Текст книги "Местный обычай. Путь разведчика"

Автор книги: Шарон Ли

Соавторы: Стив Миллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Глава тридцать пятая

Сегодня утром Эр Том упал с Дерева.

Я спешу добавить, что все в порядке, хотя, конечно, ему досталось. Но все обошлось сломанными ребрами и вывихнутым плечом – это самые тяжелые из последствий. Вполне в пределах возможностей автоврача.

Не могу точно сказать, как именно получилось, что он упал: Даав смог сообщить мне только то, что они вдвоем «еще никогда не были так высоко». Эр Том тянулся, чтобы лучше увидеть порт, и в этот момент конец ветки сломался под его весом.

Исхлестанный ветвями и потерявший сознание, он приземлился на большой боковой ветке примерно в семи метрах над землей – тебе эта ветка знакома, сестра. Удача дважды была с ним: ребенок не помнит, как падал.

Даав все видел, но не потерял головы: могу поклясться, что он оказался гораздо более хладнокровным, чем я смогла бы остаться в свои восемь стандартных лет! Именно он спустился вниз, вызвал меня с переговоров с господином дэа-Гауссом и показал мне, где лежит Эр Том.

А потом он отказался расставаться со своим чалекет, а дежурил около автоврача, а потом – у его постели. Мне удалось наконец убедить его лечь, пока я подежурю вместо него, он мгновенно заснул – но спустя четверть часа проснулся, крича, чтобы Эр Том вернулся. «Назад! Ветка ломается!»

Я пишу эти строки в ожидании Целителя…

Отрывок из частного письма Чи йос-Фелиум, адресованного Петрелле йос-Галан

Шан вяло взял ее за руку и без своей привычной болтовни пошел с ней по длинному коридору, ведущему к кабинету доктора йо-Керы. К груди он крепко прижимал Мыша.

Энн встревоженно смотрела на него. По словам госпожи Интасси, он провел беспокойную ночь: его сон прерывали приступы плача и кошмары. Это выглядело до удивления похоже на ту ночь, которую провела сама Энн, и она ошеломленно гадала, она ли вызвала беспокойство сына, или кошмары сына передались ей.

Она тряхнула головой. «Да уж, боли хватает: каждому достанется его доля». Наверняка ночь Эр Тома прошла не лучше: она помнила, какой был у него взгляд, когда он умолял ее сказать ему, что случилось.

«Энни Дэвис, надеюсь, ты соображаешь, что делаешь».

Однако, открывая замок двери доктора йо-Керы, она постаралась убедить себя в том, что другого выхода у нее нет. К этому времени Даав уже должен был сказать Эр Тому, что Энн солгала, пообещав стать его спутницей жизни. Эр Том, конечно же, не сможет простить такой лжи, такого удара по его меланти. Конечно, он последует за ней: но он все равно последовал бы за ней, как только обнаружил исчезновение Шана. К тому моменту как Эр Том ее нагонит, она намерена была оказаться в пределах юрисдикции Земли.

– Ма? – Шан поднял на нее серебристые глаза с припухшими веками. – А где Мирада?

О боги! Она уронила свой туго набитый портфель и опустилась на колени, крепко притянув к себе тельце сына.

– Мирада не может ехать, Шанни, – прошептала она, прижимаясь щекой к его волосам. – Он нужен своему Клану.

Его руки обвились вокруг ее шеи. Она услышала, как он вздохнул, а потом спросил:

– Нам остаться здесь? С Мирадой?

– Нет, малыш, – прошептала она и закрыла глаза, чтобы удержать слезы. – Мы поедем домой – навестить дядю Дикки. Погостим у него долго-долго.

Она мельком подумала о своей работе на Университете. Можно попрощаться с надеждой стать штатным профессором. Ну что ж: наверняка она сможет устроиться на работу на Новом Дублине. Она сможет стать переводчиком в порту или преподавать стандартный земной в какой-нибудь частной школе.

Или выращивать овец. Она крепче обняла сына.

– Я люблю тебя, Шанни.

– Люблю тебя, ма. – Он чуть отодвинулся от нее и поднял ладошку к ее лицу. Его пальцы стали влажными от слез. – Грустно.

– Грустно, – повторила она срывающимся голосом и постаралась улыбнуться, но улыбка казалась совершенно неподходящей к ее лицу. – Мы снова будем счастливы. Обещаю.

Она встала и посадила его на стол. Подняв с пола Мыша, она устроила его у Шана на коленях.

– Я сейчас вызову такси, – сказала она ему, – и мы сможем уехать в порт.

Ей понадобилось несколько минут и некоторая изобретательность, чтобы освоить университетскую систему связи, но в конце концов она смогла выйти на внешний канал и сделать нужный вызов. Ей было обещано такси через пятнадцать минут, у боковой площадки, как она и попросила. Энн кивнула сама себе и отключила комм, а потом в последний раз обвела взглядом уютный кабинет доктора йо-Керы, полный всякой всячины.

В океане муки боль от незаконченной работы и вынужденного отказа от поиска утраченного подтверждения было еще одной едкой каплей. Джин Дел йо-Кера был ее другом постоянно, на протяжении дюжины лет. По-своему, она его любила. Боги свидетели, она обязана ему очень многим – и ей никогда с ним не расплатиться. Оставить его вот так – когда его исследование в беспорядке, чтобы память о его блеске померкла в умах его коллег…

Она покачала головой, запрещая себе слезы, из-за которых набитые книгами полки стали превращаться в калейдоскоп разноцветных пятен. Отвернувшись от полок, она остановилась взглядом на плоской фотографии трех аусов на овцеводческой станции: Милдред Хиггинс, Салли Браннер, Джексон Рой. Они производили впечатление людей сильных и прямых – и улыбались ей из своей потертой рамки. Люди, не видевшие ничего странного в том, чтобы учить лиадийско-го филолога стричь овец.

Плоская фотография чуть сморщилась, словно кто-то недавно вынимал ее из рамки, а потом установил недостаточно тщательно. Потом Энн пришло в голову другое объяснение: возможно, фотография настолько старая, что бумага начала распадаться. На секунду ей захотелось снять рамку со стены и аккуратно разгладить фотографию. Качая головой и удивляясь собственной импульсивности, она снова повернулась к Шану.

– Пора идти, паренек, – сказала она, ставя его на пол. – Теперь держи Мыша покрепче.

Она подняла с пола свой портфель, крепко взяла сына за руку и вышла в коридор.

Шан пронзительно взвизгнул и тут же замолк, а его пальцы у нее в руке вдруг стали ледяными.

Фил Тор Кинрэ закончил свой поклон и холодно улыбнулся, удерживая ее взгляд.

– Филолог! Как удачно, что я с вами встретился. Нам надо о многом поговорить.

Энн наклонила голову и позволила себе говорить с чуть заметным раздражением.

– Увы, сударь, сегодня я не могу с вами беседовать. Мне нужно в порт.

– Тогда мне вдвойне повезло, – произнес он странно монотонным голосом. – Я тоже направляюсь в порт. Позвольте мне вас довезти.

– Нет, спасибо. Меня ждет машина.

Она попыталась пройти мимо него, но он неожиданно загородил ей дорогу. Пистолет у него в руке совершенно не дрожал. И он направил его на Шана.

– Похоже, вы не поняли ситуацию, филолог, – сказал он, и это была модальность вышестоящего к нижестоящему. – Вы позволите мне довезти вас до порта. Вы будете полностью подчиняться моим приказам. Если вы этого не сделаете, то я обязательно нанесу повреждения… вот этому.

Пистолет чуть заметно пошевелился, указывая, что речь идет о Шане.

– Он же только ребенок! – медленно проговорила Энн. Фил Тор Кинрэ наклонил голову.

– Совершенно верно. Извольте идти в эту сторону, и прошу вас не делать никаких глупостей.

Он пришел в себя в сером предрассветном освещении. Он лежал лицом на каминном коврике, сжимая в руке потрепанный лоскут красного шелка и поблекший, растрепанный бант.

Все тело у него удивительно болело, но это не имело значения. Его ум был совершенно ясным.

Он видел сны.

Это были непонятные, полные горя видения, облекавшие самые простые вещи в хитроумные, чужие опасности, так что его тошнило от глубокой растерянности, а голова готова была расколоться.

Время от времени у него требовали плату, и он отдавал то, что просили: свое кольцо, свое состояние, свой покой. В ответ ему обещали благополучный переход через окружавшие его опасности. Ему обещали любовь, меланти – и возвращение покоя.

Сборщик пошлин потребовал у него сына.

– Это мой сын, Эр Том! – воскликнул он с таким чувством, словно у него заново разбилось сердце. – Он – гражданин Земли! Твой Клан не хочет знать, твоему Клану нет дела!

Он закрыл лицо руками и громко заплакал.

–  Я вернулась домой,– прошептал он растерянно, – а вас не было…

Совершенно проснувшись, в здравом уме и с полным спокойствием, он перевернулся на спину, не обращая никакого внимания ни на протестующие мышцы, ни на свой наряд. Он смотрел на залитый серым светом потолок и размышлял о собственной глупости.

Конечно, Энн не важно было, какое место Шан займет в Семье: для этого надо было думать по-лиадийски. Чтобы думать по-земному – чтобы думать, как Энн, – необходимо было взвесить ответы на такие вопросы и найти в них доказательство, что мужчина, которого она попросила заботиться о ее меланти – мужчина, которого она любила так сильно, что не могла допустить его жертвы, – намеренно обманул ее, украл ее ребенка и поместил его вне ее досягаемости. Навсегда.

А потом этот же человек делает свое предложение, и испуганная Энн мгновенно оказывается участницей игры – настолько сложной, что даже опытный игрок почувствовал бы себя неуверенно.

Мужчина предлагает союз спутников жизни – он лжет? Он ведь уже единожды солгал, не так ли? Предположим, что он лжет: этого требует необходимость. Солжем ему в ответ – чуть-чуть. Даже лучше: позволим ему обмануть самого себя. Будем тянуть время, будем ждать одной слабой возможности вырваться на свободу.

Она сыграла хорошо – блестяще для человека, не привыкшего к подобным играм. Однако даже необходимость не смогла заставить ее лгать до конца. Честь не позволила ей надеть кольцо, которое он ей подарил.

Лежа на полу, он пытался понять, знала ли она, что ее откровенный разговор с Даавом закончится именно так: что Эр Том будет благополучно нейтрализован, а ее путь от детской до космопорта окажется свободным. Это казалось достаточно правдоподобным.

Он вздохнул и беспокойно подвигал головой из стороны в сторону.

Удобный момент Энн приходится на сегодня – на это утро. Она им воспользуется – не может не воспользоваться, иначе вся игра окажется напрасной. У него создалось впечатление, что она попытается купить перелет на драгоценности Мунела – и это предприятие может оказаться более трудным, чем ей представлялось.

Ему было совершенно ясно, что нужно делать. Он лишь на секунду подумал о брате – но, похоже, он уже был не в состоянии ощущать новую боль. Скоро должна появиться Целительница: когда это произойдет, она должна найти только пустую комнату.

Он встал на ноги, чуть морщась из-за болезненного протеста всех мышц, и отправился в душ, на ходу избавляясь от нарядного костюма.

Горячий душ немного умерил мышечную боль. Эр Том надел простые добротные брюки, простую рубашку и удобные полусапоги. В каждом каблуке было спрятано по кантре.

Ремень, который он продел в пояс, скрывал между слоями кожи две дюжины кантр, а искусно изготовленную серебряную пряжку можно было продать либо по стоимости металла, либо как художественное произведение.

Из сейфа он достал другие виды денег: земные монеты, связки раковин и малахита, грубо ограненные драгоценные камни. Их он распределил по нескольким потайным карманам своего костюма. Когда он закрывал сейф, там оставалось еще в десятки раз больше денег, чем он оттуда вынул.

Он засунул руки в рукава кожаной пилотской куртки и почувствовал, как она тяжело легла на его плечи. Между двумя слоями подкладки были зашиты монеты, а еще одна порция монет оттягивала нижний край.

Он коснулся шкатулки для драгоценностей, нахмурил брови, но потом принял решение их не брать. Придвинув к себе вторую шкатулку – меньшего размера, – он достал оттуда пистолет.

Умело раскрыв зарядник, он проверил его, снова собрал оружие и спрятал во внутренний карман. Дополнительные пули отправились в еще не занятые карманы. Закрыв шкатулку, он аккуратно вернул ее на место.

Так. Он осмотрел комнату, еще раз пересматривая свой план.

Первой целью Энн должен стать отлет с Лиад. Таким образом, он должен найти ее в порту. Необходимость может требовать, чтобы она увезла своего сына, но она любит Эр Тома йос-Галана. Он твердо это знал. Она разрешит ему приблизиться настолько, чтобы он мог с ней говорить, – настолько, что он сможет до нее дотронуться.

Оружие оттягивало его карман, словно тяжелый камень. Секунду он ненавидел его с остротой, которая должна была бы поразить его самого, – а потом отбросил это чувство. Ему следует спешить. Очень скоро здесь появится Даав с Целительницей.

По-пилотски стремительно он вернулся в гостиную и широко распахнул окно. Дверь осталась незапертой: он не стал трудиться ее запирать или менять код доступа. Такая тактика не задержит Даава надолго. Лучше всего скрыться – и как можно скорее.

Он разрешил себе бросить один взгляд на Джелаза Казон, высоко и ровно вздымавшееся на другом конце долины: видимое свидетельство любви Кантры йос-Фелиум к Джеле, своему напарнику и отцу своего ребенка. У него защипало глаза от слез. Он смахнул их с лица, перекинул ноги через подоконник и начал карабкаться вниз.

Даав бросился к открытому окну. Сердце его готово было выскочить из груди.

«Боги, нет! Он не стал бы…»

Но искалеченное тело его брата не лежало на дорожке, далеко внизу. Более того – несколько более спокойное рассмотрение лозы, которая вилась вдоль окна и внизу, позволило обнаружить раздвинутые листья, оторванные побеги и смятые цветы: именно такие повреждения может оставить человек, который слезает вниз.

Даав выругался – хотя скорее с облегчением, чем с гневом. Путь вниз по отвесной каменной стене был просто ужасающим, а лоза не смогла бы задержать падения.

– Однако он не упал, – заметила мастер-Целитель Кестра позади него. – Так что попрошу вас отбросить этот страх.

Он повернулся к ней и низко поклонился.

– Приношу мои извинения, мастер-Целитель. Похоже, у моего брата появились… дела вне дома.

– И очень срочные дела, – согласилась она в своей суховатой манере.

Затем она прошла к каминному коврику и нагнулась, чтобы поднять лоскуток красной материи и обрывок золотой ленты.

– Комната, – пробормотала она, и с ее лица исчезла привычная суровость: она сосредоточилась на оттенках чувств, которые находились вне сферы обычного восприятия. – Комната говорит мне о глубоком страдании. О двух людях, раненных, однако борющихся за понимание… за разрешение…

– Двух? – резко вопросил Даав.

Эр Том не мог настолько пренебречь его приказом, чтобы… Принесшийся из окна ветерок посмеялся над этой мыслью. Мастер Кестра у камина нахмурилась.

– Два? Конечно… Нет. Нет, похоже, вы совершенно правы. Три человека. Но ведь один из них… ребенок? Довольно исключительный ребенок. Думаю, мне было бы интересно познакомиться с этим ребенком.

– Такое намерение существовало, – отозвался Даав. Тем временем его мозг лихорадочно работал, складывая деталь за деталью, пока у него не получилась примерная картина того, как все должно было происходить.

«Леди не пожелала уехать без ребенка, – понял он с ледяным спокойствием. – А Эр Том не пожелал остаться без леди. Если мне повезет, то я догоню их в порту».

– Мастер-Целитель, мне срочно необходимо оказаться в другом месте.

Она оторвалась от своего изучения камина и адресовала ему лениво-насмешливый взгляд. Все это время она бесцельно крутила в изящных руках красное с золотом украшение.

– Ну так идите. Я буду ждать вашего возвращения.

Даже не поклонившись, он исчез, двигаясь с максимально доступной ему быстротой.

Еще через несколько минут в открытое окно донесся шум отъезжающего автомобиля, который быстро стих вдали.

Целительница уселась на каминный коврик, подобрав ноги под себя. Ее взгляд был мечтательным и чуть сонным. Разгладив потрепанный дар любви на ладони, она закрыла глаза и приготовилась слушать.

Глава тридцать шестая

Оказаться вне клана – значит умереть для клана.

Из Лиадийского Кодекса достойного поведения

По дороге в порт Солсинтры Энн один раз заговорила, предложив взявшему их в плен лиадийцу драгоценности, лежавшие у нее в портфеле, – в обмен на их освобождение.

– Я не отличаюсь терпением, филолог, – ответил Фил Тор Кинрэ, не удостоив ее взглядом.

Энн сидела на коротком и тесном сиденье, ударяясь плечами о затемненное окно. Обхватив руками сына, она пыталась думать.

Стрельба в цель была обязательным предметом в программе Академии музыки. Она так и не свыклась с оружием – и перестала носить его при себе, как только вернулась на Новый Дублин.

Конечно, она посещала обязательные курсы самообороны, которые устраивались для членов факультета с перерывом в один семестр. Однако она холодела от одной только мысли о том, что ей предстоит отнять оружие у явного профессионала, позаботившись при этом, чтобы он не застрелил ее ребенка.

Возможно, такой шанс представится ей тогда, когда они выйдут из машины. Если ей удастся оказаться между Шаном и пистолетом… Сидевший у нее на коленях Шан повернулся, чтобы уткнуться лицом ей в грудь.

Он не издал ни звука после испуганного вскрика там, в коридоре. Это было уже много минут и миль тому назад. Энн прижалась щекой к его волосам и молча начала гладить. Она слышала отголоски его страха, и ее мышцы напрягались в ответ на его испуг.

«Не смей! – решительно приказала она себе. – Ради всех богов, девица, не накручивай себя и его. Паренек и так сильно испуган, а тебе нужна вся твоя соображалка».

Она закрыла глаза и заставила себя увидеть Эр Тома таким, каким он был на Университете, после того, когда они договорились, что Шан полетит на Лиад. Именно тогда они смогли чувствовать себя друг с другом непринужденно. Она думала о его спокойном юморе, его заботливости и предупредительности. Она представила себе, как он сидит прямо на полу, участвуя в строительстве башни из кубиков. Она представила себе, как он сажает Шана себе на колени, рассказывая ему сказку своим мягким, негромким голосом…

У нее на коленях Шан немного расслабился, и впившиеся в ее рукав пальчики чуть ослабили свою хватку. Энн упрямо думала о приятных моментах – и ей вдруг показалось, что она видит его перед собой: волосы ярче золота, лиловые глаза под разлетающимися бровями. Эта мысленная картина становилась все ясней, пока ей не стало казаться, что ей довольно только протянуть руку – и она ощутит шелковистую кожу его старой куртки, нащупает новый шрам у плеча, еще раз прикоснется к его щеке…

Машина остановилась.

Она села прямее, Шан у нее на коленях снова напрягся. Может быть, сейчас…

Дверь распахнулась. Фил Тор Кинрэ нырнул в машину, схватил Шана за руку и стащил его с колен Энн.

– Ма! – крикнул мальчик, а потом резко замолчал. Энн стремительно выпрыгнула из машины – и замерла, глядя на пистолет.

– Прекрасно, – заявил мужчина без всякого выражения. – Будьте любезны прихватить свой портфель, филолог. Если ребенок издаст еще хоть один звук, он об этом пожалеет. Объясните ему это.

Энн судорожно облизала губы и посмотрела в широко открытые серебристые глаза сына.

– Шанни, – сказала она, заставляя свой голос звучать твердо и ровно, – тебе нужно вести себя очень тихо. Хорошо?

Он сглотнул и кивнул, отворачиваясь от мужчины, который его удерживал. Энн протянула руку в машину и вытащила свой портфель.

– Прекрасно, – повторил Фил Тор Кинрэ и чуть двинул пистолетом. – Сюда, филолог. Они оказались в проулке – узком, грязном и пустынном. Энн миновала два пустых магазина и, повинуясь движению пистолета, свернула в третий. Мужчина обогнал ее и плечом открыл дверь, затащив Шана в сырой вестибюль. Там он указал пистолетом на хлипкую винтовую лестницу.

– Наверх.

Она послушно стала подниматься наверх, осторожно ступая на низкие ступеньки. Тайным уголком сознания она слышала безмолвные рыдания сына.

Лестница привела их к еще одной двери – эта оказалась чуть приоткрытой.

– Заходите.

Энн открыла дверь шире и вошла внутрь. Позади нее дверь закрылась – и защелка громко лязгнула.

Сидевшая за пультом женщина стремительно повернулась в рабочем кресле и так резко встала, что ее многочисленные серьги зазвенели.

– Космос, да это же землянка йос-Галана! – Жесткий серый взгляд скользнул мимо Энн. – И полукровка. Ты спятил?

Фил Тор Кинрэ с небрежной жестокостью оттолкнул Шана к Энн и прошел в комнату, передернув плечами.

– Какое мне дело до того, что йос-Галан держит коров?

– И настолько небрежен, что их теряет, – согласилась женщина, приглаживая коротко остриженные волосы рукой, на которой блестел аметист кольца мастер-купца. – Ну ладно. Однако этот ребенок принадлежит Корвалу, друг мой, и если ты считаешь, будто Дракон не разгромит порт до основания, чтобы его найти, то ты действительно сошел с ума!

– Но их в порту нет, мастер вен-Эпон, – объяснил Кинрэ своим монотонным голосом. – Они в университете.

– О, да неужели? – Жесткий взгляд скользнул по лицу Энн. – Это может получиться, – признала она. – Хочу надеяться, что никто не видел, как вы их увозили. – Выражение ее лица изменилось. – И надеюсь, что вы позволите их найти также далеко отсюда. Мне не нужны неприятности с Корвалом, покорно вас благодарю. Йос-Галан уже оказал мне честь назвать мое имя перед Гильдией, шрам ему на лицо!

Кинрэ воззрился на нее.

– Если я пожелаю оставить их здесь, то надеюсь не услышать от вас ни слова, мастер.

– Хотите заставить меня убирать за вами? – возмутилась щуплая лиадийка, прижимая обе ладони к крышке стола. – Сами за собой прибирайтесь, нечистый вас побери!

Человек с пистолетом равнодушно посмотрел на нее.

– Мне помнится, что вы получили щедрую плату.

– И отрабатывать мне ее пришлось весьма усердно! – парировала женщина. – Я же говорю вам: меня вызывают в Гильдию! А что, если я отмоюсь и продемонстрирую достойным купцам способ, с помощью которого покупается лицензия мастера?

– Хотите спеть эту песенку? – без всякого выражения спросил он. – Но птички живут так недолго, мастер вен-Эпон.

Он небрежно повел дулом пистолета.

– Я займу заднюю комнату и рассчитываю, что меня не побеспокоят.

Пистолет снова был наставлен прямо на Энн, которая прижимала к себе Шана и гладила его по голове.

– Очень трогательно. Сюда, филолог. – Вытянув руку, он оттащил Шана от нее, ухватив за воротник курточки. – Захватите свой портфель.

Энн не пыталась продать драгоценности самому Мунелу, не видели ее и на Бирже Драгоценных камней. Эр Том сомневался, чтобы она знала менее приличные заведения на границе Верхнего и Нижнего портов. И к тому же там ей не дали бы той суммы, которая ей необходима.

Она не обратилась к нему с просьбой о деньгах: не исключено, что это следует считать ошибкой в игре. Ведь было бы очень просто напомнить ему о том, что ее кошелек слишком тощий. Он моментально опустошил бы свои карманы. Между спутниками жизни так принято.

Но Энн – размышлял Эр Том, стоя на углу Биржевой улицы, – Энн сочла бы такую просьбу непорядочной, а сами деньги – грязными, обесцененными обманом. Пытаясь придумать, где теперь можно ее искать, он засунул руки в карманы и содрогнулся, когда пальцы одной из них прикоснулись к пистолету.

«О боги, любимая, неужели другого пути нет?»

Но что поделать: Энн выбрала их дорогу, и поменять выбор невозможно. А поскольку он привязан к ней шелковой паутиной любви и лжи, то теперь ему придется следовать за ней.

Эр Том сошел с тротуара и пересек оживленную улицу, направляясь к своей машине и гадая, куда могла поехать Энн. Хмурый и сосредоточенный на своих мыслях, он приложил руку к пластине дверцы – и вдруг резко повернулся, не сомневаясь в том, что кто-то окликнул его по имени.

Улица позади него оказалась почти пустой. Никто не стоял рядом, приветственно подняв руку.

Он снова услышал оклик, на этот раз чуть громче. Да, его звали по имени, и голос доносился, похоже… с востока. У границы портов.

Затаив дыхание, он нырнул в машину, включил двигатель – и застыл в ожидании, напрягая слух, хоть и понимал, насколько это глупо. Когда зов раздался снова, он тронулся с места и последовал за затихающим эхом, доносившимся сквозь шумный говор внешнего мира.

– Будьте любезны отдать поддельные доказательства, связывающие лиадийский язык с земным.

Энн настороженно следила за Фил Тором Кинрэ. Пистолет по-прежнему был направлен прямо на нее, но он хотя бы позволил Шану сесть рядом с ней на жесткую деревянную скамью. Плач, раздававшийся у нее в подсознании, прекратился, сменившись каким-то усталым отупением.

– Если они поддельные, то зачем вам с ними возиться? – спросила она похитителя.

Он невозмутимо встретил ее взгляд.

– Я коллекционирую ложь, филолог. Это мое призвание. Отдавайте мне материалы или платите. Извольте понять, что я могу получить от вас любую плату, какую пожелаю. Вспомните об уничтожении факультета лингвистики на Университете и поверьте мне. – Он снова пошевелил пистолетом. – Доказательства, филолог. Немедленно.

– У меня их нет, – ответила она, глядя прямо в пугающе бесстрастные глаза и сосредоточив всю силу воли на том, чтобы заставить его этому поверить.

– У Джин Дела йо-Керы они были, – ответил он.

– Так мне кажется. Однако в его записях центрального довода не оказалось. Я решила, что он может находиться у него в компьютере, но не смогла его найти. – Она кивком указала на свой портфель, прислоненный к стене. – Я переписала себе все его данные. Диск у меня в портфеле. Вы можете взять его себе.

– Неужели могу? Но как же вы добры! Однако меня не интересуют отрицательные результаты, филолог. Я предоставляю вам еще одну возможность сотрудничать со мной: отдайте мне основной довод Джин Дела, этот шедевр заблуждения, который пытается привязать Лиад и Землю к общему праязыку.

Тело ее сына было факелом, обжигавшим ее бок, его присутствие у нее в голове – бдительной дремотой. Она посмотрела прямо в глаза похитителя, и в их глубинах увидела смерть Джин Дела йо-Керы.

– У меня нет такой информации.

– Понятно. Мне представляется, филолог, что вы не до конца осознали, насколько уязвимо ваше положение. Возможно, вам нужна демонстрация.

Голос больше не окликал его по имени.

Эр Тому, стремительно и ловко пробиравшемуся по все более узким улочкам порта, казалось, что теперь его ведет уже не голос, а принуждение. Он повиновался ему – и вскоре остановил машину у въезда в проулок, сразу позади еще одного, неприметного и чуть потрепанного автомобиля.

Он вышел из машины и прошел совсем немного. Ему потребовалось меньше минуты на то, чтобы заставить входную дверь впустить его в помещение, после чего он, не теряя времени, поднялся по шаткой лестнице.Джил вен-Эпон стремительно обернулась на звук распахнувшейся двери, и ее рука метнулась к пистолету, лежавшему наготове на столе, – но опоздала.

Пистолет Эр Тома был уже извлечен и наставлен – с прискорбной для нее точностью – прямо в центр ее лба.

Энн попыталась преградить мужчине дорогу своим телом – и заработала за это удар кулаком в плечо. Он попытался схватить Шана.

Мальчик отшатнулся к стене, и его ноги в мягких сапожках брыкнули мужчину в лицо.

– Мирада! – завопил он истерически. – Мирада! Мирада! Фил Тор Кинрэ выругался и сделал новую попытку его схватить. Крючковатые пальцы потянулись к нежному горлу ребенка. Энн вывернулась, отбросила мужчину назад и ударила локтем так, как ее учили.

Одного удара достаточно, чтобы перебить человеку дыхательное горло. Кинрэ камнем рухнул на пол. Он еще падал, когда Энн выхватила у него из руки пистолет и притянула Шана к себе.

– Тише, малыш. Тише. Ладно?

Уткнувшись носом ей в плечо, он кивнул. Энн прижимала его к себе, лихорадочно соображая, что делать. Женщина в соседней комнате: надо быть готовой к тому, что ее тоже придется убить. Энн судорожно сглотнула, ощущая вес пистолета. Его пластиковая рукоять была еще теплой от руки Кинрэ.

– Шанни, послушай меня. Ты слушаешь?

– Да.

– Ладно. Я на минутку выйду. Ты должен оставаться здесь. – «С мертвецом на полу, Энни Дэвис?» – Я вернусь через минуту, и тогда мы уйдем. – «Если богам будет угодно». – Обещай мне, что останешься здесь, пока я за тобой не вернусь.

– Обещаю, ма.

– Хорошо. – Она крепче обняла его. – Я люблю тебя, Шанни.

Предупреждения почти не было – едва слышные шаги за дверью. Энн стремительно вскочила, заслоняя собой сына, подняв пистолет.

Дверь распахнулась.

– Мирада!

Эр Том стремительно скользнул взглядом по ней, успел увидеть Шана и останки Фил Тора Кинрэ на полу. Он убрал свой пистолет и протянул руку.

– Давайте уходить. Быстро.

Эр Том держал портфель, Энн несла Шана – и не могла точно сказать, чью дрожь она ощущает: его или свою собственную.

Они прошли через комнату с пультом. Беглый взгляд сказал Энн, что на полу и за столом нет окровавленного трупа. Она сглотнула странную смесь тошноты и облегчения, вспомнив о том, что осталось на полу в задней комнате.

– Как ты здесь оказался? – спросила она Эр Тома. Собственный голос показался ей каким-то тусклым. Он адресовал ей быстрый взгляд лиловых глаз.

– Я услышал твой зов.

– О! – Она судорожно глотнула воздух, крепко прижимая к себе Шана. – Мы улетаем с Лиад, Эр Том.

– Да, – отозвался он, первым начиная спускаться по ненадежной лестнице. – Знаю.

Сойдя с последней ступеньки, он повернулся к Энн.

– Тебе и нашему сыну необходимо как можно скорее получить помощь Целителя. Поэтому нам следует забронировать билеты на «Челду», которая улетает сегодня во второй половине дня. В ее экипаже есть Целитель. После того как мы будем достаточно далеко, можно будет поменять место назначения.

Она остановилась, изумленно моргая глазами, устремленными в его прекрасное, любимое лицо.

– Мы?

Он встретил ее взгляд – и его лицо было полностью открыто ей.

– Если ты мне не откажешь.

Если она ему не откажет?! Энн осторожно перевела дух, остро ощущая, как у нее на руках дрожит Шан.

– Нам необходимо поговорить, – сказала она.

Эр Том чуть поклонился.

– Да, необходимо. Давай сядем на «Челду». Целители позаботятся о тебе и нашем сыне. Мы поговорим. Обо всем, даю тебе слово. И если после этого ты решишь, что нам следует идти разными путями, я больше не буду тебя беспокоить.

Он неуверенно протянул руку.

– Ты можешь поверить мне в этом, Энн?

Она легко прикоснулась кончиками пальцев к его руке.

– Да.

– Хорошо, – серьезно проговорил он. – Тогда давай уйдем отсюда.