Текст книги "Желтая Мэри (СИ)"

Автор книги: Скхар Черко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Я посмотрел на часы. Было ровно четыре часа утра. Солнце вот вот собиралось показаться из-за горизонта. Я понимал, что нужно идти спать, несмотря на то, что спать мне абсолютно не хотелось: кровь бурлила в моих артериях, я был слишком возбужден, мне хотелось прыгать от радости и на моем лице была настоящая улыбка, я чувствовал это, весь мой организм праздновал первую, пусть незначительную, но победу. Все же я принял снотворное в виде перелистывания новостей на своем телефоне. Это средство всегда действует стопроцентно.

10 Безусловная целевая аудитория

Это работает достаточно просто(так может показаться на первый взгляд и так показалось мне(о как я был неправ, как я был неправ)): ты делаешь нечто необычное, то, чего до этого момента не существовало. Это сложно? Как показывает современный мир и современное искусство… Черт побери, каким отвратительным стало слово “современный” и все его однокоренные братья и сестры. Технический прогресс делает нас ленивыми и искушенными. Нас сложно растрогать с телеэкрана прекрасной актерской игрой, красивыми и сложными фразами. По сути их сейчас даже некому писать и играть. Зато мы имеем с избытком знатоков и профессионалов, которые продают нам по космическим ценам в лучшем случае воздух, в худшем – продукты своей жизнедеятельности. Сейчас ты талантлив только в том случае если ты – абсолютная бездарь. Лишнюю сотню баллов в счет твоего успеха добавит трагический контекст. Как ни крути, но мы с упоением всматриваемся в трагедии, просто потому что это выходит за рамки привычных нам повседневных событий. Поэтому, самая главная задача любого деятеля искусств – это прежде всего держать ухо востро. Несколько сотен детей погибло в результате бомбардировок? На какое-то время можно стать гуманистом и посвятить выставку своих “картинок” погибшим детям, впопыхах разлив на огромном куске бумаги несколько литров красной краски и уже засохшее “полотно” вывесить в самом центре зала, назвав его например “апогей глупости”, “апофеоз ненависти” или “вселенная равнодушия”. Не стоит забывать и о годовщинах страшных трагедий, войн – за несколько дней до наступления одной из подобных дат вполне можно заставить себя помахать кисточкой, держа ее своей неуклюжей рукой, подавая на нее команды из своего абсолютно бездарного, лишенного таланта, мозга. Все чаще мне кажется, что где-то существует то самое министерство войн, чрезвычайных происшествий, катаклизмов и зрелищных смертей, которое сотрудничает с организаторами выставок.

Проклятый современный мир! Красота обесценивается. Теперь в цене удивление. А лучше шок. И больше функций в чем бы то ни было. Поход в туалет уже не просто поход в туалет. Это должно быть захватывающе! Да, теперь когда мы отправляемся в туалет, чтобы справить нужду, мы отправляемся в незабываемое путешествие, а возвратившись из него тоскуем и мечтаем о том, чтобы это произошло поскорее снова. Для многих впечатления и яркие эмоции заканчиваются именно в этом месте. Идеально было бы отравиться и целый день не надевать штанов, не выходить из маленького помещения, не вставать с белого обруча, не выпускать из рук телефон, главное чтобы возле унитаза была розетка.

Так и с искусством. Да я сто раз видел эти ваши цветы и натюрморты, все эти портреты людей без эмоций, все эти пейзажи, улицы уходящие в глубь полотна, да плевать я хотел на то, что этот парень прекрасно управляет перспективой, я никогда не видел гениталий, выложенных из переспевших и уже начавших подгнивать и пованивать фруктов, а это значит, что …

Это понравится всем! Нет. Это всех будет интересовать. Кому-то это будет нравится, кому-то это будет казаться отвратительным, в любом случае никто не останется равнодушным(так говорят создатели этой гнили и гордятся, высоко вверх подняв свои прыщавые подбородки, гордятся этой жалкой псевдо аксиомой, созданной ими), к сожалению. Яркие цвета меркнут в наших глазах, ведь теперь мы восхищаемся посредственностью, абсолютной бессмыслицей и пустотой. Есть фотографии с точной передачей цветов, так зачем нам реалистичные картины художников если в такой же рамке мы можем повесить фото. Другое дело если напротив фото, на противоположной стене будет висеть картина, на которой изображены три разноцветных пятна. Абсолютно все равно каких цветов они будут, абсолютно все равно в каких местах они будут расположены, главное то, что все это будет что то символизировать, а поколение, которое можно смело назвать “напрасной тратой спермы” все это обязательно поймет и обязательно будет всем этим восхищаться, попросту говоря – проглотит не задумываясь.

11 Симфония градиентов

Моя симфония градиентов набирала темп. В конце концов я решил выставлять всю эту чушь под общим названием “времена года”. К моему дичайшему удивлению и отвращению, я вдруг осознал что даже градиенты могут символизировать многое. Не зря же мне в голову пришло именно это название. Не зря же я написал именно четыре картины.

“Что? Написал? Картины? Не зря? Испортил четыре куска бумаги. Так правильнее.”

Это действительно похоже на перемены. Еще эти картины олицетворяют мой собственный характер. Такой же переменчивый.

Чтобы это было настоящее высокое искусство мне была нужна пятая картина…

Да да, нечто связующее, переходное, деталь, которая добавит в коллекцию завершенности.

То благодаря чему все будут восхищаться этим убожеством и беспрекословно сожрут его.

12 Завсегдатай

Надо мной посмеялись. Надо мной смеялись люди, те люди над которыми пытался пошутить я сам. Никто не воспринял мое творчество, сочтя его пустым(неужели?). Мне так никто и не объяснил в чем мои недочеты, меня просто поставили перед фактом и попросили удалиться. Я осознал одно: путь в Эйрмайл закрыт для меня. Сначала я подумал, что, возможно, необходимо проштудировать какую-то теоретическую часть, но тут же выбросил из головы эту мысль с пометкой “нонсенс”.

Любую проблему, успех или неудачу я всегда растворял в алкоголе. Мой предыдущий визит в Эйрмайл закончился весьма энергичной пробежкой до “Брауна”, а соответственно и одышкой. Сейчас я спокойно прогуливался по длинной улице, на которой располагался Эйрмайл. Рядом по соседству был расположен зоопарк, поэтому на улице стоял характерный аромат, который лично у меня ассоциировался исключительно с дерьмовым центром “искусств”. Дорога вела вниз вдоль полумертвых деревьев. Я не замечал этого прежде, хотя и сейчас это было всего лишь дополнение к всеобщему ощущению пустоты и бессмысленности происходящего. Практически всю дорогу я смотрел вниз, себе под ноги, лениво волоча их и распыляя вокруг себя пыль.

В детстве я довольно часто видел сон: будто я иду по родному Хайеркгоффу, по знакомым мне улицам, но внезапно оказываюсь посреди совершенно неизвестной мне местности и тщетно пытаюсь выйти на любую из знакомых улиц. Иногда бывало, что в снах я возносился высоко вверх над своим городом, однако видел прекрасную панораму города абсолютно мне неизвестного. Меня охватывал сильнейший приступ паники, никак не связанный с боязнью высоты, которая имеется у меня здесь, в реальном мире, напротив – я боялся, что не смогу вернуться в свою прежнюю среду обитания, побег из которой пытаюсь совершить на протяжение практически всей жизни. Во сне за мной никогда не гналась собака, но однажды я видел техногенную катастрофу, произошедшую на атомной электростанции, которая неизвестным мне образом появилась рядом с моим домом. Вот и сейчас я внезапно для самого себя обнаружил заведение, которое до этого не замечал. Вывеска была украшена знаком диез, который давно уже приобрел современное название хэш-тег (мало кто знает, что на самом деле хэш-тэг – это не просто символ решетки(хэш, диез) но и само слово, которое записывают рядом с символом), благодаря которому в современной сети можно было легко отыскать необходимую информацию с помощью всего одного слова(ах если бы еще некоторые уникумы не засоряли мир своими безумными, безграмотными и бессмысленными .... хеш-тегами … ). Сразу за диезом без пробела как и полагается следовали два слова написанные через нижнее подчеркивание “хочу_тепла”. Ни одним миллиметром тела я не сомневался в том, что заведение это давно облюбовали особи от природы мужского пола с аккуратно выстриженными и причесанными усиками, обязательно выбритыми висками, с коротким пучком волос на макушке, который напоминал не то помазок, не то – узел мусорного пакета. У многих были подкрашены глаза и практически все были в обтягивающих штанах. Чуть позже я узнал, что все это было модно, чуть позже я узнал что такое мода и что означает ее писк.

Зачастую, я обходил стороной подобного рода заведения, но тогда мне срочно было необходимо выпить и мне, по большому счету, было плевать где я это сделаю. В тот момент, когда я открыл дверь и шагнул внутрь, на моем лице возникла довольно редкая для меня искренняя улыбка, причиной для которой послужила моя невероятная интуиция. Я аккуратно проходил сквозь ряды банально оригинальных особей, пока наконец не пробрался к барной стойке.

Одна особь неопределенного пола снимала очередной выпуск для своего видеоблога. Ей было необходимо успеть выложить видео и дать знать об этом сотне таких же особей, которые ежедневно слетаются на виртуальный шабаш и закидывают друг друга лайками и комментариями для поднятия рейтинга и популярности. Все это делается исключительно с одной целью: чтобы твоя страшная морда появлялась в ленте твоих подписчиков как можно раньше.

Бармен абсолютно ничем не отличался от посетителей. Изо всех сил стараясь не выдать себя своим видом или интонацией, я заказал пиво, которое здесь было не в почете(чему я, собственно, не удивился) и уселся здесь же, возле барной стойки.

Сделав первый глоток, я решил осмотреть заведение. Я прекрасно осознавал, что будет дальше: вскоре я начну развлекаться: смеяться над каждым присутствующим и одновременно с этим – приходить в бешенство, каждый раз, когда мне на глаза будет попадаться любой из посетителей.

Моя интуиция снова меня не подвела: к третьему бокалу, я успел пройтись в своей голове по каждому из присутствующих, – увидеть все детали(само собой исключительно негативного характера).

Взгляд и движения уже стали довольно плавными. О как мне нравится это замедление временного континуума в те моменты когда я пьян. Ты медленно проводишь рукой, разрезая воздух, но в твоих глазах рука пролетает со сверхзвуковой скоростью. Ты сидишь в вагоне метро и проезжаешь за десять минут тот путь, который обычно занимает у тебя целый час. Ты словно член экипажа космического корабля, который преодолевает огромные расстояния во время гиперпрыжка.

Неизвестно сколько бы я просидел еще здесь до момента пока очередной бокал не отключит питание моего корабля, если бы ко мне не подошел настоящий завсегдатай с явным намерением завести разговор. Выглядело это довольно странно. Как и ожидалось, завсегдатай молниеносно переместился в пространстве, преодолев довольно приличное пространство, которое нас разделяло. Я словно просмотрел анимационный ролик, в котором было пропущено несколько тысяч кадров, я кажется даже пропустил тот момент когда он уселся прямо напротив меня. Его слова прозвучали так же противно как звучит по утрам будильник:

– Я раньше не видел тебя здесь. – что то в его взгляде было странным и я не сразу смог это понять, в этот момент мне было легче списать все на действие алкогольного опьянения.

– Причиной всему – тот факт, что я здесь впервые. – Ответил я словно графоман, возомнивший себя великим писателем. Я смотрел на свой полупустой бокал в надежде, что мое безразличие поможет ему оставить меня в покое. Вдруг рядом с бокалом появилась его правая рука:

– Габриэль.

“Ну вот, только этого мне не хватало” – “послушай, я пришел сюда, чтобы напиться, а не заводить бесполезные знакомства” – проговорил я про себя, пока поворачивал голову, но в тот самый момент, когда наши взгляды пересеклись, я вдруг снова(в который раз за сегодня) искренне улыбнулся и, пожав руку Габриэлю, вежливо назвал свое имя. “Что?! Что ты делаешь? Откуда это милое блеяние?” – я сам себя ругал где-то глубоко в своих мыслях, так, чтобы никто не слышал, хотя ощущение было таким, будто меня ругает отец. Он постоянно обвинял меня в излишней мягкости характера, которую я перенял от своей матери. Согласно жизненной философии, которой он придерживался и исповедовал, это было сродни раковой опухоли для мужского характера.

Габриэль, тут же воспользовался сигналом, означающим, что я согласен продолжить беседу, подсев ко мне поближе. Он сделал какой-то странный, манерный жест, который заставил бармена повернутся вокруг свой оси на 180 градусов. В ту же секунду стало понятно, что таким образом Габриэль заказывает выпивку. Бармен поставил перед нами два бокала, содержимое которых выглядело как анализы в лаборатории. Мощные прожекторы время от времени били в нашу сторону, окрашивая содержимое бокала кислотно-желтым. Габриэль поднял один бокал и я снова обратил внимание на то, что сделал он это слишком, ну очень уж манерно, как бы не сказать... женственно?.. Как ни странно, я не испытал отвращения, скорее был слегка удивлен и не понимал, что происходит. Я перевел взгляд с Габриэля на второй бокал с незнакомым мне напитком, после чего снова взглянул на своего нового знакомого. Мне показалось, что его лицо понемногу начала искажать гримаса едва заметного раздражения.

– Послушай, я не смогу долго удерживать своими слабыми пальцами такой тяжелый бокал. – произнес Габриэль и взглядом указал на второй бокал, который продолжал стоять на барной стойке, словно солдат, который вернулся с войны, и обнаружил что его не дождалась любимая девушка. Я грубо обхватил тоненькую ножку бокала, крепко сжав ее в кулак, в отличие от Габриэля, который придерживал свой бокал лишь большим, указательным и средним пальцами, поднимая его над барной стойкой. Габриэль, с привычной для него легкостью, еле-еле коснулся моего бокала. Соприкоснувшись, они наверняка издали невероятной красоты звук, ноту, звучавшую одно единственное мгновение, однако эту ноту не суждено было услышать никому – здешний шум поглощал практически все звуки подобной красоты, равно как и уродство современности поглотило всю былую красоту визуальную. Музыка была слишком ритмичной, она тяжело и со всей силы долбила по голове, а постоянно повторяющаяся фраза, короткая и бессмысленная, единственная фраза из которой состоял весь текст композиции, давила на подсознание и сводила с ума.

Я начал подносить бокал к губам настолько неуклюже, насколько это могла сделать моя подавленная личность внутри моего опьяневшего организма, как вдруг свободная рука Габриэля остановила это движение. Задумчиво, словно герой исторической саги, хотя скорее романтической мелодрамы, глядя куда-то вдаль, Габриэль предложил выпить за знакомство. Отличный тост, который я слышал, кажется, слишком много раз в жизни и неоднократно произносил его сам. Стереотип об этом отличном тосте жил во мне многие годы, пока Габриэль не разрушил его. Так пропеть гимн алкоголиков не мог никто. Банальная фраза, которая была чем-то вроде отмашки для мастеров алкогольных видов спорта, алкоатлетов, сейчас прозвучала как припев, припев той песни, первой нотой которой послужил прекрасный и неслышимый звон бокалов, растворенный в хаосе отвратительных шумов.

Я небрежно опрокинул в себя бокал и почувствовал вкус лимона, утопленного глубоко в водке, присыпанной сверху ванильным сахаром. Скривившись не то от водки, не то от сахара, я спросил, что это такое.

– Я назвал этот коктейль “Желтая Мэри”. – ответил Габриэль, гордо подняв голову. “Странно было гордится таким глупым названием” – подумал я. – Слишком похоже на кровавую Мэри, согласен, но как говорится “Все новое – хорошо забытое старое”. “Да неужели” – подумал я про себя – “что за ерунду несет этот паренек? Желтая Мэри? Похоже на кровавую мэри? В самом деле? Лично у меня в голове возникают ассоциации либо с искаженным олицетворением китайской женственности в подсознании расиста, либо с больным гепатитом, либо с уриной в баночке, которая ожидает лаборанта”.

– Лимонный сок бодрит и добавляет уверенности, водка – сама по себе добавляет уверенности, сахар – запускает мозг. Ваниль – возбуждает, снимает напряжение и стресс. Это – бомба! Желтая Мэри – напиток успешных и энергичных людей. “Отвратительно” – подумал я про себя и с улыбкой психопата произнес:

– Здорово!

13 Лицемерие – не порок

Лицемерие – единственный вечный двигатель, который смогло изобрести человечество, а ложь – совершенное топливо для него. Каждый раз когда ты соприкасаешься со стенками этой страшной машины, когда ложь воспламеняется и ты с невероятной скоростью летишь вниз, надеясь не разбиться и тут же по инерции взлетаешь вверх, чтоб получить новый удар, ты впитываешь всю ту ложь, которая окружает тебя, ты накапливаешь ее, она всасывается тобой со стен, будто ты – губка, которая полирует стены до блеска, ты умножаешь ее на свои собственные накопления и тихо, мучительно долго держишь все в себе. Ты ненавидишь каждого подхалима, каждого лжеца с чересчур выразительной улыбкой ровно до того момента, пока твои накопления не перестают помещаться в зарезервированных хранилищах и ты сам не становишься в один ряд с этими подхалимами и лжецами. Первое, самое важное и самое дорогое, что ты получаешь – облегчение. Ты снова паришь, словно ангел, как новорожденный, перед которым открыты абсолютно все двери и не важно, что твой девственный мозг снова помешает тебе сделать правильный выбор.

– Я знаю – невозмутимо ответил Габриэль. Я повел бровями вверх(что стоило мне неимоверных усилий), то ли от удивления, то ли от презрения.

– Полагаю, коктейль этот доступен только здесь? – спросил я.

– Пока да. – Габриэль поставил бокал на барную стойку и посмотрел на меня. – но я планирую сделать собственный бренд.

В попытках выразить свое лицемерное восхищение я снова повел бровью. Я был настолько пьян, что мне было уже невероятно сложно справляться со своим телом, не говоря уже о мимике. Глаза медленно закрывались, словно автоматические ворота гаража. Габриэль был уже просто ярким пятном на фоне темного пространства бара. Он спросил:

– А чем ты занимаешься?

– Я художник. – ответил я и тут же рухнул на барную стойку.

14 Похмелье в нужном месте

Впервые за долгое время я проснулся на чистых простынях, от наволочки пахло свежестью и благодаря этому я понял, что я нахожусь явно не дома. Голова, однако, на удивление, абсолютно не тревожила меня, как это обычно бывало после такого количества выпитого. Похоже что водка была хорошая, хорошо также было и то, что выпил я ее в самом конце.

Я осмотрел большую комнату, в которой проснулся: довольно просторное, не обремененное лишней мебелью либо безделушками помещение. Белые стены и потолок, посреди комнаты стоял ослепительно белый диван, который казался настолько чистым, скорее даже стерильным, что я, пожалуй, ни в коем случае не осмелился бы на него сесть. Все в этой комнате мне казалось смоделированным в одной из программ, которыми пользуются дизайнеры интерьеров. Все казалось слишком глянцевым и не натуральным. В глазах рябило от яркого света, который отражался от всех объектов, находящихся вокруг.

Почувствовав легкое головокружение, я приоткрыл дверь и оказался в прихожей. Мои ботинки были неряшливо брошены возле входной двери. Грязь свалившаяся с протектора и пол коридора, такой же стерильный и белоснежный, как и все остальное в доме, были как инь и янь. Из кухни доносился какой-то шум. Аккуратно перемещая свое, разбитое вчерашним вечером тело, я наконец переместился на кухню, где на одном из стульев сидел Габриэль. Держа в руках пульт от телевизора и немного щурясь, он сосредоточенно искал какой-то канал. Привычное занятие для любого жителя планеты, у которого есть телевизор и пульт от него: непрерывно нажимать на одну и ту же кнопку, якобы в поисках чего-то. Для каждого из нас это занятие стало чем-то вроде утренней гимнастики. Стоило мне появиться в дверном проеме, как Габриэль отвлекся от своего занятия:

– Доброе утро! – эта фраза прозвучала из его уст необычно и я не сразу понял в чем дело. А дело было всего навсего в том, что первый раз когда я слышал его голос в баре, где громко орала музыка, он звучал так словно мы находились под водой, к тому же, я был пьян. Лишь на утро я услышал его голос по-настоящему и этот голос мне почему-то очень понравился.

В попытке выговорить ответную фразу, я всего навсего выдавил из себя нечленораздельный хрип. Присев на свободный табурет, я обхватил голову ладонями. Мои локти уперлись в стол.

– Тебе всего навсего нужен кофе. – произнес Габриэль и, встав со стула, подошел к небольшому столику на котором располагалась миниатюрная, как мне показалось в тот момент, кофеварка. Габриэль достал чистую чашку и уже через мгновение передо мной на столе стояла чашка, а еще через мгновение я почувствовал запах дорогого кофе.

– Похмелье нужно лечить теми же средствами, которыми оно было достигнуто. – довольно дерзко, учитывая сложившуюся ситуацию, произнес я.

– Категорически не согласен – не глядя на меня ответил Габриэль и, усевшись обратно на табурет продолжил терзать пульт от телевизора.

– На самом деле я просто не люблю кофе. – я попытался сгладить эффект своей предыдущей фразы.

– Что ж, заставлять тебя конечно я не смею, но все же очень советую попробовать… – Габриэль перевел взгляд и пристально смотрел на меня в течение нескольких секунд, словно пытаясь сломать меня и заставить сделать хотя бы один глоток. Должен заметить, что у него так ничего и не вышло: первый глоток я сделал уже после того как Габриэля вновь уставился в экран телевизора. Это была первая чашка кофе в моей жизни, которую я допил до конца.

Место в котором я находился, да и сам хозяин этого места обладали какими-то необычными свойствами. На первый взгляд могло показаться, что причиной всему деньги, вернее дороговизна всего, что меня окружало: дорогой кофе и дорогой ремонт в доме(в таких условиях, кажется, легко быть счастливым), однако магия была вовсе не в этом.

– Последнее, что вылетело из твоих уст вчера было слово “художник”. – фраза Габриэля вернула меня обратно в реальный мир.

– Да. Честно говоря мне немного стыдно… и… спасибо что… Габриэль не дал мне закончить:

– Ерунда. Я не об этом. – продолжил Габриэль не отводя глаз от телевизора. – Чертово телевидение! Миллионы каналов и совершенно невозможно найти то, что тебе нужно!

– Я давно уже перестал смотреть телевизор, тем не менее я должен за него платить. Чертовы монополисты!

– Картины… – уже спокойнее произнес Габриэль. Я внимательно посмотрел на него, будто ожидал какого-то продолжения. Все так же методично переключая каналы, Габриэль добавил всего два слова, которые, сам того не осознавая, я и ждал.

– Покажешь мне?

– Я не думаю, что тебе понравится… – опустив глаза ответил я.

– Все же…

– Ну хорошо… – Я вновь посмотрел на Габриэля, который все также уставившись в экран телевизора, подвешенного практически под потолком, переключал каналы уже с неким остервенением. Какое-то время я колебался, но в конце концов спросил:

– А чем занимаешься ты?

В это мгновение на лице Габриэля блеснула легкая улыбка:

– Ну наконец. – удовлетворенно произнес он.

С экрана доносилось: “Вчера в выставочном центре Ампли прошла выставка очередного умника”... Я повернул голову и уставился на экран. Сюжет повествовал о выставке неизвестного мне современного художника. Это была классика. Бесформенные изваяния, огромные пятна краски, за которыми едва ли пряталось искусство. Примерно четверть минуты я бездумно смотрел на экран, где на фоне странных, но уже давно ставших стереотипными, шедевров мелькали многочисленные физиономии знатоков дела с нарочито напряженными морщинами на лбу и скулами, венами на висках и бесконечными думами в пустых головах. В глазах уже начинало рябить как вдруг во время одного из общих планов я заметил человека, который показался мне слишком знакомым.

– Ну вот! – обиженно воскликнул Габриэль и я не сразу понял в чем дело – Снова только общий план!

Я, недоумевая, посмотрел на Габриэля в тот момента, когда он нервным движением выключил телевизор и швырнул пульт на стол.

– Я организатор выставок. – сказал он и выглянул в окно. – Организатор потрясающих выставок, который попадает в кадр только на общих планах. Потрясающе выглядящий организатор потрясающих выставок, который попадает в кадр только на общих планах. – Габриэль посмотрел на меня. – Так что, ты покажешь мне свои сраные картины?

15 Спонтанная выставка

Поразительно! Как Габриэлю удалось дать такую точную рецензию моим работам даже не глядя на них… Как бы там ни было, он хотел их увидеть, а у меня не было особых причин сопротивляться. В этот же день мы поехали ко мне домой. Меня немного смущало, как Габриэль отреагирует на мою убогую квартиру с ободранными обоями и затхлым запахом внутри. Такие чувства обычно посещают, когда ты впервые приглашаешь к себе домой девушку. Возможно такие мысли посещают если ты впервые приглашаешь девушку именно в “такой” дом. Мы неслись на высокой скорости по, казалось, единственной целой дороге, которая осталась в городе, которая к тому же, практически соединяла наши дома, словно дендрит соединяет два нейрона. Дорога была идеальна. Ни единой ямки, ни единого лишнего камешка. Все остальные дороги имели совершенно другое предназначение: они прекрасно подходили для концептуальных фотографий.

Мы забрались на седьмой этаж и я достал ключи от квартиры. “Что за ерунда” – мелькнуло в голове: в руке у меня была связка из трех ключей, лишь два из которых мне были знакомы. Не придав этому большого значения, я вставил один из ключей в замочную скважину и дважды повернул его против часовой стрелки, после чего, дернув ручку, открыл дверь. По носу, точно костлявым кулаком, ударил стойкий запах сырости, как я того и ожидал. Мы вошли в коридор, на полу которого толстым слоем лежала грязь, свалившаяся с протектора моих ботинок.

– Осмелюсь предположить, что можно не разуваться. – иронично спросил Габриэль, чем до безумия смутил меня. В этот момент навстречу нам из комнаты вальяжно вышла моя кошка Элис. Она сладко потянулась как это обычно делают коты после долгого дневного сна. Кот медленно перебирает передними лапами, в то время как задние остаются на месте, передние продолжают элегантно семенить, тем самым растягивая кота в длину. И через мгновение животное с невероятно счастливой мордой напрягает мышцы спины, чем вызывает чрезмерное умиление людей, которые любят кошек, людей вроде меня.

– Какая прелесть! – произнес Габриэль, увидев Элис и тут же, наклонившись, схватил ее и сковал в своих объятиях. Эли, которая еще не успела до конца прийти в себя после сна, не особо сопротивлялась, однако явно была удивлена такой наглостью со стороны незнакомца. – Такую красивую шерсть нужно беречь от такой грязищи, которую развел здесь твой хозяин. – Продолжал свою насмешливую речь Габриэль, глядя на меня с саркастической улыбкой. – Какой шикарный хвост!

Заглянув в одну из комнат и увидев там горы разбросанных вещей и пыли, Габриэль вновь посмотрел на меня:

– Полагаю, ты не женат.

Взмахнув правой рукой, я оттопырил безымянный палец и показал вросшее в него кольцо. В какой-то момент я подумал, что подсознание сыграло со мной злую шутку и вместо безымянного пальца из моего кулака торчит средний. Убедившись в обратном, я опустил руку со словами:

– Но это только формально.

– Она ушла от тебя, не так ли? – Габриэль уверенной поступью вошел в комнату и уже оттуда его голос, сдобренный качественным эхо донесся вновь:

– И до этого здесь был идеальный порядок. – Габриэль выглянул из комнаты и с загадочной улыбкой произнес: никогда не понимал таких как ты. После этих слов он снова скрылся в комнате с прекрасным эхо. Я словно вышел из режима сна и вдруг прервал этот монолог:

– Таких как я? Это каких, интересно?

Габриэль словно ждал этого вопроса:

– Таких… которые ничего не могут без женщины. Сначала у тебя есть мать. И ты не можешь без нее зашнуровать свои ботинки и подтереть задницу, вплоть до получения диплома. Я уж не говорю о том что она мешает тебе завести свою первую подругу, которая нужна тебе просто для перепихона, ничего серьезного. Конечно ты разобьешь ей сердце, конечно ты не женишься на первой девке, которая раздвинет перед тобой ноги. Тебе понравится это и ты станешь искать все новых и новых, всех тех, кто также согласится лечь на спину или повернутся задом перед к тебе, стоящим со спущенными штанами. Нет, ты не женишься на первой девке. Хотя сначала она появится как нечто божественное. Тебе будет казаться, что это она и есть, она... – на этих словах Габриэль вновь показался из за двери – ...идеальная, но идеальная она только потому что была первой, первой особью, раздвинувшей перед тобой ноги. И ты конечно же очень сильно страдал после того как по прошествии месяца со дня избавления тебя от проклятия вечной девственности, которое согласно твоей гипотезе было положено на тебя твоей же матерью и снято той самой нежной щелью твоей первой богини любви, та самая любовь отчалила от твоего маленького островка в поисках любви где то в водах другого моря.

Возможно, твоя мать покинет тебя раньше чем ты ожидал и ты скорее всего если и будешь плакать на похоронах, то только чтобы не разочаровать окружающих. На самом деле самое страшное, что ты теперь можешь осознать – это необходимость готовить самому себе еду и убирать в доме. Как бы то ни было, ты будешь решать только первую проблему, руководствуясь исключительно инстинктом самосохранения – и вновь голова Габриэля высунулась из-за угла – не правда ли? В основном Ты используешь полуфабрикаты. Просто потому, что приготовление этой еды занимает мало времени, усилий и навыков. Ты либо сильно похудеешь либо растолстеешь, все зависит от предрасположенностей твоего организма, возможно это будет какая то сыпь или гастрит. А потом ты найдешь ту самую, которую полюбишь и которая полюбит тебя. И вот первая проблема снова будет не твоей проблемой, равно как и вторая проблема, которая наконец-то будет решена. Кстати в этот раз ты растолстеешь еще больше. Что ж, это три классические стадии жизни мужчины после которых нередко случается и четвертая стадия, случившаяся с тобой – Габриэль снова высунулся из-за двери с издевательской улыбкой – сброс до предыдущего состояния. Многие называют это обычным словом “развод”. Прослушав эту весьма неприятную, хоть и не лишенную основания тираду Габриэля, я не нашел ничего лучше чем спросить: