Текст книги "Клеймо дракона (ЛП)"

Автор книги: Шеррилин Кеньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Шеррилин Кеньон
Клеймо дракона
Тёмные охотники – 26

Оригинальное название: Sherrilyn Kenyon «Dragonbane», 2015

Перевод и сверка:  Solitary-angel

Вычитка:  Лайла

Художественное оформление:  Solitary-angel

Книга переведена специально для сайта:  WorldSelena

Аннотация

Из всех таинственных обитателей «Санктуария», которые называют убежище своим домом, нет более замкнутого и нелюдимого, чем Максис Драго. Только как-то тяжеловато вписаться в современный мир, когда у тебя пятнадцатиметровые крылья.

Несколько веков назад Драго был проклят врагом, поклявшимся увидеть его полностью поверженным. Врагом, отнявшим у него всё и обрёкшим жить в одиночестве.

А ведь судьба ещё та сука с паршивым чувством юмора! И когда она сталкивает лицом к лицу старых врагов, ставя под угрозу жену, которую Макс считал давным-давно мёртвой, он воздаст обидчикам сполна.

Современный Новый Орлеан превращается в поле битвы с древнейшим злом. Здесь два дракона удержат оборону или потерпят полное фиаско.

Да, в плен любовь меня взяла,

Но счастье не дала познать.

Безумцем сделала меня,

Затмив собой весь женский род.

Любовь – единый мой оплот,

Но от меня мой жребий скрыт, —

Мне б лучше сгинуть наперёд,

Пока я не был с толку сбит.

Как улыбался нежный рот!

Как был заманчив её лик!

Томленье и мечты полёт,

Меня, безумца, веселит.

~ Серкамон[1]1
  Серкамон (фр. Cercamon буквально «Странствующий по свету») – провансальский трубадур, годы расцвета творчества 1135 – 1145. До нашего времени дошло 7 его произведений и ни одной мелодии к ним. Пастурели, принёсшие Серкамону наибольшую славу среди современников, не сохранились.


[Закрыть]

Благодарность

Моим друзьям и читателям, которые наполняют моё сердце любовью и радостью. Я  очень благодарна, что вы часть моей жизни... самая лучшая частичка.

Моему издателю, редактору, агенту и персоналу «Макмиллан и Трайдент» за всю тяжёлую работу, которую вы проделываете от моего имени. Огромное спасибо!

И как всегда безграничная признательность моей семье, которые терпят меня и мою рассеянность, когда подходят сроки сдачи рукописи. Особенно за понимание, когда в середине разговора я замолкаю и уношусь мыслями прочь из-за вспышек «озарения». Я вас всех люблю!

Посвящение

Посвящается памяти всеми любимой Ванессы Делагарза, которая покинула нас слишком рано. Мы очень скучаем. Ты будешь вечно жить в наших сердцах.

Пролог

Аркадия, 2986 г. до н.э.

«Разве мы умерли и застряли в аду?»

Максис зарычал на брата, пытаясь вынести Иллариона из грязной темницы, в которой тот томился так долго, что потерял счёт неделям.Чёрт, но его братец совсем не исхудал на полевых мышах и пшенице.

«Закройся», – мысленно рявкнул  Макс. – «Если ничем не можешь помочь, то и не отвлекай, пока я пытаюсь вытащить твою бесполезную чешуйчатую шкуру из лап людей-подонков».

«Не знаю, чего ты так жалуешься. Люди не так уж плохи. Мне они даже нравятся, по-своему… На вкус, как цыплята».

Несмотря на окружавшую их опасность, охватившую душу горькую ярость, вызванную «замечательной» проблемой, и предательство, из-за которого они оказались здесь, Максу пришлось подавить смех. Иллариону только дай пошутить, даже в самый ужасный момент. Но ведь именно поэтому он рисковал жизнью, чешуёй и когтями, чтобы спасти брата, хотя все его драконьи чувства кричали ему бросить Иллариона и побеспокоиться о собственной шкуре.

«Знаешь, мне от этого не легче».

«Прости».

Илларион попытался пойти на человеческих ногах, но слабые непонятные конечности попросту подогнулись.

«Как люди всё-таки балансируют на этих длинных тонких штукенциях?» – нахмурился он на Макса.

«Как ты это делаешь?»

«Крайняя напористость...»

И твёрдая решимость прожить достаточно долго, чтобы найти тех, кто сделал это с ними, и поубивать их всех.

«И ещё все те неприятности, в которые вляпались эти бедные демоны, чтобы заманить тебя в подземелье. Они так расстроятся, узнав, что все их усилия пропали даром».

Макс разочарованно вздохнул.

«Клянусь всеми богами, Илли, если не перестанешь нести бред, я брошу тебя здесь».

Илларион стиснул длинные спутанные светлые волосы Макса и заставил его встретиться с ним взглядом.

«Иди, брат», – произнёс он с серьёзным видом. — «В таком состоянии я просто обуза для тебя и препятствие на пути к свободе. Мы оба прекрасно это понимаем. Вместе нас поймают. В одиночку у тебя остаётся шанс увидеть солнечный свет».

Покрепче сжав хрупкое человеческое тело брата, Макс заглянул Иллариону в глаза. Как же жутко смотреть в голубые человеческие глаза вместо привычных змеиных жёлтых зрачков. Вглядываться в лицо человека, а не дракона. То, что сделали с ними против их желания, полностью неправильно.

Без позволения их околдовали, схватили и привязали к человеческой душе, которую они не могли ни понять, ни воспринять.

Один день – Дракос, другой… человек.

Но хотя их тела поменялись, сердцем и душой они остались сами собой. И это значило, что одна вещь никогда, никогда не изменится.

«Мы драконы! И мы никогда не бросаем наших киникои. Ты знаешь это!»

Может, они и не создавали общин и постоянного дома, достигнув совершеннолетия, но стоило раздаться призыву о помощи или Зову, как они были обязаны прислушаться к нему и все вместе вступить в бой победы…

Или смерти.

Илларион поморщился, когда споткнулся и упал, увлекая за собой Макса.

«Зачем они с нами это сотворили? Разве недостаточно того, что на нас охотятся и убивают ради развлечения? Порабощают веками? Чего ещё эти подонки хотят от нашего народа?»

Макс молча помог брату подняться на ноги и, пошатываясь, побрёл с ним к узкому отверстию, молясь, чтобы оно вело к лесу, где они смогли бы скрыться. Ответ успокоил бы Иллариона не больше, чем его самого. А напротив, взбесил.

Они – жертвы безжалостного эксперимента, с помощью которого король Ликаон пытался спасти своих бесполезных, жалких сыновей, проклятых Аполлоном на смерть в двадцатисемилетнем возрасте. И хотя Макс уважал этого человека за нежелание терять детей из-за преступления, к которому королевская семья не имела никакого отношения, а род королевы был наказан богом из-за давней обиды. Вот только Максу не нравилось быть средством, с помощью которого Ликаон надеялся избавиться от проклятия.

Он до сих пор помнил лицо жестокого аккадского бога Дагона в угольно-чёрных доспехах, когда тот поймал его в ловушку с помощью тёмных сил.

– Полегче, Дракос – выдохнул бог, пока Макс отчаянно барахтался, пытаясь высвободиться. – Ты меня ещё за это поблагодаришь. Ты станешь лучше. Сильнее.

Но это оказалось ложью. Никогда ещё Макс не ощущал себя настолько ослабленным и уязвимым.

Таким потерянным.

А хуже всего оказалось пробуждение рядом со своим «близнецом». Смертным человеком, похожим на Макса как две капли воды, но его душа каким-то необъяснимым образом слилась воедино с душой дракона. В отличие от Макса, смертный оказался недостаточно крепок, чтобы пережить заклятье Дагона. Возможно, Дагон попросту не потрудился выяснить, к какому роду драконов относился Макс, перед тем, как наслать заклятье.

Магия частенько выкидывала непредсказуемые фокусы с проклятием сородичей Макса. Именно для этого высшие силы их создали и возложили священный долг.

Хилый человечек испустил дух, завывая от боли, спустя несколько часов после наложения заклятия, когда его тело начало принимать драконий облик. И хотя Максу обращение в человека тоже не доставило удовольствия, он пережил процесс.

С большим трудом.

Хорошо бы ещё научиться контролировать смену ипостаси. Эти ужасающие обращения хаотично настигали его безо всякого предупреждения и намёка. Именно это удерживало его от полётов. Особо не разлетаешься, когда крылья могут ненароком превратиться в руки, и ты рухнешь камнем оземь.

– Вот они!

Макс зашипел, почуяв настигавших их людей. Он попытался призвать свои силы, чтобы отбиться, но в таком виде...

Оказался ни на что не годен.

Илларион в страхе распахнул глаза:

«Уходи! Оставь меня.»

«Ни за что! Лучше я погибну рядом с тобой в бою, чем спасу свою шкуру за счёт твоей жизни. Я не брошу тебя, братишка.»

По окровавленной щеке Иллариона скатилась слезинка. В тот же миг на них скопом накинулись люди. Схватили и заковали в цепи, как какое-то зверьё. Макс сопротивлялся изо всех сил, но человеческим телом было так тяжко управлять, и итог борьбы оказался предрешён.

Считанные минуты спустя их уже волокли обратно в грязную тёмную клетку, где другие несчастные дожидались такой же ужасной участи.

Экспериментов богов и смертного человека.

Охваченный яростью и отвращением Макс крепко обнимал и оберегал брата. А жалкие создания завывали вокруг них, взывая о снисхождении и смерти.

«Что с нами будет, Макс?»

Честно? Он не имел ни малейшего представления. Но одно было предельно ясно.

«Мы – драконы. И – киникои. И если я буду вынужден изничтожить всех до единого смертных и богов во вселенной, и в небе, и на земле, клянусь тебе, братишка, что ты снова будешь резвиться в лазурных небесах, как назначено тебе по рождению. И мы будем жить свободными от них всех и их мерзопакостных заклятий. Никто и ничто нас не остановит».

Но, произнося свою клятву, он и сам видел ту же безнадёжную картину, что и Илларион. Иногда сказать проще, чем сделать.

Каковы бы ни были стремления и эмоции, искренне рождённые сердцем, не всем обещаниям суждено исполниться. Судьба была завистливой, беспощадной и зловредной сучкой и превращала в обманщиков как людей, так и животных. Ни к кому она не проявляла жалости и ни разу не проявила снисхождения ни к нему с братом, ни к остальным драконьим сородичам.

– Оно живо?

Макс застыл, заслышав голос царя Аркадии, приближавшегося к их изъеденной ржавчиной тюрьме. Этот ворчливый старческий голос дракон не спутал бы ни с кем другим. Век бы его не слышать!

– Да, ваше величество. Оба зверя, соединённые с принцами, живы и невредимы. Прикажете их убить?

Макс похолодел в страхе.

– Нет! – рявкнул король. – Они тоже стали моими сыновьями. Даже если они рождены зверьми, в них теперь течёт моя благородная кровь, и не важно, бьются ли в их груди сердца моих сыновей или безмозглых тварей, с которыми они слились воедино. Они – всё, что осталось от моей драгоценной Мизены, и я никогда не оскверню её память. Приведите их ко мне, чтобы я мог обнять наших с покойной королевой потомков. Я хочу встретиться со своим сыном-волком и сыном-драконом и оказать им должный приём.

Глава 1

«Санктуарий»

Новый Орлеан, 2015

– Знаешь, кому-то стоит обнести это место колючей проволокой и официально объявить его пристанищем для душевнобольных.

Макс хохотнул над остроумным замечанием Дева Пельтье, выкладывая чистые стаканы с пластикового подноса на полотенце, чтобы Эйми Каталакис расставила их по местам. Дев, тоже блондин, но с более тёмными волосами, был одним из немногих парней в «Санктуарии», кто по мускулистости превосходил Макса.

Эйми, остановившись за барной стойкой рядом с Девом, скорчила рожицу и изящно приобняла брата за талию:

– Правильно говорить «психиатрическая больница». А лучше – просто «дурдом». Пора идти в ногу со временем, ты, допотопный пещерный медведь.

Макс уловил скрытый сарказм медведицы и снова хохотнул. Дев же вспомнил первую в Париже психиатрическую лечебницу XIV века. Владелица бара, Эйми, за словом в карман не лезла и не давала спуску ни своим братьям, ни сотрудникам. Она отступила в сторону, достала из ящика два стакана и поставила их на полочку под барной стойкой, подпевая тяжёлому року, раздававшемуся из музыкального автомата. Для медведицы у неё был просто ангельский голос.

Остроумная, длинноногая блондинка с самого первого дня стала любимицей Макса среди членов клана Пельтье, когда он нашёл приют в знаменитом гриль-баре «Санктуарий», основанном её семьёй в самом сердце Нового Орлеана.

Макс, раненый и едва живой после неприятной стычки с древним врагом, буквально рухнул к ногам Эйми на третьем этаже этого здания. Очнулся он только неделю спустя. Эйми ни на секунду не испугалась его драконьего облика – она просто села рядом на пол чердака, напевая французскую колыбельную и гладя его по чешуйчатой голове. Она одна ухаживала за ним и сделала всё возможное, чтобы он выжил. Истинная глубина её доброты и сострадательности всегда поражала Макса.

Не только в этом доме, но и во всей округе не нашлось бы ни одного оборотня, который не был бы готов пожертвовать жизнью ради неё.

Но рьяней всех вставал на её защиту везучий черноволосый негодяй, ставший её парой.

Фанг Каталакис подошёл к бару и раздал всем присутствующим высокие бокалы с особым пивом, сваренным специально для оборотней с их специфическим метаболизмом – тем самым давая понять, что вход в бар теперь закрыт. Этот ритуал означал, что «Санктуарий» на несколько часов был полностью недоступен для обычных людей, чтобы оборотни могли спокойно передохнуть. Фанг отсалютовал Максу своим креплёным пивом.

– Сколько развелось на свете деревенских идиотов, брат. И так мало огнедышащих драконов.

Дев рассмеялся. Макс, взяв пиво, вопросительно изогнул бровь:

– Это ты к чему?

Фанг тяжело вздохнул и посмотрел на свою жену:

– Насколько сильно ты привязана к Коди? Можно я принесу его в жертву Максу? Ты же не против? Пожалуйста. – Он метнул взгляд в сторону Макса. – Знаю, он не женщина и не девственник… а драконы ведь сильно повёрнуты на таких вещах?

По личным причинам не желая углубляться в тему, Макс занялся сифонами для газировки, пока Дев проверял пивные краники.

– Всё зависит от дракона.

Эйми укоризненно цокнула языком:

– Пожалуйста, только не убивай и не ешь моего младшенького братишку. Не хочу потом слушать твоё нытьё, что у тебя от него несварение. А от Коди оно точно будет. Сомневаюсь, что у Карсона хватит лекарств от такой изжоги. Наверное, даже все пожарные округа не сумеют потушить этот пожар.

– Чёрт… – вздохнул Фанг, но потом снова оживился. – Эй, Макс, а если я случайно дуну тебе перцем в лицо, какие шансы, что ты чихнёшь в него огнём?

Заливая газировку в металлический бак, Макс покачал головой:

– Не сработает. Там всё иначе устроено.

– Ну и на кой тогда нам огнедышащий дракон?

– У нас же есть Сими, – вставил Дев. – Если добавить побольше барбекю-соуса, она съест всё, что угодно. Даже несносных медвежат.

– Злые вы, – Эйми внезапно втянула воздух сквозь зубы, нахмурилась и приложила ладонь к выпирающему животику.

Фанг немедленно переместился за стойку и обнял жену:

– Всё хорошо?

Прижавшись к его груди спиной, Эйми улыбнулась:

– Твои сыновья кувыркаются, как довольные медвежата, нализавшиеся мёда на пикнике.

Фанг гордо улыбнулся:

– Маленькие волчата – ночные создания… совсем как папа.

Эйми фыркнула:

– Если у меня будут щенки, клянусь, сделаю из твоей шкуры половичок.

Фанг рассмеялся и поцеловал её в щёку:

– Может, поднимешься наверх и отдохнёшь? Я закончу уборку и закрою бар.

Эйми заколебалась.

– Не переживай. Я даже не притронусь к бухгалтерии. После той путаницы, что я устроил в прошлый раз, урок усвоен – буду держать лапы подальше от бумаг. – Он кивнул на высокую светловолосую амазонку, приближавшуюся к ним. Бывшая Тёмная охотница Самия была второй половинкой Дева – и, надо признать, более симпатичной. Несмотря на отвращение Макса к греческой богине, когда-то сделавшей Самию своей служанкой, саму девушку он уважал. Особенно за молчаливость: она никогда не задавала вопросов о его прошлом, а это Макс ценил превыше всего.

Как и Эйми, Самия была доброй и сострадательной – ко всем: людям, зверям, и даже их гибридам.

Когда стало известно о беременности Эйми, Сэм и Дев перебрались обратно в старую комнату Дева в доме по соседству с баром, чтобы быть ближе. Дев переживал за сестру как курица за яйцо, хотя сама Эйми в подобной опеке не нуждалась. Одиннадцать братьев по крови, ещё больше родни со стороны мужа, близкие друзья – у неё был целый отряд мужчин, готовых помочь… и, при случае, оторвать Фангу кое-что важное, если он вновь поставит под угрозу жизнь жены из-за сложной гибридной беременности.

– Сэм? – спросил Фанг, когда амазонка подошла к стойке. – Не могла бы ты отвести Эйми в постель и проследить, чтобы она легла отдыхать?

– Конечно. С радостью, – сказала Сэм, протянув перчатку Эйми. – Пойдём, милая. Не стоит перенапрягаться. Подумай о чау-чау, которых вынашиваешь.

Эйми застонала – больше всего её пугало, как будут выглядеть детёныши: наполовину медвежата, наполовину волчата.

– Всё, Сэм, теперь не жди от меня подарка на Рождество. Кто ещё хочет вылететь из списка?

Дев поднял руки, качая головой. Медведица грозно на него уставилась, потом повернулась к мужу – как раз в тот момент, когда один из троих близнецов Дева подошёл за крепким пивом. Его кровожадная гримаса могла бы напугать детей и заставить бывалых гладиаторов обмочиться.

Эйми, взглянув на него, покачала головой:

– Фанг, проследи, чтобы Дев не убил Реми, пока меня не будет.

Открыв банку пива, медведь посмотрел на неё ещё свирепее:

– Не Реми. Шефер. Чёрт, Эйми, обычно ты единственная, кто может нас различить. Беременность совсем расшатала тебе мозги?

Эйми прикусила губу:

– Прости, малыш. Судя по хмурому виду, я могла поклясться, что ты – Реми.

Дев, Реми, Шефер и Квинн – четверняшки, похожие как четыре капли воды. Поодиночке – крутые ребята, но вместе они были практически непобедимы.

Конечно, им не тягаться с огнедышащим драконом. В этом мире мало что могло бы угрожать таким, как Макс – ни здоровью, ни благополучию.

Шефер фыркнул:

– Да, а чего ты ожидала? Ты отправила меня к Этьену на всю ночь. Он выжал из меня все нервы, как распутную девицу после столетнего целибата. Клянусь, маман стоило оказать всем нам услугу и сожрать этого детёныша сразу при рождении. Это хотя бы спасло моё чувство юмора… и рассудок. Вам всем ещё повезло, что меня ни разу не арестовывали за убийство.

– Вот, вот, – отозвался Дев, чокаясь с ним бутылками. – Где этот маленький засранец?

– Заканчивал партию в покер с Эросом. Надеюсь, он проиграет, и бог в гневе размажет его по стене. Это единственный беспорядок, который я буду рад убрать.

Эйми встретилась с весёлым взглядом Макса.

– Боги, они ужасны! Я так рада, что ты любишь своего брата.

Макс пожал плечами, промывая сифон и ставя его на место:

– Что тут скажешь? Разлука смягчает сердца… А чувство вины за то, что Илларион провёл тысячу лет в аду, придаёт моему терпению ангельские черты.

Она хлопнула Дева по животу:

– Видишь, какие замечательные драконы? Учись, парень.

– Ладно, – вздохнул тот. – Запри Этьена и Реми в аду на тысячу лет, и я обещаю быть с ними ласков, когда они вернутся.

Фанг рассмеялся:

– Сдавайся, Эйми. Ты не выиграешь этот спор.

– Ты реально на его стороне?

Фанг побледнел:

– Э, нет! Никогда! Я не тупой волк, и в будке ночевать не собираюсь.

Она игриво погрозила ему пальцем, чиркнула по носу и поцеловала.

Внезапно сверху раздался громкий треск. Возможно, желание Шефера исполнилось, и Эрос всё же убил Этьена. Но не шум заставил Макса вздрогнуть – а разлом в пространстве. Он не ощущал такого уже столетия. Вибрация прошлась по позвоночнику, как долото.

Все чувства обострились до предела.

«Нет. Это невозможно».

«Этого не может быть».

Он затаил дыхание, когда увидел: по лестнице спускается истекающий кровью Серр, во главе небольшой группы женщин в древней военной одежде и доспехах давно исчезнувшей расы.

«Санктуарий» в половине пятого утра закрывался для людей, но для сверхъестественных существ оставался убежищем круглосуточно. Такие лимани, как этот, были редкостью и располагались далеко друг от друга. В XXI веке работали и оставались неприкосновенными лишь немногие.

Как мера предосторожности, чтобы люди случайно не раскрыли их тайну, клан медведей Пельтье закрыл возможность магического перемещения во всё здание. Исключением был третий этаж – там всегда дежурил оборотень-вышибала.

Сегодня этот пост занял Серр Пельтье – младший из четверняшек, блондин, как его братья и сестра, и всё же крупнее большинства существ. Но даже его это не спасло.

Аркадианки основательно его отделали.

Предводительница – белокурая воительница, созданная для убийства, – схватила Серра за волосы, оттянула голову, демонстрируя избитое лицо, и поднесла к горлу древнегреческий копис[2]2
   Копи́с (др.-греч. κοπίς от κόπτω «рубить, отсекать») – разновидность холодного оружия с лезвием на внутренней части клинка, предназначенного в первую очередь для рубящих ударов.


[Закрыть].

– Кому принадлежит это место?

Стоило Эйми шагнуть вперёд, как Макс, её братья и муж заслонили её, защищая медведицу и будущих малышей. Было ясно: эти суки пришли не для переговоров.

Фанг встал перед воительницей, Макс прикрыл Эйми.

– Ты держишь моего брата. Советую отпустить. Или лишишься головы.

Стерва смерила его уничтожающим взглядом.

– Я дракайна и аркадианка. Я не разговариваю с низшими. Прочь с моего пути, животное.

Сэм вышла вперёд, уперев руки в перчатках в бёдра, она посмотрела на дракайну с открытой враждебностью и бросила:

– А я – Самия. Василина Турийских всадниц, внучка Ипполиты, дочь Ареса. Назовись.

– Нала, василина дракайн, любимица Ареса, Артемиды и Афины.

– Не впечатлило, – усмехнулась Самия. – А теперь отпусти моего любимого брата. Или познаешь ярость моего клинка.

Нала сжала волосы медведя сильнее. Серр застонал и – в приступе боли – непроизвольно принял свой истинный облик. Медведя. Такое случается только в сильной агонии или под ударом тока.

Сэм явила свой посох. Мужчины приготовились к схватке.

Эйми рванула вперёд, прикрывая Серра.

– Подождите!

Все замерли, взгляды обратились к лестнице. Макс окаменел. Метка на его руке обожгла кожу. Каждая клеточка вспыхнула. Внутренний дракон рванулся наружу, зарычал, слюна капала с клыков. Макс едва не обратился.

Он с трудом сдерживался. Истинный облик слишком велик. Он разрушит всё.

Но зверь возбуждён. Жаждет...

Её крови.

С лестницы, подобно королеве, закутанной в мантию из перьев – красных, коричневых и золотых – спускалась пышнотелая женщина с золотисто-рыжими волосами. Красный шлем с клювом скрывал часть лица, затеняя глаза.

Но он знал их. Зеленые. С золотыми искрами. Полные огня, ума и презрения, от которого сжимались кулаки.

Серафина. Дракайна. Скифская всадница. Сладострастная. Страстная. Его…

Суженая.

Как же сильно он её ненавидел.

Амазонки расступились, давая ей путь к их царице. У дракайн из их племени баретос[3]3
  Баретос (др.-гр. βαρετος) тягостный, скучный.


[Закрыть] броня – не просто доспех под окрашенные бронзовые чешуйки. Нет, это не искусная подделка, а настоящая дублёная чешуя убитых ею катагарийских драконов. Отпечаток самых свирепых побед. Знак отличия самой жестокой истребительницы драконов её племени.

Лучшая всадница королевы.

Серафина ударила себя в грудь, склонила голову.

– Прости, василина, что вмешиваюсь. Возможно, я могу помочь.

Нала замешкалась:

– Он здесь?

– Нет, василина. Боюсь, твой шпион солгал. Я бы знала, если бы мой наречённый был здесь.

Нала выругалась, пнула Серра в рёбра и, взмахнув ярко-красным плащом, повела своих воительниц прочь.

Серафина осталась. Глупо было лгать королеве – но выбора не было.

Она обвела мужчин взглядом. Черноволосый – не дракон. Волк катагария. Остальные – блистательные мускулистые блондины. Двое из них – близнецы. Все медведи, как и тот избитый василиной катагария, что сейчас обернулся и медленно поднимался с пола.

Никто из них не её Максис.

Только один подходил.

Как и остальные, облачённый в странные одеяния – не военное обмундирование или традиционный наряд драконов. Коротко стриженные тёмно-русые волосы. Но стоило им встретиться взглядами, Серафина узнала эти идеально выточенные мужские черты. Сильная челюсть. Пронзительный, высокомерный взгляд. Гордость, что всегда бросала вызов, который заставлял её идти против традиций и культуры её племени.

Ладонь опалило жаром. Метка. Призыв.

Такое случается, когда двое суженных снова оказываются вместе после долгой разлуки.

Преисполненная решимости Серафина шагнула вперёд, но её остановила Самия, указывая на лестницу:

– Убирайся отсюда со своими соплеменницами.

– Здесь есть кое-что моё.

Амазонка не сдвинулась с места и заявила непоколебимо:

– Не для тебя.

– Ошибаешься!

Серафина подняла ладонь. Метка дракона горела на ладони.

– Я пришла за своим суженым.