Текст книги "Легенды Крыма"

Автор книги: сказки народные

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

СКАЛЫ-БЛИЗНЕЦЫ

[36]36
  Печатается по изданию: «Крымские легенды», Симферополь, Крымиздат, 1957.
  Скалы-близнецы (Адалары) – находятся в море, возле Медведь-горы.


[Закрыть]

огда-то на Медведь-горе стоял величественный замок. Далеко видны были его высокие башни, еще дальше разносилась слава о его владельцах – братьях-близнецах Петре и Георгии.

Красивее их по всему Черноморью никого не было. Кудри до плеч, глаза словно угли горящие; глянут ласково – будто осчастливят навек, грозно глянут – задрожишь. Храбрые, смелые, они были любимцами народа и грозой врагов.

Много верных слуг было у молодых князей, но вернее всех служил им старый Нимфолис. Любили братья Нимфолиса. Во всем слушались его.

Однажды в темную ночь постучал к братьям старый Нимфолис.

– Чего тебе, дорогой? – спросили братья. Печально посмотрел на них старик и сказал:

– Я пришел с вами проститься. Ухожу. Не уговаривайте меня, на то не моя воля… А на прощание даю вам по подарку. Вы постигнете тайну живущего, узнаете, как устроен мир. Но помните: никогда не пользуйтесь этим даром с корыстной целью, для насилия. Пусть он служит вам только для радости познания.

Поставил он на стол два перламутровых ларца и исчез. Бросились братья к ларцам, открыли их. В одном лежал костяной жезл с надписью: «Подними его – и расступится море, опусти – увидишь все, что есть в пучине», а в другом ларце – два серебряных крыла, тоже с надписью: «Привяжи их – и понесут тебя, куда захочешь, узнаешь там все, что пожелаешь».

Стали братья жить да поживать, часто вспоминая Нимфолиса. Задумает Петр – и рванется в голубую высь, захочет Георгий – по дну моря с жезлом пойдет, поражая морских чудовищ твердой рукой. Изумлялись гости дивным рассказам Петра о далеких странах, содрогались самые храбрые при виде страшных чучел из морских чудовищ.

Но вот услыхали братья, что в далеком славном городе на быстрой реке есть две сестры, девушки-близнецы. Говорили, что сестры – красавицы писаные, такие стройные, что, когда идут, будто корабли по тихому морю плывут, такие смелые, что гордый взгляд своих голубых глаз ни перед кем не опускают.

Братьям бы прийти с миром да лаской, заслужить приветливостью любовь и уважение, показать себя во всей душевной красоте, а они налетели на далекий славный город, жителей побили, сестер-красавиц силой взяли. А силой взятое – не любовью взятое. Насилие и любовь никогда не уживутся.

Орлы встретили орлиц! Не захотели гордые сестры принять братьев, отвергли их любовь, которую те хотели подарить им в неволе. Если бы в поднебесье, паря в неоглядном просторе, нашли они друг друга… А в клетке тесной, стальными прутьями перевитой, омертвела душа сестер, и ничего в ней не осталось, кроме презрения и ненависти к братьям-близнецам.

Дрогнули сердца братьев от боли. И захотели они любой ценой добиться любви сестер. Приходят к ним и говорят:

– Скажите, как заслужить вашу любовь? Гордо отвернулись от них сестры, долго молчали. Одна сказала, не глядя на братьев:

– Свободу раньше дайте нам. А потом будем говорить, как равные с равными.

Переглянулись братья и покачали головами:

– Нет!

Чего только не делали молодые князья, чтобы заставить улыбнуться красавиц-сестер. Они по-прежнему были холодны и молчаливы, словно камни на дне морском.

Затосковали братья. Думали в битвах забыть о девушках – не помогло. Думали в пиршествах заглушить тоску – не заглушили.

Говорит брат брату:

– Давай скажем им, что мы властны подняться к самому солнцу, а их поднять туда, что мы можем опуститься в глубину моря и их увлечь за собой.

Всю ночь не спали братья. Они помнили завет Нимфолиса, который предупреждал их, чтобы не пользовались они волшебными дарами с корыстной целью. Как отнесется к их поступкам старый слуга?

– Он нас не осудит, – сказал Георгий. – Ведь он, наверно, знает, как нужна нам дружба этих женщин. Нет, не ради корысти, а ради счастья и покоя решаемся мы показать то, что скрыто от глаз человеческих.

Назавтра подвязал Петр коню крылья, уселись на коня братья с сестрами и поднялись ввысь. Не одно облако они задели, не одна молния пронеслась мимо них на землю, а все выше поднимались дерзкие. К вечеру, словно гора алмазов, засветились перед ними солнечные чертоги и прянул на землю, опаляя, солнечный луч.

Раздался голос старого Нимфолиса:

– Назад!

Задрожал Петр, испугался первый раз в жизни и повернул коня. Словно вихрь неслись они вниз. Дух занялся у сестер, закрылись голубые глаза, без чувств опустил их на землю Петр. Но очнулись они и заговорили насмешливо и дерзко:

– Не поднял нас до солнца, бежал, как трусливый заяц. Как слабая женщина, поступил. Недостойны ни ты, ни брат твой нашей любви.

На другой день запряг Георгий в колесницу коней и повез сестер и брата к бурному морю. Поднял и опустил жезл, расступилась пучина, и понеслись они по дну моря. Недалеко еще отъехали от берега, как явился незримый для красавиц Нимфолис в зеленом плаще и сказал:

– Георгий, приказываю тебе вернуться, если не хочешь погибнуть сам и погубить всех.

Ничего не ответил Георгий, только хлестнул быстрых коней. Разгневался царь пучины, поднял трезубец – и исчезли братья и сестры вместе с колесницей.

Но не погибли они, а превратились в скалы.

Люди назвали эти скалы близнецами – Адала-рами. Стоят они в море и повествуют о том, как печально кончаются попытки завоевать сердце женское силой и обманом.

ГОРА-КУЗНЕЦ

[37]37
  Печатается по изданию: «Крымские легенды», Симферополь, Крымиздат, 1957.
  Гора-кузнец (Демерджи) – находится к северу от Алушты, одна из наиболее живописных гор Крыма.


[Закрыть]

емерджи – самая красивая гора в Крыму. Сколько часов имеет день, столько раз меняется ее цвет. А на ее склонах, словно часовые, застыли огромные каменные изваяния. Веками стоят они неподвижно на своих постах, охраняя покой Демерджи. Кто они? Когда появились там? Об этом рассказывает легенда.

Однажды на крымскую землю хлынули орды кочевников. Как огненная лава, растекались они по степи, сжигая селения, убивая жителей.

Все дальше и дальше продвигались кочевники в глубь полуострова, пока не достигли гор. Возле высокой горы, вершина которой была окутана дымом, они остановились. Местные жители называли эту гору Фунной – Дымящейся.

– Лучший горн где найдешь? Тут будем ковать оружие, – сказал старший военачальник.

Он подозвал к себе одного из своих приближенных. Был тот высок, широкогруд, имел длинную черную бороду, глаза большие, красивые, а взгляд – страшный.

Сказал военачальник несколько слов чернобородому, тот кивнул головой и с отрядом спустился в селение. Отобрав самых сильных мужчин, он повел их на вершину Фунны. Там на самой вершине чернобородый устроил гигантскую кузницу Целыми днями оттуда валил дым, плясало пламя, слышался звон железа и стук молотов.

С той поры у завоевателей появилось много оружия. И потому, что чернобородый обладал какой-то тайной силой, сталь с горы Фунны была такая крепкая, что рубила любую другую.

Пылавшее на горе пламя сушило землю. Иссякали родники, мелели речки, перестал родить виноград, чахли сады. Гибли от непосильного труда и голода люди.

Собрались старейшины нескольких деревень, чтобы обдумать, как потушить адскую кузницу. Самых уважаемых послали они к кузнецу – просить его уйти с горы. Долго их не было, и вдруг доставили с Фунны еще горячий кувшин с пеплом и остатками костей.

Хорошо поняли в селении, что хотел сказать им кузнец.

Тогда одна девушка – Марией звали ее – решила поговорить с властелином огня. Чуть заметными тропками, таясь от стражи, добралась она до кузницы. Мрачную картину увидела Мария. Под навесом клокотали огнем десятки горнов, гудели меха, искры разлетались яркими снопами. У наковален стояли полуголые люди, били молотами по раскаленному железу.

Мария подошла к чернобородому.

– Слушай меня, чужестранец, – сказала она, – уходи с горы, не губи наших людей.

Засмеялся кузнец.

– Нет, не уйду я. И тебя здесь оставлю. Ты будешь моей.

И он протянул руки к девушке. Оттолкнула она с-го с безумной силой. Упал он возле горна, опалил

волосы, одежду. В неудержимой злобе схватил только что откованный кинжал – и пала Мария мертвой к его ногам.

Старая седая гора не выдержала такого злодейства. Дрогнула она от основания до вершины и еще сильнее задышала огнем. Разверзлась земля и поглотила кузницу вместе с людьми.

Когда потухло пламя, улеглись обломки скал, жители окрестных селений увидели необычайное зрелище: на склоне горы высились причудливые каменные изваяния. А на самой вершине, появилась скала, очертаниями своими похожая на женскую голову. Она напоминала всем о девушке Марии – последней жертве жестокого кузнеца.

С тех пор успокоилась Фунна, не стало видно огня над ее вершиной, и люди назвали ее другим именем – Демерджи, что значит кузнец.

КАМЕННЫЕ ПАРУСНИКИ

[38]38
  Печатается по изданию: «Легенды Крыма. Текст Н. Маркса», М. 1913.
  Скалы-корабли – находятся в море, в нескольких километрах от керченского берега.


[Закрыть]

однимай парус, старый корабль, крепи снасти– будет шторм!

Много штормов пережил на своем веку старый Ерги Псарась, но впереди его ожидал самый свирепый, самый страшный шторм.

Давно уже не выходил Псарась в открытое море и жил себе в покое и довольстве. Его дворец был самым красивым в Пантикапее, а его склады в гавани – самыми богатыми. Но неоценимым богатством своим Псарась считал своего красавца сына.

Пора было выбирать для сына невесту, и отец выбрал. Он стал часто посылать сына в Кафу к одному купцу, у которого была красивая дочь.

А сын полюбил другую. Та, другая, жила в дальней деревне и была намного старше его. Но, встретив ее, юный Псарась почувствовал, как сильнее забилось его сердце, как опутали его цепи любви. А она, знавшая в прошлом горечь и радость любви, поняла, что этот призыв жизни сильнее смерти.

И думала несчастная женщина о своем мальчике, которого отняли у нее в давние дни, и вспоминала мужа-рыбака, который бросил ее, так жестоко расправившись с нею. Его звали также Ерги, но он был беден и ничего, кроме рыбачьей ладьи, не имел.

Не делилась женщина своими скорбными думами с юношей, не хотела огорчать его, боясь затмить светлые минуты встречи. И без того печален был он, и часто слезы застилали его глаза. Она припадала к его устам, обвивала его тонкий стан нежною рукою и напевала старинную песню:

 
Любовь без горя, любовь без слез
То же, что море без бурь и без гроз…
 

А между тем отец торопил сына с женитьбой. Новый корабль был уже готов. Ждали только попутного ветра, чтобы поднять паруса и ехать за невестой. Когда ветер зашумел от Камыш-Буруна, Ерги Псарась позвал к себе сына:

– Пора ехагь в Кафу.

Хотел сказать что-то сын, да увидел суровое лицо отца, и замерло слово на его устах.

К ночи вышел корабль из гавани, и тотчас же к старику подошел слуга.

– Тебе от сына, – сказал он, подавая хозяину свиток.

Развернул свиток Ерги Псарась и медленно прочел его. Если бы ураган, поднявшийся в груди отца, мог вырваться на волю, он сровнял бы всю землю на своем пути от Пантикапея до Кафы. И если бы гора Митридат упала на старика, она не показалась бы ему более тяжелой, чем та правда, которую он узнал из письма сына.

– Пусть будет трижды проклято имя этой женщины! – проговорил Ерги Псарась. – Пусть лучше погибнет сын от моей руки, чем он станет мужем своей матери!.. Поднимай паруса, старый корабль, служи последнюю службу!

– С ума сошел старик, – ворчали люди. – Шторм, какого еще не бывало, а корабль, словно решето.

Звякнули якоря, затрепетали на ветру паруса, и рванулось вперед старое судно. Как в былые времена, Ерги сам направлял его бег и забывал, что оба они – один дряхлее другого.

Гудел ураган, волны захлестывали борта, от ударов трещал корабельный корпус.

– В трюмах течь! – крикнул шкипер. Вздрогнул Ерги, но, различив в кромешной тьме

мачтовый огонь другого корабля, велел прибавить парусов. Словно птица, взлетел старый корабль и, прорезав несколько перекатов волны, ринулся в пучину. Казалось, что он коснулся морского дна, а потом снова взлетел вверх и бросился на гребень огромной, как гора, волны.

В эту минуту Ерги Псарась увидел совсем рядом, в нескольких локтях, свой новый корабль. Сквозь тучи на какое-то мгновение пробился свет луны, и отец увидел своего сына, узнал ту женщину с золотистыми волосами, которая была с ним. Пересиливая ураган, Ерги Псарась крикнул:

– Опомнись, сын: она твоя мать!..

Белая ослепительная молния разорвала черное небо, страшной силы удар потряс гору Опук-Кая. Часть горы откололась, и тысячи обломков посыпались в воду. Налетел новый шквал, и оба корабля исчезли навсегда.

Услышал ли сын отца, понял ли свою роковую ошибку – никто не знает. Только на том месте, где произошла катастрофа, из воды поднялись две скалы, похожие на корабли с парусами. И кажется, что корабли несутся по морю и что один корабль вот-вот настигнет другой.

– Знать, не услышал сын своего отца, – говорили люди, указывая на скалы-корабли, – до сих пор от него убегает.

РУСАЛКА И ФОНТАН

[39]39
  Печатается по изданию: Ю. Коцюбинский. Сказки и легенды Крыма, Симферополь, Крымгиз, 1936.
  По мотивам легенды на берегу близ Мисхора установлены скульптуры «Фонтан» и «Русалка», выполненные скульптором А.Р.Адамсоном.


[Закрыть]

 те времена, когда Южный берег Крыма был под властью турецкого султана, жил в деревне Мисхор скромный труженик Абий-ака. Жил он в хижине вблизи моря и работал на своем маленьком винограднике.

Бережно ухаживал Абий-ака за лозами на винограднике, за персиками и яблонями в саду, оберегая их от весенних морозов и туманов, от болезней.

Но всего заботливее, всего нежнее растил он свою единственную дочь, черноглазую Арзы. Строен и гибок был стан Арзы, как лоза винограда. Сорок тонких косичек сбегали по плечам ее до самых колен, как сорок струек воды в горной речке. Блестящие огромные глаза были черны, как звездное небо над морем. Яркие губы рдели, как две спелые вишни, а нужные щеки румянились, как бархатные персики.

Все любовались прелестной Арзы. Но внимательнее всех присматривался к ней хитрый старый Али-баба. Не любили купца: рассказывали люди, что старый турок высматривает девушек в селениях Южного берега, похищает их и увозит на своей фелюге в Стамбул для продажи в гаремы турецких пашей и беев.

Много мисхорских женихов присылали сватов к Абий-аке, но посмеивался старик: пусть дочь еще погуляет. А Арзы давно уже мечтала о веселом парне из далекого села, которого встретила однажды у прибрежного фонтана.

И вот пришел день, когда парень прислал сватов к Арзы. Покачал головой Абий-ака, жаль ему было отдавать дочь в чужое село, поплакала мать. Но не отказали сватам родители.

Весело праздновал Мисхор свадьбу красавицы Арзы. Звенели смех и песни, но Арзы была печальна: грустно было расставаться с отцом и матерью, с подругами.

Стемнело. В синюю тень погрузилось подножие Ай-Петри. Арзы тихонько вышла из хижины, взяла медный кувшин и спустилась к морю проститься с дорогим ей фонтаном. Там, у самых волн, прислушиваясь к плеску прибоя, предалась она воспоминаниям о детстве.

Не знала девушка, что фонтан окружен со всех сторон, что за каждым ее шагом следят пираты.

Посидев на берегу, Арзы подошла к фонтану набрать воды в кувшин. Вдруг что-то шевельнулось над самой ее головой, и цепкие руки схватили несчастную девушку…

Не дождавшись Арзы, жених пришел к фонтану, но своей любимой уже не застал. Он увидел только, как от берега отчалила лодка, и обо всем догадался. На крик парня прибежали отец Арзы, гости, но было уже поздно: фелюга Али-бабы, покачиваясь на волнах, уносилась к Стамбулу.

Тосковали о бедной девушке не только несчастные родители, не только жених. Зачах и любимый ее фонтан. Прежде он весело журчал, давал людям обильную влагу, а исчезла Арзы – стал иссякать. Наконец лишь тяжелые капли, как горькие слезы, покатились с желобка.

Али-баба приЕез Арзы в Стамбул и продал ее в гарем самого султана.

Тосковала, рыдала Арзы, не находила себе места в гареме. Родила она мальчика, но не принесло это облегчения ее душе. Ровно через год с того дня, как разбойники схватили ее на далеком крымском берегу, поднялась Арзы с ребенком на угловую башню султанского сераля и бросилась в пучину Босфора.

В тот же вечер печальная русалка с младенцем подплыла к мисхорскому фонтану.

С тех пор раз в год, в тот день, когда была похищена Арзы, начинал фонтан струиться сильнее, и в тот час из тихих волн появлялась русалка с младенцем на руках. Она подходила к фонтану, жадно пила воду, ласково гладила его камни. Она сидела на берегу, задумчиво смотрела на родное село. А потом, тихо опустившись в волны морские, исчезала до следующего года.

КАРА-ДАГ – ЧЕРНАЯ ГОРА

[40]40
  Легенда записана Н. Марксом («Легенды Крыма», Одесса, 1917). Печатается в изложении Г. Тарана.
  Кара-Даг – вулканический массив, расположенный между Судаком и Феодосией.


[Закрыть]

онеслась из ущелья девичья песня, высокой нотой прорезала воздух, на мгновение оборвалась и тут же, подхваченная многими голосами, разлилась по прекрасной Отузской долине.

Это девушки идут домой с виноградников. Спешат, словно быстрые сумерки подгоняют их, с опас-ьой поглядывают на Кара-Даг – Черную гору, которая зловеще нависла над долиной, закрыв собой ьебо. Там, в недрах горы, обитает страшное чудовище – одноглазый великан-людоед.

Днем великан спит, но даже его мирный храп, похожий на отдаленные раскаты грома, пугает жителей окрестных селений. Повернется великан во сне – вся гора дрожит до основания, а вздохнет – из отверстия на ее вершине пар клубами валит.

Поздним вечером, когда стемнеет, великан просыпается и вылезает из своего логова. Угрожающе сверкая своим единственным глазом, он начинает оглушительно реветь, так что громовое эхо далеко перекатывается по Крымским горам и замирает где-то на Ай-Петри.

Тогда в страхе прятались все – дети, старики, женщины, прятались, где только кто мог, а мужчины, чтобы задобрить чудовище, отводили к поднд-

жию Черной горы быка или пару овец. Великан мгновенно замолкал и успокаивался до следующего вечера.

Но осенью, когда вслед за листопадом наступал месяц свадеб, великан требовал большой жертвы. Он ревел и ревел, не переставая, целую ночь. От рева его дрожали окна в селении и потухал огонь в очагах. Он хватал огромные камни и сбрасывал их в долину. Камни, скатываясь по склону горы, сметали все на своем пути, засыпали виноградники, разрушали дома.

Напуганные до смерти люди выбирали тогда одну из невест, приводили ее на Кара-Даг и связанную оставляли на высокой скале…

Много лет властвовал великан над Отузской долиной, много жертв погубил, много горя людям принес. И люди, проклиная свою тяжелую судьбу, терпели великана, и никто не знал, как избавиться от него.

Но вот нашелся один юноша, сильный и смелый, словно горный орел.

– Надо убить великана, – сказал юноша.

– Сами знаем, что надо убить, – ответили ему мужчины-односельчане. – Но как это сделать?

– Надо всем нам вооружиться, взобраться на Черную гору, спрятаться недалеко от выхода и ждать, когда проснется великан. А как только высунет он свою голову, тут и забросать его стрелами.

Посмеялись мужчины над юношей:

– Что значит молодо-зелено! Да ведь великан, как гора, а мы, как мыши перед ним. Что ему наши стрелы сделают? Нос поцарапают и только. Он нас одним взмахом сметет с вершины. Мы погибнем, и семьи наши погибнут.

– Что ж, если вы боитесь, тогда я сам влезу на Черную гору и убью великана, – сказал юноша.

– Зря бахвалишься, только народ смешишь.

– Клянусь, что убью великана, – упрямо повторил юноша и стал дожидаться месяца свадеб

Дождавшись, он отправился на Кара-Даг к великану.

Солнце зашло, с гор в долину спустились сумерки. На темно-синем небе появилась луна. В селении постепенно затихли людские голоса, там и сям вспыхивали вечерние огоньки.

«Красиво как у нас здесь, – думал юноша, оглядываясь вокруг. – И жить очень хочется! Но лучше погибнуть, чем терпеть ненасытное чудовище. Завтра потребует оно очередную жертву, и, может быть, жребий выпадет на мою дорогую Эльбис».

Вспомнил юноша свою возлюбленную, присел на камень и, мечтательно глядя на море, запел старинную песенку:

Любовь – это птичка весны, Пришла ей пора прилететь, Спросил я старуху-гречанку, Как птичку любви мне поймать? Гречанка ответил* так: «Глазами ты птичку лови, Она на уста упадет И в сердце проникнет твое…»

– Ха-ха-ха! – раздался над головой юноши такой громкий смех, что его услышали, наверное, чабаны на Перекопе. – Однако ты неплохо поешь. Мне нравится.

Юноша задрал вверх голову и увидел на вершине Кара-Дага горящий, как яркая звезда, глаз великана.

– А, это ты, сосед, – не испугался юноша, – рад тебя видеть.

– Спой мне еще свою песенку, – пророкотал великан. – У меня весеннее настроение. Я тоже хочу, чтобы ко мне птичка любви прилетела…

– Значит, ты хочешь увидеть птичку любви?! – обрадовался юноша. – Ты ее увидишь, даю тебе слово, только тебе придется потерпеть до завтра. А завтра я приведу ту, которая посылает любовь.

Следующим вечером в то же время юноша снова отправился на Кара-Даг, но уже не один, а вместе со своей суженой, красавицей Эльбис.

Увидев на вершине Черной горы огромного великана, силуэт которого четко вырисовывался на звездном небе, Эльбис в ужасе остановилась. Но, взглянув на своего любимого, поборола страх и отважно шагнула навстречу опасности. Она взошла на высокую скалу, ту самую, на которой великану приносили в жертву девушек, и громко произнесла:

– Эй, великан, я пришла! Я принесла птичку любви! Посмотри на меня: нравлюсь ли я тебе? Если нравлюсь, то открой пошире глаза и гляди внимательно сюда. Я выпущу птичку любви.

Красота Эльбис была настолько ослепительна, что великан от изумления широко раскрыл свой единственный глаз. А девушка – она была достойной парой своему возлюбленному – взяла лук, натянула тугую тетиву и пустила в светящийся глаз великана ядовитую стрелу.

Взвыл от невыносимой боли великан и рванулся было к смельчакам, чтобы раздавить их, но, ничего не видя, споткнулся о камень и сорвался в свою глубокую нору.

То ли великан при падении поломал себе руки и ноги, то ли отверстие завалилось, только остался он в горе и не мог уже выбраться наружу, чтобы отомстить людям. В каменной ловушке он корчился от боли и ревел от бешенства. Он напрягал все свои силы, пытаясь развалить Черную гору, отчего гора шевелилась, как живая. Громадные камни, а то и целые утесы откалывались от нее и с шумом падали в море. От гневного дыхания великана плавилась земля и сквозь образовавшиеся трещины стекала со склонов огненными потоками.

Целую ночь над Кара-Дагом стоял беспрерывный гул, целую ночь вершина его извергала огонь, дым и пепел. Черная зловещая туча заволокла все небо, сверкали молнии, беспрерывно гремел гром. Весь Крымский полуостров трясся, как в лихорадке, а море, вздымая свои волны-горы, с яростью наскакивало на берег, словно хотело поглотить сушу.

На рассвете над Отузской долиной выпал дождь и все утихло. Вышли люди из своих убежищ, посмотрели в ту сторону, где вчера еще было логово великана, и в удивлении замерли Черной горы больше не существовало, Она развалилась до основания, похоронив под собой великана. А на том месте поднялись высоко к небу новые утесы, зубчатые хребты, причудливой формы скалы, напоминающие диких зверей. Море уже больше не сердилось, а ласково обмывало отвесные стены торчащих из воды скал, заливало многочисленные бухточки и пещеры и что-то радостно бормотало.

Люди ходили по берегу, собирали разноцветные камешки и любовались дикой красотой мертвого царства великана.