Текст книги "Путь тьмы (СИ)"

Автор книги: Sleepy Xoma

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 4

Пятый день третьего месяца 35-го года со дня окончания Последней войны, полдень

Генерал Бирт изучал дорогу посреди болота, ставшую ареной первой схватки в этой войне. Не считать же избиение жителей приграничного города настоящими боевыми действиями! Трупы уже убрали, а телеги, перегородившие исиринатийцам путь, попросту столкнули и сейчас те лениво погружались в зловонную черную жижу.

Враги неприятно удивили. Он не рассчитывал уже на второй день встретить организованное сопротивление. Усиленный разъезд, которому посчастливилось нарваться на имперцев, потерял почти половину солдат и лошадей, попав под слаженный арбалетный обстрел. Еще дюжины бойцов лишился отряд, посланный, чтобы выручить разведчиков из беды.

Вот только ничего этого не случилось бы, хвати у поросят достаточно мозгов отойти, а не лезть в лоб. Хотя, чего еще можно ожидать от солдат благороднейшего Китита Саргилэна? Не забрались в болото, и то слава Отцу. В это время на глаза генералу попался покрытый грязью труп, извлекаемый из трясины, и тот фыркнул, сплюнув на грязные камни.

Тридцать четыре убитых и двадцать пять раненых воинов на ровном месте, и у Бирта зрела уверенность в том, что неприятности только начинаются. Слишком уж резво Властелин спрятал своих солдат и подданных – не иначе как готовился.

Генерал провел рукой по лицу, стряхивая влагу, успевшую пробраться под капюшон – до чего же мерзопакостная погода! Выступи они на месяц раньше, наслаждались бы ласковыми солнечными лучами, так нет, приходится месить грязь. А все из-за напыщенных дворянчиков, не способных рубаху надеть без десятка слуг.

Бирт слез с коня и бросил повод оруженосцу. Внимание генерала привлекла тряпичная кукла, оставленная каким-то неизвестным ребенком. Генерал неловко пригладил соломенные волосы игрушки. Отчего-то на душе было очень мерзко, хотя, казалось бы, куда больше?

Все-таки насколько проще было быть солдатом – не надо думать, знай себе исполняй приказы да рискуй жизнью в рубке. Живешь одним днем, пьешь, пользуешь шлюх, веселишься и радуешься тому, что дотянул до рассвета, плюя на все, что ты творишь, не задаваясь вопросом о том, зачем это делается и стоят ли некоторые распоряжения того, чтобы им подчиняться. Правда, добрых три четверти его офицеров и так не обременяют себя лишними терзаниями, ну, может оно и правильно – много будешь думать – на лбу появятся морщины.

– А не староват ли ты кукол, генерал? – раздался справа надменный голос.

Командир Бронзовой гвардии поморщился, но все же повернулся к говорившему. Вот, собственно, и явился один из таких офицеров – благороднейший Китит собственной персоной. Единственный сын знатнейшего Цигда Саргилэна, второго по важности человека в государстве, негласного правителя востока Исиринатии, подмявшего под себя почти четвертую часть земель в стране.

Благороднейший Китит был статен и хорош собой, по слухам, отец с матерью души в нем не чаяли. Видать, потакание капризам и взрастило урода.

– Тебе плохо, генерал? – На холеном лице застыла надменная усмешка, столь гнусная, что Бирт с трудом сдержал желание разбить в кровь пухлые губы мерзавца.

– Все в порядке, благороднейший, не моих же вассалов порубили в капусту, словно щенков. – Посмотрим, мальчишка, как ты проглотишь почти неприкрытое оскорбление.

Мальчишка проглотил, хотя и с трудом – побледнел, сжал кулаки, но промолчал.

И зачем напрашиваться на ссору, если не готов идти до конца? Просто так? Непонятно. Не зря говорят, что у Саргилэнов вместо крови течет разбавленная спесь.

Генерал убрал куклу за пояс и взял в руки поводья. Этот расфуфыренный болван может стоять тут хоть до ночи, а у него есть дела.

– Благороднейший, если тебе есть о чем говорить, говори. Нет – отправляйся к своим солдатам и выясни, почему разведчики атаковали полевое укрепление с ходу, не сосчитав даже количества его защитников. – Он взлетел в седло и пустил коня шагом, оставляя за спиной скрипящего зубами от ненависти благороднейшего гада.

Телохранители дожидались своего господина, а возле них пристроился короткий крепыш, с ног до головы закованный в баснословно дорогие доспехи дварфовской работы, поверх которых был накинут плотный плащ с капюшоном. Заместитель Бирта капитан гвардии Цард, единственный, кому генерал хотя бы немного доверял в гадюшнике по ошибке именуемом его армией.

– Цард, тебе не тяжело в этом железе? – усмехнулся генерал, подъехав.

– Не особо, воды только многовато на мой вкус. Проклятый дождь все никак не уймется, – весело отозвался гвардеец. – У меня есть для тебя подарок, Бирт. Думаю, вы с его величеством оцените.

Генерал и капитан знали друг друга не первый год, и Тавриэн понял – произошло что-то страшное.

– Что случилось?

– Вот, посмотри на это, – товарищ протянул ему арбалетный болт. – Имперский.

Генерал взял наскоро отмытое от крови древко, увенчанное шиловидным бронебойным наконечником, и поднес его к глазам.

Некоторое время он со всех сторон трофей, затем осторожно провел подушечкой пальца по острию, после чего разразился площадной бранью, достойной последнего портового грузчика.

Облегчив душу, генерал сплюнул под ноги и с отвращением вернул подарок.

– Сегодня же к его величеству должны отбыть гонцы на самых быстрых конях! Треклятые коротышки ответят за измену

Восьмой день первого месяца зимы 7-го года со дня окончания Последней войны

Жалобно заскрипели шестерни и скала, казавшаяся незыблемой, отошла в сторону, освобождая проход. На пороге Шахриона ожидали трое провожатых. Невысокие, но широкие в плечах и невероятно мускулистые, с длинными, ухоженными бородами, дварфы тотчас же склонились перед императором в поклоне.

– Владыка, мы приветствуем тебя и желаем пребывать в добром здравии долгие лета.

– Благодарю вас. Проводите меня к главе рода.

– Следуй за нами, – произнес один из встречающих, разгибаясь.

Властелин уверенно шагнул вперед, смотря по сторонам. Его новые подданные неплохо устроились, и многое успели сделать за очень короткий срок. И это несмотря на то, что их было чудовищно мало.

Всего сто сорок три мужчины, женщины и ребенка, преклонивших колени перед Властелином. Изможденные, голодные и покорные. Шахриону стоило лишь напрячь память, как перед глазами возникали просители, у каждого из которых в глазах застыла обреченность. Они смертельно устали: устали бороться, убегать, спасать свои жизни, терять родных и близких. И все же они пришли к нему в безумной надежде на спасение.

Он мог бы их заковать в кандалы и передать Лиге. Он должен был это сделать еще тогда! Достаточно было одной команды. Но вместо этого губы его произнесли другие слова.

– Милостью Матери Тишины, я Шахрион Третий, Властелин Империи Таараш принимаю вашу вассальную клятву. Теперь вы и ваши потомки принадлежите мне, а я обещаю заботиться о вас, как о своих детях. Поднимитесь с колен.

Недоверие на лицах сменилось радостью. Новые подданные императора плакали, не скрывая слез. Властелин – тот, кто должен лишать надежды, даровал ее.

Скрип опускающейся платформы лифта вернул его к действительности.

– Всего ли вам хватает?

– Да, владыка. Еда, одежда и инструменты у нас есть, о большем не просим.

– Хорошо, – прикрыл глаза не выспавшийся император.

И все же, как непостоянен мир. Некоторое время назад почтенный Тириксис за баснословную взятку построил в столице первые две мануфактуры и обучил нескольких ремесленников тонкостям работы, лишь для того, чтобы спустя пару лет вместе с немногочисленными уцелевшими сородичами без единого гроша в кармане мечтать об укрытии и еде.

Дварфы, вопреки мнению большинства жителей поверхности, не были единым монолитом, обществом в котором каждый индивид, словно муравей, обязан трудиться лишь на благо народа. Напротив, грызня между родами не раз дорого обходилась подгорным жителям. Помимо чисто политических проблем у тех существовала еще и религиозная – часть дварфов называли себя черными и поклонялись Зитишу, могучему и жестокому богу. Они охотно селились на поверхности, издревле торгуя с чужаками – людьми, эльфами, лиоссцами. К несчастью, большинство подгорных коротышек чтили Шира, который строго запретил покидать тоннели без крайней на то необходимости, коей обычно являлась очередная война с Черным Властелином.

Временами религиозная нетерпимость давала о себе знать, черные пузыри ненависти вздувались над болотом непонимания, лопаясь брызгами кровавых погромов, но нависающее пугало Империи всегда в последний момент остужало горячие головы. Семь лет назад пугало сгорело в топке Последней войны, и последователи Шира решили, что больше нельзя терпеть еретиков, которые, к тому же, держали в своих руках прибыльную торговлю с поверхностью, снимая с нее все сливки.

Началась резня, подземные галереи и переходы затопили целые реки крови, но, увы, правоверным ширитам не удалось быстро добраться до золота, вернее, очиститься от еретиков, которые заперлись в своих твердынях на поверхности и не выказывали особого желания открывать ворота. Более того, правоверные немного просчитались – они не предполагали, что отступники сумеют заблокировать почти каждый выход на поверхность.

Очень скоро выяснилось, что благочестие не помогает при голоде и кто знает, быть может, черные дварфы и взяли своих светлых сородичей измором, но те сумели найти достойный ответ – попросили прегиштов о помощи.

Венценосец словно ждал этого. Все крепости зитишитов как по мановению чародейского посоха оказались в осаде, огромное количество солдат вкупе с магами сделали свое дело. Объединенная армия ширитов, ударивших из-под земли, и прегиштов, поддержанных местной Академией, обучающих магов Дочери, оказалась слишком сильной. Сперва была прорвана блокада, а затем настало время расплаты. Ни одна из сторон не брала пленных и не надеялась на пощаду, но силы были неравны. Спустя год гражданская война была окончена, немногочисленные черные дварфы, пережившие бойню, разбежались по континенту, преследуемые охотниками за головами.

Вот тогда-то союзники и затребовали плату за свою помощь. Дварфы щедро одарили их золотом и драгоценным камнями, но жадному венценосцу этого показалось мало, и он потребовал все наземные территории соседей, раз уж те все равно не собираются жить на поверхности. Но тут коса нашла на камень – коротышки, неожиданно для себя узнавшие, насколько они стали зависимы от поставок пищи извне, наотрез отказались подчиняться.

Одна война закончилась, и грянула другая, в которой знаменитые легионы секироносцев, закованные в тяжелую броню, наголову разгромили зазнавшихся союзников, оттяпав у тех приличные территории, прилегающие к горам. Ирония судьбы – победителям, намеривавшимся и дальше жить под горами, пришлось выбираться под солнце, строить крепости, нанимать крестьян, привлекая тех низкими налогами, а еще выращивать хлеб и пасти скот, когда этих самых крестьян не хватало.

Вдобавок дварфы бесповоротно испортили отношения с соседями, которые не забыли разгрома. Шахрион же все эти годы пристально следил за событиями на юге и детально разбирал каждое сражение, каждую стычку дварфовской пехоты с конницей прегиштов. Он извлек для себя много полезного, того, что обязательно пригодится Империи в будущем, однако самым его ценным приобретением стали новые подданные.

Тряхнуло – лифт прибыл к месту назначения.

В огромной подземной пещере, по дну которой журчала черная речка, вырастал городок. Император выделил своим вассалам на обустройство время до первого снега, после чего решил навестить их. Надо заметить, те не тратили полученные дни даром – по обеим сторонам реки возвышались небольшие домики, дымились трубы нескольких кузниц.

Главу рода император нашел в крайне неподобающем для того месте – дварф, покраснев от натуги, помогал укладывать на постамент в центре поселения огромный овальной формы валун с выбитыми на нем письменами.

– Что это? – спросил Шахрион у одного из провожатых.

– Алтарь, – пояснил тот. – Этим каменным оком великий Зитриш смотрит на деяния своих сынов.

– Желаю ему удачи в столь нелегком деле, – отозвался властелин.

– Благодарю, владыка. – Дварф то ли не различил иронию в голосе господина, то ли мудро предпочел не обращать на нее внимание. – Подожди немного, они скоро закончат.

Шахрион рассеянно кивнул и, пристроившись к стене одного из близлежащих домиков, начал воспроизводить в памяти последний урок Гартиана. Оживший мертвец принялся обучать императора едва ли не на следующий день после своего возвращения, но наставник из лича вышел кошмарный – он гонял владыку Империи Тьмы, будто какого-то школяра, с поразительным упорством добиваясь результата. Шахрион не питал иллюзий относительно собственных дарований – он был посредственным магом огня, получившим образование у одного из лучших чародеев Академии, и не сомневался, что окажется столь же посредственным некромантом. Сила не зависит от школы магии, она определяется лишь талантом. Ну да неважно, сильных колдунов Гартиан ему вырастит из дюжины мальчиков и девочек, которых императору удалось найти, мелким гребнем прочесав страну. А уж когда получится наладить каналы поставок, проблем с одаренными детьми не будет вовсе. Главное, чтобы хватило денег.

Наконец, мучения коротышек были закончены – яйцеобразный камень водрузился на свой пьедестал и замер там, по-видимому, окидывая взглядом окрестности.

– Владыка! – потный Тириксис отделился от группы сородичей. – Для рода честь принимать тебя в нашем скромном городе. Иди за мной, и я покажу тебе чего мы успели достичь.

– Ничего себе, скромный город, – улыбнулся Шахрион, отделяясь от стены. – За четыре месяца отстроить такое.

– Мы бы не справились без твоих…помощников. – Последнее слово далось дварфу тяжело, и император прекрасно понимал его – использовать в качестве рабочей силы покойников дварфам, еще недавно воевавшим против нежити, было непривычно. Мягко говоря.

Это было идеей Гартиана, который, собственно, обосновался неподалеку, и нашел дварфам подходящую пещеру в горах Ужаса. А вот заслуга Шахриона заключалась в том, что покойники вообще имелись в наличии. С материалом было тяжело – все погосты Империи находились под присмотром Ордена, который регулярно устраивал перепись населения и проверял, все ли сходится. При необходимости маги Отца могли вскрыть любую могилу или склеп, а также беспрепятственно посетить самые отдаленные уголки страны. Хотя последнее выполнялось с крайней неохотой и нерегулярно, и их можно было понять – абсолютно уверенные в том, что полностью искоренили некромантию, победители не горели желанием бродить по лесам и лезть в пещеры, рискуя стать обедом для какого-нибудь чудовища, кои в большом количестве обитали во владениях Черного Властелина.

В итоге, своих покойников пристроить к делу не получалось и Шахрион решил: раз так, почему бы не купить чужих? Или вообще украсть их. Конечно, это было сложно, действовать приходилось с невероятной осторожностью, и коллекция зомби пополнялась до огорчения медленно, но даже несколько десятков работников, не знающих усталости и не чувствующих голода, пришлись ко двору. Впрочем, в ближайшее время император надеялся организовать непрерывный приток материала высокого качества, который, к тому же, станет добираться до страны своим ходом.

Первой в списке Тириксиса оказалась кузница, удобно расположившаяся возле воды. Внутри Шахриона окатило волной горячего пара, на лице тотчас же выступили бисеринки пота. Возле наковальни трудился полуголый дварф, ловко орудующий молотом. Рядом с плавильней молодой безбородый коротышка усиленно давил на меха, поддерживая температуру в пышущей жаром печи.

Ни первый, ни второй не обратили внимания на пришельцев, и Тириксис приложил палец к губам, призывая императора не отвлекать мастера от работы. Он повел властелина к каменному столу в дальнем углу строения, на котором расположилось два длинных прямых лезвия для кавалерийских мечей.

Шахрион взял одно из них в руки и довольно хмыкнул – не узнать великолепную сталь жителей подземных чертогов было невозможно.

Оказавшись на свежем воздухе, император склонился над речкой и, зачерпнув воды в ладошки, умылся.

– Сколько времени работает кузница?

– Три месяца, – с гордостью отозвался глава рода. – И мастер Паркантис очень старался, трудился без отдыха день и ночь.

– Он три месяца ковал два лезвия? – на всякий случай уточнил император.

– Да, и сделал! Это почти невероятно, обычно одно куется не меньше сезона! – в голосе Тириксиса послышалось благоговение. – Ты спас его сына, владыка, и он будет служить тебе, не жалея жизни.

– А вот этого не нужно, пускай заботится о себе. Времени, в отличие от мастеров, у нас в избытке.

– Я обязательно передам ему твое пожелание, владыка.

– Теперь что касается моего вопроса…

– Не так хорошо, как хотелось бы, – ответил дварф, помрачнев. – Конечно, нужно еще проверять и проверять – слишком уж много шахт понарыли твои предки – но, боюсь, везде будет одинаково. Горы Ужаса слишком стары и слишком давно вырабатываются. А ваши имперские шахтеры оказались, как ни странно, не сильно хуже наших.

– Значит, пусто? – грустно спросил Шахрион, лелеющий надежду руками дварфов отыскать богатейшие залежи золота и драгоценностей, пропущенные добытчиками.

Лицо дварфа стало лукавым.

– Не совсем, владыка. Идем за мной.

Он привел его в небольшой уютный домик, в который неведомым образом хозяева успели натаскать ковры и волчьи шкуры. За несколькими столами сидели молодые девушки, вооружившиеся хитроумными инструментами и самозабвенно шлифовавшие драгоценные камни.

Они, как и кузнец до этого, были столь поглощены работой, что даже не заметили вошедших. Шахрион осторожно подошел к одному из столов и с трудом сдержал вздох восхищения – возле большой свечи блестели ограненными боками три изумруда каждый с фалангу мизинца размером, на другой стороне небольшой кучкой валялись необработанные самоцветы. Император осторожно взял один из камней и крутанул его в пальцах, любуясь совершенством формы, после чего вернул драгоценность обратно.

За одну такую игрушку можно купить десяток хороших мечей, даже если сбыть его по дешевке.

– И много у нас будет изумрудов? – задал император вопрос, когда глава рода повел его дальше.

– Не очень. Жила не самая богатая, но с полсотни крупных камней и около тысячи мелких, думаю, получим, а если повезет, то отыщется еще чего-нибудь.

– Что же, это лучше, чем ничего.

– Лучше, – согласился дварф, – но все равно не стоит рассчитывать на многое.

– И не думал, – ответил ему Шахрион. – Что скажешь про другие богатства гор?

– Великолепное железо, много угля. Нам не хватает только инструментов.

– Постараюсь достать, – пообещал император.

Они подошли к еще одному дому, из которого доносились негромкие голоса, и сильно пахло маслом.

– Идем, владыка, покажу тебе нашу небольшую мастерскую. Кажется, ты хотел ее видеть даже больше, чем кузню? – усмехнулся дварф.

Император кивнул.

– Да, это так. Не обижайся, достопочтенный, но вас слишком мало.

– Я и не обижаюсь, – пожал плечами глава рода, – ты спас всех и вправе распоряжаться нашими жизнями и знаниями так, как пожелаешь. Идем.

В мастерской трудились почти полтора десятка дварфов и, как ни странно, людей. Это были самые опытные, самые преданные и сильнее всего ненавидящие Лигу ремесленники, в надежности которых Шахрион почти не сомневался. Сейчас они усиленно впитывали вековую мудрость прирожденных ремесленников с юга.

Когда Шахрион с Тириксисом зашли, разговоры прекратились и все присутствующие упали на колени.

– Встаньте и не обращайте на меня внимание, – распорядился Шахрион. – У вас есть дела поважнее, чем протирать пол собственными штанами.

Его приказу подчинились и продолжили оборванную дискуссию, правда, поминутно поглядывая на владыку. Они изучали устройство арбалета – оружия, ненавидимого рыцарями Лиги, но, тем не менее, охотно покупаемого наемниками из-за своей мощности и простоты. Шахрион рассчитывал наладить массовое производство этого замечательного устройства уже в самое ближайшее время.

– Скажи, достопочтенный, – прошептал император дварфу, – Что будет, если ваши стрелы или мечи попадут в чужие руки? Смогут ли враги отличить их от изделий ширитов?

– Разве что, обратятся к духам и спросят тех, – не раздумывая, ответил глава рода, – да и то не факт, что поможет. Но гарантий тебе не дадут даже боги. Скажу так: стрелы и прочую мелочевку не отличит никто из живущих, а вот оружие и доспехи я бы поостерегся оставлять на поле боя.

– Я приму твой совет к сведению, – улыбнулся Шахрион. Ему в голову пришла хорошая идея. Быть может, в будущем получится ее как-нибудь использовать.

Пятый день третьего месяца 35-го года со дня окончания Последней войны, закат

Шахрион никогда не понимал азартных игроков, не способных остановиться и просаживающих за карточным столом или с костями в руке все, вплоть до собственной одежды. Ему также было чуждо и упоение властью, даруемое ощущением собственного всемогущества и всесилия. Быть может, причиной этому было то, что ни всемогущим, ни всесильным Черный Властелин как раз и не являлся. Его судьбой – судьбой изгоя, жаждавшего расквитаться с многочисленными врагами, – правили совсем иные чувства и страсти. Однако же сейчас он начал ощущать необъяснимое удовольствие и радость, хотя мысль о том, что все запасы, накопленные за долгие годы, предстоит пустить в ход в игре, ставкой в которой станут жизни подданных и его собственная, не должна была способствовать душевному равновесию.

– Полагаю, что ситуация патовая. Даже если я поражу венценосца на следующем ходу, твой убийца успеет нанести удар возмездия, поэтому предлагаю ничью. – Император поднялся из-за стола и потянулся, и Тартионна, сидевшая напротив, тотчас же встала.

– Соглашаюсь с твоим предложением, владыка, – улыбнулась женщина, покраснев. – Ты как всегда непобедим.

– Я бы так не сказал. Ты, как минимум, равна мне, извечная. Каждая игра с тобой – серьезное испытание, в котором приходится напрягать все силы, чтобы взять верх.

Краска на щеках советницы стала гуще.

– Все ли готово к моей речи? – перевел император тему разговора.

– Да, владыка. Люди начинают собираться.

– Хорошо, тогда идем.

Центральная площадь города раскинулась перед самим дворцом, за третьим кольцом стен. В былые времена она использовалась как плац, сейчас же ее заполнили десятки тысяч горожан.

Шахрион окинул взглядом людское море, окруженное редкой цепью солдат в сюрко черного цвета поверх доспехов. Война началась, и легионеры добавили к кольчугам и бригантинам кирасы, наручи и поножи, которые до поры до времени приходилось прятать. Время настало, скоро можно будет покончить с играми и обрушить на врага всю мощь Империи. Но для начала ему нужно заставить людей драться, как в последний раз, не жалея ни имущества, ни врагов, ни собственных жизней. А для этого их ненависть должна переливается через край, отключая разум и чувство самосохранения. В городе уже появились первые беженцы и нашли приют немногочисленные выжившие жители Ривитена, доставленные меняющими лошадей солдатами, поползли страшные слухи. Настало время сделать следующий ход.

Стоило Шахриону взойти на мраморные ступени, как его заметили. Тысячи глаз устремились вверх, тысячи голосов слились в гул, тысячи тел замерли в ожидании.

Властелин поднял руку вверх, призывая подданных к тишине.

– Имперцы! – громко произнес он. Усиленные чарами, его слова облетели всю площадь, достигнув ушей каждого. – Мои верные подданные! Призываю вас к тишине, я буду говорить. Горе пришло к сынам Матери Тишины! Сегодня ночью исиринатийцы вероломно напали на нашу родину. Мы живем с ними в мире вот уже треть века, предали забвению славные победы предков, выполняем все требования, унижая собственное достоинство, и что же? Мы так и остались нелюдью, тварями, которых надо истреблять! – Тишина постепенно сменялась возмущенным гулом, значит, все идет, как нужно. – Ривитен разрушен, а все его жители, кроме немногочисленных счастливчиков перебиты! Все! Враги не щадили даже грудных детей! – Возмущенные вопли и проклятия разносились над толпой. Женщины плакали, а мужчины тихо зверели. Правильно, так и должно быть, продолжайте. – Чем же мы заслужили подобное? Они говорят – это наказание за наши злодеяния! Какие?! Мои дед и отец виноваты в том, что им приходилось защищать свои земли от орд варваров, подстрекаемых эльфами?! – Ложь, но сейчас и она сойдет. – Ваши предки виноваты в том, что сражались за свою Империю, свой народ?! – Простые слова, хорошо находят отклик в сердцах простых людей. С ними не нужно умничать, нужно понимать их и говорить то, что они хотят услышать. Ну вот, император, а сейчас самое главное. То, ради чего ты устроил весь этот цирк. – Я спрашиваю вас, сдадимся ли мы?!

Мгновение, это так мало и так много. Кажется, что в нем умещается целиком жизнь. Шахрион был совершенно спокоен – ошибки нет и быть не может. Слова, тон, громкость, все выверено до мельчайших деталей. Он ждал.

– Нет!

Дождался. Можно продолжить представление.

– Будем ли мы сражаться за свои дома и своих любимых?!

– Да!!

– Победим ли мы врагов?!

– Да!!!!!

Вопль, исторгнутый в едином порыве множеством людей, разорвал площадь и устремился к мрачным небесам, обреченно исторгающим воду на нерадивую землю.

Император дождался, пока подданные затихнут. Остался последний штрих и можно переходить к более важным делам.

– Спасибо вам. Обещаю вам, что ни я, ни армия не опустит оружие до тех пор, пока враг не падет. Но нам нужна ваша помощь. У легиона достаточно мечей, арбалетов и доспехов, у нас есть запасы пищи и воды, которых хватит, чтобы кормить двести тысяч человек целый год, но мало солдат. Поэтому, мои подданные, я не приказываю – я прошу. Прошу всех, кто в состоянии сражаться: мужчин, женщин, подростков, стариков. Примите участие в войне, помогите выбить дух из захватчиков. – Последняя сцена в спектакле – на глазах тысяч и тысяч людей император медленно, картинно становится на колени и склоняет голову. Он смиренно просит.

– Владыка! – прорезает толпу чей-то одинокий вопль. – Я отдам последнюю каплю крови за тебя!

– Да, и я!

– Я тоже!

– Я первым запишусь в армию!

– Нет я!

– Верь в нас!!

– Верь!!!

Толпа начала стремительно рассасываться. Люди бросились по домам. Сегодня же все, кто способен носить оружие, пополнят городской гарнизон, а завтра к ним присоединятся и беженцы, которых солдаты не спрятали в горах. Впрочем, последним тоже найдется занятие – в пещеры отправилось много охотников и лесорубов, которых Китарион пристроит к делу – из них будут формироваться подразделения арбалетчиков.

Шахрион медленно поднялся и покинул свою импровизированную трибуну. Что же, еще одна монета брошена на игровой стол. Если у войны, как считали орки, есть бог-покровитель, то он, должен быть доволен.

– Тартионна, – верная советница вновь возникла за левым плечом. – Надеюсь, Иритион готов принять пополнение?

– Еще с ночи. Помимо этого, генерал выслал разведчиков и утроил караулы на стенах. Еще он спрашивает, настало ли время выставлять камнеметы?

– Нет, подождем, пока наши враги станут лагерем, а городские ворота будут запечатаны. Не хочу, чтобы кошаки случайно увидели то, что не положено.

Секретарь кивнула.

– Я могу еще чем-нибудь помочь тебе, владыка?

– Пока нет, я пойду в башню – есть важный разговор, а потом мы сможем сыграть еще одну партию.

– Как ты пожелаешь, – поклонилась кольценосица.

Если бы все происходило в точности так, как он пожелал, Шахрион, наверное, был бы счастлив, но, увы, этот мир устроен не то, чтобы слишком справедливо. Хотя…это с чьей стороны посмотреть.

В башне ничего не изменилось, все также тепло и тихо, лишь в камине огонь жадно лизал свежие поленья – знак заботы о нем Тартионны.

Кристалл со стола перекочевал в небольшой ларчик, обитый черным бархатом, а его место занял фиолетовый шар, извлеченный из этого же ларца. Очередная игрушка, напоминающая о славных предках, на сей раз эльфийских. Таких шаров осталось немного – делать их разучились после войн Безумца. Все немногочисленны мастера, допущенные до тайны, погибли, а единственная библиотека, в которой имелись нужные книги, сгорела дотла. Огонь, он вообще может стать верным другом, если правильно им пользоваться.

Шахрион, хоть и не любил пламя, умел употреблять его по назначению.

Только не о том он сейчас думает – время возносить к небесам ненасытные багровые языки пока не пришло, хотя ждать осталось недолго, скоро одни древние враги познают на себе всю разрушительную мощь стихии, спущенной с поводка. А пока что придется прибегнуть к оружию, что страшнее во стократ – к словам.

Фраза-ключ активировала древнее устройство, и фиолетовая гладь подернулась молочной дымкой, шар начал постепенно светлеть. Оставалось ждать, пока на другом конце ответят.

– О великий, от чьего имени враги трясутся в страхе, ничтожный Инуче видит тебя, – раздался скрипящий противный голос, а через несколько мгновений туман окончательно рассеялся, и в шаре возникла отвратительная зеленая морда. – Великий готов громить своих недругов?

– У великого нет выбора, но враги падут. – Шахрион улыбнулся, одними губами. За все прошедшие годы он так и не привык к манере шамана изъясняться, но обижать старого гоблина не хотелось. – Верховный, все ли у тебя идет по плану?

– Конечно же, о грознейший из грозных. Уже завтра во всех городах страны начнут говорить о том, что война неугодна Матери. Если ты не веришь старому Инуче, можешь проверить его слова.

– Как ты только мог подумать об этом, верховный, – с укором в голосе ответил император. Конечно же, он проверит, и не из одного источника. Не только гоблины умеют добывать информацию. – Я верю каждому твоему слову.

На морде шамана отобразилась радость, отчего его острейшие клыки вылезли наружу, а кожа на лбу и висках натянулась.

– Старый Инуче счастлив слышать похвалу от великого. Но ничтожный не понимает, как слухи могут помешать жалким врагам? Исиринатийские мужи не чтят Мать, они не боятся ее гнева.

– И напрасно. Мне было видение, верховный. На этот раз Мать не останется в стороне, а Отец поддержит ее – исиринатийцы переступили черту.

Шахрион сильно сомневался, что ушлый шаман поверил хотя бы одному его слову, но это было и не важно. Зато венценосец Тист Второй, если он покупает сведения у зеленокожего коротышки, узнает, что Черный Властелин совсем спятил. Как бы Инуче не поступил, в выигрыше останется император, но этого старому шаману знать не следует. Пока что.

– Как пожелаешь, о великий. Слабый Инуче надеется, что Мать сдержит свое обещание. – Морда шамана не выражала ничего, кроме участия и сочувствия и Шахрион подумал, что будь он моложе, то не на миг не усомнился бы в искренности старого лиса.