала: чтоб земля из-под ног уходила, а в голове ни единой разумной мысли не оставалось. Безумие да и только.

Глава 19.

Саид

– Ванная там.

Стоит, к стенке жмётся и глазищами своими перепуганными на меня смотрит. Боится. И не зря боится – я сдурел по ходу. Как себя не сдерживал, как не старался отвлечься – всё равно, как конченый наркоман, тащился от одного звука её голоса. От одного её взгляда! Кто вообще научил её так смотреть? Будто душу наизнанку выворачивает!

Ледышка, чёрт бы её побрал, холодная и неприступная на вид, а на поверку – горячая, словно раскалённый добела металл. Одел на неё свою куртку и тут же дёрнул на себя, собираясь смять её презрительно изогнутые губы, стереть этот её грёбаный образ снежной королевы. Но только ещё хуже сделал. В башке отчётливо забрезжило понимание, что стоило лишь раз к ней прикоснуться и на другую уже не встанет.

А ведь мог её трахнуть прямо в машине. Один раз слить напряжение, как сливал до неё, и забыть. Но уже понял, что забыть не получится, а один раз мне не поможет, только раззадорит. Да и цель была изначально другой.

Хотел, чтобы переступила через себя, чтобы добровольно под меня легла, чтоб орала и извивалась подо мной, под «уродом».

Скрылась в ванной, а я отойти не могу. Кулаками в дверь упёрся и лбом прислонился. Осталось постучать башкой о дверь и можно в дурку забирать. Как последний идиот, прислушиваюсь к звукам льющейся воды, а воображение уже вовсю рисовало её, голую. Чётко, до мелочей картину в мыслях прорисовывало.

К чёрту! Она уже и так моя! Она сама согласилась!

Нужно трахнуть её прямо сейчас и успокоиться, иначе башка взорвётся к хуям. А потом можно растянуть удовольствие и насладиться ею сполна. Медленно, смакуя каждый грёбаный момент.

Ворвался к ней, и, скинув одежду, распахнул дверцу душевой. Она вздрогнула и обернулась, прикрываясь руками.

Именно такой я её и запомнил, такой себе и представлял каждую ночь: идеальная. Причём везде. От макушки до тонких щиколоток и изящных стоп с маленькими розовыми пальчиками.

И снова глазами своими перепуганными мозг мне плавит.

Даже сейчас стоит передо мной голая, беззащитная и ничтожная, а выглядит, словно королева. Холодная и неприступная. Взгляд душу травит, а её капризно изогнутые губы хочется трахать, пока мольбами о пощаде не захлебнётся. Членом весь гонор из неё выбить. Сука! Ведьма!

Приблизился и встал под струи воды. Ледышка сцепила зубы и снова глаза закрыла, типа на, делай, что хочешь. Так она и Литвинову отдавалась?

Об этом лучше сейчас не думать. Литвинов, считай, и так покойник. А если она соврала, если только узнаю, что он у неё был не единственным, то придушу и её.

Она застыла в напряжении: ноздри трепещут, глаза закрыты, а губы крепко сжаты.

– Глаза открой! Я сказал, на меня посмотри!

Распахнула глаза цвета штормового неба, и в тот же миг её тонкая прохладная ладошка опустилась на мою перекошенную злостью и похотью морду.

И всё. Я пропал.

Как она это сделала? Я потратил годы на то, чтобы совладать со своим внутренним зверем, чтобы не дать волю ярости, которая меня изнутри раздирает, выпуская её лишь изредка: в лесу или на боях без правил. С её появлением утихомирить рвущихся наружу демонов стало и вовсе нереально – стоит её увидеть, и все барьеры напрочь сносит.

А всего одно её прикосновение, и зверь успокоился, пелена с глаз спала. Застыл, как дурак, с каменным стояком и пялюсь на неё.

Она что-то ещё говорила, её губы шевелились, но я не разобрал ни слова из-за шума в ушах. Синева её глаз сковывает льдом, а в их глубине протест огнём пылает. Огонь и лёд – то ещё сочетание.

Больше никаких протестов! Она не смеет! Она моя, значит, должна покориться!

Прикоснулся, чуть сжал пальцами её шею, и по телу прошёл ток. Кожа бледная, прозрачная, будто мраморная, и на ощупь такая же прохладная. Да, это именно то, чего я так жаждал. Трогать её, сминать её холёную кожу, оставляя следы, как метку собственника. Чтобы всем и каждому было понятно: эта женщина занята.

Приблизился вплотную и сжал тугие бёдра. Вскрикивает, отталкивает и извивается. Неудержимая, будто порыв ледяного ветра.

Поднимаю и одним рывком на стоящий колом член насаживаю, грубо проталкиваясь внутрь.

Я знал, что это будет сильно, но не знал, что настолько. Одной рукой её держу, другой сам за стенку хватаюсь. Башка, как колокол, из глаз искры, а член пульсирует, зажатый в тугих тисках.

– Не зажимайся, – только и смог прохрипеть.

Потому что воздух выбило нахрен, не вздохнуть, лишь обнажённые инстинкты искрят, как оголённые провода. Не сразу замечаю, что зубами мне в плечо вцепилась и рычит, вгрызаясь под кожу. Неугомонная, как можно быть такой холодной и одновременно так охуительно горячей?

– Влада, – проталкиваю её имя сквозь сцепленные зубы и не знаю, чем дышать.

Прислонил к стенке и с трудом из неё вышел, чтобы войти пальцами до упора. Узкая, слишком узкая и зажатая.

Вода хлещет на башку, а я, как одержимый, потерявший контроль психопат, трахаю её рукой, растягивая, погружая пальцы в горячую глубину.

И она расслабляется, принимает меня – это ни с чем несравнимый кайф. Бёдрами обвивает, руками за плечи мои цепляется, обжигая своим холодом снаружи и жаром внутри, стоило лишь снова в неё погрузиться.

Я брал её стоя, быстро, жёстко и размашисто. Без ласк и церемоний вколачивался, ощущая, как пьянящий экстаз по телу разливается. За несколько секунд до разрядки добрался и щедро её спермой наполнил. Уткнувшись ей в шею, прямо в родинку с правой стороны, я не мог справиться с дрожью во всём теле.

Слишком быстро всё произошло. Давно у меня секса не было, а сейчас понял, что до неё у меня его вообще не было. Будто до этого и вовсе не трахался, натягивал без разбора и выкидывал без сожалений.

Она ёрзает, пытаясь отстраниться, но лишь ещё больше на член насаживается.

И этот её запах!

Даже сквозь пену для душа пробивается её одуряющий и травящий душу запах. Обволакивает, заполняя, затягивая в пропасть. Сука, откуда ты взялась?!

В попытке приглушить это безумие, я щедро размазал вытекающее из неё семя между её ног. Провёл рукой по животу и груди. Пусть и она почувствует мой запах, пропитается им. Напрасный труд! Струи воды смыли его без следа.

Уже через минуту член снова был в полной боевой готовности. А может, он и после первого раунда продолжал колом стоять. Я знаю лишь то, что снова хочу её так, что позвоночник от напряга плавится. Потянулся к её точёной груди, перехватывая руки, когда Ледышка снова попыталась прикрыться.

– Не смей, – прохрипел, отводя её руки в стороны и сминая грудь. – Никогда не смей прятать от меня то, что принадлежит мне по праву.

– Мне холодно, – прошептала она.

Блять, вода хлещет еле тёплая! Для меня самое то, а она вся трясётся и с ноги на ногу переминается.

Выключил нахрен воду и завернув её в своё(!) полотенце, отнёс в спальню.

– Я сама могу…

– Молчи, женщина!

И она замолкает. Умница. Быстро учится.

Ещё ни одну бабу я не укладывал в свою постель. Моя постель, моё полотенце и другие вещи, принадлежащие мне, – это святое. Ни с кем делить их я не привык, так же как и свою женщину. А она сейчас моя. Полностью, без остатка. Оказавшись в моей постели, она тут же попыталась прикрыться одеялом, которое я вырвал у неё из рук.

– Не смей! Ты моя, – напомнил я, в который раз отводя её руки в сторону.

Разум напрочь отключается, когда я чувствую под пальцами шелковистость её кожи. Какая же она красивая! Охрененно красивая! Даже там, между ног, как шёлковая, отлизать тянет.  Точно накрыло, до неё я и в губы-то уже забыл, когда бабу в последний раз целовал. Никогда даже в голову не приходило лизать баб между ног.

Поднёс руку к её лицу, убирая прядь мокрых волос, а она снова зажмурилась.

– Ты боишься меня? Почему?

А рука сама вниз опускается.

Молчит. Её губы дрожат, а глаза всё также смотрят с вызовом. А это, чёрт возьми, заводит! Как обезумевший самец, я хотел только одного – взять её поскорее, подавить этот немой протест. Неважно как, главное, сейчас. И на этот раз я не буду торопиться!

– Я тебя не боюсь, – ответила с вызовом, борясь с моей рукой и пытаясь свести вместе колени.

А врать она не умеет от слова вообще.

Заняв своё законное место между стройных бёдер, я толкнулся в неё так сильно, чтобы почувствовала каждую грань этого контакта. Чтобы поняла, что она принадлежит мне и не смела больше противиться.

А потом это хрень снова случилась: она выгнулась мне навстречу, оплетая бёдрами. Её руки, лёгкие и невесомые, порывисто легли мне на плечи, губы приоткрылись, отзываясь протяжным стоном.

– Легче, – прошептала она.

… и скользнула языком по моей влажной коже.

Получив разряд, я застонал и позорно кончил.

Глава 20.

Возращение в реальность было неприятным. Во-первых, я всё ещё прижимала к себе мужчину, чувствуя биение его сердца и вдыхая запах его мокрого тела. Более того, он всё ещё находился во мне, а между ног у меня было мокро и липко. Он опять в меня кончил! Чёрт! Я ведь уже две недели как не принимаю противозачаточные таблетки! Черт возьми, где были его мозги? Ведь далеко уже не мальчик и должен чётко осознавать возможные последствия!

Но и не это казалось сейчас самым неприятным. Намного хуже было то, что всё произошедшее приносило мне непонятное и извращённое удовольствие. И пусть всё прошло быстро, и я не испытала физической разрядки – того огненного урагана, испепеляющего всё на своём пути, мне просто понравилось принадлежать ему, ощущать его на себе и в себе. Чувствовать тяжесть его тела было приятно, несмотря на то, что так низко, как сейчас, я ещё никогда не опускалась.

Наверное, я просто падшая женщина, развратная и распущенная. Непонятно только, откуда во мне всё это взялось с моим страдальчески-необходимым отношением к сексу как к чему-то тягостному и неизбежному?

Моя вечная и нерушимая позиция – «закрыть глаза и думать об Англии*» – раскололась на части. А может, я просто всё это время скрывала истинную натуру, а сейчас вся сущность вдруг вылезла наружу. В любом случае это уже неважно: если я верну Женьку, то

всё остальное уже не имеет никакого значения.

Выскользнув из-под одеяла и подхватив полотенце, я обмотала его вокруг туловища и, на подкашивающихся ногах, поплелась назад в ванную. Он никак не отреагировал. Лежал на спине с закрытыми глазами, будто уснул.

Приняв душ, я облокотилась о раковину и уставилась на себя в зеркало. В последнее время выглядела я неважно: бледная, блёклая, как моль, с огромными кругами под глазами. Зато сейчас я самой себе вдруг показалась как никогда красивой. Я бы даже сказала – неподобающе красивой, с учётом данной ситуации. Лицо изрядно похудело, отчего глаза казались просто огромными, по щекам расплылся задорный румянец, а довершал картину горящий взгляд, который сейчас был абсолютно не к месту.

Я тут же торопливо умылась холодной водой и, вскинув голову, встретилась в зеркале со зглядом Саида. Он подпирал плечом косяк и с интересом разглядывал меня… нас в зеркальном отражении – и нужно сказать,вместе мы смотрелись никудышной парой. Соединить нас мог разве что такой невероятный случай и лишь на очень короткий срок. А его фирменная гадкая ухмылка без слов сообщала, что подумал он о том же, что и я.

– Какой у тебя размер? – прервал он неловкое молчание первым.

– S.

– Размер ноги?

– 37-й.

Он прижал к уху телефонную трубку, которую всё это время держал в руке, и вышел, оставив меня одну. А я, стряхнув недоумение, поспешно отвела взгляд от чертова зеркала и принялась искать свои вещи. Воздуха здесь вдруг оказалось слишком мало, поэтому, торопливо одевшись, я тоже выпорхнула за двери.

После того, как Саид скрылся в ванной, я принялась нервно ходить из угла в угол. Впрочем, при желании в этой спальне можно было запросто и побегать – она была просто необъятной. Взгляд то и дело останавливался на разобранной кровати, и после всего произошедшего мне абсолютно не хотелось здесь находиться. А ещё было очень сложно в себе разобраться: вроде стыдно, а вроде и нет; страшно, но в то же время откуда-то появилось и чувство защищённости. Тревога. Да, наверное. А может, я просто дура – таким, как он, верить нельзя! А я, хватаясь за соломинку, совершила самую большую глупость в своей жизни.

В попытке унять разбушевавшиеся нервы, я запахнула поплотнее разорванную блузку и вышла из комнаты как раз в тот момент, когда дверь ванны распахнулась, являя взору Саида. С мокрыми волосами и полотенцем на бёдрах он излучал скрытую угрозу, а шрамы лишь усиливали производимый эффект. Было в нём что-то звериное и что-то слишком опасное для того, чтобы довериться ему хоть на минуту. Это просматривалось во всём: в выражении его лица, в том, как он шёл, как поводил плечами, отчего рельефные мышцы играючи перекатывались под кожей.

Такое чувство, должно быть, испытывают при встрече с диким хищником. Сердце замирает, а тело парализует. И всё, что остаётся, – это с ужасом наблюдать за его приближением, не в силах пошевелиться.

Примерно с такими мыслями я вжалась в стенку, чтобы не загораживать ему дорогу. Совсем, как в том доме, где он расчищал её себе грубостью, стоило мне только оказаться на его пути.

Сейчас он лишь скользнул по мне равнодушным взглядом и исчез, кажется, в кухне, судя по доносившемуся оттуда звону посуды.

Глупости! Он обычный человек и, как у всех людей, у него тоже есть свои слабости. Тем более что одну из них я уже обнаружила.

– Так и будешь там стоять? – донеслось из кухни через пару минут.

Отлипнув от стенки, я поплелась следом.

– Ешь.

Саид поставил передо мной чашку, и по кухне разнёсся аромат свежесваренного кофе. Следом из микроволновки на стол перекочевала тарелка с какими-то тонкими лепёшками, похожими на блины, и пиала с топлёным маслом.

– Нет, спасибо. Мне не хочется.

Кусок действительно в горло не лез. По привычке я потянулась к кофе и замерла, пронзённая его лениво брошенной фразой.

– Оттого и тощая, как доска.

А в следующий момент я уже прятала улыбку за чашкой кофе. До чего же он предсказуемый! Характер у него нервный… рваный, а язвительные фразы даются ему намного легче, нежели что-то приятное. Но я-то уже поняла, что всё это напускное. Искусственно наращенная броня, созданная для того, чтобы не дай бог не допустить к себе хоть каплю теплоты и света. Если честно, мне его даже жаль. Не то чтобы в моей собственной жизни был переизбыток этого тепла и света, но у меня была Женька…

– Моя дочь, Саид. Ты обещал.

– И свои обещания я выполняю. Ешь. Ты худая. От ветра шатаешься,  – его тон стал жёстче, как и взгляд тёмных очей.

Я же потупилась в тарелку перед собой от греха подальше. Меня так и подмывало огрызнуться.

– Ешь!

Зыркнув в его сторону, я потянулась к лепёшке и откусила приличный кусок. Вкусно!

– Что это? – поинтересовалась я, прожевав.

Было реально очень вкусно!

– Чепалгаш*. В следующий раз сама приготовишь.

– Угу. Без проблем, – отозвалась легко и машинально взглянула на часы.

Полдень в разгаре. У меня был просто сногсшибательный день: успела и в перестрелке побывать, и с ним… В довершение ко всему от меня ожидают горелых блинов, название которых у меня сразу же вылетело из головы. Почему горелых? Всё просто – других я готовить попросту не умею.

– А ты сегодня же приведёшь мою дочь, идёт?

– Возможно.

– Тогда, возможно, я когда-то  что-то и приготовлю! Только за съедобность не ручаюсь.

Бросив лепёшку назад на тарелку, я решительно подняла на него взгляд. И лучше бы этого не делала.

– Не играй со мной, девочка.

Нахмурился, заставляя внутри меня что-то болезненно сжаться.

– Я не играю. Я хочу её вернуть. Почему бы нам сейчас просто за ней не съездить? Ты обещал, – снова повторила я свой единственный аргумент.

– В этом поедешь?

Он прошёлся взглядом по моей разорванной блузке и по босым ногам.

– Да! – кивнула я с готовностью.

– Нет!

– Да!

Наши взгляды скрестились. Он подавлял, напирая не только внушительной физической силой, но и на более высоком, ментальном уровне.

– Блять, как ты мне надоела!

– Что?! Я? Тебе? – вскочила я с места. – Это ты мне надоел! Да у меня из-за тебя глаз скоро дёргаться будет!

Мы стояли впритык, испепеляя друг друга взглядами. Он молчал, и я молчала. А потом он вдруг усмехнулся. Это была мимолётная улыбка. На его лице она смотрелась так же неестественно, как и всегда. К тому же она пропала так же быстро, как и появилась.

– Ты мне в лицо дышишь, будто я тебя трахаю. Уверен, ты потекла. Проверим?

В первые секунды я даже не знала, как на такую наглость реагировать. Застыла, хватая ртом воздух. Это ведь ложь! Гадкая и подлая ложь!

А затем мой взгляд опустился ниже. Ого! Цапнула я его от души. Я даже не знала, что вообще так умею – кожа на месте укуса налилась синевой и бордовыми красками.

– Саид, зачем ты меня мучаешь? Тебе это доставляет удовольствие – делать кому-то больно?

– Ты сама себя мучаешь. Это опасно, и делать тебе там нечего. Когда стемнеет, я возьму пару ребят и съезжу на разведку. Возможно, получится забрать её сразу. Если нет, подготовим почву и вернёмся завтра. Ты довольна?

Довольна ли я? Я сама пока не знаю. Зависит от того, говорит ли он мне правду или то, что я от него ожидаю услышать.

– Ты не обманываешь?

– Девочка, я уже сказал. Я никогда не нарушаю данных мною обещаний! – прошипел он мне в лицо и добавил без перехода. – Сними юбку.

– Ни за что!

– Порву на хер!

Я не знаю, что за чёрт в меня вселился и откуда вдруг появился воинственный настрой, но мне до одури захотелось заставить его выйти из своей привычной брони. Захотелось посмотреть на настоящего Саида, даже несмотря на то, что с одеждой у меня сейчас и так туго.

– Рви, – отозвалась я после паузы и вздёрнула подбородок.

Саид вспыхнул и зажал ладонью мои губы, затыкая. Его хватка не причиняла боли, и я не сопротивлялась, просто ждала, когда его отпустит.

– Мужчина говорит – ты подчиняешься, Влада! Таковы правила жизни, и не тебе их, блять, менять!

А у самого огонь во взгляде. Я не могла сомкнуть губы, потому что его палец продавил их и уткнулся в мои зубы. Значит, вот так, да? Я хоть и женщина, но правила у меня свои!

Распахнув губы, я медленно прошлась по его пальцам языком, а потом и вовсе приняла их в рот, посасывая и неотрывно при этом глядя, как менялось выражение его лица.

Его взгляд снова стал будто ещё темнее, а дыхание – рваным и прерывистым. И кто из нас «потёк»?

Похоже, триумф слишком красочно отразился на моём лице – его буквально перекосило то ли от злости, то ли от вожделения.

Резко выдернув оба пальца из моего рта, Саид одним махом скинул на пол всё со стола, усадив меня на освободившееся место. Возиться с застёжками он не стал, просто привёл в исполнение свою угрозу, разорвав на мне остатки одежды и обнажив грудь.

Звук дверного звонка стал полной неожиданностью для нас обоих.

Я в этот момент отчаянно пыталась справиться с учащённым дыханием, в то время как Саид уткнулся мне в волосы и зарычал. Натурально. Как зверь.

– Иди в спальню.

Запахнув на мне остатки блузки (хотя делать это было совершенно бессмысленно, она всё равно уже ничего не скрывала), он снял меня со стола и придал ускорения бешеным взглядом.

Я же всё поняла без слов и поспешила скрыться в указанном направлении.

Закрой глаза и думай об Англии!* – фраза-совет, приписываемая нередко королеве Виктории, которая якобы так напутствовала свою дочь перед первой брачной ночью.

Чепалгаш* (чеч. Ч?епалгаш) – традиционное национальное блюдо чеченцев, в состав которого входят кефир, сода, мука пшеничная, соль, сухой домашний творог, яйца, лук зелёный, сливочное масло.