Текст книги "Властитель свободы (ЛП)"

Автор книги: Шериз Синклер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Принято, – буркнул он и исчез в лесу.

Уайатт, как это ни странно для него, спокойно ждал.

Аттикус показал налево.

– Морган прикрывает выход. Ты заходишь с запада. Дай мне, – он взглянул на пригляну вшийся ему валун размером с дом, – десять минут.

Уайатт последил за его взглядом.

– Ты залезешь на эту хуйню?

«Боже, как мне не хочется этого делать». Аттикуса замутило.

– Ну не ты же на нее полезешь, – ни один из Мастерсонов не увлекался скалолазанием.

– Ты готов? – Уайатт оценивающе оглядел его и кивнул. – Ага, ты сможешь.

Мастерсон не был пиздаболом, и его уверенность придавала сил.

– Я смогу, – он должен был это сделать. Потому что самый большой валун лучше всего укрывал от ветра и под ним они, видимо, разбили лагерь. Если бы ему удалось взобраться на эту чертову штуку, он оказался бы над ними. Аттикус передал Уайатту винтовку.

– Я не смогу унести ничего, кроме моего автомата.

– Принято, – Уайатт поколебался. – Ты сможешь сдержаться, если…

«Если женщин насилуют?» У Аттикуса сжалось сердце.

– Мы должны убрать их прежде, чем они убьют женщин. Даже если… – «Джин, прости».

Но она сильная женщина, сильнее всех, что он встречал. Умная. Она не сдастся. Он должен верить, что она выживет. Она понимает, что он за ней придет?

У подножия валуна он долго изучал скалу. Половина успеха в восхождении состояла в составлении в уме маршрута. Руку сюда, ногу сюда, повернуться… Самым сложным местом была практически гладкая вершина, сверкавшая в лунном свете. На ней было меньше зацепок, чем на месте, где сорвался Брайан. Упал. Погиб.

«Нет. Никаких воспоминаний». Он снял ботинки. Носки. Перезастегнул ремень так, чтобы кобура пистолета и ножны оказались у него за спиной. Эх, нет мела, чтобы вытереть вспотевшие ладони. Он выдохнул, вдохнул. Расслабил живот. Снова выдохнул и вдохнул, снова расслабил живот. Полегчало.

Душа была на полпути к пяткам, когда он полез вверх. Выше. Выше и выше.

А потом в надтреснутом месте от скалы откололся кусок. Нога соскользнула.

Господи. Пальцы напряглись, принимая на себя весь его вес, в то время как он изо всех сил пытался найти точку опоры. Далеко-далеко внизу камень упал с глухим стуком, так похожим на звук от падения Брайана и глухой удар его черепа о камень.

Этот звук… Смерть была не похожей на гибель на поле боя, более шокирующей. Вот только Брайан смеялся, и тут он закричал.

«Прекрати.

Я нужен Джин. Я не должен думать ни о чем, кроме своей цели». Он вспомнил упражнения, которые она ему давала, и глубоко вдохнул, приходя в себя. «Я могу это сделать. Я должен спасти моего психолога».

Пот выступал на лбу, жег глаза. Пальцы ног нащупали щелочку – этой опоры едва хватило, чтобы ослабить нагрузку на руки. Он провел второй рукой по скале, отыскивая следующий выступ.

Он взглянул вверх и увидел серебристую луну, бесконечные звезды на черном небе. «Папа всегда говорил – если не злоупотреблять – искреннюю молитву небеса услышат».

Ну… Уткнувшись лицом в шершавый гранит, он рявкнул:

– Слушай сюда, ангел хуев. Да, я тебе, Брайан. Мог бы и помочь тут немного, знаешь ли.

***

– Господи, в этой чертовой дыре еще зима, – сказал Крэк.

«Все так», – подумала Джин. Смесь гравия и гранитной крошки под ее попой была ледяной. Но она даже не пыталась снова встать – не после того как Пит сбил ее с ног в последний раз. Вместо этого она смотрела, как Слэш роется в рюкзаке и вытаскивает пуховик.

– Маленький костер не заметят, – продолжал Крэк. Его руки были целиком забиты татуировками и казались черными, пока он рылся в другом рюкзаке.

– Нет, – Слэш вытащил пуховик. Он кивнул туда, где лежала Карен. Лунный свет падал на скалы, освещая ее израненное окровавленное лицо. – Иди трахни свою сучку. Быстро согреешься.

– Дело говоришь.

Карен вскрикнула и попыталась отползти.

Крэк схватил ее за ногу. Так как руки у нее по-прежнему были связаны спереди, ее попытки оказались бесполезными.

Джин не могла ее спасти. Слезы разочарования навернулись на глаза, она отвела взгляд… и увидела, что к ней идет Слэш.

Сердце упало.

– Как насчет меня и Пита? – встал у него на пути Стаб. – Тебе уже удалось трахнуть одну психологиню.

Джин нахмурилась. «Кого?»

– Это для дела, тупица ебаный. Дебил, эту пизду надо было заинтересовать, а у тебя для этого ни причиндалов, ни мозгов.

– Как и у тебя, – усмехнулся Пит.

– Уговорил ее организовать работу во дворе и собрать нас всех вместе, так ведь? – Слэш ухмыльнулся уродливой улыбкой. – Рассказал ей про семью, которую мы вырезали. Она так возбудилась.

– Блять, ты гонишь, – Пит выглядел шокированным.

– Рассмешила Слэша. Бестолковая сука, – Слэш разорвал обертку протеинового батончика.

– Ага, ну, у тебя уже есть киска, – он указал на Джин. – Мы хотим ей заняться, после того как ты ее попортишь.

Положив руку на пах, Пит кивнул.

– Размечтались, мудаки. Она моя, – Слэш остановился, не сводя взгляд с Джин. – Разработаю ее пизду, пока буду нарезать ее тело на куски.

Джин задохнулась от ужаса. «Беги».

«Как? Даже если я могла бы побежать, они поймают меня прежде, чем я отбегу от скал.

Или пристрелят как кролика.

– Хорошо, я подожду вторую сучку, – Пит зарычал. Он посмотрел на Крэка. – Закончи к тому времени, как я поссу, долбоеб, – под его подошвами захрустели камни.

– Смотри в оба, – сказал Слэш Стабу, – у Слэша есть дельце…

– Нахуй. Пит может покараулить, – пока Стаб громко протестовал, Джин уставилась в темноту.

«Пуля это больно. Не хочу умирать». Живот свело. Но… «Это в любом случае будет больно, и я умру. Через навернувшиеся слезы она видела, как дрожат пальцы. Я хочу жить. Остаться в этом городке. Быть с Аттикусом.

Потому что я его люблю. О, так сильно – невозможно передать словами. И я никогда ему об этом не говорила».

По холодной щеке скатилась горячая слеза. «Я только его нашла. Так нечестно».

Небеса промолчали в ответ на ее возмущение.

Она закусила губу и подавила отчаяние. Тут только два варианта. Покорно ждать ужасного и быть убитой. Или поймать пулю, пытаясь сбежать. При любом раскладе Слэш не оставит ее в живых.

Аттикус… он придет. Она это знала.

– Вирджиния, я всегда приду за тобой. Я защищаю свое, – как ковбой из старых историй, он шел своим путем и никогда не сдавался. Но он не успел добраться вовремя, чтобы спасти ее.

Она медленно выдохнула. Ее мужчина пережил слишком много всего. Не нужно ему видеть, что с ней сделает Слэш, видеть ее изуродованное тело. Нет, она не может с ним так поступить.

Джин подняла голову, услышав треск рвущейся ткани. Голос Карен звучал приглушенно, но она плакала. Пыталась кричать.

Карен. Нет. Джин всхлипнула.

«Если я побегу, они за мной погонятся. Все вместе. Я выиграю пару минут отсрочки для Карен.

Это цель. Хорошая цель. Спасти Карен. Пусть даже ненадолго.

Куда бежать? Побежать направо, там Слэш и Стаб и Пит, куда бы он ни ушел.

Или налево, к поляне. Хотя там ни одного укрытия.

Или прямо к лесу, от здоровенного валуна у меня за спиной». Крэк и Карен лежали прямо на этом пути побега.

Но…но… Она выдохнула горький смешок. Никто не ожидает, что жертва помчится прямо на него.

Обхватив руками камень размером с мяч для софтбола, она встала из полулежачего положения и спрятала связанные руки в лохмотьях разорванной рубашки.

Стаб и Слэш перестали спорить. Слэш угрожающе шагнул к ней.

Последовав примеру Пита, она выпалила:

– М-мне надо пописать. Пожалуйста?.. – она указала вправо.

– Пизда тупая, – Слэш достал нож. – Поиграем.

Прежде чем он успел шевельнуться, она метнулась вперед, прямо к Крэку.

Оседлав сопротивляющуюся Карен, Крэк сосредоточил на той все внимание.

Джин остановилась и изо всех сил обрушила здоровый кусок гранита на голову Крэка. От удара полуонемевшим рукам стало больно. Камень упал.

Она побежала.

Позади раздавались крики ярости.

«Твою мать». Услышав яростные крики, Аттикус потерял самообладание и отчаянно рванул вверх. Почти… Пальцы сорвались, и он соскользнул назад.

Пальцем ноги нащупал трещину.

С новым рывком он вскарабкался вверх и по гладкой куполообразной вершине – и чуть не свалился с другой стороны.

Луна осветила безумную картину внизу.

Джин! Она бежала от его валуна.

– Пизда! – Один из преступников выхватил из рюкзака пистолет. Он целился ей в спину.

«Блять, нет». Аттикус прыгнул прямо с вершины скалы. Свободное падение. Он приземлился ублюдку на спину – позвонки хрустнули как сухие спагетти – и врезался в землю, подмяв под себя осужденного.

У него перехватило дыхание, Аттикус откатился в сторону, пытаясь вдохнуть. Пуля попала в землю рядом с его лицом, и он перекатился еще раз. Следующий выстрел…

От скал эхом отразился ружейный выстрел.

Кто-то застонал и захрипел. Аттикус осторожно повернулся и увидел рухнувшее на землю тело. Но кто это?

Аттикус попытался приподняться, сесть. Никак. Перед глазами все плыло. Хватая воздух ртом, он попытался добраться до кобуры на спине и в итоге сумел вытащить оружие.

Чья-то фигура заслонила лунный свет. Друг.

– Дебил, сукин сын, ты чуть не убился, – с винтовкой в одной руке, Уайатт пинком отбросил оружие от распростертого на земле тела. – Ты рыбкой нырнул с этой ебаной скалы. Ты блять ненормальный?

Раздался пистолетный выстрел.

Уайатт отшатнулся, по рубашке расплывалась кровь.

Между скалами появилась темная фигура. Заключенный.

Блять. Все еще плохо работающей рукой Аттикус поднял пистолет.

Черная фигура выскочила из тени и запрыгнула на заключенного. Раздалось яростное рычание Триггера. Пистолет осужденного выпал, пока преступник боролся с псом, не давая тому вцепиться в горло.

Морган выбежал на поляну, перевернул винтовку и ударил заключенного прикладом. Когда тот упал, Морган схватил собаку за холку и оттащил.

– Молодец, собакен. А теперь успокойся.

Выпрямившись, он огляделся.

– Ты в порядке, бро?

– Черт, нет, – Уайатт наклонился вперед, держась за кровоточащее плечо, – ты опоздал.

– Как по мне, я очень вовремя.

– Пиздеж, ты…

– Проверьте местность. Будьте начеку, – приказал Аттикус. – И найдите Джин и вторую женщину. – Он слышал, как рядом всхлипывает женщина. Когда братья разделились, он изо всех сил попытался сесть.

Услышав, что кто-то бежит, он обернулся посмотреть.

– Черт, – прошипел он, когда мышцы свело от боли. Но потом он с облегчением расслабился.

Джин, появившаяся из темноты между двух валунов, шла прямо к нему.

– Это ты. Я слышала твой голос, – с широко раскрытыми горестными глазами она упала на колени. – О, милый, ты только посмотри на себя.

Она не успела ничего сделать, как Триггер примчался и сбил ее с ног.

Она гладила бесившегося лабрадора связанными руками. Аттикус почувствовал, как камень свалился с души. «Жива. Она жива».

Ну, хорошо. Он повернул ремень вокруг талии и сунул пистолет в кобуру – и это было чертовски больно.

Успокоив собаку, Джин придвинулась ближе.

– Подожди минутку, милая, – Аттикус вытащил нож из ножен на поясе и перерезал веревки, связывавшие ее запястья. И стертые до крови, черт возьми. – Так-то лучше.

– Ты ранен? – ее руки дрожали, когда она расстегивала его разорванную рубашку. Ее беспокойство было на грани истерики, поэтому он позволил ей посмотреть.

Он взглянул на кровавые царапины, покрывавшие грудь. «Чертов гранит».

– Не так сильно, как кажется, детка, – голос царапал горло, как гравий.

Быстро, ободряюще обняв, он отодвинул ее назад и внимательно оглядел.

Никаких видимых проблем в движениях. В слабом лунном свете он разглядел царапины, синяки, порезы. Рубашка разорвана в клочья. Слаксы все еще на ней. Они не успели…

Ему стало легче дышать.

– Тебе больно, милая?

– Больно ли мне? – она повысила голос: – Мне? – у нее был такой вид, словно она готова его ударить. – Это не я спрыгнула с горы.

– Это всего лишь большая каменюка, – он посмотрел на скалу, удивляясь, что выжил, даже с учетом того, что спрыгнул на заключенного. – Я в порядке, – хотя вставать было чертовски больно.

– Ну конечно, ты… ты идиот, – слезы заблестели на ее щеках. – Ты п-ппришел. О, б-боже, ты действительно здесь, – дрожа всем телом, она уронила голову ему на плечо.

«Господи, она прекрасна». Прикоснувшись к ее израненной щеке, он позволил себе нежно ее поцеловать.

– Думаю, раз ты на меня орешь, ты тоже не так уж и сильно пострадала.

– Я в порядке.

Пиздеж.

– Ну, конечно, – он легко сжал ее плечо, – теперь сосредоточься, Джин. Мы слышали четверых заключенных. Это так?

Она сжала кулачки, пытаясь взять себя в руки. Боже, он ею гордится. Затем, хотя ее дыхание сбилось, она снова встала на колени.

– Четверо. Да, – когда она оглядела поляну, ее лицо побледнело еще сильнее.

Жуткий бледный свет луны освещал неподвижные тела. Черт, это было неподходящее для нее зрелище. Он притянул ее ближе и поцеловал в макушку, а затем громко сказал:

– Морган, докладывай, пожалуйста.

– Никого нет. Уайатт помогает второй женщине, – Морган завязал последний узел веревки на заключенном, от которого оттащил собаку, и встал. – Этот мудак жив. Тот, на которого ты спрыгнул, мертв. Сломал шею.

Аттикус выдохнул и подавил душевное смятение. С эмоциями он разберется потом.

– Засранец с членом наружу, может, выживет, а может, и нет, – Морган кивнул вправо. – Походу ему череп проломили. Кто из вас это сделал?

– Крошка Вэра нам помогла, – донесся слева голос Уайатта. Не обращая внимание на кровь, пропитавшую его рукав, он пытался развязать плачущую женщину. – Она разбила ему голову камнем.

– Серьезно? – в голосе Моргана слышался смех. Ну, адреналин так влияет на некоторых. – Умница, Джин.

– А последний заключенный? – спросил Аттикус.

Уайатт напрягся.

– Я его застрелил. Он мертв, – полное отсутствие эмоций в его голосе свидетельствовало о боли.

Черт побери. Мастерсоны гражданские.

– Уайатт…

Мастерсон, не поднимая головы, помогал Карен сесть.

– Уайатт.

Уайатт обернулся.

– Ты спас мне жизнь, Мастерсон. Он меня чуть не застрелил.

Хотя выражение лица Уайатта немного смягчилось, Джин расплакалась, обнимая Аттикуса так крепко, что он не мог вздохнуть. Черт. Не стоило говорить, что его чуть не убили. Она не плакала, когда спасалась сама или когда ее спасали. Она заплакала только сейчас.

Он бы ни за что на свете не разомкнул объятия. Тут ей самое место. Он потерся подбородком о ее волосы и прошептал:

– Боже, я тебя люблю.

Глава 19

Джин сидела в инвалидном кресле в больничной палате Аттикуса и ждала. Терпеливо. А может быть, и не очень терпеливо.

Саммер, приехавшая в Сонору помочь ей, сидела на стуле в углу.

Вирджил стоял перед Джин.

– Ты вымоталась. Пусть Саммер отвезет тебя домой, – он грозно скрестил руки на груди, – Аттикус может долго пробыть на рентгене, потом он будет писать рапорт о случившемся.

– Нет. Я не уеду пока с ним не увижусь, – «и ты не сможешь меня заставить». Джин встала, подождала, пока у нее перестанет кружиться голова, и оттолкнула его. Сильно.

Жалящая боль ссадин и ободранных ладоней помогли проясниться голове. Но, блин.

Вирджил нахмурился и внимательно оглядел ее, как обычно делал Аттикус – как Дом.

– Это так важно, да?

Она смогла кивнуть.

– Хорошо, тогда…

– Джин, – раздался голос Аттикуса от входа. Хриплый, но властный.

Выскочив из инвалидного кресла, она попыталась добежать до двери и развила скорость не выше черепашьей.

– Ты в порядке? Где болит, – она остановилась, боясь к нему прикоснуться, – что-нибудь сломал?

– Иди сюда, зверушка, – он схватил ее за руки над бинтами на запястьях и, притянув к себе, посадил на колени.

Она заметила, как он вздрогнул, когда она села ему на руки.

– Аттикус, нет, – она хотела вскочить, но сидела не шевелясь, боясь сделать ему еще больнее.

– Блять, да, – она обхватила его за плечи, и он притянул ее ближе.

Все ее тело болело, и все же в его объятиях она чувствовала себя прекрасно. Она чувствовала его дыхание, тепло его тела.

– Спасибо, что осталась, – прошептал он, – мне нужно тебя обнимать. Знать, что ты в порядке. Что ты жива.

– И мне, – игнорируя боль в опухших губах, она поцеловала его в щеку, в подбородок и, в итоге, в губы – очень нежно – и почувствовала, как он улыбается.

– Ты выглядишь как боксер, который проиграл пару раундов, милая.

– Это точно, – у нее заболело не только тело, но и душа, когда она подняла тему, которую боялась тронуть. Но она должна рассказать ему новости.

– Аттикус, твой брат… был там, когда заключенные сбежали. Он…

– Мне сказали, – сказал он.

Перестав сдерживаться, она разрыдалась.

– Прости. Прости меня. Он погиб, пытаясь меня спасти…

– Погиб? – он замер, – Джин. Фух, детка, Сойер не погиб.

Она уткнулась лицом ему в шею.

– Милый, я его видела. Слэш пырнул его ножом. Он…

Твердые руки отодвинули ее назад. Он смотрел ей в лицо.

– Я разговаривал с хирургом. Сойер выжил и оказался в операционной. Все будет хорошо, хоть он и потерял до фига крови.

– Выжил? – хрипло переспросила она, хотя облегчение и благодарность бурлили в ней. – Правда?

– Вэров тяжело убить, – сказал Аттикус, легко улыбаясь и вытирая ее слезы.

«Выжил». Голова казалась такой тяжелой, и она опустила ее на плечо Аттикуса. «Выжил. Сойер выжил». Ярость, горе и вина исчезли.

Аттикус тоже выжил и улыбался ей. Ничего важнее в жизни не было.

Она слышала, как он говорил с Вирджилом и Саммер, и радовалась, сидя у него на коленях, слушая его глубокий голос, чувствуя, как он гладит ее рукой по спине.

– До сих пор не понял, какого хрена скинхеды пытались сбежать, – говорил Аттикус. – Им дали не такие уж большие сроки. Они сидели за угон машины, да?

– Верно. Но мы захватили их вертолет. Пилота допросили. В деле о нераскрытом убийстве чернокожей семьи в Лос-Анджелесе появились новые улики, указывающие на Слэша и его банду. Слэш и его парни хотели выйти из тюрьмы до того, как кто-нибудь заговорит.

– Не удивлен, – сказал Аттикус.

Кто-то постучал в дверь и сказал:

– Детектив Вэр?

– Ага. Буду через минуту, – сказал Вэр.

Джин выпрямилась и почувствовала, как рука Аттикуса напряглась, как будто он так же не хотел расставаться, как и она.

– Я должна отпустить тебя.

Он согласно хмыкнул.

– Должна, хоть это и отстойно.

Она обхватила его лицо руками и заглянула ему в глаза.

– Ты правда в порядке? На рентгене ничего не нашли?

– Ничего не сломано. Они продержат меня тут ночь на всякий случай. Чтобы перестраховаться.

– Хорошо, – украв последний поцелуй, она осторожно соскользнула с его коленей и встала на дрожащие ноги. Она зашаталась.

Ее схватили за руку.

– Нет! – в панике она начала отбиваться – и ударила Вирджила.

Он немедленно ее отпустил.

– Спокойно, малышка, – сказал он мягким заботливым тоном.

– О боже, – сердце билось как сумасшедшее, во рту появился вкус горечи. – Извините, – она посмотрела на Аттикуса.

Его лицо окаменело. Он протянул руки к ней. Она вложила руки в его теплые большие ладони и поняла, что замерзла.

– У тебя сегодня был тяжелый день, – Аттикус согревал ее руки, нежно массируя. Он с беспокойством смотрел на нее. – Детка, какое-то время тебе придется нелегко.

Она видела, как сильно он хотел с ней остаться. Чувствовала, как сильно он расстроен.

– Я справлюсь, – она почти смогла улыбнуться. – Надо сказать Триггеру, что он герой.

– Это так.

Она сделала шаг и услышала, как предостерегающе зацокала Саммер, стоявшая у инвалидного кресла. С притворно хмурым взглядом Джин села в него, слишком хорошо понимая, как оно ей требуется.

– Черт побери, – сказал Аттикус, когда Саммер вывозила ее в холл.

Да, черт побери. Джин уставилась на свои руки, чувствуя, что внутри вся дрожит.

– Кстати, – тихо сказала Саммер. – У тебя три варианта – ты проведешь ночь со мной, или с Кайли, или с Беккой. Других вариантов нет.

Джин с облегчением закрыла глаза.

– Я уже говорила, что люблю вас, ребята?

– Мы знаем, – Саммер остановила инвалидное кресло в фойе и села на диван напротив Джин. – Есть еще кое-что, что ты должна знать.

– Что? – у нее появилось плохое предчувствие.

Саммер взяла ее за руки.

– Тебя не изнасиловали, но ты подверглась сексуальному насилию – тебя лапали, хватали, мучили.

– Все нормально, – она поджала губы. Внутри все сжалось. Она не хотела об этом говорить.

– Ммммм. Я знаю, что ты консультировала других людей, которые прошли через то же самое. Что бы ты им сейчас посоветовала сделать? Если Карен придет в мою клинику, что мне ей сказать?

Ловушка была очевидной, и Джин посмотрела на медсестру сердито, но с уважением. Потом вздохнула. Ей не поможет отрицать произошедшее.

– Ты права. Но сейчас? Я не могу пойти к тюремным психологам, а никого другого в городе нет.

Саммер нахмурилась.

– Хммм.

Джин почувствовала, что расслабляется.

– Так что это в любом случае нереально, – раз нет психологов, не нужно говорить об ужасном, ужасном дне. Она скорее себе ногти вырвет… и у нее внутри все перевернулось, когда она вспомнила руки Аттикуса. Кровоточащие, изодранные. Два ногтя сорваны.

Он подавил свой страх и рискнул жизнью, чтобы залезть на гору. Ради нее. Потом спрыгнул вниз и чуть не убился. Из-за нее.

Джин закрыла глаза от чувства вины. Она чуть не бросила его из-за старых неврозов. Теперь у нее новые неврозы.

Ну, на этот раз она, блин, встретит страхи лицом к лицу. Джин прикусила губу, прикидывая, какие варианты возможны. Они просто не в этом городе.

Она посмотрела на Саммер.

– Я знаю психолога в Сан-Диего. Вы все сможете отвезти меня в аэропорт и приглядеть за Триггером?

И поймет ли Аттикус, что она делает это для них обоих?