Текст книги "Долина Граумарк. Темные времена"

Автор книги: Штефан Руссбюльт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Мило осторожно прикрыл дверь. Теперь нужно ее запереть. Прижавшись к двери спиной, он наощупь задвинул засов. Оглядел комнату. Надо немедленно убираться отсюда.

Мило подскочил к столу, схватил стул, подбежав с ним к окну, нанес удар. Тонкие деревянные перемычки круглого окна треснули. Брызнуло во все стороны стекло. Осколки посыпались на пол, несколько из них попало ему на ноги. Занавески затрепетали от холодного ночного воздуха.

Он наступил на осколок, но решил не обращать на это внимания. Окно выходило на фронтальную сторону дома. До земли было более десяти футов, и приземляться пришлось бы на мощеный двор. Нужно придумать что-нибудь другое. Даже если он сумеет выпрыгнуть из окна, не поранившись, насколько далеко он сможет уйти? Бестия и ее хозяин наверняка двигаются быстрее полурослика.

У двери послышалось царапанье, громкое и лихорадочное. Бестия фыркала от ярости и предвкушения того, что ждет ее за дверью. Под дверь просунулись два острых бело-бурых клыка, угрожая сорвать ее с петель. Отломилась первая щепка, лившийся из коридора свет упал на мохнатую морду, розовые губы и пару длинных клыков. Тварь пыталась вышибить дверь головой.

Мило отскочил от окна и снова огляделся по сторонам. Побежал к сундуку, стоявшему рядом с кроватью, поднял крышку. Судя по всему, он был предназначен для подушек и одеял, когда комната пустовала. Ящик был достаточно велик для того, чтобы вместить в себя полурослика. Одним прыжком тот оказался внутри. Закрыв крышку изнутри, он почувствовал, как с последним лучом света гаснет и надежда. И как раз тогда, когда стало темно, дверь окончательно сломалась. Монстр ворвался в комнату, зарычал, засопел, понюхал пол, забегал из одного угла комнаты в другой.

– Похоже, птичка-то упорхнула.

Из коридора послышался звук голоса незнакомца. Пол застонал под его шагами, когда он вошел в комнату, и Мило невольно сравнил его с виселицей, которая скрипит на ветру по причине висящего на ней груза.

– Смотри-ка, записи клирика полуросликов, – фыркнул незнакомец, входя в комнату.

Мило услышал, как зашелестели страницы книги мейстера Гиндавеля.

«Документы! Проклятье, я же оставил их на столе», – отругал себя Мило.

– Жалко и незрело, – прокомментировал гость, захлопнув дневник.

Затем он подошел к окну. Затрещало под подошвами стекло.

– Что скажешь, Грац? Если бы ты был вполовину меньше всех остальных, а твои коротенькие ножки несли бы тебя вполовину медленнее, чем твоих преследователей, стал бы ты выпрыгивать из этого окна и пытаться убежать?

Бестия злобно зарычала.

– Или ты бы только сделал вид, что прыгнул, а сам бы спрятался? Может быть, в старом сундуке для белья?

Мило окаменел от ужаса. Он услышал, как костяшки пальцев незнакомца забарабанили по стенке сундука. Пальцы Мило ощупывали крышку изнутри. Он ухватился за ломкий кожаный ремень, служивший для того, чтобы закрыть крышку или плавно откинуть ее назад. Пальцы вцепились в пряжку. Он буквально повис на ней, в надежде, что она не порвется.

Мило услышал сопение бестии всего в пяди от себя. Ему конец. Его пальцы вцепились в кожаный ремень настолько крепко, что он почувствовал, как начало колоть подушечки пальцев, потому что он выдавил из них кровь.

Чудовище прижалось мордой к узкой щели между крышкой и коробом. Сначала оно только принюхивалось, словно собака, пытающаяся что-то учуять за порогом, затем вцепилось зубами и попыталось расширить щель. Крышка приподнялась на полпальца, внутрь сундука полилась вонь. Мило изо всех сил потянул вниз и сумел закрыть крышку.

– Нет, Нингот! Нет!

Крики однозначно доносились снизу. Кричал молодой мужской голос, и в нем слышалось нечто большее, чем просто ужас.

Затем по комнате внезапно пронесся порыв ветра, ощутимый даже в сундуке. Комнату наполнил звук, похожий на шорох листьев, поднятых в воздух, запах был горьким и металлическим.

На первом этаже послышались и другие голоса. Много мужчин говорили торопливо, перебивая друг друга.

Мило все еще держал крышку сундука, в котором сидел.

Несколько человек побежали наверх по лестнице. Кто-то вошел в комнату, подбежал к окну, снова выбежал в коридор.

Мило слегка приоткрыл крышку сундука, чтобы взглянуть на вновь прибывших. Один из них стоял в дверном проеме. Полурослик испугался и снова захлопнул крышку.

«Не хватало еще, чтобы они меня нашли, – сказал он сам себе. – Сколько у нас уже было милых встреч с тех пор, как мы ушли из Дуболистья? С меня, кажется, уже хватит. Лучше я посижу здесь, пока они не уйдут».

Мило был исполнен твердой решимости просидеть в сундуке хоть целый день, если понадобится. В конце концов, внизу лежит мертвый человек, и если бестия и ее хозяин смылись, останется весьма немного подозреваемых, на которых можно оторваться. Но отсидеться Мило не дали. Крышка сундука взлетела вверх, и Мило увидел молодого парня с длинными светло-русыми волосами. Острие широкого меча указывало прямо на нос Мило.

– Вылезай оттуда, – прорычал он.

– Вылезаю, вылезаю, – заявил Мило, выбираясь из сундука. – Я всего лишь полурослик, здесь проездом. Я не вооружен. Мейстер Нингот был так добр, что предоставил мне на ночь постель.

– Так надо было ей воспользоваться. Живо спускайся вниз, мне кажется, ты должен нам кое-что объяснить прежде, чем мы повесим тебя на яблоне за домом, – произнес человек.

– Все совсем не так, как кажется, – попытался оправдаться Мило.

– Прибереги свои лживые истории, полурослик, – зашипел на него собеседник. – Нингот мертв, а ты сидишь в сундуке, как самый подлый убийца. Что тут думать, тут все однозначно. Давай, пошевеливайся.

Мило погнали вниз, как скотину, которую ведут на убой. Острие меча, приставленное к спине, не позволяло ему ни на миг приостановить движение или попытаться сделать еще что бы то ни было.

Когда они спустились вниз по лестнице, на него уставилась дюжина пар глаз. Друзья Нингота собрались вокруг трупа. В их взглядах читались недоумение и ненависть.

– Кто это у нас тут? – засопел один из мужчин. – Нужно было уходить, вместо того чтобы прятаться наверху. Или ты еще не все спер?

– Сейчас я перережу глотку этому мелкому говнюку, – сказал другой. – Веревки он не заслужил, крысеныш эдакий.

Мужчина обнажил кинжал, сделал шаг по направлению к лестнице, но другой сильный мужчина с длинными черными волосами удержал его, положив руку ему на плечо.

– Давайте-ка выслушаем его, а уж потом решим, что с ним делать.

Теперь все заговорили наперебой.

– Мы же не слепые!

– Все, что он скажет, будет ложью!

– Не нужно церемониться с этим подонком. Повесить, и дело с концом!

Но судя по всему, никто не хотел спорить с тем, что сказал мужчина с черными волосами. Скорее всего, командовал здесь он.

Мило подождал. Он не хотел сказать ничего неправильного, пока в спину ему упиралось острие меча. Мужчины окружили его, словно стая волков зайчонка. Меч не так сильно давил в спину, и Мило, запинаясь, заговорил.

Он рассказал людям, как Нингот принял его, а он не мог уснуть. Рассказал о ночном госте с монстром, о том, как он разбил окно, а сам спрятался в сундук.

– Более глупой истории придумать не мог, да? – фыркнул один из мужчин. – Кто ж тебя уличит-то? Мужчина с чудовищем исчезли так же бесследно, как пришли. Такие истории рассказывают все пойманные с поличным убийцы. Это все не я, господин судья, но тот сбежал, а мне вложил в руку окровавленный меч.

– Повесить, говорю же! – взревел кто-то во втором ряду.

Черноволосый мужчина успокаивающе поднял руку и дождался, пока все успокоятся. Голоса тут же смолкли.

– Может быть, он нам врет, – сказал он, – а может быть, и нет. Как бы там ни было, есть то, что подтверждает его историю.

– И что же это? – вызывающе поинтересовался кто-то из второго ряда.

– Вы бы увидели, если бы открыли глаза, вместо того чтобы, кипя от ненависти, искать виноватого. Этот дом посвятил себя мудрости, вы забыли об этом? Нингот наверняка гордился бы вами.

Судя по всему, мужчины осознали язвительность в его словах, но и только – об этом свидетельствовали их взгляды.

– Во-первых, рана на шее Нингота действительно говорит в том, что это была какая-то тварь. Похоже, шею ему прокусили. И это сделал не полурослик. Кроме того, есть еще кое-что, что заставляет меня поверить в его историю, – мужчина ткнул пальцем в Мило и поманил его к себе. – Иди сюда, мой маленький друг, – попросил он. – Не нужно бояться. Я тебе ничего не сделаю.

Мило робко подошел к нему. И не успел остановиться, как рука мужчины метнулась к нему, схватила руку с кольцом. Мило хотел вырвать ее, но пальцы человека крепко держали его за запястье.

– Это именно то, на что оно похоже, Раф?

– Это оно, – подтвердил он. – Тот же самый знак, за который убивают регориане, чтобы никто не узнал о его существовании. Тот же знак, что и на знаменах восстания в Рубежном оплоте, которые полощутся на крышах домов.

Раф поднял руку Мило вверх, показал собравшимся. Один за другим мужчины согласно кивали.

– Откуда он у тебя, малыш? – спросил он полурослика.

– Нашел, – натянутым тоном ответил тот.

– А вот это была ложь, – заявил Раф. – Ты пойдешь с нами в Рубежный оплот. Хочу тебя кое-кому представить.

19 Рубиния

Разбудили Рубинию голоса. Кто-то разговаривал с кем-то и упомянул ее имя.

– Я могу в очередной раз повторить: Рубиния, рискуя собой, спасла мне жизнь. О ваших сыновьях я ничего не знаю, – говорил женский голос.

– Ну, хорошо, подождем, пока она проснется. Тогда посмотрим, правду ли ты сказала.

В нос Рубинии ударил запах шалфейной пасты. Бедро горело огнем, каждое движение отдавалось болью, словно она целый день таскала валуны.

Постепенно возвращались воспоминания: ночной отряд карликов, бегство от бородачей, юная полурослик по имени Ода и их долгий и изнурительный поход в Дуболистье. Без помощи Оды она никогда бы не дошла. Последнее, что она помнила, это были дома Дуболистья, и лицо своего брата.

– Неплохо было бы выпить чаю из крапивы, – еле слышно пробормотала она, лежа в постели.

– Рубиния, ты очнулась, – облегченно произнес мужской голос, кто-то подбежал к ее кровати, сел рядом с ней.

– Ой, моя нога, – простонала она, когда кто-то пододвинулся поближе.

– О, прости.

Лоб промокнули прохладной тряпкой. Она медленно открыла глаза. Кто-то склонился над ней, поправил подушку под головой.

– Это ты, Гундер Черникс?

– Да, сестричка. Ты в безопасности. У тебя всего пара царапин и синяков. Ничего такого, что могло бы убить настоящего Черникса.

Рубиния попыталась сесть на постели. Брат помог ей. Пелена перед глазами постепенно рассеивалась.

– Гномы, – простонала она. – Они преследовали нас до самой деревни?

– Нет, – ответила Ода, стоящая за спиной Гундера. – Они не рискнули бы сунуться в деревню. Они задумали какое-то темное дело, но хотят сохранить его в тайне.

Рубиния свесила одну ногу с кровати.

– Не вставай, сестричка, – обратился к ней брат. – Тебе нужен покой, чтобы полностью прийти в себя.

– Но гномы же, – ответила та. – Мы должны сказать кому-нибудь, что они замышляют. Я должна вернуться к мейстеру Отману.

– Ты не знаешь, что они замышляют, – заявил Гундер. – Мы, полурослики, не должны вмешиваться в дела, которые нас не касаются. Пусть воюют с кем хотят. Ты мне лучше расскажи, что произошло.

– Да я же вам все рассказала, – возмутилась Ода. – Нам нельзя терять времени. Мои братья все еще в плену у этих гномов.

– Гномов, которых вы хотели обокрасть, если я тебя правильно понял, – произнес Гундер. – Так что, судя по всему, у них были причины держать вас в плену. А теперь помолчите. Я хочу услышать о случившемся от своей сестры. А потом решим, что делать.

Рубиния начала свой рассказ с того самого места, когда Мило и Бонне пришли в Воронью башню. Она рассказала, что оба они пошли дальше, а Отман попросил ее проверить, как дела в Дуболистье, и замолвить словечко за братьев-полуросликов. Затем она поведала о встрече с гномами и побеге Оды. История Рубинии совпадала с историей Оды.

– Хорошо, я вам верю, – обратился Гундер к Оде. – Однако мы не можем помочь вашим братьям. Приговоры гномов суровы, но мы их не оспариваем.

– Значит, я пойду одна, – упрямо заявила Ода.

– Я могу дать вам немного провианту и одеяло, – холодно заявил Гундер, – но на большую помощь не рассчитывайте. Нам не нужны неприятности.

Рубиния с удовольствием вмешалась бы, но это был дом Гундера и его воля. Кроме того, она пришла просить за Мило и Бонне, и было бы глупо сразу же злить брата. И если она хочет что-то узнать о происшествиях в Дуболистье, то лучше подчиниться воле хозяина дома. Гундер был не из тех, кто любит, чтобы на него давили. А поэтому его решения оспаривать нельзя.

Рубиния раздраженно пожала плечами и беспомощно улыбнулась Оде. Та сердито топнула ногой.

– Именно по этой причине я и ушла из храма в Норгалуре, – прошипела она. – Нет таких, кто был бы готов видеть дальше своего носа. Любую новую идею душат в зародыше шоры и лень. Я и без вашей помощи сумею освободить братьев. Сидите и дальше в своей жалкой деревушке, выращивайте овощи. А я ухожу.

Ода собрала вещи, которые повесила сушиться на стул рядом с камином, перекинула их через плечо. А затем направилась прямо к двери, проходя, взяла яблоко из стоявшей на столе тарелки.

– Когда буду проходить мимо, заплачу, – произнесла она, подняв яблоко вверх. – Не хочу быть у вас в долгу.

И вышла за дверь.

Рубиния хотела что-то сказать, но брат удержал ее.

– Пусть идет, сестра, – проворчал он. – От такой одни только неприятности. Можно считать, что нам повезло, если гномы не обвинят нас в том, что мы помогли ей бежать.

Рубиния снова откинулась на подушки.

– Надеюсь, она найдет своих братьев и сумеет спасти их, – произнесла она.

Гундер поднялся, сходил на кухню и сразу же вернулся с чашкой горячего чая.

– С двумя ложками сахара, как ты любишь, – произнес он и протянул ей чашку.

Рубиния поправила подушку. Подвижность постепенно возвращалась. Она улыбнулась и с благодарностью приняла чашку.

– Где дети? – спросила она.

– Малыши у Валунсов, остальные в лесу, ищут грибы для рагу, которое я пообещал им приготовить. А Бонне и Мило… – Гундер не договорил. Он просто продолжал смотреть под ноги.

– Они в безопасности, – произнесла Рубиния. – Они взрослые и знают, что делают. А теперь расскажи мне, что именно произошло в Дуболистье. Не может такой ужасный поступок быть результатом глупой ребяческой шутки.

Гундер посерьезнел.

– Никто и не говорит этого, – произнес он, – но то, что они просто тайно сбежали, бросает тень на обоих. Возникает много вопросов. Никто не знает, что случилось на самом деле. Судя по всему, члены совета просто поубивали друг друга во время спора. И все из-за этого дурацкого дуба. Соседи ругаются друг с другом. Мужья перестали разговаривать с женами, потому что те придерживаются другого мнения. В трактире каждый вечер начинается какая-нибудь потасовка из-за пустяков. Деревенская община трещит по швам, Рубиния. Что-то происходит, и никто не понимает, что именно, но многие обвиняют в этом Бонне и Мило.

– Оба они абсолютно ни при чем, – сказала Рубиния. – Вины на них нет. Здесь что-то происходит, тут я с тобой согласна, и я пришла, чтобы выяснить, что именно.

– Я знаю, – простонал Гундер, – но было бы лучше, если бы они были здесь и просто ответили на вопросы. Может быть, это немного успокоило бы людей. Клянусь Цефеей, ты говоришь уже как мейстер Отман, – заметил он.

С улицы послышались крики какой-то женщины, заплакали двое детей.

– Видишь, что я имею в виду? – засопел Гундер. – У всех в деревне нервы на пределе.

Гундер встал и осторожно подошел к маленькому круглому окошку возле двери, выходившему на рыночную площадь.

– Если это орет Ода, я лично погоню ее палкой прочь из деревни. От такой одни только неприятности, я уже говорил, – проворчал он.

Мгновение он постоял у окна, поглядел на улицу. А затем повернулся к сестре, и на лице у него был написан ужас. Не говоря ни слова, он прыгнул к двери, повернул ключ в замке и задвинул оба засова.

– Они здесь, – прошептал он.

– Кто здесь? – переспросила Рубиния. – Мило и Бонне?

Гундер не ответил, снова выглянул в окно. Рубиния решила, что это повод встать с постели. Прихрамывая, на негнущихся ногах она осторожно подошла к брату.

– Гномы, – ужаснулась она. – Они действительно шли за нами до самой деревни. Кто-то должен поговорить с ними.

Едва она успела что-то сказать, как узнала тело, лежавшее у самых ног бородача. Это была женщина из деревенских. Рубиния не могла разглядеть, кто именно это был, но это явно была полурослик. Она лежала на земле и корчилась от боли.

– Ты видел, что произошло? – спросила она брата, но тот только покачал головой.

В этот миг она увидела детей, спрятавшихся за поилкой для пони. Это были Синне и Элфи Валунсы. Значит, женщина – Нона Валунс, жена Бильби и сестра Йооса, погибшего во время заседания совета.

– Они не имеют права так с нами обращаться, – засопела Рубиния. – Мы не должны это терпеть. Как бы там ни было, здесь совсем другие законы, нежели в горах.

В этот миг она увидела, как из дома вышел Нуберт Пешкоброд. С ним была его собака, немного мелковатый, но сильный фазанбуль. Крайне злобное животное с широким черепом, коротким носом и пастью, из которой постоянно текла слюна. Животных любили использовать для охоты на фазанов, отсюда и название породы.

Собака настолько сильно тянула за цепочку, что Нуберту ничего не оставалось, кроме как громко захлопнуть дверь своего дома, чтобы не оставлять ее открытой. Он не мог вразумить свое любимое домашнее животное и был вынужден нестись за ним на всех парах. Судя по всему, собаке не понравились пришельцы, впрочем, в этом не было ничего необычного, поскольку она воспринимала как незваных гостей всех, кроме своего хозяина. Вывалив из пасти синий язык, брызгая слюной, животное неслось на обоих гномов.

Однако на полдороге собака Нуберта внезапно остановилась, подняла голову и зажала хвост между ногами. Казалось, она почувствовала запах, который привел ее в ужас. Теперь роли сменились. Нуберт несся вперед и тащил за собой собаку. Задние лапы пустолайки дрожали от страха с каждым шагом, который она делала против своей воли. Она едва поднимала морду от земли, и казалось, что Нуберт волочит ее по земле.

Нуберт поднял руку и сжал ее в кулак – самый типичный для него жест. Все в Дуболистье знали, что делать, если у старого чудака плохое настроение. Но на гномов это не произвело никакого впечатления.

А потом все произошло очень быстро. Нуберт наклонился, чтобы помочь лежащей на земле Ноне Валунс. В этот миг один из гномов подошел к нему и ударил полурослика ногой по голове. Нуберт опрокинулся навзничь и выронил цепочку из руки. Собака в панике бросилась в том направлении, откуда пришла. Однако теперь ее бегство было не слишком долгим, поскольку в заднюю лапу ей попал арбалетный болт, едва не сваливший ее с ног. Фазанбуль похромал дальше, на трех лапах. Затем в бок животного вонзился еще один болт, и собака упала. Гном, пнувший Нуберта, вышел вперед, выхватил из петли тяжелый боевой молот, размахнулся и сначала ударил им Нуберта по голове, а затем еще раз – по груди.

– Нет! Они просто взяли и убили его, – едва не задохнулась от ужаса Рубиния. – Эти чертовы гномы просто забили его, как скотину.

Гундер все еще стоял у окна рядом с ней. Он не произнес ни слова, просто стоял и смотрел, как гномы тащат Нону к колодцу. Затем повернулся, направился к большому дубовому сундуку, стоявшему у камина, и вынул оттуда короткий меч, замотанный в коричневое сукно.

– Что ты задумал, Гундер? – спросила его Рубиния, хотя уже знала ответ.

Гундер остановился, посмотрел на нее большими, полными слез глазами.

– Они спросили меня, не соглашусь ли я занять место Лютикса, пока не выберут нового бургомистра. Я отказался, потому что не знал, насколько сильно замешаны во всем этом Бонне и Мило. Нуберт вызвался занять должность. И вот теперь он лежит мертвый, на рыночной площади, потому что я не проявил достаточно мужества, чтобы выполнить свой долг. Это я должен был призвать гномов к ответу. И сейчас я это наверстаю.

Рубиния преградила ему путь.

– Ты ничего не будешь наверстывать, – заявила она. – Когда ты последний раз дрался мечом? Лет десять назад, во время праздника Тыкв, когда еще была жива Росвита? С соломенной куклой? Ты кончишь так же, как Нуберт. Подумай о детях. Ты им нужен.

Гундер опустил меч.

– Тогда что же нам делать? Дождаться, пока они не получат то, зачем пришли? Мы даже не знаем, зачем они сюда заявились. Если бы дело было только в этой Оде, им стоило только спросить. Полурослики никогда не нарушали законов гномов. Но теперь, когда они убили Нуберта и захватили Нону, мы не можем просто отпустить их с миром.

Рубиния вернулась к окну. Оба гнома стояли у колодца, рядом с растерявшим всю листву дубом. Они посадили Нону спиной к колодцу. Она дышала, но, похоже, была без сознания. Гномы мрачно оглядывали домики Дуболистья.

– Там должен быть еще третий, – произнесла Рубиния. – Собаку Нуберта убил арбалетчик. Должно быть, он сидит где-то в кустах.

В других окнах в земляных домиках под холмами вокруг рыночной площади полурослик видела испуганные лица. Гундер прав, если бы дело было только в Оде, гномам достаточно было бы спросить. Если их приговор справедлив, никто в Дуболистье не возразил бы. Так зачем они пришли, зачем убивают невинных?

Один из гномов снова вышел вперед. Встал посреди улицы, чтобы все могли его видеть, поднял руки, как гладиатор, приветствующий публику. По его знаку второй гном схватил Нону за волосы, заставил встать и положил на живот на край колодца.

У Рубинии едва не остановилось сердце. До нее странным образом только сейчас начало доходить, насколько сильны бородачи. Горстка полуросликов не справится даже с одним-единственным гномом.

Но все же с бородачами было что-то не так. Они двигались, словно деревянные, словно марионетки.

Рубиния почувствовала, что ее накрывает волна паники. Она просто не могла смотреть, как гномы убивают беспомощную женщину. Полурослик резко обернулась. Прямо над камином висел арбалет. Это был подарок двоюродного деда, дяди Таммета. Эта штука представляла собой простой ручной арбалет, и если бы она могла спорить, то поставила бы на то, что им еще никогда не пользовались. Рядом Гундер повесил колчан со стрелами. Она еще помнила тот день, когда Отман впервые пришел к ней, когда она еще жила в доме брата, поскольку молодому вдовцу нужна была помощь. Отман тогда бросил долгий взгляд на арбалет и вытащил из колчана болт. Положив его обратно, он произнес одно только слово: «миленько».

С точки зрения человека это могло быть правдой, но дело было не в этом. Стилет мог быть столь же смертоносен, как и длинный меч. Все дело лишь в том, кто им орудует – и именно в этом и заключалась проблема.

Рубиния бросилась к камину, подставила стул, сняла со стены арбалет и болты и в мгновение ока снова оказалась у окна. Обеими ногами уперлась в короткие плечи оружия, натянула тетиву, чтобы она дошла до упора. Подняла арбалет, вложила болт и прицелилась.

– Что ты собираешься делать? – ошарашенно поинтересовался Гундер.

Но спрашивать было уже поздно. Тетива зазвенела, окно разбилось, и болт нашел свою цель.

Рубиния испугалась сама себя. Можно было сказать, что она произвела мастерский выстрел. Болт в полфута длиной вонзился прямо над нагрудником и пробил шею гнома настолько глубоко, что видно было лишь редкое оперенье на древке. Этот выстрел должен был быть смертельным, но гном не упал, даже не обхватил шею руками. Он лишь заревел, и даже этот звук не похож был на те, что обычно издают умирающие, испытывая предсмертные муки. В голосе не было ничего гномского, ни единого слова не сорвалось с губ бородача – было только монотонное рычание.

Рубинию снова охватил страх. Казалось, она пробудила нечто, о существовании чего даже не подозревала. Но она не осмелилась сказать это.

Гном с болтом в шее пнул Нону, и полурослик, соскользнув с края колодца, исчезла в глубине.

– Нет! – взревела Рубиния, но больше не смогла произнести ни слова, поскольку ком в горле угрожал вот-вот задушить ее.

Гном у колодца обернулся, показал в сторону Рубинии. Из его шеи по-прежнему торчал арбалетный болт, но из раны не текла кровь. Второй гном сдвинулся с места, направившись к дому Черникса. Он сжимал в руке молот, и было нетрудно догадаться, что он собирается делать. Полудюжины ударов будет довольно, чтобы от защищавшей их двери остались одни только щепки.

– Вот сейчас и выяснится, насколько хорошо ты умеешь махать мечом, Гундер, – обратилась Рубиния к брату, снова заряжая арбалет.

Она не обманывалась, но все же считала, что лучше защищаться, чем беспомощно гибнуть. И как раз в тот самый миг, когда она вложила болт в арбалет, на маленькую круглую дверь в первый раз обрушился молот. С потолка посыпались пыль и песок.

«Ему не понадобится полудюжины ударов», – мучительно осознала Рубиния. Она встала рядом с братом, готовая сразиться с бородачом, когда до этого дойдет.

От второго удара дерево затрещало, погнулся верхний засов.

Нервы Рубинии были напряжены до предела, как тетива ее арбалета. Как завороженные, полурослики ждали следующего удара молота. Но его не последовало. Вместо этого мимо окна промчалась крохотная фигурка с горящим факелом в руке. Что-то разбилось о землю. По звуку было похоже на разбившийся глиняный сосуд. Мимо окна потянулись темные полосы дыма, в разбитое окно проник запах горелых волос.

В следующее мгновение Рубиния увидела, что горящий гном, спотыкаясь, бредет по рыночной площади. Оружие выпало у него из рук и упало на землю, и рукоять тут же охватили крохотные желтые язычки пламени. Гном брел к поилке для пони неподалеку от колодца. Военный мундир бородача горел синим пламенем.

Пока Рубиния и Гундер наблюдали за страшной игрой, под окном показалось миниатюрное лицо.

– Ода, с тобой все в порядке, слава Цефее, – прошипела Рубиния. – Я уже начала опасаться, что они тебя поймали.

– У нас нет времени на болтовню, – резко ответила Ода. – Выбирайтесь оттуда, скажите всем, чтобы пришли в храм. Это единственное место, где мы будем в безопасности от этих чудовищ. Давайте, меня люди не послушают.

– Я не понимаю, – пролепетала Рубиния. – Какой смысл?..

– Просто делай, что я тебе говорю, – прошипела Ода, – или вы все умрете.

А потом она вскочила и побежала. Она бежала через рыночную площадь, прямо к храму Цефеи. Она ни на что и не на кого не обращала внимания, просто бежала.

Рубиния подскочила к двери, отодвинула засов.

– Давай сделаем так, как она сказала, – бросила она, обращаясь к брату, и повернула ключ.

Когда они вышли из дома, загоревшийся гном как раз сунул голову в поилку для пони. На него брызнул каскад воды, и уже через мгновение поилка сломалась под его весом, вода разлилась по рыночной площади.

– Возьми на себя дома, которые находятся прямо по дороге к храму. С такой раной далеко тебе не уйти, – заявил Гундер. – А я побегу на другую сторону площади и попытаюсь собрать всех там.

– Будь осторожен! – крикнула вслед Гундеру полурослик. А сама с максимально возможной скоростью похромала от дома к дому. Не вдаваясь в подробности, она повторяла слова Оды, чтобы потом побежать к следующему дому. Она не требовала ответа, не ждала, пока кто-нибудь выйдет, не пыталась убедить тех, кто недоверчиво отмахивался от ее слов.

Вскоре уже мимо Рубинии устремились целые семьи, бегущие к храму. Ода уже распахнула настежь двери дома веры, а сама стояла на коленях на пороге храма.

Дом божий в Дуболистье абсолютно не выделялся на фоне деревенской архитектуры. Все было совсем не так, как во многих других городах, где церкви возвышались над остальными зданиями или же отличались по стилю и величине; здесь она словно интегрировалась в жилые дома. Она была не больше зала советов и окружена земляными стенами. И только двойные створки дверей и похожий на колокольню шпиль, торчавший из крыши, словно огромная труба, да еще большой бронзовый колокол отличали ее от обычных домов.

Арбалетный болт вошел прямо рядом с Рубинией в садовую калитку, которую та как раз открывала. Не обращая на него внимания, полурослик, прихрамывая, пошла к дому через палисадник. Уна Лютикс, вдова бургомистра, встретила ее на полдороге, за ней бежала добрая дюжина детей. Рубинии не пришлось тратить лишних слов, многие жители Дуболистья предупреждали соседей и отправлялись под защиту стен храма.

Уже менее сотни шагов отделяло Рубинию от круглых дверей храма Цефеи. Из-за раны в бедре у нее снова открылось сильное кровотечение и закружилась голова. Юный полурослик перебежал ей дорогу и толкнул. Рубиния споткнулась и упала. А полурослик побежал дальше. Не только не стал помогать ей подняться, но даже не обернулся. Рубинии показалось, что это один из отпрысков Пешкоброда. Светлые волнистые волосы и лишний вес отлично вписывались в семейный портрет. Рубиния раздраженно посмотрела ему вслед, и в этот миг в спину юноши-полурослика вошел арбалетный болт. Он сделал еще несколько шагов вперед, а затем рухнул на землю. Две миниатюрные девушки просто перепрыгнули через тело умирающего, словно это был не сосед, а просто куча опавших листьев.

– Вставай, нет времени отдыхать, – сказал кто-то, обращаясь к Рубинии, и потянул ее за руку, помогая встать.

– Гундер, да что здесь происходит? – спросила она, хотя знала, что ответа не будет.

Панические крики нескольких женщин заставили Рубинию обернуться. Рыночная площадь превратилась в поле боя. На мостовой неподвижно лежали не менее дюжины мужчин и женщин. Из тел некоторых полуросликов торчали древки болтов, другие, возможно, просто упали наземь в надежде, что на них не обратят внимания.

Гномы уже оправились от удивления и неожиданного маневра. Один безжалостно обрушивал свой молот на всякого, кто подходил слишком близко. Второй, у которого обгорела половина лица и волосы, колотил бегущих полуросликов длинной палкой, которая, судя по всему, когда-то была частью поилки. Он повалил пожилую женщину, которую Рубиния знала только в лицо, и упал сверху, чтобы одним движением сломать ей шею.

Жители Дуболистья в панике метались по деревне. Многие пытались укрыться в стойлах или каких-нибудь палисадниках. Мужчины и женщины то и дело падали, казалось бы, без причины – пока остальные не замечали торчащее из тела древко арбалетного болта.

Рубиния по-прежнему не могла обнаружить арбалетчика. Столь многие расстались с жизнью ради защиты, которая может и подвести. Что может помешать гномам убить их, даже если они будут в храме?

Гундер потащил Рубинию за собой. Когда они добрались до лестницы храма, напоминавшей веер, за ними зашли всего несколько задержавшихся. Остальных либо убили, либо они попытались спрятаться в другом месте или уже были в храме вместе с Одой.