Текст книги "Самоубийство исключается. Смерть в аренду (сборник)"

Автор книги: Сирил Хейр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Впрочем, то, что Парсонс при всех этих странностях находился в здравом уме, стало ясно довольно скоро. После того как кандидат завершил свое выступление и ответил на несколько заранее подготовленных вопросов, председатель подозвал секретаря для выполнения ряда формальностей, в частности для подписания протокола. И Парсонс весьма быстро и умело справился со своими обязанностями, после чего произнес небольшую речь, касавшуюся правил голосования. И все же по крайней мере один наблюдатель мог сказать совершенно точно, что секретарь, делая свою работу, думал о чем-то другом, поскольку, вернувшись на место, снова начал бесцельно рыскать глазами по залу и перебирать звенья цепочки.

Когда собрание закончилось и люди потянулись к выходу, Стефан, обратившись к сидевшему рядом мужчине, заметил:

– Неплохая речь.

– Согласен, – ответил тот. – Он и как кандидат, похоже, неплохой.

– Я имел в виду речь мистера Парсонса.

– Иначе и быть не могло. Тут нет ничего удивительного, поскольку у него большая практика. Он, знаете ли, занимается политической деятельностью уже довольно давно… Хм… Прошу извинить, но мне пора идти. Доброй ночи.

С этими словами местный консерватор удалился, но любопытство Стефана, касавшееся личности, деятельности и образа жизни мистера Парсонса так и осталось неудовлетворенным.

Интересно, что, пока шло собрание, Мартин, отдалившись от Стефана в прямом и переносном смысле, принимал в этом мероприятии самое деятельное участие. Громко хлопал в ладоши, если сказанное нравилось, крича, как в парламенте: «Слушайте, слушайте!» – или свистел и топал ногами, выражая несогласие с редкими выпадами диссидентов. Так что, когда все закончилось, Стефан встретил его у выхода, занятого оживленной беседой с господином, курировавшим в местной организации пропаганду и рекрутинг новых членов.

– Какого черта, Мартин… – начал было Стефан с явным раздражением.

– Подожди минутку, старина. Уже иду, – бросил Мартин через плечо, забирая у агитатора пачку листовок и горячо пожимая его руку в знак благодарности за интересный разговор.

– Послушай, Стив, – воскликнул он, присоединившись наконец к Стефану, – тебе речь кандидата понравилась? Согласись, он задал-таки перцу социалистам. Уж против этого ты, надеюсь, возражать не будешь? Жаль только, что аудитория оказалась такая малочисленная и неактивная…

– Правда? Я и не слушал.

– И допустил большую ошибку, – сказал Мартин, когда они вышли на улицу. – Надо же учиться политике, тем более если представилась такая возможность. Я, к примеру, стараюсь учиться.

– По-моему, ты совершенно забыл о том, что мы пришли на это чертово собрание совсем с другой целью. Я, во всяком случаю, льщу себя надеждой, что тоже узнал сегодня кое-что интересное, но куда более полезное для нашего дела, нежели пропаганда консерваторов.

– Ну, разумеется… – Стеклышки очков Мартина блеснули словно в ожидании, когда их озарит свет знания. – И много узнал? Кстати, я заметил, что ты расспрашивал сидевшего справа от тебя парня. Полагаю, это весьма неосторожно с твоей стороны. Парень мог оказаться приятелем старины Парсонса, который, узнав о расспросах, наверняка насторожится.

– Я постарался сделать это так, чтобы ничего подобного не произошло, – холодно произнес Стефан. – В любом случае, когда ведешь частное расследование, иногда приходится рисковать, не так ли? Зато можно совершенно точно сказать, что даже вступление в Консервативную ассоциацию ни на дюйм не приблизит нас к цели.

– Ты выяснил, какая работа у Парсонса?

– К сожалению, нет. Так далеко в разговоре с соседом по лавке я не продвинулся, но…

– Кстати, ты напомнил мне об одной вещи, – перебил его Мартин. Остановившись рядом с уличным фонарем, он поднес к лицу одну бумажку из пачки, полученной от местного пропагандиста.

– Чертовски мелкий шрифт, – пробормотал он и добавил: – Ну вот, кажется, разобрал. Сентрал-билдингз, Уэст-гейт-стрит.

– О чем это ты?

– Это рабочий адрес Парсонса. Я, знаешь ли, пришел к выводу, что у них на листовках обязательно должен быть адрес его офиса. Где в противном случае желающие вступить в партию смогут оформить соответствующие документы? А бумаг, судя по всему, нужно оформить много, зачем давать домашний адрес? Я в свое время был секретарем Общества любителей регби и знаю, что я бы не оставил свой домашний адрес. Тем более у меня на работе имелась машинистка, печатавшая нужные бланки. Правда, с ней всякий раз нужно было договариваться… Понимаешь, на что я намекаю?

– Понимаю… Кстати, нам давно уже пора возвращаться домой.

– Погоди секундочку. По идее, улица Уэстгейт-стрит начинается где-то рядом. Кажется, я видел табличку с этим названием, когда мы шли на собрание. Ну а раз уж мы здесь, почему бы не пойти и не взглянуть на Сентрал-билдингз?

Стефан чувствовал себя слишком униженным, чтобы возражать. Через несколько минут они уже стояли напротив высокого дома, потемневшего от копоти, где располагались многочисленные офисы. Судя по всему, это здание являлось деловым центром города.

– Похоже, здесь отличные офисы, – заметил Мартин. – Интересно, кому они принадлежат?

Они пересекли улицу и прочитали список имен на табличке, висевшей у главного входа.

– Архитектору, адвокату и местному сборщику налогов, – сказал Мартин. – Все конторы находятся на верхнем этаже. Остальная часть здания является собственностью газовой компании «Мидчестер энд Дистрикт». Так что если наш друг Парсонс работает в этой компании, то у него там наверняка неплохое местечко.

Стефан вспомнил слова своего соседа по скамейке: «Уж и не знаю, с чего ему волноваться, учитывая, что…»

– Думаю, именно там он и работает, – заметил он. – А приняв во внимание высокую общественную должность в Консервативной ассоциации, которую он занимает, можно не сомневаться, что и положение в компании у него тоже достаточно высокое.

– Уф… – произнес удовлетворенно Мартин, когда они возвращались в гостиницу. – Значит, кое-какая работа сегодня проделана. Стив, ты хорошо рассмотрел нашего парня. Как думаешь, он – приличный человек? Можно с ним разговаривать?

– Я на твоем месте не стал бы сейчас задаваться этим вопросом, – ответил Стефан, вспоминая нервное поведение Парсонса. – Завтра узнаем.

Но самое главное открытие дня им еще только предстояло сделать. Вернувшись в отель, молодые люди, чтобы снять напряжение, пропустили несколько порций виски с содовой, прежде чем отправиться спать. В гостиной Мартин снова вернулся к обсуждению собрания, на котором они побывали, продемонстрировав подкрепленный виски немалый энтузиазм. Стефан безумно скучал и не поругался с Мартином только потому, что последний пообещал заплатить за выпивку. Поэтому Стефан решил переключить внимание на что-нибудь другое и, пока Мартин произносил монологи на политические темы, стал пролистывать оставленную кем-то на столе газету «Мидчестер ивнинг стар». По привычке он нашел раздел «Сити» и начал было читать биржевые котировки, как вдруг его взгляд задержался на напечатанной ниже колонке, содержание которой весьма его заинтересовало. Прочитав статью до конца, он прервал Мартина громким взволнованным восклицанием.

– В чем дело? – спросил Мартин. – Возможно, я в твоих глазах не больно-то и умен, зато интересуюсь политикой, и если бы ты прислушался к моим словам, то мог бы узнать кое-что интересное. В наше время, когда…

– К черту политику! Ты, чурбан, вот на это посмотри, – Стефан подвинул раскрытую на нужной статье газету Мартину под нос.

– Что-нибудь важное? – Мартин глянул на дату и ухмыльнулся. – Шутишь? Этой газете уже три дня.

– В данном случае это совершенно не важно.

– Неужели? А-а-а… Кажется, понимаю, к чему ты клонишь. «Ежегодное собрание акционеров газовой компании „Мидчестер энд Дистрикт“»… Хм… Непривычное они выбрали время для своего «ежегодного собрания», не находишь? Что ж, эти провинциалы еще и не на такое способны.

– Да какое это имеет значение? Прочитай!

– Как, всю? Да она, похоже, скучная, как черт знает что… Впрочем, если ты советуешь… Ага! Парсонс-то, оказывается, заместитель главного менеджера… Понятненько. Это следует принять к сведению. Что-нибудь еще о нем есть?

– Нет. Но ты посмотри в конец колонки.

– Что такое? Так там же подведение баланса. Надеюсь, ты не думаешь, что я стану разбираться во всех этих цифрах? Никогда, знаешь ли, не был силен в вычислениях и не могу… Ого! Ну и ну! Стив, прими мои извинения. Вот она, зацепка, и в этом не может быть никаких сомнений. А ведь чуть не пропустил это! В самом низу, как ты и сказал. «Вэннинг, Уалдрон и Смит, дипломированные бухгалтеры высшей квалификации». Удивительное дело! И кто бы мог подумать?

Оба с минуту молчали.

– Когда заместитель главного менеджера компании в Мидлендсе, – медленно произнес Стефан, – встречается с партнером лондонской бухгалтерской фирмы в тихом отеле в Маркшире в воскресенье, предшествующее ежегодному собранию акционеров, то что это такое, скажи на милость, если не попытка сговора?

– Грязное дело, – заявил Мартин и залпом допил виски.

– Остается ответить только на один вопрос, – продолжил Стефан. – Нам сейчас разговаривать с Парсонсом на основании того, что мы накопали, или вернуться в Лондон и начать с той части заговора, за которую ответственен Вэннинг?

– На это я скажу тебе одно: если по возвращении в Лондон ты отправишься разыскивать Вэннинга, то такого господина не найдешь, – сообщил Мартин.

– Как так?

– Нет такого джентльмена. По крайней мере в офисе фирмы «Вэннинг, Уалдрон и Смит».

– Откуда ты знаешь?

– Заглянул в официальный список. Помнишь, когда я предположил, что он может быть биржевым маклером, ты посоветовал мне проверить это, просмотрев официальные списки маклеров при лондонской бирже? Я принял твой совет к сведению, просмотрел эти списки, но Вэннинга там не нашел. Тогда я проверил списки бухгалтеров и с тем же результатом. В обоих списках не оказалось Вэннингов – ни одного. Реально в этой фирме заправляют Уалдрон, Смит и некто по фамилии Коэн. Обдумав все это, я пришел к выводу, что Вэннинг – фамилия одного из умерших основателей, которую решили не убирать из названия фирмы ради, скажем так, доброй старой традиции.

– Понятно. Но черт возьми, Мартин, это не может быть просто совпадением.

– Согласен, не может. Я тебе больше скажу: Парсонс, резервируя в отеле комнаты, не мог назвать фамилию своего подельника из аудиторской фирмы, пока тот не объявится. Почему? Ответ простой. Тот путешествовал под вымышленным именем, и Парсонс не знал, под каким. А этот парень, когда приехал, решил прописаться под фамилией умершего старшего партнера. Остроумно, не правда ли?

– Боже! Я совершенно упустил из виду такую возможность! – Стефан закурил и с минуту обдумывал сказанное, прежде чем продолжить. – Знаешь что? Давай еще раз все как следует проанализируем. Так какая у нас теория по поводу всего этого дела?

– Парсонс что-то химичил с активами газовой компании, – начал Мартин. – И некий клерк из упомянутой ранее аудиторской фирмы, отправленный на проверку газовой компании, почуял, что пахнет жареным.

– Но вместо того чтобы обнародовать эту информацию, – продолжил Стефан, – скрыл ее и приберег для себя…

– …чтобы использовать потом как средство для шантажа на стороне.

– И это отлично объясняет тот факт, что Парсонс в последнее время весьма плохо спал.

– У меня на его месте тоже началась бы бессонница! Итак, перед подписанием бумаг об окончании аудиторской проверки парень из конторы Вэннинга пригласил Парсонса на маленькую конфиденциальную встречу, чтобы обговорить вопрос о сумме, которая должна перекочевать в его карман за молчание. Ну и так далее…

– И, как это часто бывает, они не сошлись в цене и поссорились. Кстати, Мартин, я вот все спрашиваю себя, давно ли Парсонс присваивает деньги?

– И платит этому шантажисту с Госсип-Лейн. Как бы то ни было, Парсонс, похоже, сказал аудитору, что больше платить не намерен. Как говорится, из камня воду не выжмешь.

– Полагаю, Парсонс в беседе с ним именно это выражение и использовал, – согласился Стефан.

– Думаешь? Ну, тебе виднее. Ты же у нас знаток человеческих душ, не так ли? Итак, на чем мы остановились? Ах да, они поссорились. Вэннинг – будем пока называть его так – отправился спать первым. Парсонс поднялся в номер позже, испытывая самые нехорошие чувства. И неожиданно увидел в коридоре поднос с чаем рядом с номером Вэннинга. Так, по крайней мере, Парсонс подумал… Извини, Стив, что раньше смеялся над твоей идеей. Теперь я вижу, что она действительно чего-то стоит…

– Парсонс, который, как мы знаем, страдал бессонницей, имел при себе снотворное, – предположил Стефан. – Кроме того, человек в его положении вполне мог замыслить самоубийство.

– Точно! Все сходится. Итак, он увидел поднос и подумал: «А почему бы этому сукиному сыну не принять лекарство вместо меня?» – и высыпал свое снотворное в чашку с чаем. И потом отправился спать, уверенный, что разделался с Вэннингом окончательно.

– А на следующее утро…

– Да! А на следующее утро он с изумлением узнал, что предполагаемый труп поднялся рано утром, позавтракал и убрался из отеля. Послушай, Стив, мне кажется, на этот раз мы действительно вскрыли подноготную этого дела!

– Я испытываю странное чувство, – медленно произнес Стефан, – что все это слишком складно, чтобы быть правдой.

Мартин, не обратив внимания на прозвучавшие в голосе Стефана скептические нотки, с энтузиазмом потер руки.

– Все выглядит отлично именно потому, что это правда. Где, скажи на милость, здесь может быть ловушка?

– Например, откуда нам знать, что у Парсонса был при себе именно мединал?

– Должен был быть. Ведь твой отец умер из-за передозировки этим препаратом, не так ли?

– Но в этом слабость всей нашей теории!

– Если убийца не Парсонс, то кто же? Можешь ответить?

– Конечно, нет.

– Ну вот и славненько! Остается только один вопрос: как мы распорядимся всей этой информацией завтра?

– Полагаю, лучше завтра на него и отвечать, – заметил Стефан. – Не знаю, как ты, а я очень устал.

– Я тоже. Это был длинный, но удачный день. Об одном только жалею…

– О чем же?

– Я хотел бы, – мрачно проговорил Мартин, – чтобы сегодня на собрании произошла хорошая драка.

Глава 15

Кое-что задумано, кое-что сделано

Вторник, 29 августа

– Ну что, идем? – спросил Мартин.

Стефан молча кивнул. Лицо у него было бледное, а губы сжаты. Мартин же испытывал, казалось, лишь легкое приятное возбуждение, то и дело ухмылялся и не переставая болтал. Молодые люди вышли на улицу и, переговариваясь, двинулись в направлении Уэстгейт-стрит, находившейся неподалеку от отеля.

– Думаю, имея дело с подобным субъектом, мы можем позволить себе небольшой блеф, не так ли? – предположил Мартин.

– Думаю, можем.

– Я имею в виду, что в том состоянии, в каком этот тип сейчас находится, он, возможно, расколется сразу же, как только нас увидит и выслушает наши намеки.

– Возможно.

– Как думаешь, мы сможем заставить его написать признание? Оно полностью подорвет позиции страховой компании, не правда ли?

– Определенно подорвет.

– А он относится к тому типу парней, которые способны сделать добровольное признание?

– Представления не имею.

– Думаю, Стив, разговор с ним нужно начинать тебе. Ты в таких вещах гораздо умнее меня. Я же буду следить за ходом беседы и заговорю, только когда почувствую, что тебе нужна помощь.

– Хорошо… Но сейчас ты можешь хоть немного помолчать? Мне необходимо обдумать, как начать разговор! – вскричал Стефан, внезапно рассердившись.

Мартин извинился с присущим ему дружелюбием, но вместо того чтобы вести себя тихо, начал насвистывать под нос какой-то веселый мотивчик. Тогда Стефану снова пришлось попросить его заткнуться.

– Извини, старина, – снова попросил прощения Мартин. – Я, понимаешь, тоже здорово нервничаю, просто у меня это по-другому проявляется. Ты в таких случаях бледнеешь и, что называется, уходишь в себя, я же, наоборот, начинаю трепаться обо всем на свете, напевать или насвистывать. Прочитал в какой-то газете, что это снимает нервное напряжение.

– Знаю. Тоже, между прочим, иногда читаю газеты.

Сказав это, Стефан прекратил нападки на своего будущего родственника, предоставив ему возможность снимать нервное напряжение в его излюбленной манере.

В офисе Стефан спросил о мистере Парсонсе.

– Вам назначено, сэр? – осведомился встретивший их клерк.

– Да.

По пути в контору Стефан и Мартин после длительных споров решили, что будет лучше, если они позвонят Парсонсу и заранее договорятся о встрече под надуманным предлогом «обсудить важное дело, касающееся вчерашнего митинга». Как ни странно, этого оказалось достаточно, и разрешение на переговоры было получено.

Клерк провел их по просторному вестибюлю, где стрекотали печатные машинки, в небольшую приемную, через некоторое время к ним присоединился и сам мистер Парсонс. При свете дня его лицо уже не казалось таким пепельно-бледным, как в Консервативном клубе, где горели сильные электрические лампы, да и сам он представлялся куда более спокойным и выдержанным человеком, чем во время вчерашнего митинга.

– Доброе утро, джентльмены! – произнес Парсонс. – Насколько я понял, вы хотели меня видеть?

– Совершенно верно, – с запинкой ответил Стефан, чье лицо казалось не менее бледным, чем лицо хозяина офиса. К тому же он, похоже, испытывал затруднения, подыскивая необходимые для начала беседы слова. – Боюсь… хм… вы не знаете моей фамилии… Между тем меня зовут Дикинсон. Стефан Дикинсон.

– Очень приятно, – вежливо улыбнулся Парсонс. – Слушаю вас.

Складывалось впечатление, что он или действительно в первый раз слышит фамилию Дикинсон, или необыкновенно хороший актер.

– Мой друг и я хотим спросить вас… – Внезапно Стефан потерял нить и замолчал. Потом краем глаза увидел, как открыл рот Мартин, собираясь прийти ему на помощь, собрался с силами и выпалил: – Скажите, мистер Парсонс, вы знаете отель «Пендлбери-Олд-Холл»?

Мистер Парсонс задумчиво поднял к потолку глаза.

– «Пендлбери-Олд-Холл»? – переспросил он чуть более высоким, чем обычно, тоном. – Ну, разумеется, знаю. Мне приходилось останавливаться там.

– В том-то все и дело! – громко сказал Мартин.

Мистер Парсонс вздрогнул и испуганно повернулся к Мартину. И в самом деле, столь неожиданное заявление могло заставить подпрыгнуть даже человека с более крепкими, чем у мистера Парсонса, нервами.

– Признаться… – начал было он, но Стефан не дал ему возможности продолжить.

– Как сказал мой друг, – неожиданно ровным и спокойным голосом произнес Стефан, – нас интересуют обстоятельства вашего недавнего пребывания в Пендлбери. Мы наводим справки, касающиеся…

– Одну минутку! – Мистер Парсонс поднял руку, которая, как показалось Стефану, на этот раз не дрожала. – Вы только что сказали, что наводите справки. Позвольте, прежде чем вы продолжите, спросить: следует ли из этой официальной формулировки, что вы имеете какое-то отношение к полиции?

Мартин снова открыл было рот, но Стефан опять опередил его.

– Нет, – ответил он. – Мы проводим частное расследование в пользу… неких заинтересованных лиц.

Неожиданно мистер Парсонс широко улыбнулся.

– В таком случае хочу поставить вас в известность, что я нисколько не заинтересован в оказании содействия упомянутым вами неким лицам, если данное частное расследование затрагивает мои личные интересы, – произнес он, нажимая кнопку звонка.

Почти в ту же секунду распахнулась дверь, и появился швейцар.

– Будьте любезны, проводите джентльменов к выходу, Робертсон, – сказал мистер Парсонс.

– Но послушайте! – вскричал Мартин. – Как вы…

– Выход с этой стороны, джентльмены, – произнес швейцар, указывая молодым людям на дверь. Надо заметить, швейцар в конторе мистера Парсонса своими гигантскими размерами просто поражал воображение.

Если Стефан жаловался на разговорчивость Мартина, пока они шли от «Гранд-отеля» до Сентрал-билдингз, то сейчас он многое отдал бы, чтобы его будущий родственник произнес хоть что-то на пути от Сентрал-билдингз до «Гранд-отеля». Потому что сам он просто не мог сказать ни слова. Но Мартин не пришел ему на помощь и тоже молчал, словно воды в рот набрал. Так что молодые люди шли по улицам Мидчестера, храня тяжелое молчание. И хотя по прошествии некоторого времени они обменялись-таки несколькими репликами, но казалось, что они готовы доехать до самого Лондона, не упомянув ни словом о мистере Парсонсе и обо всем, связанном с ним.

И только после ленча они более-менее успокоились. По крайней мере Мартину хватило душевных сил обсудить произошедший инцидент с философской точки зрения.

– Знаешь, Стив, – заметил он, – случившееся показало нам, как можно обмануться, оценивая незнакомого человека. Я не сомневался, что этот тип расколется, как только мы к нему заявимся. И вот пожалуйста…

Стефан промолчал.

– Разумеется, мы ошиблись, пытаясь обработать его в его же собственном офисе. Моя вина, признаю, но я почему-то с самого начала невзлюбил этот чертов Хорлби-Мур. А ведь если разобраться, швейцаров в пригородах не бывает.

Стефан по-прежнему хранил молчание, и Мартин продолжил свой монолог.

– Впрочем, этот парень, как выяснилось, довольно крутой, так что и без швейцара мог указать нам на дверь. И еще: что-то у меня появились сомнения в его виновности. Хотя, с другой стороны, нас выставили из офиса раньше, чем мы успели назвать имя Вэннинга.

– Сомневаюсь, что это принесло бы нам какую-нибудь пользу, – пробормотал Стефан.

– Возможно, ты и прав. Но я тебе вот что скажу: если бы мы заявили, что пришли из полиции, то есть начали блефовать, как я предлагал в самом начале, еще неизвестно…

– Помню, предлагал. Но если бы мы это сказали, он сам бы вызвал полицию и потребовал, чтобы нас арестовали…

– Господи! Думаешь, такое могло быть? Ладно, мы вовремя унесли оттуда ноги… Но как бы то ни было, очень неприятно осознавать, что мы проделали такой длинный путь, ночевали в дурацкой гостинице, ходили на собрание, прошли через все эти испытания, а в результате ничего не добились.

Последнее слово Мартина повисло в воздухе. Определенно на эту тему сказать ему было больше нечего.

Вдобавок ко всем несчастьям за двадцать миль до Лондона их автомобиль зачихал, пару раз дернулся и заглох. Стефан, не имевший ни малейшего представления, как устроен автомобиль изнутри, терпеливо сидел в салоне, пока Мартин, достав из багажника инструмент, устранял поломку. По его словам, машина остановилась только потому, что в который уже раз засорился старый карбюратор. Так что ему, Мартину, потребуется не более четверти часа, чтобы снова завести мотор…

На самом деле ему потребовалось почти полтора часа, не говоря уж о том, что скорость машины упала до жалких пятнадцати миль в час, так что, когда автомобиль тронулся с места, они скорее ползли, чем ехали. Казалось, это был завершающий штрих их неудачной поездки. Молодые люди очень хотели добраться до дома к чаю, но было уже почти семь вечера, когда их машина въехала в Хэмпстед на Хай-стрит. За минуту до того, как они повернули на Плейн-стрит, Мартин неожиданно нажал на тормоз, и их несчастный автомобиль, вздрогнув, остановился снова. Стефан, который к тому времени уже давно дремал, открыл глаза, поднял голову и с раздражением осведомился:

– Ну, что там еще?

– Ты только посмотри на это! – воскликнул Мартин, указывая на противоположную сторону улицы.

Там располагались продавцы газет. Новостей в тот день было мало, и каждый продавец украсил свой ларек одним-единственным плакатом с каким-нибудь особенно полюбившимся ему известием.

Первое, на что упал взгляд Стефана, было:

ЛИВИЯ

ПЕРЕДВИЖЕНИЯ ВОЙСК

СЛУХИ ОПРОВЕРГНУТЫ

Рядом с этим висел другой:

ПАРОЧКУ ЗАСТУКАЛИ

В ЛЮБОВНОМ ГНЕЗДЫШКЕ

Далее, в конце улицы, большими черными литерами на желтом фоне значилось:

МИДЧЕСТЕР

МЕНЕДЖЕР ГАЗОВОЙ КОМПАНИИ

НАЙДЕН МЕРТВЫМ

Прежде чем Стефан успел осознать смысл этих слов, Мартин выскочил из машины и бросился через дорогу, лавируя среди потока автомобилей.

Через некоторое время он вернулся, размахивая газетой, – буквально за минуту до того, как предвечерний сумрак голубоватой пеленой затянул улицы. Мартин, весь красный от возбуждения, плюхнулся на водительское сиденье, швырнул приятелю газету, захлопнул дверь и нажал на газ.

– Это он – и никто другой, – произнес он приглушенным голосом, словно разговаривал в присутствии покойника.

Стефан наконец выдавил из себя фразу:

– Он случайно не мединал принял?

– Нет. Застрелился. Прямо у себя в офисе.

– Ох!

Когда они подъезжали к дому миссис Дикинсон, Мартин, глядя прямо перед собой, пробормотал:

– Хорошо, что клерк у него в офисе не записал наши имена.

– Это точно.

– А я еще жаловался, что мы никакой информации из этой поездки не привезли.

– Хм…

Машина остановилась у дома Дикинсонов, Стефан вылез, а Мартин остался сидеть за рулем.

– Поеду-ка я, пожалуй, домой, – сказал он, глядя на фирменный знак на радиаторе. – Здорово устал. Надеюсь, ты объяснишь Анне, что к чему?

– Хорошо, – произнес Стефан, опустив глаза и рассматривая свои ботинки. – Спокойной ночи. И спасибо за то, что довез до дому.

– Не стоит благодарности, – ответил Мартин, медленно нажимая на педаль газа. – Спокойной ночи.

Оказавшись в холле, Стефан впервые пробежал глазами первую страницу газеты. Он все еще стоял там, когда из гостиной вышла мать.

– Ну, Стефан, как прошел твой день? – спросила Элинор.

Он промолчал, продолжая читать.

«У покойного остались жена и трое детей. Когда наш корреспондент приехал сегодня в хорошенький коттедж в Хорлби-Мур и встретил вдову в маленькой очаровательной гостиной, миссис Парсонс сказала…»

– Что случилось, Стефан? Почему ты такой бледный? – вновь обратилась к сыну Элинор.

– Все в порядке, мама. Просто немного устал. День оказался довольно утомительным. Кстати, у нас в доме найдется немного бренди?

Глава 16

Парбьюри-Гарденс

Вторник, 29 августа

На второй день пребывания брата и жениха в Мидчестере Анна поняла, что больше не может находиться не у дел. Вообще-то она привыкла ждать возвращения мужчин дома, но на этот раз ожидание слишком затянулось, и ее напряжение усилилось. Не говоря уже о том, что ей по-прежнему не давал покоя тот самый незначительный на первый взгляд факт, который тем не менее глубоко засел у нее в подсознании и тревожил воображение. Он напоминал крохотную твердую частицу, попавшую в хорошо смазанные шестеренки и мешавшую их нормальному вращению. Какое-то время она могла игнорировать этот факт, сосредоточившись на чем-то другом и отключив таким образом зараженную сомнениями часть сознания, но потом начала замечать, что пресловутая частица стала разрастаться и посылать импульсы в другие отделы мозга, разрушая возведенную ею у себя в голове защитную стену.

После завтрака Анна отправилась на прогулку в Хит и гуляла там, пока не устала. Совершенно неожиданно она позавидовала людям, прогуливавшимся с собаками, которые носились по парку, громко лаяли, задирали других собак, вступали с ними в потасовку, приносили мячики или палки по приказу хозяина и прибегали на его свист или зов. Впервые в жизни ей захотелось завести какого-нибудь скотч-терьера шести месяцев от роду и привитого от чумки. В собаках, как сказал Мартин, есть нечто такое, чего не найдешь в других живых существах.

После ленча нервное напряжение нисколько не уменьшилось, и неуемное желание куда-нибудь пойти и что-нибудь сделать, а не торчать в четырех стенах в ожидании мужчин не исчезло. Так что Анна снова вышла из дома, а поскольку утренняя прогулка ее утомила, она села в автобус. «Меня устроит любой», – сказала она себе. И, хотя этот автобус останавливался именно в том месте, не нашла никаких причин менять его на другой. «Какая, в сущности, разница?» Надо сказать, она лукавила, поскольку пропустила первые два, чтобы сесть именно в этот.

Пока она обдумывала все это, автобус спустился с холма и повез ее к центру города, где было особенно жарко и душно. За билет Анна заплатила всего шесть пенсов, поскольку не собиралась уезжать от дома слишком далеко. Ведь она просто хочет сменить обстановку, не так ли? Можно выпить чаю в каком-нибудь кафе или, к примеру, заглянуть к Рут Даунинг, хотя последняя, скорее всего, все еще в отъезде. И когда автобус остановился на углу Парбьюри-Гарденс, Анна искренне удивилась тому, как она здесь оказалась.

Оглядевшись, она пересекла улицу. Почему бы и нет, в конце концов? В том, что она делала, не было, на ее взгляд, ничего неправильного. Просто Анна кое-что проверит. Так ведь бывает, когда проводишь расследование, не правда ли? Мартин ее поймет. Анна, кстати, собиралась рассказать ему о своей поездке, когда вернется домой. Возможно, ее рассказ даже его позабавит. Впрочем, что бы она себе ни говорила, когда она приблизилась к большому и некрасивому многоквартирному дому, колени у нее слегка подрагивали.

Интересно, снова задалась вопросом Анна, можно ли назвать абсурдным тот факт, что она идет в этот дом, не имея понятия о цели своего посещения? К тому же она не представляет, что именно хочет узнать. Так и не ответив себе на этот вопрос, она тем не менее испытала немалое облегчение, когда, войдя в холл, обнаружила в висевшем на стене списке жильцов под номером 15 имя миссис Элизабет Пибоди. Все было в точности так, как рассказывал Мартин. Уже с легким сердцем и нарастающим ощущением, что, возможно, ведет себя глупо, Анна направилась к лестнице и поднялась к апартаментам под номером 34. На двери, разумеется, висела табличка, на которой значилось: «Мистер Т. П. М. Джонс», – что еще больше ободрило девушку. Она вышла из подъезда, чувствуя, что вряд ли нужно уточнять тот факт, что миссис Пибоди слепа, а мистер Т. П. М. Джонс носит бороду.

Однако, выйдя из дома, Анна не направилась к автобусной остановке, а завернула за угол, перешла улицу и вошла в парк Парбьюри-Гарденс, где, оглядевшись, обнаружила тенистый уголок с лавочкой, на которой сидела нянька с детской коляской и что-то вязала. Анна остановилась поблизости и еще раз с куда большим вниманием оглядела женщину. «Похоже, ребенок из этого дома», – подумала она. Странно, что бедное дитя в этот жаркий месяц не увезли к морю… Но, возможно, родители просто не могли себе этого позволить? Хотя, с другой стороны, коляска вроде довольно дорогая… Вероятно, приобретена в рассрочку. «В любом случае, будь это мое дитя, уж я бы нашла способ отправить его на побережье. И ни в коем случае не оставила бы его с косоглазой нянькой, которая больше занята вязаньем, чем своим подопечным. Впрочем, может быть, это временная нянька, а постоянная в отпуске…»

Анна одернула себя и пошла дальше. Нет, так дело не пойдет. Не станет она затевать разговор с этой женщиной. Почему? «Потому что ты пришла сюда расследовать, а не размышлять о чужих детях. Думай, девочка, думай… Что-то ничего интересного не приходит в голову. Будешь ходить кругами возле этого дома в надежде, что тебя осенит какая-нибудь гениальная мысль!»