Текст книги "Клеймо дракона (ЛП)"
Автор книги: Шеррилин Кеньон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
«Если бы у меня было хоть одно желание, которое я знал, что исполнится, я избавил бы тебя от боли, брат».
Но Судьба никогда не была благосклонна к драконам.
– Приближаемся!
Макс первым ринулся навстречу крылатым демонам, стараясь прикрыть братьев. Илларион и Фалсин остались позади, защищая фланг.
Син был прав: галлу были опасны в своём мастерстве.
– Не позволяйте им вас поцарапать! – предупредил Ашерон, не зная, что они к этому иммунны.
Макс изрыгал огонь, сметая с лица земли всё, что попадалось на пути. Он и его братья присоединились к Зареку и Джерико, которые пытались вытеснить группу демонов из Зала Богов. Это заняло время, но в конце концов они обратили их в бегство и направились вверх по холму, к храму Аполлона.
Расправив крылья, Джерико взмыл между драконами.
– Спасибо за помощь.
Фалсин кивнул.
– Чего они добиваются?
– Явился Аполлон и приказал Зевсу отречься от престола. Вы знаете, как это бывает. Хотя сейчас он всего лишь номинальный правитель, Зевс метнул в него несколько молний, и всё началось.
Зарек схватил демона, пытавшегося его укусить, и с такой силой швырнул, что тот отлетел вверх и чуть не задел Макса.
– Эй!
– Пригнись, – сказал Зарек с небольшим опозданием.
Макс показал угрюмому богу средний палец.
На этот раз Зарек проигнорировал оскорбление и ринулся за другой группой. По крайней мере, хоть кому-то эта драка приносила удовольствие.
Странный свет отвлёк Макса. Он повернул голову и увидел, как Илларион теряет высоту. Опасаясь, что с братом что-то случилось, он бросился за ним.
Не говоря ни слова, Илларион сложил крылья и приземлился возле храма своего отца.
– Что случилось?
«Ты тоже это слышишь?»
– Что? – В ушах у Макса звенел шум битвы и бешеный стук собственного сердца.
Илларион склонил голову набок.
«Это Серкамон».
– Кто?..
«Трубадур двенадцатого века. Аделина вечно уговаривала меня сходить послушать его песни».
И тут Макс тоже услышал. Лёгкая, едва уловимая мелодия, тихая, но отчётливая.
Bel m’es quant ilh m’enfolhetis
Я счастлив, когда она сводит меня с ума.
E∙m fai badar e∙n vau muzan!
Когда она заставляет меня смотреть на неё с открытым ртом.
De leis m’es bel si m’escarnis
Я счастлив, когда она смеётся надо мной.
O∙m gaba dereir’o denan,
И делает из меня дурака – в лицо или за спиной.
Qu’apres lo mal me venra bes
Ведь после зла приходит добро.
Be leu, s’a lieys ven a plazer.
Если только она того захочет.
Что за чёрт? Почему это играет на фоне? Странный выбор для греческого бога войны.
«Металлика[23]23
«Металлика» (англ. Metallica) – американская метал-группа, созданная вокалистом и гитаристом Джеймсом Хетфилдом и барабанщиком Ларсом Ульрихом в Лос-Анджелесе, штат Калифорния, в 1981 году.
[Закрыть]», «Пантера[24]24
«Пантера» (англ. Pantera) – американская метал-группа из Арлингтона, штат Техас, образованная в 1981 году братьями Эбботтами.
[Закрыть]»… это ещё можно понять. Дэт-метал[25]25
Дэт-метал (англ. death metal «метал смерти») – экстремальный поджанр хэви-метала, характеризующийся искажённым звуком низко настроенных гитар, скоростной техникой исполнения, «грязным» миксом и экстремальным вокалом в виде гроулинга или скриминга. Жанр зародился в середине 1980-х годов в США как производная от треш-метала и хардкор-панка.
[Закрыть] – вполне логично. Но средневековая любовная поэзия?
Нет, это по меньшей мере странно.
Илларион превратился в человека, чтобы заглянуть внутрь. Макс последовал за ним – и обнаружил, что в разгар битвы играл и пел вовсе не Арес.
Это был Аполлон. Что, впрочем, логично: он бог музыки и поэзии и по натуре довольно пассивный. Конечно, почему бы и нет? Чем не настоящий Нерон[26]26
Нерон Клавдий Цезарь Август Германик (лат. Nero Claudius Caesar Augustus Germanicus; имя при рождении – Луций Домиций Агенобарб, лат. Lucius Domitius Ahenobarbus; 15 декабря 37 – 9 июня 68) – римский император, последний из династии Юлиев-Клавдиев. Легенда утверждает, что он играл на лире во время пожара в Риме, хотя это миф, основанный на его репутации тирана.
[Закрыть] – играющий на лире, пока горит Рим. Или, в данном случае, Олимп.
Вероятно, для чтения старому богу нужен был свет костров.
Словно почувствовав их присутствие, Аполлон перестал играть и сердито прищурился, вглядываясь в тени, скрывавшие их.
– Маленькие дракончики, все в ряд. Скажите великому греческому богу: насколько глубок поток вашей печали?
По спине Макса пробежал холодок. Он схватил Иллариона за руку и попытался оттащить его, но брат не послушался. Словно какая-то невидимая, мистическая сила влекла его вперёд. Словно сама музыка подчиняла его волю.
Аполлон поднялся на ноги, продолжая перебирать струны лиры.
– Я знаю, ты здесь, сын Ареса. Я чувствую тебя. Подойди, обними своего дядю… и спой со мной.
Илларион сделал шаг вперёд.
Макс вонзил когти в руку брата, надеясь, что боль выведет его из транса, и покачал головой:
– Нет, это трюк!
Сжав губы, Илларион наконец заколебался.
– Ах, – произнёс Аполлон раздражённым, недовольным тоном. – Ты мне не доверяешь? Ты ведь знаешь, что именно поэтому Дагон выбрал тебя для своих экспериментов много веков назад, не так ли? Поскольку ты был моим племянником, он решил использовать тебя, чтобы избавить аполлитов от моего проклятия. Он знал: моя любовь к тебе повлияет на моё милосердие. Вот почему я молил Зевса и Мойр спасти тебя от гибели.
Аполлон цокнул языком.
– Твой ревнивый сводный брат Макс не сказал тебе этого, не так ли? Что я никогда не желал тебе зла. Тебя и сыновей Ликаона должны были оставить в живых. Твой брат лгал тебе, Илларион, чтобы спасти свою шкуру и привлечь тебя на свою сторону. Это то, что он делал с самого начала. Как думаешь, почему он оставил тебя на все эти столетия запертым на Земле за завесой?
Макс застыл в ярости от такого обвинения.
«Как он посмел! Чушь собачья! Ты же знаешь, Илли. Ты был там. Ты слышал их, как и я. Всё было совсем не так! И я не знал, что ты в ловушке. Я бы пришёл за тобой, если бы знал».
Внезапное сомнение, промелькнувшее в глазах Иллариона, глубоко ранило душу Макса. Как он мог хотя бы на мгновение поверить Аполлону? Особенно после всего, что они пережили вместе.
– В тебе не течёт арельская кровь, племянник. Ты никому не предан, кроме нашего пантеона. Присоединись к нам, и я дам тебе то, чего ты желаешь больше всего, – произнёс Аполлон.
– Илларион, – сказал Макс вслух, пытаясь достучаться до брата сквозь заклинание, которое бог ткал звуками лиры и словами. – Не слушай его. Он лжёт. Ты же знаешь, что он лжёт!
Брат сделал шаг назад и схватил Макса за руку, цепляясь за трезвость разума.
Макс, невероятно обрадованный этим мудрым выбором, обнял его и прижал к себе. Он чувствовал, как Илларион дрожит, прижимаясь к нему.
И вдруг раздался лёгкий музыкальный голос, звучавший на безупречном английском:
– Илларион?
Илларион тяжело задышал, отстранился и с широко раскрытыми глазами посмотрел вверх.
«Аделина?»
– Я здесь, мой драгоценный возлюбленный. Я так по тебе скучала!
Аполлон рассмеялся:
– Всё, что тебе нужно сделать, – это присоединиться ко мне, племянник. Помоги мне вернуть украденное, и я помогу тебе воссоединиться с твоей Аделиной.
Макс покачал головой и крепко сжал руку брата:
– Ты не можешь этого сделать! Илларион! Это обман!
Илларион встретил его взгляд с безумной тоской, которую Макс никогда не забудет.
«А если бы это была Серафина? Какой выбор сделал бы ты, брат?»
Проклятье! Правда этих слов обожгла Макса изнутри. Он знал, какой выбор сделал бы.
И Илларион сделал тот же – оттолкнул брата и бросился к Аполлону.
В этот миг Макс понял, что не может остаться. Иначе ему пришлось бы сражаться с последним существом на этой планете, которому он когда-либо хотел причинить боль.
С братом, которого он защищал всю жизнь.
Хуже того, он знал: это не Аделина. Такого быть не могло. Это была лишь иллюзия. Но Илларион так отчаянно желал её вернуть, что ему было всё равно. Он уже не слышал голоса разума.
Отвлёкшись, Макс оглянулся на храм – и увидел, как Илларион обнимает не жену, а демона, принявшего её облик. Его мысли и чувства были настолько разрозненными и болезненными, что на мгновение он забыл: он всё ещё в человеческом обличье.
Забыл, что находится в самой гуще войны.
И вспомнил об этом лишь тогда, когда перед ним материализовался демон, пронзил его мечом прямо в сердце и повалил на землю, оставив умирать.
Глава 20
Савитар отправился в Калосис, ожидая увидеть зону боевых действий. Но абсолютная тишина тёмного дворца Аполлими пугала сильнее любого шума. Казалось, ничего не происходило. Ничего.
Было так тихо, что в ушах отдавался только стук его собственного сердца. Темнота казалась гнетущей и стерильной – тревожной по-своему, по-человечески ужасной. У этого дома были все признаки декораций ужастика, и он полностью соответствовал образу, который напрашивался для женщины по прозвищу Великая Разрушительница.
Закар нахмурился, когда Савитар оглянулся в поисках тел, которые, по идее, должны были лежать тут повсюду.
– Здесь и должно быть так пусто? – спросил он.
Стикс медленно покачал головой.
– Не думаю, – протянул он, растягивая слова. – Это немного слишком…
– Нормально? – уточнил Закар.
– Точно.
Савитар не мог не согласиться.
– Я мог бы поклясться, что будет больше… – начал он.
– Крови? – вмешался Син. Будучи мужем внучки Разрушительницы, он прекрасно знал о её склонности к резким всплескам ярости и кровавым пиршествам.
Закар кивнул:
– И насилия. Я ожидал крови на стенах и следов посягательств.
– Посягательств? – прохрипела Аполлими с ехидством в голосе. – Ты смеешь врываться в мой дом без приглашения? О, я могу наказать тебя, шумерский пёс.
Обернувшись, они увидели Аполлими: она стояла на ступенях дворца, воплощение царственности, и пристально смотрела на них. Чёрное платье свободно облегало её неземную фигуру, резко контрастируя с белоснежными волосами. Серебристые глаза сверкали, словно лёд.
– Зачем вы здесь? – её слова, произнесённые едва слышно, несли в себе больше угрозы, чем любой крик. – Как вы смеете врываться в мой дом?
Савитар прочистил горло.
– Мы думали, на тебя напали демоны.
Аполлими рассмеялась, холодно и с издёвкой.
– И что? Ты собирался ворваться на своей белой доске для серфинга и спасать беспомощную меня от орды моих врагов-демонов? Какой вульгарный героизм, Савитар. Но, как видишь, мне не нужно спасение. Здесь всё в порядке. Нормально.
– На тебя никто не нападал? – переспросил он.
– О, да. На меня нападали. – Она задрожала, словно от экстаза. – Я обрушила на паразитов свой чудовищный гнев. Это было волнующе… поистине божественно и восхитительно. Если у вас есть ещё какие-нибудь демонические неприятности на поверхности – присылайте их сюда, чтобы я могла порадоваться. Я так соскучилась по удовольствию от убийства. Вкус крови, оргазмические крики перед последним вздохом, когда они тщетно хватаются за жизнь – и в конце концов все сдаются смерти. Такая сладкая, драгоценная гармония. – Она застонала и улыбнулась в блаженстве. – Это то, ради чего я живу.
Закар бросил взгляд на брата и фыркнул:
– Думаю, ей нужно немного побыть наедине.
Савитар хлопнул его по груди – сильно.
– Будь мил и вежлив. Иначе натравлю её на тебя. – Он отпустил их и поднялся по лестнице к женщине, возвышавшейся над ним, к воплощению ледяного совершенства. – Ты уверена, что с тобой всё в порядке?
Она бросила на него лукавый взгляд.
– Я бы показала вам тела, но мои шаронте пируют ими. Если поторопитесь, можете найти парочку оставшихся объедков. Может быть, ноготь или зуб, который они ещё не съели. – Она приподняла бровь. – Ты правда волновался?
– Конечно. Как и Ашерон.
Черты её лица несколько смягчились. Она посмотрела мимо Савитара и увидела Стикса у подножья лестницы. Она тепло улыбнулась ему.
– Мои прекрасные мальчики. Вы же знаете: требуется нечто большее, чем шумерские крысы из сточных канав, чтобы угрожать мне. Однако есть повод для беспокойства.
Она вновь перевела взгляд на Савитара.
– Похоже, Аполлон наслал на здешних аполлитов страшную болезнь. Мы уже потеряли многих. Многие заболели. Единственные, кто, похоже, невосприимчивы к болезни, – Медея и Страйкер, несомненно потому, что в их жилах течёт его кровь. Даже Зефира больна. Я испробовала всё, что знала, чтобы найти лекарство – но я не богиня исцеления.
– Это проклятие или чума? – спросил Савитар.
– Греческий ублюдок назвал это чумой. Я полагаю, это болезнь. Ты можешь им помочь? Пожалуйста.
Он никогда не мог игнорировать её просьбы, особенно такие. Ради неё он готов был сделать всё.
– Конечно. Я сделаю всё, что смогу.
Она окинула взглядом его одежду и с раздражением вздохнула. Покачав головой, она ухватилась за край его гидрокостюма там, где он расстегнул молнию, и аккуратно застегнула ту.
– Ты когда-нибудь научишься одеваться прилично?
Он фыркнул, услышав снисходительный тон.
– А ты когда-нибудь перестанешь придираться ко мне из-за моего гардероба?
– Нет… а от тебя пахнет морем и солнцем. Отвратительное сочетание. – Она вздрогнула и скривила губы. – Пахнет счастьем и хорошими моментами. Отвратительно. – Она легко толкнула его, игриво.
По одному этому жесту Савитар понял: он не раздражал её так сильно, как она утверждала. Если бы было иначе, она бы швырнула его с лестницы или вогнала в стену.
Вздёрнув подбородок, Аполлими указала на шумерских богов:
– А теперь займись своим делом. Проследи за лечением моих даймонов. Они нуждаются в тебе.
Когда они собрались уходить, она позвала Стикса. Тот смутился, поднялся по ступеням и остановился перед ней.
– Ты же не собираешься столкнуть меня вниз? – робко спросил он.
Она улыбнулась, словно наслаждаясь самой мыслью, а может быть – его игривой наглостью, и взъерошила ему волосы.
– Ты так же плохо одеваешься, как и Савитар. Клянусь, вы с братом оба вечно пытаетесь мне досадить. – Она поправила ему одежду. – Жду скорого визита твоей Бетани и детей. Надеюсь, ты позаботишься о своём брате, о Тори и их сыновьях в моё отсутствие.
– Ты же знаешь. Позабочусь.
Она тепло кивнула:
– Да. Для этого ты и живёшь. – Поцеловав его в щёку, она обняла его. По тому, как она прижималась, было ясно: в воображении она обнимала не Стикса. Ашерона.
Аполлими обхватила его голову рукой и отпустила. Её взгляд метнулся к Савитару и стал непроницаемым.
– Убереги их всех, хтонический. Я не прощу тебе смерти ещё одного ребёнка, которого люблю.
– Я больше никогда тебя не подведу.
На этот раз она вогнала его в стену, затем развернулась и исчезла.
***
Серафина держала оборону у кухонной двери. Им было приказано не допустить Налу и её воительниц из клуба, чтобы драка не перекинулась на улицу, где их могли увидеть люди, или в Дом Пельтье, где могли пострадать дети, люди или животные.
Нала пнула её в спину, впечатав в стену.
– Ты смеешь называть себя аркадианкой и вставать на сторону Катагарии? – взвизгнула она. – Я знала с того дня, как ты притащила это животное домой, что однажды ты предашь нас, катагарийская шлюха!
– Лучше быть их шлюхой, чем сучкой демона. Ты, наверное, сглатываешь его нектар целиком, раз он оставил тебя в живых, – парировала Серафина.
Закричав от ярости, Нала ударила её по голове. Серафина отразила удар мечом и в ответ сильно ударила Налу коленом. Та отшатнулась, застонав от боли. Сера не щадила её. Она двинулась на неё, нанося удары так быстро и сдержанно, как только могла. Дело было не только в ней самой. Речь шла о защите её семьи и того, что она любила больше всего.
– Аполлон обратит нас в камень, если мы не выполним его приказы. Ты этого хочешь? – выкрикнула Нала.
Сера набросилась на неё:
– Я не собираюсь всю жизнь жить в страхе! Это не в наших амазонских обычаях и, уж точно, не по-драконьи.
Разъярённая, она сбила Налу с ног и обезоружила её.
– И это, чёрт возьми, совершенно не подобает василинне! – рявкнула Сера, повторяя их кодекс чести. – Никогда не сдавайся! – Она приставила меч к горлу Налы. – А теперь откажись от короны или потеряешь голову.
Внезапно бой вокруг них замедлился и стих, когда окружающие осознали, что Нала больше не участвует в битве. Она лежала на спине, отползая от клинка Серафины.
Нала замерла, поняв, что все на неё смотрят. Только тогда она поднялась, сохраняя прежнее надменное выражение лица.
Сера преградила ей путь:
– Уступи племя, или я объявлю голосование. – После этой жалкой демонстрации силы Нала проиграет, и это будет ещё унизительнее.
– Отлично. Я уступлю своё место василинны, но не катагарийской шлюхе, – процедила Нала.
Зарычав, Сера бросилась на неё, но Самия перехватила её, не позволив хладнокровно отрубить сопернице голову.
– Не стоит марать свою честь из-за неё, Серафина. Она того не стоит, – твёрдо сказала Самия. – Она пожертвовала своей честью, пытаясь отнять честь Макса, а он, простой катагариец, сдержал клятву, данную тебе.
Сэм окинула Налу уничтожающим взглядом:
– Единственный позор в этой комнате принадлежит ей. Пусть она живёт, зная это. Пусть это преследует её каждую ночь, пока она пытается уснуть, и эхом отзывается в голове голосом Фурий, пока правда не сведёт её с ума.
Она обернулась к остальному племени Серы:
– Как василинна Турийских всадниц, я предлагаю скифам проголосовать. Кого вы хотите видеть во главе своего народа – трусиху или достойную?
Тисифона шагнула вперёд и вложила меч в ножны:
– Честно? Мы просто хотим вернуться домой, к тому, что знали. Скифские всадницы покончили с политикой богов. Она принесла нам только страдания. Наше единственное желание – вернуться в наше время при следующем полнолунии. Никто из нас здесь не счастлив. И хотя для нас было бы честью видеть Серафину нашей правительницей, мы уважаем тот факт, что она захочет остаться здесь со своим суженым и детьми. Она более чем заслужила свой покой. Никто из нас никогда не осудит её за это.
Сера опустила меч, оттолкнув Налу:
– Вы все действительно так считаете?
Одна за другой они кивнули.
– Тогда я с большой грустью отпускаю своих сестёр. Но я не буду вас останавливать. Я знаю, каково это – жить без того, что нужно для счастья. И никому этого не желаю, – сказала Сера.
Она прищурилась, глядя на Налу:
– Даже тебе. – Но, несмотря на эти слова, в ней вскипела жгучая ненависть, и ей нужно было знать одно: – Я верила тебе. Доверяла больше, чем своему суженому. Почему ты солгала мне о нём?
– Потому что я тебя ненавижу! – Слёзы блестели в глазах Налы, когда она сняла кожаную перчатку и показала ладонь Серафине с катагарийской меткой. – Как и тебя, меня отдали ублюдочному катагарийцу. Но я свято чтила клятву истребительниц драконов и отказалась скрепить этот союз. – Она сердито посмотрела на остальных членов племени.
– Они лгали нам. Метка никогда не исчезнет. Это навсегда останется напоминанием о том, что я бесплодна, и что ублюдок, который сделал это со мной, всё ещё жив. Моё единственное утешение в том, что он импотент. – Она злобно усмехнулась, окинув Серафину взглядом. – Несправедливо, что у тебя есть твой суженый катагариец, а я, василинна моего сестринского племени, должна быть лишена своего. Должна остаться без детей.
Хотя Сера и жалела свою бывшую царицу, это не оправдывало её жестокости.
– Ты не имела права обвинять ни меня, ни Максиса в своей трусости. Не клятва удерживала тебя от спаривания. А твой страх, – жёстко сказала она.
Нала закричала и бросилась на неё, но Дев поймал её и оттолкнул:
– Тебе нужен тайм-аут, женщина. – Он взглянул на Сэм. – Я отложу это дело и запру её. Оставлю вас, дамы, разобраться с остальным.
Сэм окинула их взглядом:
– Всё зависит от вас, сёстры. Ведите себя хорошо – и мы не будем вас трогать до следующего полнолуния. В противном случае окажетесь в клетке с Налой и будете ждать там.
Амазонки вложили мечи в ножны и отступили.
Фанг облегчённо вздохнул:
– Хорошо. Теперь вы все можете помочь нам навести порядок в том беспорядке, который вы устроили.
Благодарная за то, что всё это наконец закончилось, Серафина двинулась ему на помощь, когда кто-то тронул её за плечо. Она ахнула, думая, что это очередное нападение, но затем расслабилась, увидев позади себя Фалсина. Она бросила взгляд мимо него, ища любимого.
– Где Макс? – спросила она.
Выражение его лица заставило её желудок сжаться.
– Что? – выдохнула она.
Когда он не ответил сразу, у неё вышибло весь дух, как после удара.
– Нет… он придёт, – её голос не терпел возражений. – Макс будет здесь. Он обещал и никогда не нарушал своего слова.
Слёзы блестели в глазах Фалсина, когда он нежно взял её за руку и перенёс из бара на чердак к Карсону и рыжеволосой женщине, которую она не знала.
Макс в облике дракона лежал на боку, в луже собственной крови. Карсон и женщина пытались остановить кровотечение, но ничто не могло его остановить. Кровь текла повсюду, покрывая прекрасную чешую Макса.
Увидев её, Карсон поморщился:
– Прости, Сера. Мы ничего не можем сделать. Он получил ранение прямо в сердце. Честно? Не понимаю, как он ещё дышит и не умер.
– Нет… нет! – Она подбежала к большой голове Макса и прижалась к его шее. Его слабое, тяжёлое дыхание зловеще хрипло вырывалось из груди. – Максис? Ты меня слышишь?
«Я тебя слышу, Серамия».
Он был слишком слаб, чтобы даже говорить. И голос в её голове звучал лишь слабым шёпотом.
Слёзы застилали глаза, когда она вцепилась в него:
– Ты не можешь меня бросить! Не сейчас. Ты обещал, что не разобьёшь мне сердце!
«Прости».
Он протянул к ней окровавленную когтистую лапу, чтобы коснуться её бедра.
Рыдая, Сера вспомнила, как в прошлом она убивала драконов и гордилась этим. Носила их шкуры и чешую в качестве трофеев. Неужели это расплата за её жестокость?
Она провела рукой по его чешуйчатому уху и колючим шипам на затылке:
– Пожалуйста, не покидай меня, Макс. Я не хочу жить без тебя. Я люблю тебя… Я всегда любила только тебя, мой Лорд Дракон.
И тут она почувствовала это. Последний вздох, когда он умер у неё на руках. Всё его тело обмякло.
Запрокинув голову, она закричала от боли. Это несправедливо. Неправильно.
«Будьте вы прокляты, Мойры!»
– Сера? – позвал её Фалсин.
Она, не обращая на него внимания, обнимала Макса за голову и продолжала плакать, уткнувшись в его прекрасную чешую, мечтая провести с ним ещё один день. Жалея, что позволила ему уйти. Почему она выбрала своё племя, а не его? Почему не ушла с ним, когда он просил её? Это всё её вина. Они могли бы быть счастливы вместе.
«Я такая дура!»
– Серафина? Посмотри на меня.
Ей пришлось собрать все силы, чтобы сделать прерывистый вдох и поднять голову, встретив взгляд Фалсина. Карсон и женщина уже оставили их на чердаке одних. В руках Фалсина было что-то тёмное и опасное.
– Если ты любишь его… по-настоящему любишь, – сказал он, – мы можем вернуть его.
– Ч-что?
Он с трудом сглотнул, провёл языком по губам, прежде чем заговорить снова:
– То, что я собираюсь сделать, запрещено. Это самая тёмная магия. Но я смогу это лишь в том случае, если ты действительно имеешь в виду то, что говоришь. Если нет – ты обречёшь и меня, и моего брата на самое жестокое из зол.
Перед глазами у Серы всё поплыло.
– Пожалуйста, верни его мне. Чего бы это ни стоило. Если есть цена – я её заплачу.
– Тогда закрой глаза. Вспомни самое нежное воспоминание о моём брате и сохрани его как зеницу ока. Что бы ни происходило – не смотри, пока я не скажу. Поняла?
– Да… – Она крепко зажмурилась и прижалась к Максу, вспоминая ту ночь, когда они впервые встретились.
Она вспомнила, как он срывал с неё одежду, как горячие ладони скользили по её коже, как он целовал и ласкал её в диком исступлении. Его дыхание, обжигающее, сбивало её ритм. Макс смеялся своим низким, заразительным смехом, наблюдая, как она сама стаскивает с него одежду, обнажая всё больше его сильного, гибкого тела.
– Ты так нетерпелива или сгораешь от желания? – спросил он с хищной улыбкой.
– Не занимай язык ерундой. У меня есть для него куда лучшее применение…
Смех его перешёл в жаркий поцелуй, от которого у неё перехватило дыхание. Едва она успела расстегнуть его штаны, как он вошёл в неё глубоко, заполняя до предела, прижимая к закрытой двери, толкаясь в бёдра, заставляя её выгибаться навстречу.
Она обхватила его ногами за талию, отвечая на каждый толчок, рыча и двигаясь с ним в едином ритме. Пальцы зарылись в его густые волосы, чувствуя, как шёлк проскальзывает между ними, пока он утолял голод внутри неё. Её ладони скользили по широким плечам и крепкой спине, ощущая напряжение его мышц, и это возбуждало ещё сильнее.
Волна наслаждения накрыла её так внезапно, что она вскрикнула, кончая, дрожа от разрядившегося в теле удовольствия. Макс, всё ещё внутри неё, замедлил движения, обхватив ладонями её лицо и целуя так нежно, будто она была для него единственной. И только потом, держа её крепко, сам достиг вершины, тяжело дыша, но не отпуская.
Он пятился с ней, сбрасывая остатки одежды, пока не добрался до кровати и, смеясь, не упал на неё, а она оказалась сверху, оседлав его, как дикого зверя. Его золотые глаза потемнели, а взгляд стал таким, будто он видел в ней всю Вселенную. Он медленно, жадно обхватил её грудь, скользнул пальцами, облизал губы.
– Всё ещё не утолил страсть? – её голос был низким, хриплым.
Он ответил глубоким, чувственным вздохом:
– Утолил страсть? По тебе? Боги, женщина… твои пышные упругие груди, твоя нежнейшая кожа – ты посрамила бы любую, кого я видел.
– Тогда ложись, милорд. Я позабочусь о том, чтобы ты был удовлетворён этой ночью, – её улыбка стала дерзкой.
Годами она считала его единственным мужчиной, который всерьёз «сорвал крышу». Сейчас…
– Открой глаза, Сера, – прозвучал голос Фалсина.
Надеясь и молясь о чуде, она послушалась.
Макс всё ещё не двигался. Его чешуя приобрела сероватый оттенок. Но ещё страшнее было то, что Фалсин стал таким же бледным, как Блейз, а волосы – белоснежными.
С тревогой она перевела взгляд с его лица на миску с кровью в руке.
– С тобой всё в порядке?
На его лбу и верхней губе выступили капельки пота.
– Скажи мне… что тебе больше всего нравится в моём брате?
– То, какие чувства он у меня вызывает.
– И какие же?
– Словно я умею летать. Даже в этом теле без крыльев он заставляет меня чувствовать, будто я витаю в облаках и смотрю на мир свысока.
– Тогда вдохни в него. Пусть твоё дыхание станет его дыханием.
– Я не понимаю.
– Обними дракона, Серафина. Вдохни в него жизнь.
Она обхватила морду Макса ладонью и сделала, как сказал Фалсин. Потом ждала… и ещё немного. Сердце будто заледенело, когда Макс оставался неподвижен и бледен.
– Ничего не происходит…
В этот момент волосы Фалсина потемнели. Он коснулся тела Макса, и глубокий, тёмно-багровый свет пронзил дракона, словно тысячи живых искр вспыхнули под кожей, озаряя ночь. Прозрачный, яркий свет переливался, как дыхание самой жизни.
Прежде чем она успела пошевелиться, Макс глубоко вздохнул и открыл глаза.
– Макс? – выдохнула Сера.
Он медленно моргнул.
– Что случилось?
– А что ты помнишь?
Застонав, он откинул голову и выругался:
– Фалсин… – Он тут же принял человеческий облик и посмотрел на брата. – Ты нарушил клятву.
Фалсин ответил спокойно:
– Иногда оно того стоит. В конце концов, мы же братья.
Макс понял, что Фалсин, наконец, простил его.
– Спасибо.
– Помни, какую цену я заплатил за твою жизнь. Не трать её попусту и не заставляй меня жалеть о содеянном, – тихо сказал Фалсин.
Макс протянул руку:
– Никогда не забуду.
Фалсин пожал её, не как мужчина – как дракомас. Затем прижал ладонь к щеке Серы и поцеловал её в лоб.
Когда он уходил, она схватила его за руку:
– Ты ведь не уйдёшь после этого?
– Дракомаи – существа одиночки.
Она взглянула на Макса, затем снова повернулась к Фалсину:
– Но они могут научиться другому. И я хочу познакомиться со своим шурином.
Фалсин посмотрел на Макса:
– Тебе всегда рады в моём гнезде. Особенно после того, как мы потеряли Иллариона.
– Что? – ахнула Сера.
Фалсин устало вздохнул:
– Не совсем потерян. Он временно сбит с курса. Я останусь, но лишь для того, чтобы помочь тебе образумить Иллариона. Я не позволю этим ублюдкам забрать его. После всего, что они у нас украли. А теперь – отдыхай. Нам ещё предстоит сражаться, а у тебя есть прекрасная драконица, которую нужно утешить.
И с этими словами он ушёл.
Сера повернулась к Максу. Она всё ещё не могла поверить, что он снова жив. Смеясь, она прижалась к нему и поцеловала его в щёки, губы, шею, лоб.
Он тоже рассмеялся:
– Осторожнее, любимая. Иначе я подумаю, что ты скучала по мне.
– Никогда больше не умирай у меня на глазах!
– На этот раз я этого не хотел.
Её веселье угасло. Она прижала свою ладонь с меткой к его ладони и села на него верхом:
– Как только ты поправишься, я хочу, чтобы мы связали наши судьбы.
– Сера…
– Никаких возражений. Наши драконята выросли, скоро найдут себе пары. Но сегодня я узнала, что на самом деле значит «драконья погибель», мой Окаянный.
– И что же?
– Жить без сердца. А моё сердце – это ты, Лорд Дракон.
– Иди ко мне, «Страх-драга». Давай сплетём наши судьбы. Без тебя я не живу – лишь выживаю. А это самая суровая и долгая зима в моей жизни.
