Текст книги "Легенды Крыма"

Автор книги: сказки народные

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

ЛЕГЕНДЫ КРЫМА

ЦВЕТЫ С ЧЕРНОМОРСКОГО БЕРЕГА

рекрасная, душистая природа Крыма, многовековая и трагическая его история, в которой переплелись пути многих народов и племен нашей Родины, в которой отразилась их героическая борьба против иноземных захватчиков, «им же несть числа», – все это не могло не привлечь внимания поэтов, художников, композиторов…

Два великих поэта славянства – Пушкин и Мицкевич – воздали должное в своем творчестве крымской теме. Крымский пейзаж, жизнь людей солнечного полуострова подсказали не одну вдохновенную страницу Максиму Горькому, Лесе Украинке, Михаилу Коцюбинскому, Александру Олесю, Владимиру Маяковскому

Широко отразилось прошлое Крыма и в творчестве безымянных народных поэтов, в фольклоре. Сам воздух Крыма, его живописные горы, его прибрежные скалы, его рощи, виноградники, я бы сказал, дышат поэзией, навевают легенды, сказки, песни.

История Крыма неотъемлема от истории Украины и России.

Для Украины XVI–XVII вв. крымские города были связаны со страшным словом «неволя», с татарскими набегами на мирные селения, а также с прославленными походами против турецко-татарских поработителей. Отражение событий того времени мы видим во многих гениальных строках Тараса Шевченко

Народ России явил бессмертные патриотические подвиги в дни Крымской войны 1853–1856 гг. Подвиги эти также отразились в многочисленных литературных произведениях, среди которых на первое место нужно поставить беспредельно правдивые «Севастопольские рассказы» Льва Толстого. С. Н, Сергеев-Ценский, которого заслуженно можно назвать певцом Крыма и который был сыном одного из защитников Севастополя во время этой войны, посвятил ей трехтомный роман «Севастопольская страда», пользующийся большой популярностью у наших читателей. Крепко связаны с Крымом жизнь и творчество незабвенного П. А. Павленко.

Борьба за советский Крым, оборона Севастополя против фашистских захватчиков в дни Великой Отечественной войны вписали бессмертную страницу в историю советского народа. Те достопамятные дни нашли свое место в советской литературе, но они, мне кажется, еще ждут своего великого певца.

Под благодатным солнцем советского строя, на спокойных волнах мирного строительства Крым, как составная часть Украинской ССР, творит новую жизнь, расцветает небывалым цветом, вместе со всеми землями Советского Союза идет к лучезарным вершинам коммунизма.

Но в безоблачные: дни современности не можем мы забыть гроз и бурь прошлого.

В лежащей перед читателем книжке собрана, конечно, только часть крымских легенд и преданий, чудесных по своей простоте и внутренней правдивости. В этих произведениях много фантастики, иногда в них действуют колдуны и колдуньи, сверхъестественные силы… Но главное действующее лицо в них – народ, трудовой народ с его мужеством, великодушием, благородством. Верность родной стране и родному народу, девичья чистота и неизменная любовь воспеваются в легендах о далеком и близком прошлом Крыма, с которым так уместно знакомит нашу общественность крымское издательство.

Думаю, что наши фольклористы, приветствуя появление «Легенд Крыма», с самым пристальным вниманием будут дальше собирать и изучать народные произведения, посвященные этому дивному полуострову.

А читатели, я уверен, поблагодарят за эту книжку, за эту корзинку свежих, росистых, благоуханных цветов с черноморского берега.

Максим РЫЛЬСКИЙ

ИФИГЕНИЯ В ТАВРИДЕ

[1]1
  Легенда изложена по трагедии Еврипида «Ифигения в Тавриде», а также по письмам Овидия. (Кун Н. А. Легенды и мифы древней Греции. М., Учпедгиз, 1957; Латышев В. В. Известия древних писателей, греческих и латинских о Скифии и Кавказе, СПб, 1893–1906).


[Закрыть]

многочисленное греческое войско собралось в поход на Трою. Но вот уже несколько дней греческие корабли стояли у берега и не могли отплыть: дул встречный ветер. Этот ветер послала богиня Артемида[2]2
  Артемида – в древнегреческой мифологии охотница, покровительница животных.


[Закрыть], разгневавшаяся на греческого царя Агамемнона[3]3
  Агамемнон – герой древнегреческой мифологии, царь Аргоса, предводитель ахейского войска.


[Закрыть] за то, что тот убил ее священную лань.

Напрасно ждали, греки, что ветер переменится. Он не ослабевал. В стане начались болезни, среди воинов поднялся ропот.

Наконец прорицатель Калхас объявил:

– Лишь тогда смилостивится богиня Артемида, когда принесут ей в жертву прекрасную дочь Агамемнона Ифигению.

В отчаяние пришел греческий царь. Неужели суждено ему потерять любимую дочь?

Прекрасная и величественная прошла Ифигения[4]4
  Ифигения – дочь царя Агамемнона.


[Закрыть] среди несметных рядов воинов и встала около жертвенника. Заплакал Агамемнон, взглянув на свою юную дочь, и, чтобы не видеть ее смерти, закрыл лицо широким плащом.

Все хранили глубокое молчание. Вещий Калхас вынул из ножен жертвенный нож и положил в золотую корзину. На голову девы он надел венок. Вышел из рядов воинов Ахилл[5]5
  Ахилл – герой древнегреческой мифологии, храбрейший из воинов, осаждавших Трою.


[Закрыть]. Он взял сосуд со священной водой и жертвенную муку с солью, окропил водой Ифигению и жертвенник, посыпал мукой голову Ифигении и громко воззвал к Артемиде:

– Всемогущая богиня Артемида! Пошли нашему войску благополучное плавание к троянским берегам и победу над врагами!

Взял Калхас в руку жертвенный нож и занес его над Ифигенией. Но не упала с предсмертным стоном юная дева. Вместо нее у алтаря, обагряя его кровью, билась в предсмертных судорогах лань.

Свершилось Великое чудо: богиня Артемида сжалилась над Ифигенией и сохранила ей жизнь, послав на жертвенник лань. Пораженные чудом, как один человек, вскрикнули все воины. Громко и радостно вскрикнул и вещий Калхас:

– Вот та жертва, которую требовала великая дочь громовержца Зевса – Артемида! Радуйтесь, греки, нам сулит богиня счастливое плавание и победу над Троей.

И действительно, не была еще на жертвеннике сожжена лань, как подул попутный ветер. Не теряя времени, греки стали готовиться к отплытию.

Богиня Артемида, похитив у жертвенника Ифигению, перенесла ее на берег Эвксинского Понта в далекую Тавриду[6]6
  Таврида – древнее название Крыма, произошло от названия народа – тавров, населявших прибрежную и горную часть полуострова.


[Закрыть]. Там Ифигения стала жрицей в храме богини Артемиды.

Прошло много лет. Брат Ифигении Орест[7]7
  Орест – сын царя Агамемнона.


[Закрыть] вместе со своим другом Пиладом отправился в неведомую страну Тавриду. Он должен был привезти оттуда священную статую Артемиды.

После счастливого плавания Орест и Пилад прибыли в Тавриду. Спрятав свой корабль у прибрежных скал, отважные путешественники ступили на чужую землю. Здесь их подстерегала большая опасность.

Тавры, местные жители, приносили всех чужеземцев в жертву богине Артемиде. Священнодействие совершала жрица. Она приводила пленника к алтарю, и тот падал под ударом девичьего меча. Орест и не подозревал, что этот жестокий обряд вот уже многие годы совершает его сестра Ифигения.

Путешественники хотели проникнуть в храм, но были схвачены стражей. Их отвели к таврскому царю Фоапту. Царь спросил пленников, откуда они и зачем прибыли в его страну, а затем объявил, что по местному обычаю они будут удостоены особой чести: их принесут в жертву богине Артемиде.

Утром Ореста и Пилада связанных привели в храм, где у мраморного алтаря их уже ожидала жрица. Покропив пленников очистительной водой и закрыв им глаза повязками, Ифигения сказала:

– Простите, юноши, я не по своей воле совершаю этот жестокий обряд. Скажите мне, кто вы?

Услышав в ответ, что они греки и что оба из ее родного города, Ифигения воскликнула:

– Пусть один из вас падет жертвой Артемиде, а другой повезет от меня весть на родину.

Орест и Пилад заспорили. Пилад, желая спасти друга, настаивал на том, чтобы домой отправился Орест. Орест же уверял, что именно ему суждено погибнуть на чужбине.

Пока юноши спорили, Ифигения писала письмо на родину своему брату, которого она оставила когда-то еще младенцем.

Но вот письмо написано, Ифигения протягивает его Оресту, и они узнают друг друга.

Несказанно обрадовались все трое такой неожиданной встрече – и стали думать, как спастись им и как увезти священную статую Артемиды.

И решила Ифигения объявить царю Фоапту, что статуя Артемиды осквернена и нужно омыть в море и статую и пленников. Фоапт согласился на это.

В торжественной процессии пошла Ифигения с прислужницами храма на берег моря к тому месту, где был укрыт корабль. Прислужницы несли статую Артемиды, а таврские воины вели связанных Ореста и Пилада. Придя к морю, Ифигения велела воинам удалиться: они не должны видеть обряд омовения.

Когда воины ушли, сестра развязала руки брату и его другу, и они все втроем поспешили на корабль.

Подозрительным показалось таврским воинам, что так долго длится обряд омовения. Прибежали они к берегу и, к своему удивлению, увидели греческий корабль, который увозил беглецов на родину.

ГЕРАКЛ И СКИФЫ

[8]8
  Легенда изложена Г. Тараном по рассказам Геродота. (Латышев В. В. Известия древних писателей, греческих и латинских о Скифии и Кавказе, СПб, 1893–1906.).


[Закрыть]

еракл[9]9
  Геракл – популярнейший герой древнегреческой мифологии.


[Закрыть] пас стадо быков возле Геракловых[10]10
  Геракловы столбы (Гибралтарский пролив) – одно из двенадцати чудес, сотворенных Гераклом.


[Закрыть] столбов. С могучих плеч его свешивалась шкура немейского льва, в руке держал он палицу.

Шло время, и иссякла трава на пастбище. Сев в колесницу, Геракл погнал стадо на восток, за Понт Эвксинский, где были обширные степи и много сочной травы.

В степи было холодно. Завернувшись в львиную шкуру, Геракл лег на траву и заснул. А когда проснулся – ни коней, ни колесницы не было.

Огорченный Геракл пустился на поиски пропавшей колесницы. Он обошел всю огромную степь, но не встретил ни одного человека, у которого мог бы спросить о пропаже. Наконец он очутился в горной стране тавров. В одной из пещер Геракл увидел странное существо: полудеву, полузмею. Изумился он, но вида не подал.

– Кто ты будешь? – спросил.

– Я богиня Апа, – ответила змееногая женщина.

– Богиня Апа, не видела ли ты моих коней?

– Кони твои и колесница твоя у меня. Но возвращу я их тебе только при одном условии: ты останешься здесь и будешь моим мужем.

Не мог Геракл тащиться пешком на родину, на другой край света. Он согласился и остался жить у богини Апы. Змееногая женщина не спешила возвращать колесницу и коней, ибо полюбила Геракла и хотела удержать его подольше.

Так продолжалось до тех пор, пока у них не родилось трое детей. Тогда Апа привела Гераклу его лошадей, запряженных в колесницу, и произнесла такие слова:

– Мне не хочется расставаться с тобой, но ты тоскуешь по родине. Я сдержу данное тебе слово. Возьми своих коней и колесницу. Только скажи, что мне делать с сыновьями, когда они вырастут. Отослать к тебе или оставить в моих владениях?

Геракл рассудил так. Он снял с себя пояс с золотой чашей на пряжке, взял лук со стрелой и показал, как он натягивает тетиву. После этого отдал лук и пояс богине Апе и сказал:

– Когда сыновья вырастут и возмужают, пусть наденут пояс и попробуют натянуть тетиву моего лука. Кому из них пояс мой придется впору, кто из них сможет натянуть тетиву моего лука так, как я, пусть останется здесь. А кто не сумеет это сделать, отошли прочь.

Прошли годы. Сыновья Геракла выросли, возмужали. Тогда мать их, змееногая богиня Апа, дала им отцовский пояс и лук. Двум сыновьям пояс был слишком большим и тяжелым, и у них не хватило сил натянуть тетиву Гераклова лука. Они были изгнаны из страны

А третьему сыну пояс Геракла был впору, и он натянул тетиву лука так, как отец. Это был младший сын по имени Скиф. Он остался в стране, и от него пошло славное скифское[11]11
  Скифы – племена, населявшие в древности Северное Причерноморье.


[Закрыть] племя, поселившееся в таврических и приднепровских степях, где когда-то Геракл пас своих быков.

ПОНТ АКСИНСКИЙ И ПОНТ ЭВКСИНСКИЙ

[12]12
  Легенда записана М. Лезинским. Впервые опубликована в сборнике «Легенды Крыма». Симферополь, «Крым», 1967.
  Понт Аксинский (море негостеприимное) и Понт Эвксинский (море гостеприимное) – так древние греки именовали Черное море.


[Закрыть]

авно это было. Так давно, что даже счет времени шел в обратную сторону. Жило в Тавриде гордое и миролюбивое племя горцев. Жили тихо и мирно. Ни на кого не нападали, и на них никто не нападал. Возделывали землю и растили детей. Умные руки горцев научились выращивать на склонах гор душистый сладкий виноград и розы. Неподатлива горная гряда, но горцы – народ терпеливый и трудолюбивый. С берега моря в корзинах приносили они землю и засыпали ею расщелины. И добрели горы, покрытые виноградными лозами, фруктовыми деревьями, кизиловыми и ореховыми кустарниками.

В горных лесах водилось много дичи, а горцы были меткими стрелками. Но они не злоупотребляли оружием и натягивали тетиву лука только тогда, когда им нужна была пища.

Селение горцев богатело с каждым годом…

Прослышали о Тавриде в далекой Элладе, и задумали греки покорить эту богатую землю.

У берегов Тавриды появилось множество кораблей. В них сидели вооруженные эллины. Они хотели под покровом ночи подойти к берегу и напасть на спящих горцев. Но море вдруг засветилось голубоватым пламенем, и горцы увидели пришельцев. Греческие корабли шли словно по серебру. Весла разбрызгивали воду, и брызги мерцали, как звезды на небе. Даже пена у берегов светилась голубым мертвым свечением.

Всполошилось селение горцев. Женщины и дети спрятались в пещеры, а мужчины приготовились отразить натиск. Они поняли, что битва будет не на жизнь, а на смерть: греков было бессчетное множество.

Но тут словно тучи закрыли звезды. Это гигантские орлы-грифы взлетели со скал и устремились к морю. Распластав огромные крылья, орлы стали кружить над греческими судами. В испуге закричали эллины и закрыли головы щитами. Но тут раздался грозный клекот грифа-предводителя, и птицы своими железными клювами стали долбить деревянные щиты, обтянутые кожей.

Обрадовались горцы, увидев поддержку с неба, и начали сталкивать в воду огромные валуны.

Взбунтовалось море, заштормило, поднялись огромные волны. Такие огромные, что соленые брызги, пробив мрак ночи, добрались до солнца и вызвали дождь. Над морем стоял сплошной стон и грохот.

В страхе повернули эллины свои корабли обратно. Но мало кто возвратился к своим берегам.

С тех пор греки стали называть это море Понтом Аксинским – Негостеприимным морем. И наказали детям своим, чтоб никогда не поднимали оружия против жителей Тавриды и никогда не пытались пройти по Понту Аксинскому.

Мало ли, много ли прошло времени с тех пор, только снова стало тянуть греков на солнечные берега богатой Тавриды. Но они хорошо помнили наказ своих предков, и не тысячи кораблей вышли в Понт Аксинский, а всего лишь пять. И сидели в них не вооруженные воины, а мирные послы с богатыми дарами для горцев.

И договорились горцы с греками, и поклялись, что никогда не поднимут оружия друг против друга.

С тех пор и поселились эллины вдали от Эллады и счастливо зажили под солнцем Тавриды. Стали они выращивать виноград и розы. Вели торговлю с горцами и удивлялись: почему такое ласковое море названо Аксинским – Негостеприимным?

Нет, это доброе и гостеприимное море. И назвали греки море Понтом Эвксинским – Гостеприимным морем…

Так и повелось с тех пор. Кто идет к Черному морю с открытым сердцем и мирным флагом, оно всегда гостеприимное – Понт Эвксннский. А для врагов наших – Понт Аксинский. Негостеприимное.

ГИКИЯ – ГЕРОИНЯ ХЕРСОНЕСА

[13]13
  Печатается по изданию: В. X. Кондараки. Универсальное описание Крыма, СПб, 1875.


[Закрыть]

ыло время, когда цветущим многолюдным Херсонесом[14]14
  Херсонес – город-государство, основанный греками на Гераклейском полуострове в V в. до н. э. Остатки древнего Херсонеса находятся на окраине нынешнего Севастополя.


[Закрыть] правил первый архонт Ламах. Был он очень богат, имел много золота и серебра, скота и земли.

Не давали покоя богатства Херсонеса царю соседнего Боспорского[15]15
  Боспор – рабовладельческое государство, возникшее на Керченском полуострове в V в. до н. э.


[Закрыть] царства Асандру. Пытался он овладеть городом, но потерпел поражение. Тогда решил Асандр хитростью добиться своего. Знал он, что у Ламаха есть единственная дочь Гикия, и предложил херсонеситам выдать ее замуж за своего сына. Надеялся он, что после смерти Ламаха власть над Херсонесом перейдет в руки сына.

Царь посвятил сына в свой замысел, и тот согласился действовать так, как задумал отец.

Херсонеситы ничего не подозревали и разрешили Ламаху брак Гикии с сыном Асандра, правда, они поставили условие: муж Гикии никогда не должен покидать Херсонеса, даже ради свидания с отцом. Боспорцы приняли это условие, и сын Асандра женился на Гикии.

Через два года умер Ламах. На совете именитых граждан было решено поставить во главе управления городом не сына Асандра, зятя Ламаха, а другого видного херсонесита, Зифа, сына Зифова.

Рухнули планы мужа Гикии. Но он не отказался от своей мечты и лишь ждал удобного случая, чтобы осуществить свой замысел.

В первую годовщину смерти отца Гикия пожелала почтить его память и с разрешения совета города устроила поминки. Она пригласила к себе многих граждан города и раздавала им вино, хлеб, масло, мясо, рыбу – все, чем полны были кладовые ее богатого дома.

Городские власти разрешили Гикии так отмечать ежегодно годовщину смерти отца.

Этим решил воспользоваться муж Гикии. Он послал преданного раба в Пантикапей к отцу с известием, что нашел путь, как завладеть Херсонесом.

Отец стал присылать сыну морем по десять-двенадцать отважных юношей будто бы с подарками для него и Гикии. Лодки боспорцев входили в бухту Символон[16]16
  Бухта Символон – древнее название Балаклавской бухты.


[Закрыть]. Сын Асандра посылал туда лошадей, на которых боспорские юноши привозили подарки. Отъезд гостей муж Гикии приурочивал к позднему вечеру. Отойдя на некоторое расстояние от города, боспорцы сворачивали с дороги, выходили к тропам, по которым шли стада Ламаха, и через отдельные ворота в городской стене незаметно пробирались в Херсонес. Здесь их прятали в подвалах дома Гикии.

Сын Асандра посвятил в заговор трех рабов, вывезенных из Боспора. Один из них сопровождал боспорских юношей до бухты, а затем возвращался в Херсонес и докладывал городской страже, что гости уехали; другой провожал боспорцев до ворот в городской стене; третий вводил их в дом Ламаха.

За два года боспорский царевич тайно собрал около двухсот воинов. Он рассчитывал, что в день памяти архонта все херсонеситы будут допоздна веселиться и изрядно опьянеют. Когда они улягутся спать, он выведет спрятанных в подвалах заговорщиков и захватит город. Флот его отца готов к нападению на Херсонес.

Случайное происшествие раскрыло заговор.

Одна из любимых служанок Гикии провинилась и в наказание была заперта в комнате, находившейся над подвалом, где прятались боспорские воины. Служанка пряла лен и нечаянно уронила пряслице, которое покатилось к стене и попало в глубокую щель. Чтобы достать его, девушка подняла кирпич пола и сквозь отверстие заметила вооруженных людей.

Осторожно опустив кирпич на место, служанку попросила одну из своих подружек позвать госпожу…

Гикия сразу поняла, что замышляется в ее доме. Собрав старейшин города, она сказала:

– Я открою вам тайну. Мой муж, от отца своего унаследовав ненависть к нащему городу, тайно привел в дом много вооруженных боспорцев. Как я догадываюсь, они намереваются в день памяти моего отца захватить город.

Херсонеситы слушали Гикию, затаив дыхание и оцепенев от ужаса.

– Скоро этот день, – продолжала Гикия. – Мы проведем его, как обычно. Приходите в мой дом и веселитесь, чтобы враги ничего не подозревали. Однако пейте, зная меру, и об опасности не забывайте. Дома у каждого должны быть припасены хворост и факелы. И когда я дам знак, что надо кончать пир, вы спокойно разойдетесь по домам. Я раньше обычного велю закрыть ворота. А вы тотчас высылайте слуг с хворостом и факелами, пусть они обкладывают весь мой дом, все входы и выходы. Чтобы дерево быстро загорелось, велите облить его маслом. Когда я выйду, вы зажжете хворост, а затем окружите дом и будете следить, чтобы из него никто не ушел живым.

Как было условлено, в день памяти Ламаха население города целый день веселилось на улицах. Гикия щедро раздавала вино на пиру, часто угощала своего мужа, сама же не пила: она приказала наливать себе воду в чашу пурпурного цвета, где вода казалась вином.

Когда наступил вечер и граждане, как бы утомясь, разошлись по домам, Гикия стала звать мужа отдыхать. Он охотно согласился, так как со своей стороны старался не возбудить в ней никаких подозрений. Она велела закрыть ворота и все выходы и тотчас выносить из дома одежду, золото, драгоценности.

Дождавшись, пока все в доме успокоились и опьяневший муж уснул, Гикия вышла из спальни и заперла за собой дверь, позвала служанок и вместе с ними оставила двор. На улице она сказала, чтобы подожгли дом со всех сторон.

Огонь быстро охватил все здание. Боспорские воины пытались спасаться, но их тут же убивали.

Так Гикия избавила родной Херсонес от смертельной опасности.

Благодарные граждане вскоре поставили в честь Гикии на главной площади две статуи. Одна изображала ее сообщающей о заговоре мужа, другая – вооруженной, мстящей заговорщикам. На постаментах были высечены надписи, гласившие, что сделала Гикия для своего народа.

Так Гикия спасла свой родной Херсонес…

КАК ВЛАДИМИР СВЯТОСЛАВИЧ ХЕРСОНЕС ВОЕВАЛ

[17]17
  Легенда изложена Г. Тараном по различным литературным источникам. (Фабр А. Я. Достопримечательнейшие древности Крыма и соединенные с ними воспоминания. Одесса, 1859.)


[Закрыть]

адумал князь киевский Владимир Святославич[18]18
  Владимир Святославич – великий князь Киевский, в 988 г. совершил поход в Таврию и взял Корсунь (Херсонес).


[Закрыть] породниться с Византией и потребовал себе в жены сестру византийского императора Анну. Гордый император Василий II почитал для себя позором родниться с варварами, идолопоклонниками и отказал русскому князю.

Тогда Владимир Святославич собрал бояр, воевод, дружинников и сказал им:

– Витязи, богатыри, верные мои дружинники! Задумал я думу великую и надеюсь, что вы поддержите меня. Мне и всем вам стыдно отныне именоваться идолопоклонниками. Все европейские государи поклоняются единому небесному богу, только мы – выдуманному нашими праотцами. Я посылал послов ко всем народам и убедился, что самая лучшая вера у грековинов. И решил я принять эту веру. Но византийские императоры не желают иметь с нами дело, Я хочу завоевать в Таврике греческие земли и заставить Византию считаться с нами, Мы поплывем в Корсунь и возьмем ее. А когда договоримся с Византией, восстановим эти земли во власти и возвратимся домой.

В лето 988-е огромная рать во главе с князем Владимиром Святославичем отправилась в поход.

Ладьи с русскими воями спустились вниз по Днепру и, преодолев бурные воды Понта Эвксинского, очутились у берегов Таврики. Оставив ладьи в тихом Ктеносском заливе, русские высадились на Гераклейском полуострове. Здесь стоял хорошо укрепленный город Херсонес.

Первым, кого встретили русские ратники на херсонесской земле, был человек в длинных до пят одеждах, с крестом на шее.

– Кто ты есть и как твое имя? – спросил его князь Владимир.

– Я священник из Херсонеса, а имя мое Анастасий. Дозволь и мне спросить тебя, княже, зачем с мечом к нам пожаловал? Ведь у нас с вами, россами, договор.

На то князь ответил:

– Нарушить договор меня вынудил византийский император. Не из жадности я решил воевать Корсунь, а чтоб с Византией породниться и христианство здесь принять. Я не хочу кровопролития. Пусть херсонеситы откроют мне ворота.

– Не поверят тебе, княже, херсонеситы и ворота не откроют. А силой побороть их будет нелегко. Они не пощадят жизни для защиты родного города. Но если ты и вправду задумал христианство принять, я помогу овладеть городом. Отпусти только меня.

Отпустил князь Анастасия, а с ним и толмача послал просить у херсонеситов открыть городские ворота и порешить дело миром. Но толмач вернулся ни с чем. И когда русские приблизились к городским стенам, они были осыпаны стрелами и камнями. Видно было по всему, что херсонеситы твердо решили обороняться.

Князь Владимир собрал в своем шатре воевод и стал совет держать: как быть?

– Ты мудр, князь, и ведаешь, что делать, – молвил воевода Свенедл. – Уж не обессудь меня, но не гоже нам Корсунь мечом брать. Мы дружим с грековинами и договоры с ними имеем. Не лучше ли сделать под стеной насыпь и по ней без боя перебраться в город?

Ночью, когда херсонеситы спали, тысячи россов с кирками и лопатами пришли под городскую стену и носилками, наскоро сделанными из рыбачьих лодок, начали носить землю. Незадолго до рассвета они вернулись в свой стан.

Очень удивились херсонеситы, когда утром увидели под стеной насыпь в несколько сажен длины и ширины. Позвали стратега. Взошел он на стену, посмотрел на насыпь и разгадал замысел противника.

– Мы перехитрим россов, – сказал он. – Мы тоже ночью будем работать, а днем спать.

На следующую ночь херсонеситы сделали под стеной подкоп и начали уносить в город землю, насыпанную россами. И сколько бы за ночь русские не нанесли земли, столько же херсонеситы уносили. Насыпь не увеличивалась.

– Что бы это значило? – недоумевали русские. И только когда за городской стеной вырос большой холм свежей земли, они все поняли.

– Трудно иметь дело с этими грековинами, – сказал князь Владимир. – На всякую хитрость они отвечают хитростью. Выходит, зря мы столько трудились. Что ж, возьмем их измором.

Русские ратники окружили Херсонес и стали выжидать.

Дни сменялись ночами, время летело, а херсонеситы и не думали сдаваться. У них было вдоволь и хлеба, и воды, и терпения.

Но иссякло, наконец, терпение у Владимира, и он решился идти на штурм. И вот тогда дал о себе знать священник Анастасий. Из осажденного города он пустил в стан русского войска стрелу с привязанной к ней запиской, в которой сообщал:

«Отмерь от городских ворот полных 135 шагов к юго-востоку, и ты подойдешь к камню. Под этим камнем проходит в город единственный водовод. Если отвести воду в сторону, город останется без воды и вынужден будет сдаться».

Так и учинили русские. Они перекрыли водовод и вынудили осажденных сдаться. Херсонеситы признали русских победителями и согласились впустить их в город. Они просили только сохранить им жизнь, свободу и имущество. Князь Владимир обещал им это.

Распахнулись городские ворота Херсонеса. Стратег, военачальники, именитые граждане со знаменами и хоругвями, с хлебом и солью вышли встречать великого князя всей Руси Владимира Святославича и его славных ратников.

Город был убран и празднично украшен. На главной площади стояли столы со всевозможными яствами и напитками для простых ратников. А для князя, воевод и херсонесской знати столы были накрыты во дворце. И начался многодневный пир во славу войска русского, во имя мира между русскими и греками.

Стратег отправил в Константинополь гонцов с вестью о взятии россами Херсонеса, и император Василий II прислал в Херсонес послов и свою сестру Анну.

Князь Владимир принял христианство и обвенчался с Анной. Приняли также христианство и воеводы, и все другие вой.

А когда Владимир возвращался на Русь, с ним отправились греческие учителя, священники, художники, ремесленники – все, кто пожелал жить в далекой северной стране, в стольном граде Киеве. Ныне среди развалин древнего Херсонеса выделяется возвышенность. Не тот ли это холм, насыпанный херсонеситами во время осады города, память о былом походе киевского князя Владимира?