Текст книги "Самоубийство исключается. Смерть в аренду (сборник)"

Автор книги: Сирил Хейр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

«Парбьюри-Гарденс, пятнадцать», – повторяла про себя Анна, неторопливо шагая по тротуару. Именно под этим адресом Джонсы зарегистрировались в отеле. И эти Джонсы вовсе не Джонсы, а какая-то влюбленная парочка. Так по крайней мере говорил Мартин. Несколько раз причем говорил. А если влюбленная парочка, не состоящая в браке, хочет провести в отеле ночь любви, то она вряд ли оставит в регистрационной книге свои реальные имена и адреса. Так сказал Мартин. А он знает. «Полагаю, если бы мне пришло в голову провести с Мартином ночь любви в каком-нибудь отеле, скажем, в „Бентби“, мы бы записались там… В самом деле, какие имена и адреса мы бы оставили в регистрационной книге?»

Мысли у нее в голове понеслись в бешеном хороводе, но в следующее мгновение Анна усилием воли вернула их в прежнее русло. «Ты такая же взбалмошная, как спущенные с поводка собаки, носившиеся по зеленым лужайкам парка Хит, – мрачно сообщил ей внутренний голос. – Оставь на время эмоции, старайся думать рационально». Анна кивнула, словно в такт собственным мыслям, и закончила свой первый круг по парку.

«Но если бы тебе действительно пришлось назвать вымышленный адрес, то написанное тобой в регистрационной книге наверняка имело бы какие-то связи с твоей собственной персоной. Так сказал Мартин. Нет, не он. Это я сказала. Мартин же сделал вид, что не понимает почему, хотя и разбирается в такого рода делах. Но возражать он не стал! Итак, если ты изобретаешь некий несуществующий адрес, к этому процессу обязательно подключается твое бессознательное или подсознательное – черт, никак не запомню разницы. В любом случае это связано с твоими личными ассоциациями, которые и руководят в данный момент твоим сознанием. Иными словами, в такой ситуации ты скорее назовешь адрес, близкий к реальному, чем совершенно тебе незнакомый, а стало быть, для этого существуют какие-то причины.

Вот на чем я остановилась, когда разговаривала на эту тему с Мартином три дня назад. И вот теперь по той же причине нахожусь в Парбьюри-Гарденс. Как будем рассуждать дальше? Ведь Парбьюри-Гарденс, пятнадцать, несомненно, имеет какое-то значение. Это своего рода код, к которому у нас нет ключа. А ключ находился в голове у Джонсов – или одного из них, когда они выводили эти слова в регистрационной книге отеля „Пендлбери-Олд-Холл“. Теперь секунду подожди и попытайся представить себе этих людей, стоящих в холле гостиницы перед раскрытой толстенной книгой, когда на них с легкой иронией, как это заведено у подобной категории служащих, взирает гостиничный клерк… Черт! Как же трудно представить этих Джонсов, особенно если ты их никогда не видела. Итак, вопрос: почему именно Парбьюри-Гарденс, пятнадцать?»

Ну разумеется! Анна неожиданно остановилась напротив сидевшей через дорогу в парке няньки с коляской. В отчете Элдерсона сказано, что, согласно показаниям свидетелей, девушка все время хихикала, когда Джонсы регистрировались. Вот вам свидетельство того, что адрес вымышленный! Ха-ха! Давайте все вместе хорошенько посмеемся над этой шуткой, хотя пока не знаем, в чем ее суть. № 15 – смешно, Парбьюри – еще смешнее, Гарденс – просто взрыв смеха!

Мысли Анны снова вернулись к гостинице «Черный лебедь» в Бентби. Но на этот раз сравнение не пробудило у нее в душе никаких мыслей и ассоциаций. Анна попыталась представить себя в маленьком, пропахшем пивом и табаком холле, где они с Мартином выводят свои имена в регистрационной книге. Но хотя подобное насилие над воображением едва не вызвало у нее тошноту, она тем не менее храбро продолжала задавать себе вопросы. Итак, какой вымышленный адрес она написала бы, если бы относилась к тому типу женщин, которые ночуют со своими спутниками в мерзких провинциальных гостиницах? Тут возможны два варианта. Если ты любишь дешевые шутки дурного тона – согласно гипотезе, – то твое гадкое воображение непременно подскажет адрес знакомого респектабельного человека. Поскольку просочившаяся информация о ночевке в такой дыре, да еще и в сомнительной компании, непременно заставит его покраснеть, даже если он ничего подобного и не делал. Или, если у тебя есть склонность к браваде, напишешь адрес, очень похожий на твой собственный, чтобы пощекотать себе нервы и почувствовать в крови адреналин. Похоже, с точки зрения психологии оба предположения вполне имеют право на жизнь.

«Все-таки какое-то продвижение есть, – подумала Анна, начиная третий круг. – Посмотрим, что из этого вытекает. Положим, эти двое лично знали миссис Пибоди и решили подшутить над ней, указав ее адрес в регистрационной книге. Ну если так, то я проиграла. Просто у меня не хватит душевных сил, чтобы копаться в личной жизни миссис Пибоди, чтобы выяснить, кто из ее знакомых мог так над ней подшутить. Шутка номер два, когда адрес очень похож на собственный одного из Джонсов. Пятнадцать – Парбьюри – Гарденс. Итого, три элемента. Чтобы шутка получилась на высшем уровне, нужно, чтобы два элемента были реальными, и только один – вымышленным. Что же мы имеем в результате? 15, Парбьюри-плейс, или террас, или стрит, или что-то в этом роде. Или: 15 что-то или какой-нибудь другой – Гарденс… И наконец, такой-то номер по Парбьюри-Гарденс».

Анна скептически оценила дальнейшие перспективы. Из трех придуманных ею вариантов следовало выбрать только один. Но какой? Повинуясь импульсу, она сразу выбрала второй. Поскольку этих самых «Гарденс» в Лондоне столько, что и не перечислишь, так что найти нужный не представлялось возможным. Зато название парка казалось весьма существенной деталью. Измените его – и адрес изменится до неузнаваемости, а стало быть, шутка не удастся. Впрочем, могло статься, что ни о каких рискованных шутках Джонсы и не помышляли и их реальный адрес, скажем, 15, Дейлесфорд-Гарденс, а все остальное – просто ее глупые домыслы! Тем не менее два варианта все-таки оставались. Исходя скорее из лени, чем другого более рационального мотива, Анна выбрала вариант 15, Парбьюри что-то. В Лондоне просто не могло быть слишком много улиц, название которых начиналось с Парбьюри. Но если изменение заключается только в номере, тогда ей придется проверить в общей сложности 110 апартаментов в многоквартирном доме на Парбьюри-Гарденс. Следуя по пути наименьшего сопротивления, Анна, вместо того чтобы сделать очередной круг вокруг этого дома, свернула в узкую боковую улицу, где еще раньше она заприметила почтовое отделение.

Стоявшая за стойкой женщина испытала, казалось, глубокое потрясение, когда Анна попросила у нее справочник. Похоже, в почтовых отделениях ничего подобного не водилось. По крайней мере выражение лица дамы свидетельствовало о том, что спрашивать об этой книге как минимум неделикатно. Но как бы то ни было, она сочла своим долгом сообщить, что издания такого рода можно просмотреть в ближайшей общественной библиотеке. На вопрос Анны, как туда попасть, дама выпалила: «В конце улицы направо, потом налево!» Все это она произнесла очень быстро, из чего можно было заключить, что запретный плод в виде упомянутого справочника здесь просили постоянно.

Через пять минут Анна уже сидела за столом общественной библиотеки и листала лежавшую перед ней на столе книгу. Девушке не понадобилось много времени, чтобы понять, что еще одна ее теория пошла прахом. Как выяснилось, в Лондоне, включая пригороды, кроме Парбьюри-Гарденс, никакой другой улицы, чье название начиналось бы со слова «Парбьюри», не было. Имелась, правда, похожая по названию улица – Парберри-стрит, однако располагалась она на так называемом Собачьем острове, а Анна почему-то не сомневалась, что Джонсы могли проживать где угодно, но только не там.

Как бы то ни было, это только упрощает дело, подумала девушка, чувствуя, как растет раздражение. Ответ прост: номер такой-то по Парбьюри-Гарденс. В какой-то квартире в этом доме проживал мистер М. Джонс – или скорее так называемая миссис Джонс. Анна почему-то была уверена, что мужчина назвал не свой адрес, а адрес женщины. Откуда такая уверенность? Женская интуиция и все такое. Итак, осталось лишь узнать, в каком из 110 домов эта леди обитает. Ура!

Анна стала медленно и методично изучать включенный в справочник список жильцов нужного дома. Ни одна из фамилий не указывала на то, что та или иная обитательница может оказаться той самой миссис Джонс, но Анна на это и не рассчитывала и продолжала упорно двигаться по списку сверху вниз. Она добралась почти до конца, точнее, до № 87, когда молодой полный библиотекарь в очках подошел к ней и печальным голосом сообщил:

– Библиотека закрывается, мадам.

Анна вернула книгу и поторопилась выйти на улицу, освещенную лучами заходящего солнца. Она не поверила своим глазам, когда взглянула на часы в витрине аптеки, ибо их стрелки показывали начало седьмого. Она пробыла в библиотеке гораздо дольше, чем намеревалась. Кроме того, она так и не выпила чаю и, вдохнув свежего воздуха, почувствовала, что ужасно устала и проголодалась. Тем не менее ноги словно по собственной воле повлекли ее к зданию на Парбьюри-Гарденс, где она возобновила хождения вокруг упомянутого дома с целеустремленностью и энтузиазмом заключенного, выведенного на прогулку по тюремному блоку.

«Пятнадцать, – думала она. – Итак, мы добрались и до этого числа. Но почему из всех номеров они выбрали именно пятнадцатый? Потому что реальный номер – пятый? Или двадцать пятый? Или любая комбинация с цифрой пять – от пяти до ста пяти? Жаль, что в доме нет квартиры № 115. Тогда было бы проще. А может, надо умножить пятнадцать на два? Тридцать». Девушка мрачно покачала головой. Неизвестно почему, но цифра тридцать Анне не понравилась. Да и вообще… Эти чертовы цифры можно сколько угодно комбинировать. Складывать, вычитать, умножать, делить, переставлять… Переставлять! Анна застыла, уставившись на то место, где раньше стояла детская коляска, которой, впрочем, сейчас там уже не было. Неожиданно девушкой овладело совершенно необъяснимое чувство уверенности. В эту секунду ей показалось, что она наконец разгадала тайну адреса Джонсов, внесенного в регистрационную книгу гостиницы «Пендлбери».

Невидимые медные трубы играли триумфальный марш, когда Анна подходила к нужному подъезду. Над ним висела табличка с указателем номеров квартир, среди которых значился и № 51. Духовые инструменты немного приглушили звучание, когда выяснилось, что квартира № 51 находится на самом верху, а лифта нет. Когда же Анна двинулась вверх по узкой лестнице и преодолела пару пролетов, фанфары окончательно умолкли. Особу, которая проживала в квартире № 51, звали мисс Фрэнси Фотергилл. Это Анна заметила внизу, еще до начала восхождения. Те же имя и фамилия красовались на потертой визитной карточке, приклеенной к двери квартиры. Дверь оказалась такой же облезлой, как и визитная карточка, и была окрашена бледно-зеленой краской, оббитой в тех местах, где ее пытались открывать ногами. Под визитной карточкой располагалась кнопка звонка, звук которого оказался на удивление громким и пронзительным, способным разбудить и мертвого. Анна трижды давила на кнопку, но ей так никто и не открыл.

Спускаться по узкой лестнице оказалось не менее утомительно, чем подниматься по ней. Это как в Альпах, где Анна впервые обратила внимание на подобный феномен, спускаясь по змеившейся среди деревьев каменистой тропе, которая от горной хижины вела вниз, к долине. Наконец девушка добралась до первого этажа и вышла на улицу, щурясь от яркого солнца. В следующий момент она ощутила сильный запах цветочных духов, увидела будто сквозь туманную пелену яркое пятно красной помады и услышала резкий, высокий голос:

– О! Извините! Вы ведь мисс Дикинсон, не так ли?

Анна гордилась своей отличной памятью на лица, но сейчас она не сразу узнала женщину, с которой едва не столкнулась. Знакомая линия носа и немного странная угловатая улыбка напомнили ей, где она видела эту особу. Это была мисс Фотергилл собственной персоной – продавщица из большого магазина, не раз консультировавшая ее при покупке обуви. И ничего удивительного в том, что Анна не сразу ее узнала, поскольку эта разодетая особа в серебристом платье и с боевой раскраской на лице мало походила на тихую спокойную молодую женщину, порхаюшую в обувном отделе универмага «Питер Харкерс».

– Точно, мисс Дикинсон! Никак не ожидала увидеть вас здесь. То есть совершенно… – воскликнула мисс Фотергилл.

– Да, – едва слышно произнесла Анна. – Я искала свою знакомую, но она, к сожалению, куда-то ушла.

– Так всегда бывает, не правда ли? Едешь кого-то навестить черт знает куда, а приезжаешь – и нате вам, нету дома. Закон подлости, я так это называю. Но, быть может, зайдете ко мне и выпьете чашечку чая?

– Благодарю вас, нет.

– Не отказывайтесь, прошу вас, мисс Дикинсон. Вы кажетесь очень усталой, и чашечка чая уж точно вам не повредит. Кроме того, ваше посещение не доставит мне никакого беспокойства. Я всегда пью чай, когда возвращаюсь домой. Поэтому чайник уже стоит на плите, и остается только зажечь конфорку. Право же, мисс Дикинсон, соглашайтесь. Попьете чаю и передохнете после трудного дня, вам это будет полезно.

Признаться, Анна находилась не в том состоянии, чтобы отвергать столь любезное предложение. Поэтому она позволила мисс Фотергилл довести ее по узкой лестнице (с многочисленными извинениями за ободранность перил и излишнюю высоту пролетов) до уже знакомой двери с номером 51 и прошла наконец внутрь.

– Боюсь, у меня немного не убрано, – со смешком заметила мисс Фотергилл, когда Анна с облегчением плюхнулась на древний диван, занимавший бóльшую часть не слишком чистой маленькой комнаты. – Если вы меня извините, я пойду готовить чай. А вам, если устали, рекомендую вытянуть ноги. Можете также снять на время туфли, – добавила девушка, бросив профессиональный взгляд на обувь Анны.

С этими словами мисс Фотергилл скрылась в крохотной кухоньке, а вскоре вернулась с подносом.

– Прошу извинить за сервиз, – сказала она и снова хихикнула. – Никак не могу сохранить комплекты. Постоянно бьются, знаете ли. А времени, чтобы основательно заняться хозяйством, нет. Так что заскочишь на минутку в «Уолмарт», купишь чашку или блюдце и продолжаешь жить дальше в том же духе. Вы пьете чай с сахаром, мисс Дикинсон?

Анна с благодарностью выпила чашку чаю. Хотя в «Питер Харкерс» продавались куда более дорогие сорта чая и налитый ей напиток оставлял желать лучшего, он по крайней мере был крепким и горячим и немного взбодрил ее. От предложенного мисс Фотергилл единственного кусочка кекса Анна категорически отказалась.

– Возьмите, мисс Дикинсон, – настаивала хозяйка. – Лично я с чаем никогда ничего не ем. Кроме того, говорят, что последний кусочек приносит удачу, не правда ли? Моя приятельница, перед тем как выйти замуж, сказала мне, что своей удачей обязана именно этой примете. Представляете? Но вам, похоже, одиночество не грозит, верно? Извините, если что не так сказала, мисс Дикинсон…

– Все нормально, – заверила ее Анна. – Полагаю, о моем бракосочетании будет объявлено довольно скоро.

– Как это прекрасно! Я уверена, что вы будете счастливы. Должны быть. Вы ведь моя клиентка, а мы, продавщицы, проявляем повышенный интерес к личной жизни своих клиентов, особенно постоянных. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду? Просто мы уже не раз и не два видели вас в сопровождении мистера Джонсона. Мне кажется, это совершенно очаровательный джентльмен…

– Спасибо, – сказала Анна. – Но мне, извините, уже пора идти. С вашей стороны было очень мило угостить меня чаем.

– Не стоит благодарности, мисс Дикинсон. Надеюсь увидеть вас в нашем магазине в самое ближайшее время. Нам привезли новую осеннюю коллекцию. Уверяю, она вам понравится… Доброго пути, мисс Дикинсон…

– До свидания.

* * *

Послав на этот раз экономию ко всем чертям, Анна отправилась домой на такси. Несмотря на предложенный мисс Фотергилл чай, Анна чувствовала себя усталой и вымотанной как никогда. Но это было скорее умственное, чем физическое, переутомление. Анна откинулась на спинку сиденья и попыталась ни о чем не думать, отключив мозг хотя бы на короткое время, но скоро поняла, что это так же невозможно, как отключить счетчик таксометра. Но в отличие от счетчика, на табло которого цифры постоянно менялись в сторону увеличения, ее сознание упорно отказывалось выдавать новые идеи или мысли. «У меня нет никаких доказательств», – говорила она себе. Перестановка цифр показалась удачной идеей, но встреча с этой девушкой, похоже, чистой воды совпадение. Похоже – но не совпадение, и Анна чувствовала это всеми фибрами души.

«А она мне понравилась, – подумала Анна. – Не знаю почему, но понравилась. Хотя она и вульгарна и довольно безвкусно одета, но сердце у нее определенно доброе. Короче говоря, она „мне приглянулась“ – так на языке этой женщины можно выразить мою мысль. Черт бы вас побрал, мисс Фотергилл! Ну почему я не могу вас ненавидеть, как, по идее, мне бы следовало? И куда мне, спрашивается, после всего этого ходить за обувью?»

И все то время, пока она себе это говорила, у нее в подсознании сохранялась еще одна мысль, которой она предпочитала вовсе не касаться.

Глава 17

Мистер Дэдмен высказывает свое мнение

Среда, 30 августа

Все пришло в движение в адвокатской конторе «Джелкс, Джелкс, Дэдмен amp; Джелкс». Клерки входили в офис и выходили из него с чрезвычайно многозначительным видом, даже если занимались самыми рутинными делами. Машинистки громко выстукивали текст с угрожающей скоростью. Конторские сплетни передавались торопливыми отрывистыми фразами, а не бесконечными, со смакованием малейших подробностей периодами. Потому что на работу вышел мистер Дэдмен – надежда и опора фирмы, к тому же поднабравшийся в отпуске свежих сил. В настоящее время он собирал в своих опытных руках все ниточки, успевшие ослабнуть за время его отсутствия.

К полудню он уже очистил от накопившихся бумаг поверхность своего огромного стола, отдал все нужные распоряжения и, покончив с важными делами, уладил дела куда менее значительные, которые уехавший в отпуск Джелкс-младший оставил в некотором художественном беспорядке. Как только часы пробили двенадцать, он закончил диктовать письмо, жестом отпустил стенографистку и нажал на кнопку звонка на своем столе.

Когда в кабинет вошел клерк, он спросил:

– Мистер Дикинсон уже здесь?

– Только что приехал, мистер Дэдмен. А с ним мисс Дикинсон и еще один джентльмен – кажется, мистер Джонсон.

– Гм! Вообще-то я хотел видеть только мистера Дикинсона. Впрочем, зовите их всех.

Введенные в кабинет Стефан, Анна и Мартин обнаружили там невысокого коренастого мужчину лет сорока, с тяжелой нижней челюстью и круглой головой, покрытой коротко стриженными темными волосами. Он встал и поприветствовал их коротким кивком, после чего снова опустился в кресло и немедленно приступил к делу.

– Я знаю, что в адвокатской практике несколько необычно вызывать к себе клиента, – начал он, обращаясь к Стефану. – Но в данном случае вы не являетесь, строго говоря, моим клиентом, поскольку после смерти вашего отца я занимаюсь лишь его денежными делами, а также движимым и недвижимым имуществом. Но, поскольку вы являетесь его душеприказчиком, я решил довести до вашего сведения настоящее положение вещей в этой сфере. Итак, пока я находился в отпуске, ваши дела, я бы сказал, несколько ухудшились.

– По идее, – напряженным голосом сказал Стефан, – они должны были улучшиться, поскольку все мы много работали над этим.

– Нынешнее же положение вещей таково, – продолжил мистер Дэдмен, не обратив никакого внимания на его слова. – В вашем распоряжении остаются всего четыре дня, чтобы принять или отвергнуть предложение страховой компании. Фактически этот срок истекает в воскресенье. Мистер Джелкс упустил это обстоятельство из виду, когда заключал соглашение с компанией. Ведь воскресенье считается у юристов нерабочим днем. Я, обратив внимание компании на этот факт, потребовал продлить время соглашения до конца рабочего времени понедельника и добился согласия с ее стороны. Таким образом, после понедельника вам остается одно: возбудить иск против компании, если вы хотите получить по полису хоть какие-то деньги. Итак, что вы думаете по этому поводу?

– Разумеется, мы не готовы принять предложение компании, – ответил Стефан.

– Прекрасно. Каковы причины отказа?

– Те же, что и раньше. Мы утверждаем, что отец был убит.

– Кто же в этом усомнится… Кем?

– Возможно, – сказал Стефан, – будет лучше, если я расскажу, что мы успели сделать за время вашего отсутствия?

– Возможно.

– Прежде всего я получил отчет от частного детектива, который…

– Он у вас с собой?

– Да.

Стефан передал отчет Элдерсона в крепкие волосатые руки адвоката. Последнему потребовалось не более минуты, чтобы прочитать его от начала и до конца. Затем, отложив бумаги, мистер Дэдмен откинулся на спинку стула, задумчиво кивнул и сказал:

– Предполагаю, вы рассматриваете всех этих людей как возможных подозреваемых?

– Совершенно верно.

– Вы обнаружили хоть что-нибудь, позволяющее связать одного из этих людей с названным вами преступлением?

– Да.

– Хорошо. И кто он?

– Парсонс.

– Расскажите мне о нем.

Стефан протянул мистеру Дэдмену еще несколько бумаг, после чего с помощью Мартина поведал адвокату об их приключениях в Мидчестере, завершив рассказ финальным аккордом, связанным с покупкой в Лондоне газеты с заметкой о самоубийстве Парсонса. Мистер Дэдмен выслушал их исповедь, ни разу не перебив. Ближе к ее концу адвокат прикрыл глаза, но не задремал, о чем говорило нетерпеливое постукивание пальцев по столу. Когда Стефан замолчал, мистер Дэдмен открыл глаза и сказал:

– Это все?

– Да.

Мистер Дэдмен молчал примерно полминуты. Потом снова взял в руки отчет Элдерсона, еще раз заглянул в него и произнес:

– А другие люди в этом списке – у вас есть какие-либо подозрения, касающиеся хотя бы одного из них?

– Относительно некоторых – да.

– Назовите.

– Можно начать с мистера Карстерса и его жены. Вернее, с миссис Карстерс и ее мужа, поскольку в этом тандеме ведущую роль играет именно женщина. Карстерс, видите ли, священник, хотя и не имеет своего прихода. – Затем Стефан рассказал о своей поездке в Брайтон и добавил: – Надо сказать, эти люди не слишком хорошо обеспечены, поэтому миссис Карстерс работает секретарем в благотворительной организации, именуемой Общество по избавлению от стресса вдов работников профессиональной сферы. Мне представляется странным совпадение, что именно к этому обществу…

– …перешли деньги дяди Артура после смерти вашего отца, – закончил за него фразу Дэдмен. – Не удивляйтесь. Я знаю этот пункт его завещания, что вполне естественно. Итак, что дальше?

– Что дальше?… – повторил Стефан, который вдруг почувствовал, что ему будет не так просто убедить скептически настроенного мистера Дэдмена в справедливости своей теории. – Не секрет, что упомянутое Общество переживает, вернее, переживало трудные времена, и миссис Карстерс могла с легкостью потерять свою работу. Если она знала этот пункт завещания – а я полагаю, что, будучи секретарем Общества, скорее всего, знала, – то у нее имелся сильнейший из возможных мотивов, чтобы попытаться побыстрее обналичить обещанную Обществу весьма значительную денежную сумму.

– Понятно. Кого еще вы подозреваете?

– Мистера и миссис Ховард-Бленкинсоп. Вообще-то это весьма необычная история и крайне неприятная. Начнем с того, что фамилия этих двух гостей вовсе не Ховард-Бленкинсоп, а Марч. Иными словами, под фамилией Ховард-Бленкинсоп в отеле зарегистрировались миссис Марч и ее сын.

– Не та ли это Фрэнсис Марч, которой ваш отец еженедельно переводил некую сумму около двадцати лет назад?

– Значит, вы знаете, об этом? – с удивлением спросил Стефан.

– Разумеется. Все выплаты производились через наш офис, и я даже нашел соответствующие чеки, разбирая сегодня утром бумаги вашего отца. Ничего особенно примечательного. Так поступают многие наши клиенты. В таком случае упомянутый сын являлся незаконным ребенком вашего отца?

– Нет. И в этом все дело. Это был сын миссис Марч, рожденный в браке. А как недавно выяснилось, сын моего отца умер.

– Неужели? И кто вам об этом сказал?

– Честно говоря, мне лично никто ничего не говорил. А узнала об этом моя сестра и мистер Джонсон. Возможно, будет лучше, если они сами расскажут вам об этом?

– Возможно.

Мистер Дэдмен повернулся к молодой паре. Анна продолжала молчать, и всю историю о сделанных в деревне Бентби и особнячке Грандж открытиях адвокату поведал Мартин.

– Понятно, – еще раз буркнул мистер Дэдмен, когда Мартин закончил и, никак не прокомментировав услышанное, произнес: – В вашем списке еще четыре фамилии. Насколько я понимаю, вы их к числу подозреваемых не относите?

– Нет, – ответил Стефан. – О роли Вэннинга в этой истории я вам уже рассказал, Маллет же служит детективом в Скотленд-Ярде и находился в Пендлбери в отпуске. Дэвитт оказался обычным мелким клерком, повернутым на литературе, а мистер и миссис Джонс…

– …были просто влюбленной парочкой, не состоящей в браке. – Эти слова вырвались из уст Анны, заговорившей впервые после появления в кабинете адвоката. – Я лично разговаривала с миссис Джонс и точно знаю об этом.

Мистер Дэдмен удивленно посмотрел на нее. Мартин и Стефан сделали то же. Дэдмен заметил, что ее слова удивили ее партнеров ничуть не меньше, чем его самого, и это его позабавило.

– Очень хорошо. – Он снова повернулся к Стефану: – А Дэвитта вы видели лично?

– Нет. Но имел продолжительную беседу с дамой, которая сдает ему комнату.

– Возможно, это даже лучше. Обычно жильцам мало что удается сохранить в тайне от хозяев дома. По крайней мере, когда я снимал квартиру в молодые годы, моя хозяйка знала обо мне все. Итак, это результаты ваших расследований, не так ли?

– Точно так.

– В таком случае, – заключил мистер Дэдмен с улыбкой, от которой его тяжелый подбородок выпятился вперед еще больше, – я могу дать вам только один совет. Примите предложение компании.

Прошло некоторое время, прежде чем Стефан нашел нужные слова, чтобы ответить адвокату.

– Так вы полагаете, что… – начал было он.

– Примите предложение компании! – повторил мистер Дэдмен, повысив голос. – И считайте, что вам повезло. В любом случае вы получите больше, чем заслуживаете.

Пока молодые люди пораженно молчали, мистер Дэдмен отодвинул кресло от стола, закинул ногу на ногу и сложил руки. Если бы кто-то из клерков сейчас увидел своего босса, то истолковал бы эти движения как ясный намек на то, что серьезный разговор окончен. И не ошибся бы.

– Вы, господа, – жестко сказал адвокат, – взяли на себя труд доказать, что покойный мистер Дикинсон был убит. Как ни странно, готов согласиться с этим. Ежегодно в стране убивают куда больше людей, чем обычный человек может себе вообразить. В любом случае могу сказать, что ваш отец не относился к тому типу людей, которые кончают жизнь самоубийством, тем более на первом году действия полиса. Уж такие простые вещи о системе страхования жизни он знал. Но вы, затеяв собственное расследование, действовали как полные идиоты. Вашей задачей было – или должно было быть – собирать доказательства, иначе говоря, улики. Причем такие, которые могли бы убедить суд, что вероятность насильственной смерти в данном конкретном случае намного выше вероятности самоубийства. Но то, что вы сделали, а вернее, не сделали, привело к тому, что доказать перед судом нечто подобное теперь практически невозможно.

Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Мартин открыл было рот, но адвокат остановил его резким движением руки.

– Из того, что вы мне сообщили, – продолжил он, – я сделал кое-какие выводы. Во-первых, вы пришли к заключению, что Парсонс, скорее всего, отравил по ошибке мистера Дикинсона в попытке избавиться от шантажиста, которого мы условно назовем Вэннингом. Позволю себе заметить, что ваши подозрения справедливы. Говоря о данном предмете в своем кабинете и высказывая точку зрения обычного человека, а не адвоката, я считаю, что такое вполне возможно, и Парсонс действительно мог совершить это преступление. Причем именно таким способом, на какой проницательно указал мистер Дикинсон-младший. Но что сделали вы? Ни с кем не посоветовавшись и не наведя никаких справок, вы отправились прямиком в офис несчастного Парсонса и тем самым просто-напросто убили его. А имея на руках лишь его труп, у вас нет ни единого шанса продвинуть в суде свою версию произошедшего. Неужели вы думаете, что вам представится возможность доказать, что Вэнниг взял у него хотя бы пенни? Разумеется, после смерти Парсонса все его махинации выйдут наружу, но это само по себе является достаточной причиной для самоубийства – без всяких дополнений в виде шантажа и убийства невинного человека. Теперь представляете, в каком плачевном состоянии вы оставили это дело? Лично я отлично представляю, поскольку возглавляю работу этого офиса вот уже на протяжении пятнадцати лет и знаю, о чем говорю. Вам придется обвинить в убийстве уже отправившегося на тот свет человека. И в глазах судей ваше бездоказательное обвинение будет выглядеть смешно – поскольку они могут расценить его как попытку «очернить память о покойном» – и все такое прочее. Но вам предстоит сделать следующий шаг – обвинить в шантаже другого человека, который жив, отлично себя чувствует и вполне способен за себя постоять. При этом, заметьте, у вас нет против него ни единого доказательства. Да вас в суде просто на смех поднимут, если, конечно, вы доберетесь до суда, чего я как адвокат вашего покойного отца и распорядитель его имущества просто не допущу. Вот если бы Парсонс остался жив и ему угрожало бы обвинение в мошенничестве, тогда, быть может, я бы взялся за ваше дело и, осторожно переговорив со страховой компанией, возможно, добился нужного вам результата. А теперь… Дело проиграно!

Дэдмен хлопнул ладонью по столу, словно желая подчеркнуть значимость своих слов.

– Теперь поговорим о семействе Карстерс. Ваша версия, насколько я понял, заключается в том, что этот священник и его жена или жена без священника, встретив случайно в отеле мистера Дикинсона, ухватились за возможность убить его ради нужд благотворительного общества, а вернее, его секретаря. Относительно этого общества: О.И.С.В.Р.П.С. – так, кажется, оно сокращенно называется? – скажу следующее. Как опытный адвокат и член солидной адвокатской конторы не посоветовал бы никому из своих клиентов вкладывать деньги в благотворительность, переводя их на счет этой организации. Уж и не знаю, чем руководствовался Артур, завещая ей такую большую сумму. Его завещание оформлялось в другой адвокатской конторе. Тем не менее я навел справки относительно этого благотворительного общества, и результаты мне не понравились. По моим подсчетам, на счет самой организации переводится не более 30 процентов от всех благотворительных взносов, а остальное идет в карман сотрудников, обслуживающих организацию и получающих зарплату. Иначе говоря, таких людей, как миссис Карстерс. Но если эта женщина паразитирует на щедрости граждан, разве это свидетельствует о том, что она – убийца? Почти наверняка это благотворительное общество – своего рода искусственное образование, предназначенное для выкачивания денег из благотворителей. С этими обществами всегда так – остается только гадать, приносят ли они реальную пользу или представляют собой своего рода кормушки для их организаторов. И деньги им всегда нужны – это несомненно, так что перечисленные Артуром средства для О.И.С.В.Р.П.С. – настоящий подарок судьбы. Но что вы можете выдвинуть в поддержку своей необычной теории, кроме нескольких слов, произнесенных Карстерсом? Кроме того, вам не приходило в голову, что если указанное общество действительно находится в тяжелом материальном положении, то ему проще продать свое право на завещанные Артуром деньги и недвижимость какому-нибудь банку, нежели убивать мистера Дикинсона? Полную сумму за эти бумаги они, конечно, не выручат, но все-таки получат достаточно средств для поддержания своего существования. Заверяю вас, торговать воздухом куда безопаснее, нежели убивать кого-то. Повторю еще раз: ваша теория слишком нелепа, чтобы оказаться правдой.