Текст книги "Властитель свободы (ЛП)"
Автор книги: Шериз Синклер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Запустив одну руку ей волосы, он провел большим пальцем по ее щеке.
– Ты совсем не извращенка. Ты саба, Вирджиния, и один из видов удовольствия для сабы – заботиться. Делать людей счастливыми. Удовлетворять их потребности. Вероятно, поэтому ты выбрала работу психолога. Тебе еще больше хочется продемонстрировать твои таланты Дому. Это нормально, детка.
– Нормально, – она расслабилась, сухо сказав: – Феминистки распяли бы тебя за такие речи.
– Неа. Смотри, подчинение и забота характерны и для мужчин-сабмиссивов. В этом плане все равны, понимаешь?
У нее была восхитительная улыбка.
– Да.
– Что касается меня… – объяснить свое поведение было непросто, – из-за того как обращался отчим с моей матерью, я… колеблюсь… когда я чувствую, что использую женщину в своих интересах.
– Мне кажется, это в тебе говорит твое прошлое, – она нахмурилась. – Твой отчим загремел в тюрьму? Твоя мама в итоге его сдала?
Воспоминания были отвратительными.
– Было дело. Но он бил ее так, чтобы синяки не оставались на видных местах, а она не ходила к врачу. Так что ему назначили психотерапию по управлению гневом, и он держал себя в руках, пока не закончил курс. Потом он чуть не задушил Сойера. Сказал, что убьет нас, если мама снова отправит его под арест.
– И это еще одна причина, по которой ты не доверяешь – не доверял – психологам. Ничего удивительного, – пробормотала Джин. – И как вышло, что он оказался в тюрьме?
От ее понимания по телу разлилось тепло, хоть оно и не стерло холод от разговоров о его прошлом.
– Однажды ночью, мне тогда было двенадцать, он пришел домой в говно пьяный. Заявился на кухню, злой как черт. Любой предлог для него был хорош, чтобы выйти из себя. – Аттикус помнил, как они все замерли от страха.
– Он решил, что не хочет жареного цыпленка, попытался швырнуть в маму сковородку.
Джин уставилась на него.
– С горячим маслом?
– Она бы обожглась. Ослепла. Я бросился на него, выбил сковороду у него из рук, – они оба были в брызгах жира. Отчим ударил его, и Аттикус оказался на полу. Согнулся пополам от удара ногой. – Он был в ярости. Сойер – умный пацан – сначала вызвал копов, потом ввязался в драку. Отчим отшвырнул его к печке. Я думал, эта сволочь его убьет.
– О боже, – она дотронулась до его щеки и отогнала воспоминания о том, как брат неподвижно лежит на полу.
– Он был пьян, – Аттикус пошатываясь встал. Ноги заплетались, его мутило. Это не важно. Он опустил голову и продолжил: – Я уворачивался. Мама и Гектор кидали в него вещи. Мы его отвлекали. – Какое-то время.
Должно быть, она видела выражение его лица. И задала правильный вопрос.
– Тебе было только двенадцать. Он тебя сцапал?
– Когда приехали копы, он хлестал меня ремнем – пряжкой и всем остальным. Они услышали крики моей матери и вломились в дверь, – Сойер лежал без сознания. Избитый. Мать не могла встать. Измученный болью Гектор свернулся калачиком. Аттикус был весь в крови. – Я думаю, что именно тогда у меня появилась симпатия к силовикам. Тем более, что его отправили в тюрьму.
Она нахмурилась.
– Первая судимость. Ему не могли много дать.
– Он вышел до того, как я ушел в армию. Был осужден условно, вернулся в город.
– А когда срок условного осуждения вышел?
– Я служил в армии, когда мама сообщила, что он приходил к ней и вел себя агрессивно, – Аттикус посмотрел на Джин. Она должна знать о нем правду, потому что, если понадобится, он будет снова и снова делать то же самое. – Я пошел в увольнение и нанес ему… убедительный… визит.
Ее глаза расширились, а потом она улыбнулась.
– Хорошо. И?
– Он решил, что в Аризоне погода лучше. Больше не вернулся.
Она похлопала Аттикуса по груди, словно одного из своих подопечных.
– Почему-то я получаю ужасно примитивное удовольствие, узнав, как ты можешь встать на защиту.
– Господи, ну ты даешь.
– Мы даем. Я беспокоюсь, что перегибаю с заботой. Ты боишься злоупотребить просьбами. Разве эти отношения не обречены?
– Ты в итоге признаешь, что у нас отношения?
– Я… нет. Это заголовок статьи в женском журнале, – ее лицо приобрело великолепный оттенок спелых помидоров.
Не в силах удержаться, он сказал:
– Но, милая, если у нас нет отношений, почему вообще об этом говорим? Тем, кто просто трахается, разговаривать не обязательно, правда?
– Мы не только просто… – она сердито на него посмотрела, – ты меня дразнишь.
– Да, черт побери, – он дернул ее за волосы. – Детка. Ты не замечаешь, что у нас серьезные отношения – моногамные, давай-без-презерватива отношения?
Она побледнела.
Вот упрямица. Любая другая выбивала бы из него это признание.
Через мгновение он собрался с мыслями.
– Вернемся к теме, – он взял себя в руки, хотя это было словно вступить в перестрелку без бронежилета. – Как твой Дом, я ужесточу требования. Взамен я жду, что ты скажешь мне, если захочешь большего. Или если я попрошу у тебя что-то, чего ты не хочешь делать.
– Хм, тогда я должна пожаловаться на сегодняшний день, – проворчала она. – Я планировала сделать тебе совершенно другой минет.
– Не морочь мне голову, зверушка. Тебе понравилось, – он чертовски долго был Домом, еще с тех пор, как Капитан взял его на БДСМ-вечеринку и сделался его наставником по этим вопросам. Аттикус провел рукой по ее щеке. Да, он понимал, когда саба счастлива от того, что ее контролируют, берут, заставляют.
Она попыталась надуть губы, но не выдержала и улыбнулась.
– Понравилось, – и потом она проявила то самое мужество, которое он в ней обожал, и пошла дальше: – У нас отношения. Да. Давай без презерватива.
Он поцеловал ее в мягкие губы, прижал к плечу и расслабился. Они и в самом деле были парой. Оба они много пережили в прошлом и были настороже, как зайцы, услышавшие вой волков.
«Но неважно, что нас ждет в будущем. Здесь и сейчас все в моих руках. И она Моя».
Глава 18
Дождь наконец утих, на клумбах распустились цветы. Сойер, радуясь пригревавшему солнцу, шел вместе со своим новым психотерапевтом вдоль административного здания.
Под бдительным оком конвоира бригада заключенных сгребала принесенные ветром листья и мусор. Пит с бесцветными глазами, высокий и тощий Крэк, низкий и коренастый Стаб, Лик – извращенец и Бомба – бывший военный. Их лидер, Слэш, был пауэрлифтером и самым большим из них, шесть футов два дюйма ростом, около двух тридцати фунтов весом. Его голову украшала татуировка со свастикой.
Все они мерзкие, фанатичные ублюдки. Как, черт возьми, им доверили работать за стенами тюрьмы, не говоря уже о том, что объединили вместе?
Рядом с забором из рабицы за пластиковым столом сидели мисс Вирджиния и еще одна психолог. Большинство сотрудников тюрьмы во время перерыва держались подальше от заключенных, но миссис Карен тайком курила сигарету, что ей не сошло бы с рук в других местах для сотрудников.
Мисс Вирджиния улыбнулась Сойеру, но не подошла, оставляя их с психотерапевтом наедине. Он, глядя на нее, должен был сказать, что, несмотря на мешковатую не женственную одежду и забранные в пучок волосы, она была красоткой – и он пришел в себя настолько, что заметил это.
Интересно, насколько отличаются психотерапевты. В то время как мисс Вирджиния пыталась выглядеть непривлекательно, психотерапевт по имени Пенелопа вела себя прямо как кобыла в течке. У этой дамы была одержимость заключенными, чем они были более жестокими, тем лучше, и по слухам, бродящим по камерам, ей нравилось трахаться под рассказы об убийствах.
Но мисс Вирджиния – хороший человек, и она женщина Аттикуса. Так что добиваться ее внимания не входило в его планы, даже если бы он был ей увлечен… а он не был. Ему не хотелось связываться с женщиной, которая копалась бы в его душе как патологоанатом во внутренностях.
– Нам пора, – сказал Уилер. До сих пор Джейкоб Уилер казался чертовски хорошим психологом хотя бы потому, что предложил провести консультацию на улице.
Было чертовски приятно находиться снаружи здания и закрытых дворов, хоть и внутри забора, стоящего вокруг тюрьмы.
Сойеру становилось лучше. Никаких ночных кошмаров в течение недели, за исключением обычных, с которыми сталкивается большинство заключенных. Его депрессия – гребаное слюнявое слово – прошла. Усталость никуда не делась. День за днем ничего не происходило, и это могло свести с ума.
И он все еще чувствовал, что не заслуживает лучшего.
– Кстати, я хочу, чтобы ты сделал на этой неделе несколько упражнений, – сказал Уилер. – Я напечатаю их и отдам тебе.
– Каких упра…
Его прервал пронзительный звук. Крики? Он наклонил голову. Хотя «парк» строгого режима был в дальнем углу тюрьмы, шум всегда пробивался сквозь толстые стены. Это не было похоже на обычный гул толпы заключенных во время свар.
– Там драка? – спросила Вирджиния, вскочив из-за стола.
Уилер обменялся взглядом с Вэром.
– Больше похоже на бунт в корпусе А, – сказал Вэр.
Сойер нахмурился, глядя на женщин.
– Мисс Вирджиния, вам стоит…
– Карен, оставайся на месте, – одновременно сказал Уилер. Даже когда завыли сирены, глухой звук из-за забора не прекращался.
Что, блин, происходит?
С холма разогнался Хаммер Н1 и понесся по травянистому склону прямо на забор. Господи. За рулем никого не было.
Фырканье, а затем отвратительное улюлюканье заставили Сойера обернуться. Работавшие во дворе заключенные веселились. Офицер охраны лежал на земле со сломанной шеей. Он на минуту отвлекся – и поплатился жизнью. Один заключенный снова ударил конвоира рукоятью граблей, хотя тот уже был мертв.
У Сойера перед глазами всплыла страшная картина: повсюду кровь, перевернутые машины, куски тел его напарников. Он сильно затряс головой, заставляя себя оставаться в настоящем. Во рту появился горький привкус.
Тяжелый внедорожник с грохотом врезался в забор, сотрясая землю и вырывая с корнем зацементированный в нее столб. Рабица лопнула, соседний столб накренился и упал. Машина, намотав на себя рабицу и колючую проволоку, взвывая мотором, врезалась в забор.
В заборе появилась дыра. Заключенные зааплодировали и побросали свои инструменты.
Черт. Женщины оказались между заключенными и забором. Сойер шагнул к ним, следом за ним Уилер.
Заключенные подбежали ближе.
Бомба заметил женщин.
– Да у нас тут пёзды!
Он повернулся к женщинам.
Ярость охватила Сойера. Он преградил дорогу ублюдку. Сойер ни за что не допустит, чтобы женщина Атта пострадала. Хрена с два.
– Бомба, нет времени на женщин или на драку. Давай бегом.
Бомба бросился на Сойера.
Сойер нанес удар ему в челюсть, а затем заблокировал кулак Стаба, прилетевший сбоку. С приливом адреналина время замедлилось, но не так сильно, как хотелось бы. Шесть на одного. Говно.
Уилер со всей силы заехал Питу в живот. Молодец – но теперь их шестеро на двоих.
Их лидер держался подальше, предоставляя драться своим парням.
«О, нет». Снова и снова нажимая тревожную кнопку, Джин пыталась что-то предпринять, даже когда заключенные окружили стол, за которым сидели она и Карен.
Первый, которому Сойер врезал – Бомба, ускользнул от него. Его челюсть сильно кровоточила.
– Пойдем, пизда.
Он ухватил ее за руку.
Она оттолкнула его руку, ударила ногой по голени, попыталась ударить выше, в пах. Он заблокировал ее удар бедром.
– Сука, – он ударил ее так сильно, что она упала на колени. Боль пронзила ее щеку.
Схватив Джин за волосы, Бомба рывком поднял ее на ноги, и она закричала. Слезы затуманили взгляд.
– Суперская пизда, а, Слэш? – завопил он.
Слэш. Джин приуныла, хоть и продолжала сопротивляться. Тот заключенный, что ударил ее руку об стол. Она не заметила, что он был среди этой группы. «Нет. Пожалуйста, нет».
Улыбка казалась уродливой на лице, покрытом шрамами от татуировок и дырками для пирсинга. Не сводя с нее жестокого взгляда, он сказал:
– Рыжеволосая сучка моя, Бомба. Давай ее сюда. Мне.
Эти слова обрушились на Джин как удары. Нет. У нее сейчас сердце разорвется.
– Эгоистичный ублюдок, – пробормотал похититель Джин и заорал: – Стаб, тащи сюда вторую.
Тощий коротышка с выбитым зубом отошел от дерущихся с Уилером и Сойером. Он с хватил Карен, которая пыталась мимо него пробежать, и начал лупить ее, повалив на землю.
Джин попыталась кинуться на помощь. Бомба подставил ей подножку. Она с трудом поднялась на четвереньки. Рядом раздавались стоны и крики. Издалека доносился негромкий, но яростный шум бунта во дворе А. Сработала сигнализация… ну наконец-то. Дождались. Она поднялась на ноги.
Держась за ребра, Уилер стоял на одном колене. Заключенный ударил его по голове, и тот упал. Сойер дрался с заключенным, с головы до ног забитым татуировками.
– Сваливаем, идиоты, – завопил Слэш и указал на забор, – в дыру.
Бомба, схватив Джин за волосы, потащил за собой.
«Нет. Если заключенные уведут меня с собой, я умру. Ужасной смертью». Когда они пробегали мимо все еще заведенного Хаммера, Джин схватила Бомбу за руку, которой он держал ее за волосы, развернула и пнула по яйцам.
– Аааааааааа! – он упал на колени, страшно крича.
Она повернулась и побежала.
Сбоку от Джин оказался самый высокий заключенный, он швырнул ее на Хаммер. Удар оглушил ее, и она обмякла, стараясь не потерять сознание, перед глазами была темнота.
– Пизда, – Бомба поднялся. В ярости он прижал ее к машине, сжал горло, надавил, перекрывая кислород. Она не могла дышать. Царапала ногтями его руку, пульс ревел в ее ушах.
Внезапно он отошел. Джин упала на колени, судорожно глотая воздух, прижимая руки к горлу.
Она услышала звук, похожий на треск дерева. Тело Бомбы приземлилось у ее ног. Глаза открыты. Он был мертв.
С секунду она не могла двигаться.
– Беги, девочка, – закричал Сойер, и она отбежала от Хаммера. Еще одно тело – сильно татуированного заключенного – лежало на земле.
Сойера атаковали двое, и он бился с ними изо всех сил. Один отступил. А потом вожак кинулся на Сойера – с заточкой в руке.
– Нет! – она помчалась к Слэшу, пнула его по ногам, попыталась выцарапать глаза. Кто-то отшвырнул ее в сторону и навалился сверху так, что ей стало нечем дышать. Ребра затрещали, когда он навалился на нее всем весом. Он потерся о нее пахом.
– У Слэша есть на тебя планы.
Он рывком поднял ее, ударил кулаком в живот и поволок к забору.
Мимо Сойера, лежавшего на земле, повернувшего к ней голову. Он лежал в луже крови, ярко-красной на фоне зеленой травы. Глаза были открыты. Пустой взгляд.
Нет. От горя перехватило дыхание, ее затопило отчаяние. Ее утащили через дыру в заборе.
****
– Кто у нас красотка? – ворковал Аттикус с беременной кобылой, поглаживая ее по животу. – Недолго осталось, правда?
В соседнем стойле Уайатт Мастерсон чистил гнедого мерина.
– Я думаю, еще пара недель. Спасибо, что пришел взглянуть на ее копыто.
– Без проблем. Ветеринары по весне всегда перегружены, – как только сходит снег, у всех животных в домах и на фермах или течка, или роды. Интересно, на человеческих женщин потепление также влияет? Надо спросить об этом Джин, чтобы услышать, как она расхохочется.
Уайатт наклонился и осмотрел копыта мерина.
– Я рад, что мы можем тебя вызывать сюда время от времени. Твои родители, должно быть, скучают по твоим умениям в Айдахо.
Семья это так странно, правда? Уайатт был на дюйм ниже и на дюйм уже в плечах, чем его большой брат Вирджил. Он, его брат Морган и Кайли унаследовали туристический бизнес Мастерсонов и теперь им управляют. И дразнят Вирджила за то, что он бросил семейный бизнес и стал полицейским.
Как все это знакомо.
– Мои родители умерли, – он кивнул, услышав от Уайатта «прости, чувак», и добавил: – Мой младший брат присматривает за ранчо. Он по части животных еще лучше меня. У него талант.
– Другой твой брат в следующем году выйдет из тюрьмы условно-досрочно. Ты собираешься после этого остаться в Биар Флэт? – Уайатт открыл дверь в задний загон и выгнал туда мерина.
– Не знаю, – горный городок становился домом. Люди тут жили дружно и были полиберальнее, чем в Айдахо. Проблема в том, что он ненавидел работу Джин в этой чертовой тюрьме. Но для психолога тут было немного вариантов. Может, им нужно будет переехать в большой город.
Хлопнула дверь, по гравию заскрипели шаги. Морган вошел так быстро, что чуть не налетел на Триггера.
Пес отскочил с дороги.
– Какая муха тебя укусила, братан? – спросил Уайатт.
Морган откинул с глаз каштановую челку.
– Звонил Вирдж. Бунт в тюрьме в корпусе А. Но во время бунта Хаммер пробил забор с той стороны, где почти не было охраны. Несколько членов расистской банды – скинхеды – работали во дворе. Они смылись, прихватив пару сотрудниц.
Рука Аттикуса замерла на полпути. Кобыла укоризненно его пихнула.
– Что насчет Джин? Она в порядке? Ее кто-нибудь видел?
– Парень, – сурово взглянул на него Морган, – ее похитили.
– Нет, – вырвалось у него. Затем он вскочил. Выскочил из стойла. Запер там кобылу. – Одолжи мне тачку, – он мог бы…
Морган схватил его за плечо и уклонился от удара, которым рефлекторно наградил его Аттикус.
– Притормози, мужик. У них был джип. Бросили его в районе Баннер Маунтейн. Там большая тропа расходится на чертову тучу маленьких тропок. Вирджил хочет, чтобы мы туда забрались, прошли по тропе Флинта и посмотрели, сможем ли мы выйти им наперерез.
Почувствовав неприятности, Триггер подошел и сел у ног Аттикуса.
Несмотря на страх за Джин, Аттикус заставил себя притормозить. Подумать. Хаммер врезался в забор. Значит, джип их ждал. Вся банда работала во дворе. Этого нельзя было допускать. Они спланировали эти беспорядки как отвлекающий маневр? Видимо, у них были деньги от продажи оружия или наркотиков, чтобы дать взятки. Все указывало на продуманный план.
Хорошо продуманный. Так что они понимают, что на дорогах будут установлены блокпосты.
– В джипе их ждет снаряжение. И карты. Вероятно, они направляются к месту, где их заберут на машине.
Уайатт принялся за дело. Мастерсоны, когда не водили экскурсии, помогали поисково-спасательному отряду. У них всегда были собраны рюкзаки.
– Вэр, лови, – в него полетели седельные сумки.
Аттикус поймал их. Двор А. Сойер не там. Хотя…
– Про моего брата что-то известно?
– Вирджил ничего не говорил, – Морган седлал лошадь.
«Оставайся в безопасности, брат. Не высовывайся». Аттикус оседлал Фестуса и сосредоточился на деле. Гребаные заключенные оказались достаточно хитры, чтобы устроить побег. Они взяли заложниц. И если их найдут, будут реагировать как крысы, загнанные в угол.
«Джин, держись, милая».
У Аттикуса было только табельное оружие. Нужно что-то помощнее.
– Уайатт, нам понадобятся винтовки. С оптическим прицелом.
– Заметано, – Морган побежал в дом.
Время поохотиться.
****
Солнце скрылось за облаком, погрузив зеленый лес в сумерки. В центре тропы Джин согнулась, уперевшись обеими руками в колено, и попыталась восстановить силы. Пот заливал ее исцарапанное ветками лицо. Ноги и руки все время дрожали от усталости и страха. Ее запястья были связаны вместе спереди, и Крэк держал другой конец веревки. Он наконец перестал сбивать ее с ног после того, как Слэш заорал, что из-за них всем приходится тормозить.
Не привыкшие к чащобам, четверо заключенных остановились и заспорили. При каждом новом ответвлении тропы сверялись с картой. Маршрут явно кто-то заранее спланировал. Что будет, когда они доберутся до конечной точки?
Справа от тропы был крутой обрыв. Выдернуть веревку у Крэка и кинуться с него? Она поморщилась. Она разобьет голову или сломает спину. Или заключенные откроют огонь и убьют ее.
Потому что теперь они вооружены.
Несколько часов назад они бросили джип и переоделись в обычную одежду. Тот, кто оставил им машину, загрузил ее легкими рюкзаками, винтовкой, пистолетами и достаточным количеством боеприпасов, чтобы сразиться с армией.
Отчаяние охватило Джин. Она видела, что Карен думает о том же. Их шансы на освобождение приближались к нулю.
Оставалось надеяться, что их спасут.
Конечно, беспорядки в тюрьме прекратят. Конечно же, обнаружат, что заключенные сбежали. И что Джин и Карен похищены.
Слезы жгли глаза. Они найдут Сойера?
Он так упорно дрался, используя те смертельно опасные навыки, о которых говорил ей на сеансах. Тот сегодняшний заключенный был не первым человеком, которого он убил в рукопашной схватке. Он никогда больше не хотел убивать, был рад уйти из армии, но он убивал за нее, пытаясь ее спасти. И он погиб. Ох, Сойер.
«Аттикус, прости».
«Господи, как мне больно, внутри и снаружи». Кровь струилась из ободранных, изрезанных коленей Джин. Как часто она падала? Ее руки были исцарапаны. Ветки рассекли кожу на лице и руках. Рубашка была разорвана, Пит пытался добраться до ее груди. Нижняя губа разбита, на щеке синяк, один глаз заплыл.
«Могло быть и хуже», – пыталась она говорить себе. Только… на будущее особых надежд возлагать не приходилось.
Заключенные спешили добраться до места, откуда их заберут раньше, чем стемнеет, а это означало, что у них было время только на то, чтобы ее полапать, но сегодня вечером… будет хуже.
Она взглянула на Карен. Та была в прострации. Глаза потухли, во взгляде безнадежность. Она сдалась.
На секунду просветлело, и Джин подняла взгляд. За западные горы садилось солнце, унося с собой ее надежды.
****
Уайатт вел их по тропе со скоростью, опасной и для людей, и для животных, хотя лошади держались хорошо. Аттикус вытер пот с лица и тихо извинился перед Фестусом. Он слышал, как Морган говорит то же самое своему скакуну.
Триггер трусил сзади. Чертов пес. Его оставили привязанным у Мастерсонов, а он вывернулся из ошейника и через полчаса нагнал их на тропе. Теперь он плелся в самом хвосте.
Аттикус не мог сбавить темп.
«Бунт в тюрьме. Сойер, братишка, не высовывайся. Будь в безопасности».
Он оглядел заросшие хвойниками горы. Ущелья выглядели темно-зелеными полосами, гранитные скалы блестели на солнце. Джин была в этой проклятой глуши. Избитая. Раненая. Возможно, изнасилованная.
Дай бог, чтобы заключенным не хватило времени сделать привал, но блять… Он сжал поводья в кулак, отгоняя эту мысль. «Выживи, дорогой психолог. Со всем остальным мы справимся».
Его сердце рвалось к ней.
После того, как заключенные доберутся до места, откуда их заберут, им не будет нужды обременять себя заложницами. Добравшись до цели, они могут сделать что захотят.
«Нам нужно ускориться».
Но Мастерсоны и Аттикус шли вперед с невероятной скоростью. Мастерсоны выросли в этих горах. Они забирались на вершины, ловили рыбу, охотились и водили туристов в походы по всем окрестностям. Но они не были волшебниками, и солнце начало садиться.
Время от времени мимо проносились вертолеты, но от них было немного толку из-за густого леса и ужасно огромной территории, которую нужно было осмотреть.
На вершине, где тропа разбегалась на множество мелких тропок, Уайатт остановил лошадь и поправил стетсон, чтобы взглянуть на Аттикуса.
– Нам нужно решить. Влево или вправо?
Аттикус поправил оленью шкуру рядом с собой.
– Объясни вкратце.
Указав налево, Уайатт сказал:
– Там везде лес. Тропинки. Пара путей ведут на Аргайл-роуд, остальные на Бент-Хилл-роуд. – Он кивнул направо, в сторону горы Баннер, затем нахмурился. – Аттикус, этих ублюдков может подобрать вертолет? Заключенным не так легко общаться с внешним миром, да?
– С помощью втихаря полученного сотового телефона можно организовать что угодно. Все остальное у них сработало точно, как часы, – Аттикус нахмурился.
– Вертолет может пролететь по ущельям, не запеленгованный радарами, – сказал Уайатт.
– Если они поднимутся через Грин-Крик, то доберутся до той стороны горы Баннер. Там есть широкие ровные поляны, на которые может приземлиться вертолет, – Морган бросил Аттикусу кусок вяленой говядины и добавил: – Поисково-спасательная служба так делала в прошлом году для срочной эвакуации.
– Все так, – Уайатт разгладил густые усы. – Им придется пройти через ущелье Грин-Крик. Там есть старый вантовый дощатый пешеходный мост, но деревянные плашки сгнили. Мост закрыт для туристов, но беглецов это не остановит. Это может замедлить работу копов, так как ни собаки, ни квадроциклы не смогут по нему перебраться.
Мысль о двух перепуганных женщинах, вынужденных перейти через пропасть… Боже, Джин. С привкусом отчаяния во рту, Аттикус смотрел на две тропы. Это была лотерея. Если он ошибется…
– Мы уже близко к той части горы Баннер, что за ущельем Грин-Крик, верно? Эта тропа справа туда ведет?
– Угадал, – кивнул Уайатт. – Твоя женщина. Тебе решать.
«Если мы это преодолеем, она, черт возьми, станет моей женщиной». От клятвы не полегчало на сердце. Он посмотрел на небо. До заката осталось около часа. Рискнут эти мудаки посадить вертолет ночью?
Они могут.
– У Вирджила хватает людей, чтобы перекрыть остальные дороги, особенно если собаки удержат его на верном пути. – Наверное. Тут до хрена горных тропинок, превращающихся в узкие проселочные дороги. Аттикус снял шляпу и провел рукой по лбу. – Пойдем туда, куда собаки не пройдут. Но если мы ошибаемся…
За это заплатят Джин и вторая женщина.
– Па всегда говорил – если этим не злоупотреблять – чистосердечную молитву небеса всегда услышат, – Морган поднял взгляд. – Ты там замолви за нас словечко, старик.
Аттикус кивнул, жестом показал Уайатту, чтобы тот шел вперед, и пихнул Фестуса. Быстрым шагом они двинулись вниз по склону горы в сгущающиеся сумерки.
****
После происшествия на мосту заключенные выбрали жуткую тропу, спускавшуюся крутым серпантином в горную долину. Туфли-лодочки Джин на низких каблуках ничем не походили на походные ботинки. Судя по ощущениям, мокрые мозоли на пальцах ног и пятках лопнули и кровоточили.
– Вот. Вот тут, – Слэш вышел из леса и остановился.
В серых сумерках перед ними лежала горная долина, широкая, ровная и без деревьев. Джин совсем потеряла надежду. Заключенные сказали, что их подберет вертолет. Видимо, тут и подберет. Ледяной ветер трепал ее одежду и волосы, она дрожала от холода. От страха.
Остальные заключенные и Карен остановились вслед за Слэшем.
– Вайпер был прав – тут можно приземлиться без проблем, – шрам на верхней губе превратил улыбку Слэша в оскал. – Теперь ждем.
– Съебываем подальше от ветра. И от чужих глаз, – Крэк развернулся и остановился, чтобы влепить Карен затрещину. – Не пялься на меня, пизда.
Вздрогнув от тихого крика и безнадежного плача коллеги, Джин заставила себя остаться на месте. Она пыталась помочь Карен, когда та отказалась идти по жуткому сломанному мосту. Крэк и Стаб по очереди били их кулаками и ногами, пока обе женщины не свернулись калачиком и не зарыдали. Затем они выпихнули их на мост и делали ставки, упадет ли кто-то из них, когда дойдет до места, где не было досок и остался только трос.
Она тогда так их ненавидела.
Она хотела их смерти. Хотела, чтобы Аттикус пришел и убил их ради нее. Хотела, чтобы он ее спас. Просто… просто хотела его. «Где ты?»
Как детектив, он, конечно, уже знает о беспорядках и побеге. Он придет за беглецами – и за ней. Он не остановится. Он не перестанет ее искать.
Неважно, что заключенные с ней сделают, даже если убьют, Аттикус ее найдет. От уверенности в этом на душе потеплело.
– Там убежище, – показал Стаб.
Линия гранитных скал была похожа на полутораметровые, торчащие из земли пальцы. Круглые верхушки розовели в свете последних лучей заходящего солнца.
– Пойдем, – Слэш пошел вперед.
Крэк дернул веревку и Джин поплелась за ним.
К тому времени, как они прошли через луг, Джин трясло от холода. Массивные валуны, раскиданные тут и там, словно великан играл ими как мячами, нависли над ними. Заключенные потащили Карен и Джин в убежище.
Когда Крэк уронил веревку, связывающ ую ее запястья, Джин прислонилась к огромному валуну, радуясь, что он защищал ее от ветра.
Мужчины побросали на землю рюкзаки. Из-за деревьев вышел Пит с охапкой веток.
– Никакого огня, – заявил Слэш. Луна тускло освещала пространство вокруг валунов. – Свиньи могут искать нас с вертолетами. – Он бросил свой рюкзак на землю и вытащил протеиновый батончик и бутылку воды. Кто бы ни собирал их рюкзаки, он был толковым туристом.
Все еще дрожа от страха и холода, Джин наблюдала за происходящим. Во рту так пересохло, что она еле могла глотать. Все тело болело от синяков и ударов, от падений, от исхлеставших ее веток.
Слэш повернулся и Джин попыталась – попыталась – не дергаться. Но выражение его лица сказало ей, что сейчас будет.
****
– Никого, – сказал Аттикус низким шепотом. Он присел за деревьями и оглядел темную поляну. Пусто. На душе было тяжело.
Он положил руку на холку пса. Когда они перешли ущелье Грин-Крик, Триггер учуял запах Джин и скрылся из виду, прежде чем Аттикус успел окликнуть его. Они с псом работали вместе, используя свои сильные стороны. Когда Триггер сбивался со следа у ручьев и на голых скалах, Аттикус находил след другими способами.
Когда солнце почти село, они стали больше полагаться на Триггера. Что, если пес повел их не туда?
Аттикус нахмурился, глядя на луг. Они привязали лошадей в миле отсюда, чтобы не были слышны стук копыт и шум от седел. Но тут ничего не обнаружилось. Он был так уверен…
Уайатт дернул себя за усы, прищурившись в темноту.
– Вот говно, – рявкнул он. – Может, надо было…
– Какой жуткий ветер, – голос Моргана почти заглушил шелест деревьев, – они не дураки. Они не будут стоять на поляне и отмораживать яйца.
Господи, Мастерсон прав.
– Куда они могли пойти? – он посмотрел на небо. Серебристое сияние становилось сильнее. Луна, спрятавшаяся за высокими тучами, выйдет через несколько минут. Выйдя из-за облаков, она осветит весь луг.
Уайатт показал налево.
– Морган, валуны там?
– Да, довольно много. И они большие.
Прищурившись, Аттикус отошел от деревьев достаточно далеко, чтобы разглядеть высокие фигуры, похожие на притаившихся великанов.
– Давайте проверим. Тихо, – они могут быть такими хитрыми, что выставили охрану. Он шел по лесу, радуясь, что надел темную одежду.
Через несколько минут они дошли до цели – нескольких десяти-пятнадцатифутовых «камней» у подножия скал. Ближайшим был массивный валун высотой с дом.
Морган удержал Вэра за руку. Наклонил голову. Сквозь завывания ветра слышались мужские голоса.
«Они там. Но жива ли Джин?»
Триггер заскулил и натянул поводок, который Аттикус соорудил из веревки.
– Полегче, мальчик, – прошептал Аттикус. Блять, хрен поймешь, где именно среди валунов прячутся каторжники. Его команда не сможет подкрасться к этим ублюдкам – нет, потому что они, наверное, выставили охрану. Если напасть в лоб, то женщин, скорее всего, убьют.
Ничего не делать тоже не вариант.
– Морган, оставайся на правом фланге и прикрывай луг, – у младшего брата Уайатта – за год – вся стена была увешана голубыми лентами с соревнований по стрельбе. А винтовкой, которую он принес, мог бы гордиться любой снайпер. – Если мы не вызволим женщин, смотрите сами. Если нужно, захватите вертолет.
