Текст книги "Легенды Крыма"

Автор книги: сказки народные

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

НАШИ ЗВЕЗДЫ

[67]67
  Печатается по изданию: «Сказки… в передаче М. Кустовой». Симферополь, Крымгиз, 1941.


[Закрыть]

ил в Крыму чабан. Работал у бея. У бея барашек много, а правды мало. Что значит мало– совсем нет. Плохо кормил бей чабана, смеялся:

– В горах солнца много, живи, чабан, солнцам. Ходил чабан по горам, за барашками смотрел,

лазил по камням. И лопалась кожа у него, и на землю падала честная кровь чабана. И земля – она всем мать – эту кровь принимала и к самому своему сердцу несла. И у сердца земли, где очень жарко, кипела кровь чабана и становилась красивым красным камнем.

Был у чабана приятель, пахарь. Тоже у богача работал. У богача земли много, а сердца нет. Голодом морил пахаря и говорил:

– В степи воздуха много, живи воздухом. Много работал пахарь, много пота лил, много слез.

И на землю падали его пот и слезы, и земля – она всем мать – принимала пот и слезы и к самому сердцу своему несла. И у сердца, где очень жарко, кипели слезы пахаря и превращались в крепкое хорошее железо.

Прошло время, и родилось в семье чабана два сына, а в семье пахаря две дочери. Чабан назвал своих детей – Сила и Правда, а пахарь – Счастье и Радость.

Испугались богачи, когда услышали о рождении этих детей.

– Ой, – говорят, – если Сила и Правда, Счастье и Радость вместе по земле пойдут, нам тогда не жить.

И решили они убить детей. Да разве Силу и Правду, Счастье и Радость убьешь?

Тогда бросили богачи Силу и Правду, Счастье и Радость в темную пещеру. Грустно стало на земле.

Но настало время, и пришли из-за Сиваша люди, смелые, справедливые, и сказали:

– Выпустим Силу и Правду, Счастье и Радость!

Богачи не хотели, чтобы Сила и Правда, Счастье и Радость по земле ходили. И началась битва между богачами и людьми справедливыми.

Долго бились, и много крови и слез упало на землю. Земля – она всем мать – собирала кровь и слезы и к самому своему сердцу несла и там прятала.

Победили богачей люди смелые, справедливые, освободили из пещеры Силу и Правду, Радость и Счастье.

– Вот, Земля, – сказали эти люди, – очистили мы лицо твое oт грязи, сделали его прекрасным и чистым. Скажи, Земля, что ты дашь людям?

– О, – сказала Земля, – посмотрите, что я берегла для вас. – И раскрыла свое сердце. – Большие сокровища у меня есть. Берите их и сделайте свою жизнь богатой и счастливой.

Взяли люди железо и стали делать машины, чтобы не падало столько горького пота на лицо Земли, чтобы труд был для человека радостью.

Много прекрасных машин сделали люди из того богатства, которое дала им Земля.

А потом опять пришли к ней и сказали:

– Надо показать всему миру, какой наша Земля стала чистой и гордой. Что ты нам подаришь?

– Возьмите! – сказала Земля и еще раз раскрыла свое сердце и отдала красный камень.

И сделали люди из того камня красные звезды и укрепили их на высоких башнях. Всюду видны эти звезды: на самую большую гору поднимешься – увидишь, на самой маленькой горке станешь – увидишь. А света в них даже больше, чем у солнца.

На наши звезды смотрят люди со всех концов света, смотрят и говорят:

– Есть такие люди, что прогнали богачей, сделали свою землю чистой и гордой, а за это она отдала им свои богатства. Жизнь этих людей такая же яркая, как красные звезды, что сияют высоко-высоко над нами

МАТЬ СЕВАСТОПОЛЬСКАЯ

[68]68
  Легенда записана П. Гармашом. Впервые опубликована в сборнике «Легенды Крыма», Симферополь, «Крым», 1967.


[Закрыть]

ет, ни пройти, ни проехать на Севастополь,

чтобы не взглянуть на алый разлив маков, что тянется вдоль дороги. Они то яркими каплями разбрызганы, то сплошным ковром покрывают землю у подножия обелисков героям, у разрушенных временем окопов и укреплений.

И чем ближе к городу Славы, столице моряков-черноморцев, тем ярче алеет цветами земля.

Откуда они здесь? Почему так украсила природа эти суровые, молчаливо торжественные места?

Поговорите с людьми, живущими в городе Славы – севастопольцами, и они расскажут вам историю правдивую и суровую, которую хранят не только в памяти своей, но и в сердцах.

Историю о сердце материнском, о верности сыновней, о доблести морской…

Счастливой была Мать: много сыновей у нее и все, как на подбор – один другого краше, что лицом, что сердцем. Добрые, честные, трудолюбивые. Сами слабого не обидят и другому не дадут. Глядит Мать, не налюбуется, как растут они, сил набираются. Встретит их девушка – от смущения сердце у нее на миг остановится, адмирал увидит – шаг замедлит: добрые моряки подрастают.

Но вот пришел срок, и ушли сыновья на корабли боевые – землю родную охранять, прикрывать ее от врагов с моря.

Полюбили они море. Полюбили его так, как может любить только тот, кто рожден и вырос на его берегу. Да и братья по душе морю пришлись – ведь давно известно: море смелых да отважных любит.

Зорко стерегли свою страну моряки. Не один пиратский корабль, что хотел напасть на нее, пустили ко дну. Но опасность, как и беда, часто приходит не оттуда, откуда ждешь ее.

Однажды сыновья услышали тревожный зов Матери. Земле севастопольской, городу белокаменному грозит опасность. Коварный враг подошел к его стенам по суше. Бросил на него броневые чудовища, войско несметное. Славно бьются с врагом севастопольцы, да мало сил у них, не выдержать без подмоги.

Повернули сыновья свои корабли на зов материнский. И как ни тяжело было покидать их, сошли на землю, как когда-то сходили с кораблей на защиту родного города их деды и прадеды. Потому что нет ничего дороже для моряков земли родной.

На пристани, украшенной колоннами, встретили их горожане. Навстречу им вышла Мать. Глубокая печаль покрыла ее лицо.

– Дорогие мои! – промолвила она. – Много бед принесли нам фашисты. Железными стопами давят нашу землю, заливают кровью города и села. Отомстите, сыны, им за великое зло. Жизни своей не жалейте, а город врагу-супостату не сдавайте, землю родную отстаивайте!

И вручила Мать каждому сыну по кусочку гранита – земли родной.

– Будьте стойкими, родные мои, как этот гранит! Пусть неведомы будут вам малодушие и страх!

И поцеловала каждого сына, благословляя на ратный подвиг.

Шли братья по улицам родного города, глядели и не узнавали его: дымятся белокаменные дворцы, вздрагивает, словно живая, под разрывами бомб и снарядов земля.

Многих врагов видел город, не раз приходилось ему показывать свою стойкость, но этот враг был самый сильный и самый кровожадный.

И такая ненависть к фашистам охватила моряков, что они тут же, как ураган, налетели на них. По горам высоким, по долинам широким прокатился их боевой клич:

– По-лун-дра!..

И задрожал! в панике захватчики, увидев моряков.

– Туча! Черная туча надвигается!

– Черные дьяволы идут! – кричали они.

Нет, не черная туча, не дьяволы, а красные бойцы-краснофлотцы ринулись на врага.

Их было немного, черноморцев. Намного меньше, чем засевших на горах врагов. Но они не знали страха и были стойкими, как гранит, который носили на своей груди. И перед этой стойкостью не устояли фашисты, повернули назад и побежали, усеяв трупами склоны гор.

Не успели севастопольцы отпраздновать победу, как, собрав силы еще большие, враг снова двинулся на морскую крепость.

Гранитной скалою стали на их пути братья-моряки. По-черноморски дерутся они с ненавистным врагом. Разят его огнем метким, штыком краснофлотским. Но падает одна вражья цепь, появляется другая, уничтожат эту – третья ползет. И нет им конца и края.

Много дней и ночей гремит, не утихая, сражение. Черная туча, что поднялась над полем боя, закрыла солнце.

Тяжело приходится морякам. И если бы не море, что плещется рядом, да земля родная – еще тяжелее было бы. Когда от усталости и жажды невмоготу станет, повернутся братья лицом к морю, плеснет оно волной на них, усталость снимет, жажду утолит. К земле прильнут – согреет, от пуль прикроет. В разгар боя Мать появится, любовь свою принесет. А любовь Матери очень многое может. Подойдет она к одному, другому, слово ласковое промолвит, раны перевяжет. Материнское же слово – чудодейственное: усталость прогонит, бодрости придаст, мужеством зарядит. Прикоснется материнская рука к ране – и заживает рана,

Снова и снова бросались на защитников города страшные в своей звериной ярости фашисты, но черноморцы стояли насмерть. Они поклялись умереть в жестоком бою, но не отдать свою землю на поругание.

Мать, как могла, помогала сыновьям. Как, передать им силу свою, – думала она. И однажды решила. Днем и ночью, без отдыха и сна вязала им тельняшки необыкновенные, вкладывая в них всю свою материнскую силу, вплетая ее по ниточке…

Долго бились моряки с врагом. Казалось, обескровили врага, но на помощь ему приходили все новые и новые полки. И однажды наступил день, когда последние силы стали покидать их.

Что делать дальше?

Воспользовались братья затишьем, собрались на короткий совет. Измученные, сели на землю, а подняться не могут.

И тут один из них воскликнул вдруг:

– Мать идет!

Тихо подошла она, склонилась над сыновьями.

– Держитесь, родные! Я знаю, как трудно вам. Наденьте эти тельняшки. В них – вся моя сила, моя любовь к вам. Пусть помогут они одолеть врага ненавистного.

Надели моряки тельняшки и тут же почувствовали, как сила богатырская возвращается к ним. А вместе с ней вновь воспрянула и морская душа – сильная, смелая, неукротимая. Может, поэтому и назвали потом материнский подарок «Морской душой», песни о нем слагать стали.

– Спасибо, мама! – поклонились сыновья Матери и – снова и бой. Лишь мелькают в гуще врагов полосатые тельняшки, да развеваются ленточки матросские.

Устояли и на этот раз моряки. Отбили вражеский штурм.

Но враг был силен. Очень силен. Собрал он новые войска, стянул их отовсюду, еще больше, чем прежде. Тысячи самолетов и танков бросил на город… Привез орудия невиданные, каждое, что многоэтажный дом.

– Теперь-то быстро возьмем город! – радовались захватчики.

Но скоро слово сказывается, да не скоро дело делается. Битва разгорелась с еще большим ожесточением. Ударят пушки чудовищные – горы задрожат, деревья к земле пригибаются, море рябью покрывается. В адском реве боя нельзя отделить день от ночи. Все живое горит, гибнет. Плавится камень, обугливаются деревья, рушатся скалы. Но по-прежнему стоят несокрушимо моряки.

Уже суровая зима сменила осень, затем наступила весна, за ней пришло лето, а черноморцы все бьются и бьются с врагом, не отступая ни на шаг. Много истребили они ненавистных захватчиков. Но слишком неравные силы: на каждого моряка тысяча идет. И в долгих кровопролитных боях вновь стали иссякать силы черноморцев.

Пришел час, когда решили моряки в последний раз броситься на врага, погибнуть в неравном бою, смертью своей преградить путь захватчикам.

И тут к ним опять пришла Мать. И снова сыновья услышали ее чуть печальный и торжественный голос.

– Сыны мои! – сказала Мать. – Я люблю вас больше всего на свете. Скажите мне: «Мать, идем с нами в бой!», и я смело пойду в любую минуту. Велика моя любовь к Отчизне, к вам, родные мои, сильна моя ненависть к врагу… Но я уже стара. И я отдаю вам самое дорогое, что у меня осталось, – свое сердце!

Пораженные, смотрели братья на Мать свою, не в силах проронить ни слова.

Мать!.. В мире нет ничего более святого и бескорыстного, чем твоя великая любовь. Нет чувств нежнее и чище, сильнее и неизменнее, чем твои материнские чувства. Нет ничего богаче твоего сердца – неисчерпаемого источника силы.

Даже враги затихли, потрясенные силой материнского величия.

Она стояла в лучах заходящего солнца, на самой вершине годы, которую обороняли ее сыновья, и казалось, что это она, а не солнце, излучает золотистые лучи, озаряя все вокруг ярким светом. Из груди медленно падали на исстрадавшуюся горячую землю тяжелые капли крови.

И моряки с удесятеренной силой вновь ринулись на врага. Они дрались с такой яростью, с такой отвагой, с какой еще никто и никогда не бился! Падали, поднимались и вновь бросались на фашистов. Из многочисленных ран их струилась кровь.

Но они не умирали! Ибо нельзя было убить, уничтожить Материнское Сердце! И пока оно билось, они были бессмертны.

И враги не могли сдержать их сокрушительного натиска и отступили. Теперь уже навсегда.

А там, где падали капли материнской и сыновней крови, там поднимались и алели цветы маков. Их много на севастопольской земле, как много крови пролито черноморцами за ее счастье.

СЕРЕБРИСТЫЙ ЛОХ

[69]69
  Легенда записана М. Файзи. Впервые опубликована в журнале «Советская женщина», № 5, 1962.


[Закрыть]

е все, наверное, видели этот кустарник с пепельно-серебристыми листьями. Он попадается в самых неожиданных местах Крымского полуострова, и зовут его – лох серебристый. Упрямое это растение, живучее, выносливое. И, может быть, поэтому люди связали с ним одну из своих легенд.

Десятки лет назад весь берег Керченского пролива у эльтигенских скал был в кустах серебристого лоха…

Сейчас здесь один куст. Тем, кто знал историю этой многострадальной земли, было непонятно, как мог он выжить, почему не погиб вместе со своими братьями.

Куст серебристого лоха устоял, удержался, уйдя корявыми корнями под камни, сброшенные, по преданию, защитниками древнего города Нимфея[70]70
  Нимфей – город, основанный греками на Керченском полуострове в VI веке до н. э. Остатки этого города обнаружены близ Эльтигена (ныне с. Героевское).


[Закрыть].

Это был прекрасный город, люди трудились здесь, почитая землю за богатства, которые она дарила им, украшали эту землю, воздвигая на ней мраморные фонтаны и храмы. Когда приходил враг из далеких заморских стран, Нимфей превращался в крепость на подступах к Пантикапею, становился грозным воином, защищенным высокими стенами с зоркими глазами бойниц

Разрушенный временем Нимфей напомнил о себе бойцам керченского десанта. В узких разрезах траншей моряки увидели побуревшие, словно покрытые запекшейся кровью, наконечники стрел, черепа, амфору.

Ей черноморцы доверили самое дорогое – воду…

Сорок дней и сорок ночей стояли здесь, у отрогов Эльтигена, наши отцы и братья – черноморские моряки. Яростно выло фашистское чудовище, кромсало и без того израненную землю. Казалось, не было ни одного живого места на ней.

Но оно было! Полоску земли между нашими и вражескими окопами никто не смел тронуть. Смерть спрятал на этой полоске коварный враг. Минный пояс связал руки черноморским морякам. Не могли десантники прорваться к фашистам и завязать с ними бой. А как нужен был он, этот бой, смелым соколам, как хотели они долететь до вороньего гнезда и посчитаться за все!..

Куст серебристого лоха, росший в том месте, где засел враг, покачивал своими ветвями. Молчала страшная полоска земли. До боли в глазах вглядывались в нее моряк, саперы, инженеры. Они высматривали заветную тропку, по которой ночью можно было бы пробраться к врагу.

Кончались боеприпасы, кончалась вода в амфоре… Надо было действовать.

Но кто повезет? Поведет тот, кому глаза свои отдаст орел, а лев – свое сердце…

В ту ночь жизнь дала все это русской девушке-комсомолке, самой молодой в отряде – Галине Петровой[71]71
  Галина Петрова – Герой Советского Союза, участник Керченского десанта 1943 года.


[Закрыть]. Она нашла заветную тропку и повела по ней моряков прямо на куст серебристого лоха Серебро его листьев хорошо было видно в ту ночь – оно отражало далекий свет белых облаков.

Молчала земля Молчал враг. Молчало море..: Стучали только шаги. Не по земле стучали. В сердце каждого моряка…

Каждый шаг – бой. Сделаешь его – выиграешь бой. Этого стоило ждать сорок дней и сорок ночей. Стоило мерзнуть и голодать, чтобы увидеть перед собой заветный куст серебристого лоха. Пройти к нему – значило победить. И Галина прошла, а за ней прошли бойцы. След в след.

Не думал враг, что пройдет по минному поясу русский десант. Был уверен, что коварство сильнее смелости.

Но… Налетели на врага соколы с орлицей. Заметалось воронье. Побежало, ослепнув от страха, на свое минное поле. Здесь-то и помогла своим освободителям древняя земля Нимфея, воздала врагу сполна за все свои раны

Этот бой бы последним. Он шел на виду у серебристого лоха. И радовался куст, видя, как гибнут враги

А когда закончилась смертельная схватка, оглянулись моряки – нет Галины Петровой. Стали они искать свою орлицу, звать ее:

– Где ты, наш смелый проводник, где ты?!

Но не отозвалась девушка. Она лежала около куста серебристого лоха и что-то беззвучно шептала. Из раненого сердца ее на землю стекала алая кровь.

Ветер гнал последнее облачко. Волны осторожно ласкали берег, будто боялись причинить боль израненной земле. Вес посветлело вокруг, все радовалось. Мрачными были только лица десантников. Согнули плечи, почернели от горя моряки. Тяжелые матросские слезы падали на истрепанные бушлаты.

…Похоронили девушку вместе с ее товарищами.

Похоронили в братской могиле под кустом серебристого лоха.

Много русских жизней приняла древняя крымская земля. Нигде нет столько памятников, сколько по пути от Сивашей до Керченского пролива. Поставлен памятник и на могиле Галины Петровой, рядом с кустом серебристого лоха.

Стоит этот старый, чудом уцелевший куст у самого синего моря. Каждый день, каждый час, в шторм и безветрие, протягивает он к людям свои ветви с серебристыми листьями, словно радуется, видя, как люди меняют лицо Земли.

И люди не трогают куста серебристого лоха. Нельзя его трогать. Он светил, как маяк, когда черноморский десант вела Герой Советского Союза комсомолка Галина Петрова.

ВОЛШЕБНЫЙ ГОРН

[72]72
  Легенда записана Л. Кондрашенко. Впервые опубликована в сборнике «Легенды Крыма», Симферополь, «Крым», 1967.


[Закрыть]

сли у вас большое сердце и если в нем отыщется местечко для новой светлой сказки, знайте: есть на свете волшебный горн. Он весь сделан из солнца. Он сверкает, как тысяча рассветов. Солнце отдало ему самые яркие, самые звонкие свои лучи, и каждый год оно прибавляет к его необыкновенному сиянию по новому лучу. Поэтому с годами он горит все жарче и жарче. Этот горн настолько ярок и так слепит глаза, что старая Медведь-гора хранит его в глубокой пещере. Там он и лежит в бархатной темноте. И никто на свете не может проникнуть туда, потому что вход в пещеру крепко-накрепко закрыт тяжелой лапой Медведь-горы. И не нашлось еще такого силача, который сдвинул бы каменную громаду с места.

Только раз в год Медведь-гора, приподняв правую лапу, открывает вход в эту пещеру. Самым первым туда врывается светлый луч, чтобы прибавить яркости волшебному горну. Он застывает на нем и становится звонким.

И каждый год, в один и тот же день и час, когда солнце, искупавшись в море, начинает медленно подниматься над Медведь-горой, чтобы вытереть жемчужные капли моря белыми пушистыми облаками, по хрустящей гальке на берег выбегает вихрастый мальчишка. Легкий утренний ветерок развевает на его груди жаркий кусочек зари – красный пионерский галстук. Мальчишка берет из пещеры горн, подносит его к губам и трубит в голубое небо.

Звенят облака, замирают леса, на склонах далеких голубых гор рождается эхо, и оно повторяет торжественную песню волшебного горна.

Летит эта песня, обгоняя ветер, за леса и горы, за реки и моря, и слышат ее ребята по всей нашей стране.

Волшебный горн собирает их в Артек, где крепкое рукопожатие становится дружбой, улыбка – веселым смехом, а общая радость – большим хороводом.

Бегут поезда, плывут корабли, летят самолеты. Это из разных мест в Артек спешат ребята. Они не могут усидеть дома. А горнист все трубит и трубит в голубое небо!

Каждый год он собирает все больше и больше ребят на берегу Черного моря. Так повелось давно, так будет в Артеке и дальше, потому что еще долго-долго над землей будет гореть веселое солнце!

Но однажды над морем не разлилась песня волшебного горна. Это было в тот год, когда по дымящимся дорогам в Крым пришли фашисты. Они убивали и взрослых, и детей, они сжигали города и вырубали сады.

Глаза людей пересохли от слез. Горные ручьи и я реки стали красными от крови. Камни сжались от горя. Пожухла трава. Потускнело небо. Печальной стала земля.

Был тих и пустынен артековский берег. Ни смеха, ни говора – ни души… Как будто здесь и не было Артека…

Как только сюда пришли фашисты, хмурый немецкий генерал приказал своим солдатам отыскать волшебный горн, достать хоть из-под земли – так уж ему хотелось завладеть главным сокровищем этого края! Он думал собрать всех детей и увезти их в рабский полон.

Три дня и три ночи рыскали солдаты по побережью. Они отворачивали старые пни, они заглядывали под каждый камень, но нигде не могли отыскать входа в пещеру. Медведь-гора, навалившись всей тяжестью, заложила его своей лапой. А когда солдаты приближались к заветному месту, Медведь-гора начинала ворочаться и двигать плечами – на головы чужеземных грабителей обрушивался страшный камнепад! Следы его и поныне видны на склонах Медведь-горы.

Так и не удалось чужеземцам завладеть волшебным горном. Так и не смогли они протрубить в него, чтобы собрать всех детей и увезти их в страшную неволю!

Но недолго врааги были на крымской земле. Она горела у них под ногами, и, когда последний из них был выбит из Крыма, здесь снова зацвел миндаль. Говорят, еще никогда он не цвел так ярко, как в ту весну!

А когда в садах отшумел май, в Артеке снова услышали звуки волшебного горна. Говорят, еще никогда он не звенел так громко! Он собирал старых артековцев и новых ребят на торжественную пионерскую линейку.

И где бы в этот миг ни оказались они, слыша звонкую песню, они спешат в Артек, они выстраиваются на линейку! Одних она застает за станком, других – за штурвалом корабля, третьих – за чертежным столом.

И каждый из них чувствует, как в эту минуту начинает весело трепетать его сердце, как упрямо в его глубине начинает пульсировать это удивительно знакомое и теплое слово – Артек.

– Слушайте все! Слушайте все! – звонко трубит горнист, и его призыв слышат далеко за морями и горами.

Наполненный живым дыханием нового дня, волшебный горн обладает необыкновенной силой: он не только собирает всех живых, но и воскрешает погибших героев! Они также слышат его призыв и первыми становятся на линейку на почетное место – на правый фланг пионерского строя.

Тимур Фрунзе, Иван Туркенич, Гуля Королева, Володя Дубинин, Рубен Ибаррури, Витя Коробков, Радик Руднев, Лиля Карастоянова, Лия Молдагулова, Гриша Акопдн… Русский, испанец, болгарка, казашка, армянин… Они были спаяны одним солнцем, одной борьбой. Они были артековцами. Они стали героями. Об их светлых жизнях написаны светлые книги. Их именами названы пионерские отряды, дружины, школы и улицы больших и малых городов. Их имена горят на бортах кораблей, на алых знаменах, звенят в пионерских песнях о подвигах во имя любимой Родины. Они всегда – в пионерском строю: артековцу остаются артековцами!

Каждый год 16 июня, в день рождения лагеря, они выстраиваются на торжественную линейку. Артек зовет их. Они приходят к нему. Лицом к солнцу встают они на перекличку всех артековских поколений. Невозможно представить себе эту шеренгу, которая растянулась на сто километров! Но каждый артековец стоит в этот день на линейке в Артеке, и каждый год под легендарной Медведь-горой летят в голубую даль звуки волшебного горна!