Текст книги "Клеймо дракона (ЛП)"
Автор книги: Шеррилин Кеньон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
Глава 5
– Ты скормил детей своим демонам, пока нас не было? Ты ополоумел?! – Нала с отвисшей челюстью стояла в центре тускло освещённой комнаты, уставившись на Кессара. Хотя красноглазый демон возвышался над ней, она не собиралась перед ним пасовать. Особенно сейчас, когда пребывала в ярости.
«Он скормил детей своим демонам…» – Она повторяла это снова и снова, потому что не могла поверить, что он мог совершить такую глупость за те пять минут, пока их не было.
Дело было гораздо серьёзнее, чем он мог предположить. Нельзя просто так взять и перерезать горло Серафине.
Такое возможно только с огромной армией.
А у него – всего несколько тысяч демонов.
Кессар презрительно усмехнулся, увидев её гнев:
– Тебе лучше выбрать другой тон. Иначе я добавлю тебя в наше меню. Помни: если бы не моя добрая воля, ты бы до сих пор собирала птичье дерьмо в чистом поле, где твои боги оставили тебя гнить.
– И ты окажешься в эпицентре огромного дерьмового урагана, когда Серафина узнает об этом! Теперь она никогда не приведёт тебя к своему мужу. Можешь забыть о том, чтобы когда-либо найти его.
– Ей и не придётся. Как только мы возьмём под контроль её потомство, они сами найдут нам донора спермы. Это гораздо проще и быстрее, чем твой способ, – на его губах появилась медленная, зловещая ухмылка. – Кроме того, она не вернулась. Думаю, она уже предала нас.
Нала изо всех сил старалась не закатить глаза при виде этого ублюдка. Но учитывая, что он сделал с одной из её соплеменниц, совершившей подобную ошибку, Нала не хотела испытывать терпение демона. Несмотря на статус василины и свирепой воительницы, она не могла сравниться с древним демоном и его ужасающими способностями. И это злило её ещё больше.
Они с племенем когда-то заставили самих богов в ужасе бежать. Но галлу – совершенно иные существа. Их создали с одной целью: положить конец пантеонам и сокрушить богов.
А значит, они были опасны даже для скифских амазонок. Серафина была единственной из их рода, кто мог им противостоять. Никто не знал, почему. Хотя Серафина всегда была искусной, после союза с драконом её способности перешли на новый уровень.
С тех пор…
Вот почему Зевс превратил их в камень. Это был единственный способ помешать им победить греческих богов, с которыми они сражались.
– Мой господин?
Они оба обернулись и увидели Намтара – заместителя Кессара, приближавшегося с нервозностью, не предвещавшей ничего хорошего.
Особенно для самого Намтара. Счастливая, что ему удалось отвлечь Кессара, Нала облегчённо вздохнула: демон выбрал подходящий момент.
Поклонившись, Намтар шумно сглотнул, и по его тёмно-карамельной коже скатилась капля пота. Было очевидно – он предпочёл бы быть где угодно, только не здесь.
Он прочистил горло и, наконец, заговорил:
– У нас небольшая проблема, господин.
На лице Кессара отразилось едва сдерживаемое раздражение.
– Какая?
– Детёныши…
– Обратились в галлу?
Намтар медленно покачал головой:
– Нет, мой господин. Похоже, они невосприимчивы к укусам галлу.
Нала не знала, кто из них был больше ошеломлён этим.
– Что? – выдохнула она, прежде чем успела сдержаться.
Намтар многозначительно взглянул на неё:
– Они не совсем греки. И не могут быть полностью вриколакас-кинигосами. Похоже, они... кто-то иные. Мы не уверены, кто именно.
Термин, который она давно не слышала. Первоначальное название её вида, которое использовали греки.
Игнорируя её замешательство, Кессар шагнул вперёд. Его кровавые глаза вспыхнули ярче, когда он бросил на неё насмешливый взгляд.
– Какую информацию ты утаила от нас о своей защитнице?
Она с трудом сглотнула:
– Я ничего не утаивала… клянусь!
Кессар не верил ей. Это было слишком удобно. Как она могла не знать? Эти дети – члены её племени, рождённые в нём, жившие рядом после того, как их отец сбежал. Их мать была главной защитницей Налы.
Она должна была знать, кого укрывала среди своего народа.
Ругаясь себе под нос за то, что не оставил её и её племя гнить в той дыре, Кессар направился из тронного зала в камеру, где держал детей Серафины. Поскольку на галлу охотились даймоны, использующие их кровь и души, чтобы избежать проклятия Аполлона, галлу были почти истреблены и скрывались под землёй.
Последние годы Кессар и горстка верных демонов играли в смертельные прятки со своими бывшими союзниками. Всё – из-за «небольшой» размолвки со Страйкером: кого убивать, когда и как. А ещё из-за того, что Кессар напал на его жену, дочь… и, по сути, на самого Страйкера.
Хотя Кессар не понимал, почему тот взбесился. Такова война. Цели меняются. Границы смещаются. Битвы выигрываются и проигрываются. Земли приобретаются и теряются.
Закономерный круговорот. Как командир, Страйкер должен был это понимать.
Друзья и союзники – это не главное. Главное – дело. Преданность.
Но их союз против олимпийцев распался, когда Страйкер пробудил бога Войны, и древнее существо, настроившее их друг против друга, раскололо их. С тех пор они шли разными путями.
Вот в чём беда с друзьями.
Рано или поздно, всегда, дружбе приходит конец – и друзья становятся врагами. Врагами, которые знают, куда ударить, чтобы покалечить.
Но теперь всё изменилось. Когда Страйкер позволил Тёмным Охотникам надеть на Аполлона шумерский амулет и временно лишить его сил, он сам открыл дверь, в которую проскользнул Кессар.
И нашёл новых союзников, с которыми можно играть и пировать.
Как и Страйкер, Кессар знал, как и где нанести смертельный удар даймонам, ополчившимся против галлу. И его рука не дрогнет. Око за око. Горло за горло.
Яичко за яичко.
Ведь галлу не терпят пренебрежения. Они были выведены, как прощальный «подарок» от древних богов: Вы уничтожили нас – теперь галлу уничтожат вас.
Зная это, Страйкеру не следовало нападать на них и объявлять источником пищи для своего народа.
Они подписали себе смертный приговор, и галлу даймонов закопают.
По крайней мере, так думал Кессар, открывая дверь камеры, где держали юных брата и сестру. Он ожидал увидеть их на месте.
Вместо этого, его встретили дымящиеся останки трёх обезглавленных галлу. Ошеломлённый, он царственно приподнял бровь. Цепи были сорваны со стен, а метриазо-ошейники, блокировавшие магию, которые он собственноручно одел на их шеи, теперь валялись на полу.
– Какого чёрта? – медленно выдохнул он.
А дракон и дракайна исчезли. Разинув рот, обнажив клыки, он повернулся к царице амазонок.
Она в ужасе смотрела на разрушения.
– Что случилось?
Намтар покачал головой:
– Честно? Не знаем. Когда мы с Нети открыли дверь, всё уже было так. Как они смогли?
Кессар ткнул носком останки ближайшего галлу. На такое способны лишь немногие. И только один из них когда-либо сражался с ним. По спине пробежал холодок от мысли, что он снова столкнётся с этим грёбаным ублюдком.
– Как зовут их отца?
Нала нахмурилась:
– Пытаюсь вспомнить… Мы никогда не обращались к нему по имени. Хм…
«Да ты издеваешься? Сука, даже не можешь вспомнить такую банальность?»
«Или что-то столь важное?»
Он заглянул в её растерянные глаза:
– Случайно, не Максис Драго?
– Да! – Но радость быстро угасла, когда она поняла, что это плохо – он знает имя. – Как ты узнал?
Откуда он знает…
С чувством надвигающейся тошноты он переглянулся с Намтаром.
– Сын лилиту.
Теперь всё стало ясно.
А эта дура всё ещё не понимала, какое чудовище приютила в своей деревне.
– И что это значит?
Он усмехнулся её невежеству. Но, с другой стороны, она женщина, а они не привлекали внимания демона лилиту. Они охотились исключительно на мужчин, и в особенности на демонов и богов мужского пола.
– Если кратко, речь о наших матерях. Галлу изначально вылупились из яиц лилиту.
– Получается, он твой брат?
Если бы всё было так просто…
– Нет. Наши боги создали нас по-разному и для разных целей. Максис – плод запретного союза лилиту и арелима. Его воспитали как оружие и инструмент древних богов. – Кессар впился в неё взглядом, только сейчас до конца поняв, с каким существом они имеют дело. – Говорят, он в порыве гнева разорвал свою мать и вырвал ей горло.
– Правда?
Он кивнул и приподнял рубашку, показывая шрам от укуса, идущий от соска до бедра, вечно пропитанный ядом. Так до сих пор и не заживший.
– Он – не просто ваше проклятие. Он – моя личная чума. Единственное существо, с которым я не хочу сражаться и отдал бы всё, чтобы избежать этого.
– Всё?
– Да… Более того, у него есть нечто, что гораздо могущественнее Изумрудной Скрижали, – он опустил рубашку. – Забудьте о восстановлении старого мира. С тем, что у него есть, мы могли бы править как боги. Создавать и разрушать миры и пантеоны. Отнимать и даровать жизнь.
Ошеломлённая, Нала уставилась на него.
– Ты хочешь сказать, этот бессловесный тупой дракон из моей деревни…
– Одно из самых древних и могущественных существ на планете, – Кессар горько рассмеялся. – Он никогда не был бессловесным животным, тупая сука. Без проклятия, наложенного на его мать, он бы родился насару.
Существом из света, хранителем порядка. Защитником первозданных богов. Благородным воином с чистым сердцам и несгибаемой волей. Для которого честь не пустой звук. Они призваны держаться подальше от грешного мира и его обитателей, дабы не осквернять себя злом.
Но, оказавшись в этом бренном мире, становились самыми смертоносными из всех его обитателей.
И никто не мог сравниться с Максисом.
– Какое проклятие? – спросила Нала.
Кессар скрестил руки:
– Когда Лилит по-глупости соблазнила бога и забеременела, его жена-богиня прокляла её и её род: они никогда не должны были рожать живых детей и не могли вынашивать плод в своём чреве, а только откладывать яйца и рожать змей. Так от проклятых лилиту появились первые драконы. Из-за змеиной сущности матери прятали их и бросали умирать в пещерах. Но дети выживали. Боги поняли, что благодаря уединённой натуре, они идеальные вассалы для охраны священных божественных предметов.
– И что же он охраняет?
– Се Сангуе Реале.
– Никогда не слышала.
Кессар презрительно усмехнулся:
– Это чаша, которую Лилит украла у его отца. Она дарует бессмертие любому, кто выпьет из неё. И отнимает его у владельца. Любое оружие, погружённое в неё, убьёт кого угодно. Более того, эта чаша дарует абсолютную силу и всеведение.
– Ты уверен, что она у него?
Кессар влепил ей пощёчину:
– Я знаю, кого ищу. – Он указал на тела. – И знаю, насколько редок тот, кто может с лёгкостью убить троих галлу. Особенно подросток. – Он схватил её за горло и притянул ближе. – Найди их стерву-мамашу. Возьми под контроль их отца, а потом найди чашу. Иначе, я с удовольствием сделаю тебя своей личной сучкой. И остаток вечности ты проведёшь в пытках.
***
– Соберись, Дени. Я не могу лететь дальше.
Эдена крепко держалась за шею своего брата, в то время как Хадин терял высоту и устремлялся к выжженной земле далеко внизу. Они летели вне досягаемости демонов, от которых только что сбежали.
Израненная, она вовсе не смогла сменить ипостась.
Когда они упали, брат сильно ударился о землю. Она посочувствовала ему, но, верный своей натуре, он обвился вокруг неё, чтобы по возможности защитить.
Когда они наконец перестали падать и перекатываться, он лежал на спине, раскинув крылья, а она была крепко зажата между его массивными когтями, прижата к груди. Эдена слышала под своей ушибленной щекой, как билось его сердце.
Они оказались в какой-то долине под огромным тёмным небом, усыпанным звёздами. Совсем незнакомым небом.
– Хадин?
Он застонал.
– Ты жив, братишка?
– Нет, – проворчал он с лёгким, полным боли смешком.
Хадин ослабил хватку, чтобы она могла выбраться из его когтей и осмотреть раны. Тяжело дыша, он склонил усеянную шипами голову набок и уставился на неё жуткими золотыми змеиными глазами.
– Они тебя укусили?
Она покачала головой.
– Ты превращаешься в галлу?
– Не думаю, – он высунул язык, как мёртвый пёс. – Но сейчас я бы и не возражал, лишь бы не болело. Фу! Мозгииииии… Мне нужно… – Он замолчал, уставившись на неё. – Вот чёрт. Я здесь с тобой. Если мне нужны мозги для пропитания – я умру с голоду.
Закатив глаза, она выбралась из его когтей. Это был весь Хадин с его чёрным юмором – но она оценила его попытку подбодрить её в столь ужасный момент. В этом он не знал себе равных. Он всегда помогал ей видеть светлую сторону, даже если ей это было не свойственно.
Это была одна из причин, почему она так любила своего брата. И была готова убить или умереть ради него.
Хвала богам, с Хадином всё хорошо, и он не стал ужасным рабом галлу.
Странно, но когда галлу укусили его, он не стал одним из них. Напротив – Хадин обратился в свой истинный облик, несмотря на ошейник, который носил. То, в чём он нуждался уже давно, будучи заперт в человеческой форме.
Они и не подозревали, что её брат, как и их отец, был катагарийским дракосом – ему драконий облик был нужнее, чем человеческий. Это был их секрет, скрываемый даже от матери. Они боялись, что их сородичи могут сделать с Хадином, если узнают правду. Слишком много страшных историй рассказывали им о том, как отца изгнали из племени за его звериную природу.
И Эдена скорее бы убила, чем позволила прогнать или ранить своего брата.
Пока они лежали, она заметила, что его дыхание становилось всё более неровным и хриплым. Вместо того, чтобы выровняться, оно только ухудшалось.
Она погладила его чешуйчатую щеку.
– Замедли дыхание, пока не задохнулся.
– Я стараюсь.
– Хади? Посмотри на меня. – Она нежно гладила его морду. – Сосредоточься. Вдох… выдох… вдох… выдох…
Она повторяла ритм, пока его дыхание не стабилизировалось.
С самого рождения у него были проблемы с лёгкими. Никто не знал причины. С возрастом, когда он впервые обернулся драконом, всё стало только хуже. Его голос стал низким, хриплым, почти шёпотом – другим приходилось вслушиваться, чтобы понять, что он говорит.
Нала хотела, чтобы мать бросила сына, не тратя ресурсы на «слабака». Но их мать отказалась и пошла на риск, чтобы оставить его с ними. Он был её сыном, и она защищала его.
На протяжении многих лет Серафина отрубала головы всем, кто хоть как-то нападал на Хадина – по крайней мере, если слышала об этом.
Только Эдена знала, какую душевную боль он переживал внутри. Мать ничего не могла изменить, и Хадин просил Эдену хранить молчание. Он был сильнее, чем кто-либо думал. Даже сильнее неё. Без него она бы не справилась. Не смогла бы пережить невзгоды.
Кашляя, он перекатился на бок, чтобы легче было дышать.
Она похлопала его по спине, стараясь не задеть порезов.
– Как думаешь, где мы?
– Не знаю.
Темно. Холодно. Но, по крайней мере, они больше не заморожены в камне. Наконец-то могли снова двигаться.
– Может, мне позвать Матеру?
Хадин закашлялся и покачал головой.
– Нет. Это нас выдаст. – Он обвил её хвостом, передавая ей тепло.
Она прижалась щекой к его чешуе и улыбнулась.
– Спасибо.
Он укрыл её крыльями, словно кожаным одеялом.
– Так тебе тепло?
– Да. Откуда знаешь, что я мёрзну?
– Ты всегда мёрзнешь. У тебя совсем нет жира. Слишком худая.
Она рассмеялась.
– Но достаточно сильная, чтобы побороть тебя.
Он фыркнул.
– Только потому, что я тебе позволяю.
Вдруг над их головами раздался резкий, пронзительный звук. Что-то прогремело, как гром. Яркие огни заскользили по земле.
– Что это?
Хадин с трудом обратился в человеческий облик.
– Не знаю. Но вряд ли это к добру.
Она взяла его за руку. Они отступили в тень, наблюдая за странными объектами в небе. И слыша голоса – кто-то их искал. Всё оказалось ещё хуже.
«Что такое военная база?» – мысленно спросила она.
«Не знаю. Но уверен, нам туда нельзя. Если нас поймают – снова посадят в клетку».
С этим не поспоришь.
Держась в тени, они побежали вдоль стены, подальше от голосов и странных машин. Судя по растительности, они оказались в пустыне. Но где? В каком столетии? Она не знала.
Когда они достигли конца стены, Эдена резко остановилась. Хадин врезался в неё, прежде чем понял, что вызвало новый приступ её паники.
Во тьме их поджидала новая группа демонов.
Глава 6
– Вот. Похоже, тебе это не помешает. Это горячий сидр с ромом – помогает успокоить нервы перед боем.
Серафина отошла от группы, собравшейся, чтобы спасти её детей, и поблагодарила Эйми. Она взяла необычную чашку, от которой исходил восхитительный аромат, и вдруг заметила округлившийся живот Эйми.
В этот момент до неё наконец дошло то, что раньше ускользало от внимания: медведица была аркадианкой. Иначе и быть не могло.
Эйми не смогла бы менять облик во время беременности – это был один из худших недостатков их вида: на протяжении всего срока вынашивания ребёнка женщина оставалась в своём изначальном облике. И если по какой-либо причине она была вынуждена сменить форму, это означало смерть и для матери, и для ребёнка.
«Боги», – подумала Серафина, – «какими бы ужасными не были мои собственные страхи, когда я вынашивала своих детей, мне тяжело представить себе тот бесконечный, неизбывный ужас, с которым сталкивается Эйми. По крайней мере, мы с Максисом принадлежали к одному виду. Но как медведица-аркадианка могла связать свою жизнь с волком-катагарийцем? Как они вообще умудрились сойтись… или зачать детей? Все утверждали, что такие пары не способны иметь потомство. Но, с другой стороны, само существование катагарийцев и аркадиан уже противоречило естественным законам. Учитывая, что с ними сотворили король Ликаон и боги, невозможно было предсказать, на что способен Охотник Оборотень».
– Ты… ты вышла замуж за катагарийца? – вопрос сорвался с её губ прежде, чем она успела его остановить.
Лицо Эйми окаменело, и всё дружелюбие мгновенно исчезло из её глаз.
– Подумай, прежде чем скажешь что-то лишнее. Моя мать была катагарийкой, а отец – аркадианином. И они умерли, будучи связаны парными узами.
Эти слова потрясли Серафину.
Парные узы – высшее проявление любви для их народа. Это означало, что пара приняла осознанное решение: вместо того, чтобы позволить смерти разлучить их, они связали свои жизненные силы в единую нить. Когда умирал один из супругов, второй следовал за ним в вечность.
Аркадиане крайне редко заключали столь нерушимый союз – это считалось непрактичным. Максис тоже когда-то просил её о таком обете, но Серафина отказала из-за страха. Она всегда считала, что катагарийцы тем более не склонны брать на себя столь серьёзные обязательства. Большинство аркадиан верили, что катагарийцы вообще не способны понять истинный смысл этого ритуала.
К своему вечному стыду, Серафина отказалась связать себя узами с Максисом, надеясь, что однажды смерть одного из них освободит второго и позволит найти пару из собственного вида.
Но это было до того, как у неё появились дети от Максиса. Их рождение и его внезапное исчезновение научили её ценить своего мужчину – жаль, что это осознание пришло слишком поздно, уже после их расставания.
– Тебя никогда не беспокоили ваши различия? – тихо спросила Серафина.
Черты лица Эйми смягчились. Она положила руку на живот и с любовью погладила его, ощущая нерождённых малышей под сердцем.
– Меня всегда больше всего беспокоило то, что приходится скрывать и лгать о своём истинном облике из-за предрассудков окружающих. Мы с родителями и братьями постоянно прятались, бежали, прежде чем нам, наконец, выдали лицензию лимани. Родителям приходилось скрываться даже от собственных семей, рискуя причинить вред себе или нам.
Серафина могла только догадываться, через что им пришлось пройти. Боги знали, что её собственное племя никогда не было доброжелательно к Максису. Единственное, что спасло её детей, – то, что они родились аркадианами. Её мастерство владения мечом также заставило других замолчать: никто не хотел схлестнуться с ней в бою или усомниться в её материнской преданности.
Но Хадин всё равно испытал на себе предвзятость племени. Это заставило его повзрослеть и закалило, но также породило затаённую горечь, которую Серафина видела в его глазах каждый раз, когда он смотрел на них настороженно и с недоверием.
Её племя относилось к её сыну несправедливо. Как когда-то к его отцу.
И только за это она могла бы возненавидеть их всем сердцем.
Но слова Эйми вселили в неё надежду, что, возможно, однажды Хадин найдёт женщину, которая полюбит его так, как он того заслуживает.
– Спасибо тебе, Эйми.
– Обращайся, – кивнула та.
– Могу задать ещё один вопрос?
– Конечно.
– Неужели… – Серафина замялась, пытаясь найти более мягкую формулировку. – Тебя никогда не беспокоит, что Фанг – волк?
– Потому что я медведица или потому что я аркадианка?
– И то, и другое.
Эйми покачала головой.
– Нет. Для меня никогда не имело значения, что он катагарийский ликос. Даже когда он сам не хотел этого признавать, я потеряла голову уже при нашей первой встрече. Но меня пугало то, как другие – особенно моя мать – отреагируют на наш союз.
И меня до сих пор ужасает мысль о том, что они могут сделать с нашими детьми, когда те появятся на свет. У моего волка немало страшных врагов. – Она бросила взгляд на своих огромных братьев и добавила с иронией: – Но хотя бы выросла я в пугающей, авторитарной семейке.
Серафина рассмеялась над неудачной игрой слов, но тут же посерьёзнела, вспомнив собственные предубеждения. Эти воспоминания до сих пор приходили к ней в кошмарах и будили в душе первобытный страх.
– Опять же, – тихо сказала она, – это ведь не катагарийцы уничтожили твою семью.
Глаза Эйми полыхнули гневом.
– Нет. Я своими глазами видела, как моих старших братьев и родителей жестоко убили лживые аркадианские ублюдки – из-за бессмысленной ненависти и нетерпимости к катагарийцам. Ирония в том, что мои братья, которых они убили, сами были аркадианами. Но убийцы не захотели в это поверить. Честно? Я бы предпочла провести ночь с настоящими животными. Судя по моему опыту, они куда реже впиваются в горло, чем их человеческие собратья.
Серафина оглядела небольшую группу, собравшуюся на третьем этаже «Санктуария». Эти люди готовились отправиться спасать её детей.
Разные виды.
Катагарийцы и аркадиане.
И все они действовали вместе, чтобы спасти двух подростков, которых никогда раньше не видели, и о которых ничего не знали. Каждый был готов пролить за них кровь и даже умереть.
Она не могла этого понять… но знала, что её племя никогда не поступило бы так, особенно ради катагарийских детей.
В словах Эйми скрывался жестокий и горький смысл.
Не желая больше об этом думать, Серафина как раз собиралась сделать глоток, когда по лестнице поднялись ещё два волка – вместе с волчицей и привлекательной женщиной. Каждый из них нёс на руках по маленькому ребёнку: три мальчика и одна девочка, на вид от года до шести лет.
Но, учитывая, что они были Охотниками Оборотнями, дети могли быть и старше. В отличие от аполлитов и обычных людей, Охотники Оборотни старели гораздо медленнее. Аркадианский ребёнок, выглядящий на шесть лет, мог на самом деле отмечать свой десятый, одиннадцатый, а то и двенадцатый день рождения.
Малыши крепко спали на руках взрослых.
Фанг тут же подбежал и осторожно забрал девочку у женщины. Человека.
– Ребята, а что вы здесь делаете? – спросил он с явным удивлением.
Женщина поцеловала его в щёку и улыбнулась.
– Как будто старший брат оставил бы тебя одного. Или позволил бы мне остаться в доме с явной угрозой рядом, несмотря на то, что в каждом доме в моём квартале и вокруг него прячутся две стаи волков. Будь реалистом, Фанг. Объявлена тревога, так что мы здесь – пока всё не закончится и не уладится.
Фанг рассмеялся.
– Что ж, я рад тебя видеть. Может, тебе удастся уговорить Эйми пойти поспать. Она меня не слушает и не спит уже почти двадцать часов!
Женщина цокнула языком, подошла и обняла Эйми.
– Ты забыла, что я говорила? Щенкам нужен отдых.
– Помню, – проворчала Эйми. – Не нуди. Я собиралась лечь спать, когда всё это началось. Но трудно уснуть, когда моя семья наверху планирует сразиться с ордой шумерских демонов, созданных ради забавы пожирать богов.
Волчица, державшая на руках маленького мальчика, посмотрела на Эйми с таким же укором.
– Тебе нужно отдохнуть. Пошли. Давай уложим этих щенков спать, а потом Брайд подменит тебя на несколько часов. – Она передала младенца Эйми, а девочку взяла у Фанга. – Я вернусь через пару минут, и мы обсудим план нападения.
Фанг поцеловал её в щёку.
– Спасибо, Лия.
Серафина замерла, когда небольшая группа приблизилась к ней. Пышнотелая женщина с каштановыми волосами одарила её тёплой, доброй улыбкой.
– Я – Брайд Катталакис, невестка Фанга и суженая его брата Вэйна, – представилась она и ласково провела рукой по голове спящего старшего мальчика. – Это наш сын Трейс, а эта девочка – наша дочь Тринити.
Серафина вежливо кивнула.
– Приятно познакомиться.
– Мне тоже, – мягко ответила Брайд.
Волчица с необычным цветом волос – от светло-русого у корней до чёрного на кончиках – шагнула вперёд. Её карие глаза лучились теплом и дружелюбием.
– А я, Анжелия – суженая их брата Фьюри. Зови меня Лия, как все остальные, – представилась она. – Двое младших мальчиков – наши. Ашер – старший, светловолосый, а темноволосый малыш – Райан.
Видимо, недоумение Серафины показалось Лии забавным, потому что та рассмеялась.
– Да, я знаю, звучит сложно. Фьюри и Фанг – катагарийцы, а мы с Вэйном – аркадианские Стражи. Все дети пока что аркадиане. Но поскольку и Вэйн, и Фьюри сменили свой истинный облик в период полового созревания, мы ждём, чтобы узнать, останутся ли дети аркадианами или в какой-то момент обернутся катагарийцами.
Глаза Серафины округлились.
– Что… такое возможно?
Эйми рассмеялась.
– Да, вполне. Если у тебя смешанное происхождение. Я, например, родилась детёнышем, а подростком обернулась в человека.
Серафина застыла, поражённая. Она никогда не задумывалась о таком. Может ли подобное случиться и с кем-то из её детей?
Эдена вела себя в последнее время странно и скрытно. Серафина глупо решила, что дочь просто влюбилась, а чувства не были взаимны. Но… возможно, существует другое объяснение её нелогичных поступков.
«Могла ли Эдена, будучи аркадианкой, превратиться в катагарийку… и побояться признаться мне?»
Сердце Серафины сжалось. Она не знала, что её больше огорчает: сама возможность такого превращения или то, что дочь не доверилась ей, испугавшись осуждения за то, над чем не имела власти.
Когда женщины ушли, Фьюри, чьи светлые волосы напоминали цвет волос Блейза, подошёл ближе, аккуратно переместив Трейса на руки.
– Не переживай, – сказал он с дружеской улыбкой. – Ты быстро выучишь наши имена. И меня легче всего запомнить – потому что я чаще всего говорю или делаю что-то глупое или оскорбительное. Но не обижайся: я социально неловкий и замкнутый тип. – Он сморщил нос по-волчьи. – Когда выяснилось, что я больше не аркадианин, меня выгнали из стаи ещё до того, как я научился приличным манерам. Лия и Брайд до сих пор пытаются обучить меня человеческим правилам, но, честно говоря, старого волка трудно приучить к новым социальным навыкам. Так что, заранее прошу прощения – я не хочу тебя обидеть.
Серафина улыбнулась в ответ.
– Аналогично. Я тоже не очень понимаю этот… ваш мир, и как здесь всё устроено.
Фьюри окинул взглядом её одежду.
– Четвёртый век до нашей эры? Степное племя?
– Амазонки, – поправила она. – Но я не до конца понимаю, о каком именно четвёртом веке ты говоришь.
Он по-отечески погладил спинку спящего сына.
– Ну, скажи, какой правитель или военачальник бесил тебя сильнее всех?
– Филипп Македонский и его сын Александр, – ответила она, не задумываясь.
Фьюри тихо присвистнул.
– Да уж, ты древняя. Ты за Рим или против римлян?
– Терпеть их не могу.
– Тогда предупреждаю заранее: в этом городе есть двое римлян – Роман и Валериус. Они на нашей стороне, так что постарайся их не убить. Особенно Вэла. Если забыть о его придурковатости, он, на самом деле, вполне нормальный мужик. А его жена – одна из лучших подруг Брайд. Табита очень расстроится, если ты прикончишь Вэла, что, в свою очередь, расстроит Вэйна. Ну, и дальше всё покатится под откос, как дерьмовый снежный ком.
Серафина рассмеялась.
– Спасибо за предупреждение. Чаще всего именно так и происходит.
– Пойду уложу спать сыновей и племянника. Скоро вернусь, – кивнул Фьюри.
Оставшись одна, Серафина стала прислушиваться к тому, как разношёрстная группа обсуждает план спасения её детей – так, чтобы никто не пострадал от галлу.
Впервые Серафина по-настоящему поняла, что чувствовал Максис, когда после их союза оказался среди её племени.
Он был чужим – отчуждённым и потерянным в окружении, которое казалось ему совершенно непонятным: непривычные обычаи, лица, традиции.
Серафина же, родившись среди амазонок, всегда знала их законы и ритуалы, свободно говорила на их языке и ощущала себя частью чего-то большего. Она понимала, как они сражаются и ведут войны, чувствовала их боевой дух каждой клеточкой своей души.
Да, она осиротела после страшного нападения на их деревню. Но Серафина была не единственной выжившей в ту ночь. Племя амазонок её тёти приняло сирот с распростёртыми объятиями и великой жалостью. Каждую девочку отдали в приёмную семью, где о ней заботились, как о родной дочери.
А вот Максиса никто никогда по-настоящему не принял. С того самого дня, как он появился в её деревне, его встречали как чужака. И постоянно напоминали ему, что он никогда не будет «одним из них», никогда не станет полноправной частью их племени.
Серафина хорошо помнила тот момент, когда Максис впервые увидел множество шатров дракайн. В его глазах тогда вспыхнула дикая настороженность.
– Только не говори, что испугался, – поддразнила она его.
– Я не боюсь, – спокойно ответил он, – я просто… насторожен. – Его взгляд скользнул по коллекции плащей и щитов, выставленных у палаток. Они были сделаны из дублёной чешуи и костей убитых драконов – гордых трофеев, которые женщины демонстрировали, как знак своей доблести. – Какое наказание у вас за убийство амазонки в бою?
– Никакого, если бой честный и открытый, – пояснила она. – Но за убийство из-за угла или обманом карают быстро и жестоко. Не советую пробовать. Как бы сильно тебя ни искушали.
Когда они подошли к шатру Налы – огромному, украшенному рядами драконьих черепов, установленных на столбах из их же хребтов, – Максис приподнял бровь и бросил на неё выразительный взгляд.
– Кажется, я знаю этого парня, – сухо сказал он, указывая на один из черепов.
Серафина рассмеялась, думая, что это шутка… пока не поняла, что он говорит серьёзно.
– Ты серьёзно?
– Да, но не переживай, – он подмигнул ей. – Я был ему должен денег.
Его своеобразное чувство юмора и исключительный ум всегда одновременно удивляли и очаровывали её. Максис постоянно разрушал её ожидания и представления о нём.
