355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Шарлотта Бронте » Эмма Браун » Текст книги (страница 21)
Эмма Браун
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 00:45

Текст книги "Эмма Браун"


Автор книги: Шарлотта Бронте


Соавторы: Клер Бойлен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)

– Что за мерзкий запах! – сказала она. – Ты что, никогда не мылась? – спросила она. Меня возмутило то, как она со мной разговаривала, но тут мой нос тоже почувствовал какой-то мерзкий запах, и я промолчала. Она вымыла меня, и мне показалось, что после этого как-то подобрела. – Бедная малютка, – сказала она. – Ты худенькая, как былинка, а твои волосы так ужасно подстрижены, будто бы их стригли в каком-нибудь работном доме.

И я решила воспользоваться ее сочувствием ко мне.

– Скажите, зачем меня привезли сюда? – спросила я.

– Я не могу сказать, – ответила она. – Хозяин приказал мне никому не говорить о том, что ты здесь. Да и потом, что я могу тебе сказать, если и сама ничего не знаю? Могу сказать тебе только, что он у нас странный. У него имеются некоторые милые странности, не свойственные джентльмену. А ты кто такая? – спросила она, осторожно завернув меня в теплое полотенце. – Не хочешь ли что-нибудь рассказать о себе?

Она оказалась доброй и по-матерински заботливой женщиной. Мне сразу же захотелось рассказать ей все и таким образом избавиться от ужасных воспоминаний, связанных с моей матерью.

– Я могу вам довериться?

– Конечно, можешь. Мне все доверяют, – сказала она.

Я поведала ей все, что рассказала мне моя мать, и спросила ее, знает ли она, что все это означает. После этого она резко изменила свое отношение ко мне:

Неужели же все, что рассказала твоя мама, правда?

Мне очень неловко признаваться в этом, но, наверно, так оно и есть. А иначе зачем бы ей нужно было выгонять меня из дома и отдавать незнакомому человеку?

Мерзкая девчонка! – с негодованием воскликнула горничная. – Я пришла в этот уважаемый дом не для того, чтобы прислуживать таким, как ты, – сказала она и повернулась, собираясь выйти из комнаты.

Пожалуйста, не уходите! – упрашивала я. – Пожалуйста, останьтесь и поговорите со мной!

Мне не о чем говорить с такой, как ты.

Расскажите мне, что моя мама имела в виду, – взмолилась я.

И ты не боишься слушать подобные вещи? Любая порядочная девушка просто умерла бы от страха.

Мне было очень страшно, но еще больше меня пугала неизвестность.

– Расскажите мне все, – приказала я. В моем голосе была такая уверенность, будто бы я была хозяйкой этого дома.

Я ушам своим не поверила, когда слушала ее рассказ. Все это напоминало дешевый бульварный роман. Она подробно описала всех персонажей этого романа, рассказала о том, в каких порочных связях они состоят друг с другом, расписала в красках о грехопадении каждого из них и о том, что подобный образ жизни неминуемо приведет каждого из них к полному моральному разложению и болезням. И как это ни странно, но я теперь понимала смысл каждого слова.

– Теперь ты знаешь все, – сказала горничная. Казалось, что она совсем лишилась сил, испытав такой взрыв эмоций. – Да ты все это и раньше знала, не так ли? Будь на твоем месте любая другая девочка, она бы закрыла руками уши и убежала из комнаты.

Сказав это, она натянула на меня чистую женскую ночную рубашку и толкнула в кровать. И это показалось мне единственной милостью, которую может оказать мне жизнь, но я старалась не предаваться горю. На какое-то время я даже убедила себя в том, что это мой настоящий дом, и, проснувшись завтра, я окажусь среди людей, которым не безразлично то, что со мной происходит.

Когда я проснулась, то увидела, что возле моей кровати стоит какой-то незнакомый мужчина и смотрит на меня. Он сказал мне, что он врач и что я не должна бояться его. Он так и сверлил меня взглядом, и я оцепенела от ужаса, решив, что горничная ему все рассказала. Я хотела пожелать ему спокойной ночи, но мои губы так дрожали, что я не смогла произнести ни слова. Он снова попытался успокоить меня. Но после того, что мне рассказала горничная, я теперь всех людей видела совсем в другом свете и была уверена, что он задумал сделать со мной что-то ужасное. Когда же он попытался подойти ближе, я просто потеряла сознание.

Придя в себя, я услышала, что кто-то тихо разговаривает.

– … это постепенно пройдет. И еще она перенесла воспаление легких. Ей стоит поберечься и некоторое время полежать в постели. А все остальное в полном порядке, – произнес какой-то голос. Открыв глаза, я увидела доктора и того человека, который купил меня.

Я снова увидела этого человека утром после завтрака. На мне все еще была огромная, не по размеру ночная рубашка, принадлежащая горничной. У меня не было никаких других вещей, кроме того потрепанного платья, в котором я приехала. Комната была огромной, в ней стоял обеденный стол и стулья, а еще там были кресла и много книжных полок. В этой комнате не было особого уюта, но в ней было чисто, и меня это обрадовало. Мой хозяин снова подверг свое новое приобретение тщательному осмотру. На этот раз я спокойно выдержала это испытание и даже попыталась выразить свое недовольство.

– Ты не красавица, – пришел он к заключению, закончив осмотр.

– Вы правы, сэр, – согласилась я. Мне показалось, что он уже начал жалеть о том, что потратил на меня целую гинею.

– Ни природа, ни судьба ничем тебя не одарили.

– Я с вами согласна, – сказала я.

Он глубоко вздохнул.

– Ты самый заурядный человек. Таких, как ты, миллионы, – сказал он так, как будто бы я собиралась ему возражать.

Он спросил, как меня зовут, и я сказала, что не могу вспомнить своего имени. Он молча смотрел на меня изучающим взглядом.

– Матильда, – сказал он. – Это имя тебе знакомо? – спросил он. Это имя пробудило во мне какие-то смутные воспоминания. Он спросил, какой у меня размер одежды, и я сказала, что не знаю этого наверняка. – Интересно, ты хоть что-нибудь знаешь? – пробормотал он и вышел из комнаты.

Позже пришла горничная и сняла с меня мерки. Обмеряя меня, она презрительно молчала. Казалось, что ей было противно ко мне прикасаться. Когда она ушла, мне стало очень грустно. Я была одна в этой огромной комнате, уставленной книжными шкафами, и чувствовала себя маленькой и глупой, даже несмотря на то, что сегодня мне пришлось многое узнать о том, каких пределов может достичь людская развращенность. Мне нечем было заняться и не с кем было поговорить, поэтому я взяла с полки книгу. К моему удивлению и огромному удовольствию, буквы превратились в слова, а слова эти имели смысл. Остаток дня я провела за чтением повести «Франкенштейн», написанной Мери Шелли.

Наступило время обеда, и в дверях комнаты появился уже знакомый мне джентльмен. Он снова пристально посмотрел на меня.

– Ты умеешь читать? – спросил он.

– Да, сэр.

– А писать ты можешь?

– Давно уже этим не занималась, – призналась я.

– Напиши вот это! – приказал он и передал мне листок бумаги и перо. Он начал вслух читать стихотворение. У меня появилось странное ощущение – мне показалось, что я уже слышала его. Я начала писать и с удивлением обнаружила, что пишу быстрее, чем он читает.

Решив посмотреть, как я пишу, он так близко наклонился ко мне, что я почувствовала его дыхание, и у меня задрожала рука. Он вдруг разозлился и быстро вышел из комнаты, что-то бормоча о несправедливости и пороках.

– Вы меня считаете порочной, сэр? – спросила я. Он снова пристально посмотрел на меня. Я начала привыкать к тому, что он меня постоянно рассматривает, и уже почти не дрожала от страха.

– Думаю, что нет, – сказал он. – Молись, чтобы я не оказался таким.

Он вышел из комнаты, и я снова осталась в одиночестве. Через некоторое время я услышала, как он покинул дом. Похоже, что не таким уж и порочным я была человеком, потому что мне было жаль, что он покинул меня. Ведь он так хорошо относился ко мне (хотя у него были несколько грубоватые манеры), как никто на всем белом свете еще не относился ко мне. И я горько заплакала. Появилась горничная. Она принесла мне какие-то капли и стакан воды. Когда я спросила у нее, что это за лекарство, она сказала, что ничего не знает об этом. Хозяин приказал ей проследить за тем, чтобы я регулярно их принимала, и она будет за этим следить.

Так тянулись дни за днями. У меня было вдоволь самой разнообразной еды, но все эти деликатесы не доставляли мне никакого удовольствия, потому что у меня болел желудок. Я постоянно чувствовала какое-то непонятное беспокойство, мне очень хотелось, чтобы моя дальнейшая судьба поскорее определилась. Я целыми днями расхаживала по комнатам и упрашивала горничную, чтобы она позволила мне покинуть этот дом, но она, конечно же, этого не разрешала. По ночам я разговаривала во сне и бродила по дому, как лунатик. Мне становилось легче только после того, как горничная давала мне очередную порцию «лекарства». Сейчас-то я уже знаю, что это был опий, но тогда мне было все равно, что это за средство, потому что только оно приносило мне покой. В конце концов горничная нашла для меня какую-то простую одежду и разрешила гулять в саду, но ворота при этом все время были заперты на замок. Постепенно я немного успокоилась, но чувствовала себя несчастной. Моей единственной компаньонкой была горничная, но она считала меня порочной девицей и не разговаривала со мной. Мне казалось, что я самое презренное существо на всем белом свете, которое у людей вызывает только отвращение и ничего более. Единственным моим утешением были книги, и я с головой окунулась в чтение. Я была похожа на маленькое, всеми отвергнутое существо, построившее себе убежище из глины, песка и соломы, для того чтобы надежно укрыться там от посторонних глаз.

Тогда мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем хозяин снова вернулся в свой дом, но теперь-то я понимаю, что он отсутствовал не больше месяца. За это время он несколько изменился. Когда он уезжал из дому, то взял с собой только один небольшой чемодан, а привез с собой огромный багаж и еще внушительных размеров дорожный сундук. Он всегда был угрюмым и раздражительным, а после возвращения его настроение изменилось. Теперь он казался каким-то возбужденным. Он сразу же пришел в мою комнату и принес с собой этот дорожный сундук.

– Что же, Матильда, теперь у тебя есть имя и ты стала почти знаменитой. Ты оказалась в центре грандиозного скандала.

Я совершенно не понимала, о чем он говорил. Как такое могло случиться, если я ничего не помню из своего прошлого – помню только, как я покинула дом своей матери.

– Я сожалею, сэр, – это все, что я смогла сказать ему в ответ.

К моему несказанному удивлению, он улыбнулся, но потом моментально снова стал серьезным.

– Далее величайшее зло на свете молено использовать во благо человечества, – сказал он.

Я была рада тому, что он пытался успокоить меня, но все равно не поверила его словам.

– Итак, дитя мое, ты сыграла свою роль, – сказал он. – А теперь давай посмотрим, подойдет ли тебе другая роль. Открой сундук.

То, что я увидела, привело меня в глубокое замешательство. В сундуке лежал целый гардероб для юной изысканной леди – бальные платья, туфельки, шляпы, муфты и даже теплая верхняя одежда.

Какие прекрасные вещи, – сказала я, хотя все эти одеяния были не в моем вкусе.

Все это предназначено для тебя. Это самая лучшая одежда, которую можно купить за деньги, – сказал он.

Я решила, что он так потратился для того, чтобы хоть как-то преобразить меня.

Но все эти прекрасные вещи все равно не смогут сделать из меня красавицу, – сказала я, и на глазах у меня выступили слезы. Мне было жаль, что он потратил столько денег впустую. – Я останусь такой, какая есть.

Но они дадут тебе некоторое преимущество, – сказал он. – Примерь эти вещи.

Из всего этого великолепия я выбрала самое скромное платье, но все равно, когда я надела его, оказалась окутанной облаком нежнейшего шелка. Я очень неуютно чувствовала себя в этом наряде. Такое платье, отделанное снизу декоративными оборками, хорошо смотрелось бы на фарфоровой кукле, но никак не подходило для того, чтобы гулять в нем по грязным и пыльным городским улицам. Светла я, блестящая ткань, из которой оно было сшито, конечно, не добавила мне привлекательности, но возбудила во мне желание стать красивой. Однако я понимала, что моему желанию никогда не суждено осуществиться. Я подобрала подол платья, надела маленькие туфельки и предстала перед своим благодетелем.

Увидев меня, он издал возглас удивления.

Боже мой! – воскликнул он и спросил меня: – Ты помнишь свою мать?

Конечно помню, сэр, – сказала я. – Я ведь совсем недавно покинула ее.

– Действительно, – задумчиво произнес он и снова подверг меня такому тщательному осмотру, что от смущения мне захотелось провалиться сквозь землю. Когда же он заговорил, то сказал только одну короткую фразу: – Что ж, на этом приготовления можно закончить.

Он несколько раз прошелся по комнате, потом снова повернулся и посмотрел на меня.

Сегодня ты уезжаешь, – объявил он.

Как уезжаю? Вы прогоняете меня? – спросила я. С моей стороны, конечно же, было глупо задавать такие вопросы, ведь я так давно ждала этого. Почему же я не радуюсь? Все это время я была узницей, и вот ворота темницы открылись. Я стала предметом бесчестной сделки и теперь могу избежать той участи, которая была мне уготована. Однако я, как и многие другие люди, была убеждена в том, что от добра добра не ищут. Я просто не верила в то, что в этом огромном мире существует хотя бы один укромный уголок, в котором сможет найти приют такой презренный человек, как я. Я была уверена, что не стою даже той одной гинеи, которую за меня заплатили. И вот теперь, даже после того, как этот джентльмен, который купил меня, потратил огромную сумму на все эти изысканные наряды, лежавшие в сундуке, он все-таки решил избавиться от меня.

– Я снова должна вернуться домой? – спросила я. От одной мысли об этом мне стало не по себе.

– Нет, – ответил он. – Я отправляю тебя в школу. Ты станешь образованной молодой леди.

Увидев, что меня его сообщение повергло в крайнее уныние, он раздраженно спросил:

– Неужели ты не понимаешь, какие преимущества это тебе сулит?

– Нет, сэр, потому что все сразу поймут, что я не та, за кого себя выдаю. Верните мне мое старое платье и позвольте остаться той, кем я есть на самом деле.

Я сразу же пожалела о том, что сказала, потому что мои слова привели его в ярость.

– Никогда больше такого не говори, – приказал он. – Вот из-за этого и происходят все беды. Если человек сам себя не уважает, то и другие будут относиться к нему соответственно.

Больше он мне ничего не сказал. И мы отправились в путь. Сначала мы долго ехали на поезде, а потом путешествовали в экипаже. Я не понимала, зачем понадобилось так далеко уезжать. Ведь рядом с его домом наверняка были школы.

– Потому что я считаю, что мы должны находиться как можно дальше друг от друга, – объяснил он. Увидев, что меня огорчили его слова, он успокоил меня, сказав, что в этой местности живет его друг, который будет за мной присматривать. – А сейчас прошу тебя не задавать мне больше никаких вопросов.

Меня привезли в Фашиа Лодж. По иронии судьбы пребывание в этой школе стало для меня самым тяжелым испытанием в жизни. Оказавшись в компании беззаботных юных леди, я в полной мере осознала, насколько мне все это чуждо. Я понимала, что одно мое присутствие уже можно было считать оскорблением для этих чистых и невинных душ. И я замкнулась в себе. Моими единственными спутниками стали одиночество и отчаяние. Мой недавний благодетель бесследно исчез, тем самым ухудшив мое и без того весьма шаткое положение. Я не понимала, почему он решил, что все в этой школе подчинено законам добра и справедливости. Ведь я сама стала свидетелем того, что сестры Вилкокс по-разному относятся к своим ученицам, выбирая себе в любимчики богатых и знатных девочек. Однако теперь я знаю, что где бы человек ни находился, Господь никогда не лишает его своего покровительства и защиты. В тот самый момент, когда мои страдания стали просто невыносимыми, появился мистер Эллин и привел меня к порогу вашего дома.

С благодарностью и любовью. Ваша Эмма.

Глава 28

Ни одна нормальная женщина никогда не станет разговаривать с женщинами, которых сейчас разыскивала Эмма. Приличные женщины предпочитают никогда не вспоминать об их существовании. Если бы не проповедь его преподобия отца Клемента Хиббла, Эмма и понятия не имела бы, где их можно найти (спросить об этом она не могла потому, что за одно это ее могли сурово наказать). Они, подобно вампирам, выходили на охоту в ночное время и исчезали с наступлением дня. Их профессия поставила их вне закона, таким образом лишив их защиты и всех тех привилегий, которыми пользуется слабый пол. Они, так же как и монахини, были лишены возможности выйти замуж и создать семью, однако, в отличие от этих женщин, сестры господни пользуются всеобщим уважением, а после смерти их души попадают в рай. Этих же женщин называли исчадьями ада. Они проделывали свои греховные делишки под покровом ночи. Нищета и болезни – такова награда, которую они получали за свои услуги.

Будучи порядочной девочкой, Эмма с отвращением относилась к своим поискам. Однако в своей проповеди мистер Хиббл утверждал, что в городе работает восемьдесят тысяч таких женщин. Даже в аду, наверное, не наберется такого количества грешниц.

Прежде всего Эмма решила пойти на Друрилейн, где работали самые бедные и убогие из этих прислужниц сатаны. Женщины на этой улице были какими-то жалкими – и те, которые были безобразными и старыми, и те, которые были еще совсем молоды. У одной из женщин была перевязана

голова и серьезно поранена рука. Когда же Эмма поинтересовалась у этой женщины, где она получила свои тяжелые раны, женщина ответила, что она кочергой убила одного мужчину и убьет и ее, если она сейчас же не уберется и будет мешать ей работать. Девочка с радостью последовала ее совету, хотя те ужасы, которые она увидела на этой улице, оказали на нее такое сильное впечатление, что от страха она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Потом она снова оказалась на Шортсгарденс. На этой улице она провела свою первую ночь в Лондоне. Она несказанно удивилась, вспомнив, что именно сюда ее когда-то привела мисс Хэммонд. Она решила, что, несмотря ни на что, у нее все-таки есть путеводная звезда.

Эта звезда опять привела ее в трущобы Сохо, где она встретила очень странных женщин. Глаза и губы у них были густо накрашены, щеки имели ярко-красный цвет, а лица были какими-то неестественно белыми. В своих фривольных одеждах они выглядели весьма забавно. Эмме они показались какими-то неестественными, похожими на раскрашенных мертвецов. Они смотрели на нее холодными и злыми глазами, и это испугало Эмму. Одна из них заговорила с ней по-французски, после чего Эмма пустилась наутек и услышала, как они громко смеялись ей вслед.

Она пошла в сторону Пиккадилли, где трудились так называемые «Джульетты»-. Этих девушек так назвали потому, что все они были очень молоденькими, Эмме показалось, что им не было еще и пятнадцати. Бледные, худые, голодные и испуганные, они беспокойно оглядывались по сторонам. Без сомнения, они были новичками в своей профессии. Они с интересом посмотрели на свою ровесницу, но не смогли ничем помочь в ее поисках, ведь все они работали с мужчинами, которые забирали у них. почти весь заработок и даже били их в том случае, если они приносили мало денег.

Теперь ей осталось посетить только одно место (нужно признаться, что ей совсем не хотелось туда идти). Этим местом был Хеймаркет. Известен этот рынок был тем, что здесь женщины заставляли своих дочерей заниматься древнейшей профессией.

Просто не укладывается в голове, как женщина, которая выносила ребенка, вынянчила его и вскормила своей грудью, может подвергать его такой жестокости. Эти дамы были лишены всяческих моральных принципов, они употребляли наркотики и алкоголь, их грешные тела были такими же ужасными, как и души. Они прозябали в такой нищете, что ради того, чтобы заработать шиллинг, запросто могли продать даже самое дорогое, что у них есть, – своего ребенка.

Рынок этот представлял собой весьма жалкое зрелище. Матери и дочери не разговаривали друг с другом и даже не смотрели друг на друга. Женщины, которые были постарше (хотя многим из них не было и тридцати), казались такими изможденными и больными, что едва держались на ногах. Молоденькие девочки обреченно озирались по сторонам. Их глаза были печальными и потухшими. Казалось, что им уже было все совершенно безразлично.

И только одна маленькая шестилетняя девочка все еще беззаботно радовалась жизни. Она постоянно крутила своей кудрявой головкой, разводила в сторону руки, а потом прижимала их к своей маленькой груди. Одета она была в такие ветхие лохмотья, что сквозь них проглядывало ее тщедушное тельце. Вероятно, ее часто били, потому что на теле было множество синяков и ссадин. Она была голодной и грязной.

Это зрелище окончательно лишило Эмму мужества, но она должна была сделать то, зачем сюда пришла, или уже навсегда забыть об этом деле.

– Кто-нибудь знает женщину по имени Элиза Браун? – собрав в кулак всю свою волю, громко спросила она.

На нее никто не обратил внимания, и только маленькая девочка, услышав ее голос и подумав, что ее в чем-то обвиняют, еще сильнее замотала головой. Эмма подумала, что ей еще никогда не доводилось видеть таких несчастных, измученных болезнями и нищетой людей. Она не могла понять, почему эти женщины не хотят проявить хоть каплю сострадания и остаются глухими к ее мольбам. Она еще раз повторила свой вопрос, но уже не так громко. Наконец девушка, которая стояла рядом с ней, повернулась и посмотрела на нее.

Почему ты думаешь, что мы знаем ее? – спросила она.

Она продала свою дочь одному мужчине.

Какая же она дура, ведь теперь ей придется самой зарабатывать себе на жизнь, – пробормотала женщина постарше.

– Я должна найти ее, – настаивала Эмма. – Я знакома с ее дочерью, – сказала она, решив не говорить правду. – Ей требуется моя помощь.

– Скорее всего, ты ей уже не сможешь помочь, – сказала первая девушка.

В этот момент мать девушки, грязная и оборванная женщина, которая, казалось, вот-вот лишится сознания, вдруг проявила неожиданный интерес к их разговору.

Кто же не знает Элизу Браун, – сказала она. – Однако она недавно изменила место жительства.

О-о! – удрученно вздохнула Эмма. – Может быть, вы знаете, где она теперь живет?

– Пара шиллингов может освежить мою память.

Эмма дала ей несколько монет.

– Я слышала, что она сейчас в тюрьме Ньюгейт.

Эмма поблагодарила женщину и пошла прочь. В голове у нее была полная неразбериха. Она дошла до Трафальгарской площади, села на скамью и решила все хорошенько обдумать. Какое же преступление совершила ее мать? А вдруг, придя в Ньюгейт, она узнает, что она такая же, как и ее мать, – так сказать, два сапога пара? Теперь, когда она нашла свою мать, она обязана все до конца выяснить. А что, если она узнает о себе нечто такое ужасное, что не сможет пережить этого? Как это ни горько, но она вполне отдавала себе отчет в том, как низко она пала, но, несмотря на это, ей удалось сохранить чувство собственного достоинства. Но еще одного такого же страшного удара она просто не вынесет. Нет, она не пойдет в Ньюгейт.

Эмма решила найти место, где она смогла бы переночевать. Сначала нужно хорошенько отдохнуть, а потом она займется поисками работы. Однако она продолжала бесцельно бродить по улицам города. Она шла и шла, не разбирая дороги, даже не заметив, что прошла мимо клуба «Виг-енд-Пен», в котором мистер Эллин когда-то рассказывал о ней своим друзьям. Две элегантные дамы равнодушно прошли мимо какого-то совершенно непримечательного мужчины, подметая своими длинными юбками мостовую. Она шла мимо старинных и изящных деревянных домов. Мистер Хиббл говорил о проститутках, о свободе нравов и о вечном проклятии, но те женщины, которых она видела сегодня, – это просто сборище отбросов общества. Такое даже в кошмарном сне не приснится. А ведь одна из этих женщин еще совсем ребенок! Мимо нее проходили прилично одетые люди, которые, в отличие от нее, ценили свою жизнь. Как же она хотела быть такой же, как они, и забыть все, что ей довелось увидеть, чтобы проснуться ярким весенним утром и начать новую жизнь. Но пока это было невозможно. Ее прошлое крепко-накрепко связало ее с этими убогими существами. Они – ее наказание. И если она не выяснит все, что с ней произошло в прошлом, она навсегда останется одной из них.

Незаметно для себя она оказалась на богатой Флит-стрит. Она шла по Ладгейт Хилл, осторожно озираясь по сторонам среди всего этого уличного шума, пока не увидела собор святого Павла. Эмма остановилась, чтобы свериться с картой, и обнаружила, что находится недалеко от тюрьмы. Вздохнув, она повернула назад и, пройдя два мрачных квартала, поняла, что находится на верном пути. Путеводная звезда вела ее к цели.

За зданием тюрьмы виднелся купол собора святого Петра. Он был похож на диск луны, но это внушающее надежду зрелище не могли видеть те, кто находился внутри этого здания, так как в тюрьме не было окон. Рядом находился скотный рынок, и оттуда доносился запах тухлого мяса, а прилегающие к зданию тюрьмы Ньюгейт-стрит и Гилтспер-стрит были такими мрачными и тихими, что в стенах этого исправительного учреждения был слышен лишь шум уличной жизни – быстрые шаги пешеходов, крики, скорбные стоны и смех.

Ей стало страшно. Она взяла себя в руки и постучала в ворота. Сторож слегка приоткрыл их, и она заглянула в этот мрачный дом, где содержали преступников.

Какое жуткое место, – сказала Эмма, содрогнувшись, и изложила ему суть дела.

Такое местечко не для детей, – согласился сторож. – Да и все равно ты не сможешь увидеть ее. У нас посещения дозволены только по средам и четвергам. А почему бы тебе не подождать того дня, когда ее повесят? Это будет грандиозное событие, ведь она у нас знаменитость.

Ее собираются повесить? – спросила Эмма, побледнев от страха. – Что же она сделала?

Так ты не знаешь? Но я не могу рассказывать такое маленькой девочке. Скажу только, что после ареста в ее доме было найдено тело девочки приблизительно твоих лет. Ее вздернут на веревке за убийство этой девочки.

Эмма старалась сохранять спокойствие, но то, что она услышала сейчас, привело ее в крайнее возбуждение.

– Я должна ее увидеть, – закричала она. – Она моя единственная оставшаяся в живых родственница.

– Хорошо, благослови тебя Господь! Я дам тебе пять минут.

Не думаю, что тебе захочется болтать с ней дольше.

Они прошли через тюремный двор, где толпа воров и мошенников начала насмехаться над Эммой. Она швырнула им несколько монет, и они бросились на них, как стая голодных собак. Те, кому ничего не досталось, протягивали к ней свои руки сквозь железную решетку и громко кричали.

Они снова вошли в здание тюрьмы, и Эмма оказалась среди замков, цепей, высоких стен и зарешеченных окон. «Именно в таком месте моя мать проведет последние дни своей жизни», – подумала она. Эмма часто думала о том, не жалеет ли ее мать, что отдала ее. Сможет ли она сама простить ее за это? Наконец они пришли в очень темное и отдаленное место, и ее провожатый сказал, что она сможет поговорить с заключенной. В темноте она поначалу ничего не видела, кроме железных решеток, вделанных в толстую каменную стену, и пары блестящих глаз.

– Мама? – взволнованно прошептала она.

Это существо сердито зарычало в ответ. Она, словно дикий зверь, схватилась за прутья решетки, которые их разделяли, и в порыве отчаяния пыталась сломать их.

Мы расстались полгода назад, – сказала Эмма. Она изо всех сил пыталась говорить спокойно. От страха у нее перехватило дыхание. – Вы отдали меня одному джентльмену за гинею.

Что? И ты до сих пор жива? – спросила она. Ее голос был хриплым и жутким. – Неужели никто еще не перерезал твою глотку, чтобы избавиться от тебя?

Прошу вас, мама! Мне пришлось проделать длинный путь и преодолеть огромные трудности, прежде чем я нашла вас.

Это дьявол послал тебя, – прорычала узница, – для того чтобы мучить мою старую душу. Когда я увидела тебя в первый раз, то сразу поняла, что ты принесешь мне несчастье. Нужно было сразу выбросить тебя в сточную канаву.

Эмма изо всех сил старалась сохранять спокойствие, но жестокость, которую проявила к ней ее родительница, глубоко оскорбила ее; она не сдержалась и заплакала.

– Пожалейте меня, мама, – сказала она. – Я потеряла память. Я ничего не помню о своем прошлом, кроме тех ужасных вещей, которые вы мне рассказали в тот день, когда мы расстались. Прошу вас, расскажите мне хоть что-нибудь. Кто мой отец? Сколько мне лет?

Женщина приблизила свое лицо к прутьям решетки. Глаза Эммы уже привыкли к темноте, и она видела эту женщину. Это зловещее зрелище не вызывало у нее ничего, кроме ненависти. Глаза женщины загорелись, и она даже попыталась улыбнуться.

– Я кое-что хочу тебе сказать, – сказала она. – Я вот тут сидела за решеткой, пока ты разгуливала на свободе, но теперь и ты в тюрьме. Здесь ты и сгниешь!

И она засмеялась. Трудно было поверить, что человек может издавать такие громкие и скрипучие звуки. Ее дьявольский смех привел Эмму в ужас, и она побежала прочь. Когда она бежала по каменному коридору, ее остановила надзирательница.

Тебя же предупреждали, чтобы ты не связывалась с ней, – сказала она. – Когда ее повесят, наш мир определенно станет лучше.

Не говорите так о ней, – пробормотала сквозь слезы Эмма. – Она моя мать.

– Ты ошибаешься, – сказала она.

Девочка покачала головой:

– Я лежала на той самой кровати, где она меня родила. – Той кровати, наверное, многое пришлось повидать, но только не рождение невинного младенца. – Я ее плоть и кровь. Так она мне сказала.

– Да ну, – сказала женщина и как-то странно на нее посмотрела. – Кто бы сомневался в этом. Что же ей еще оставалось говорить, если она опоила тебя какой-то дрянью и разлучила с теми людьми, которые могли бы предъявить на тебя законные права. Иди ко мне, девочка. Садись здесь. Я должна кое-что тебе рассказать.

Эмма последовала за женщиной в ее маленькую каморку. Ей показалось, что она идет по воде.

Эта сатана в юбке продавала молоденьких девочек, чтобы они занимались греховными делами. Приблизительно год назад ее разоблачили. Она заявила, что может делать с этими девочками все, что угодно, потому что они ее дочери. Однако после ареста ее осмотрел доктор, и выяснилось, что эта старая ведьма никогда не рожала.

Вы уверены? – спросила Эмма. От волнения у нее пересохло во рту, а губы стали белыми, как мел.

Конечно, уверена, – сказала женщина. – С вами все в порядке, мисс? Вам скоро станет легче. Вы так сильно побледнели. Принести вам стакан воды?

Эмма покачала головой.

– Благодарю вас. Мне уже лучше, но мне необходимо выйти на воздух.

Ей снова пришлось пройти через тюремный двор и встретиться с той же шайкой мошенников. На этот раз ей удалось спастись бегством. Сторож окликнул ее, но она побежала еще быстрее. Ей хотелось оказаться как можно дальше от этого ужасного места. Когда же она остановилась, то поняла, что очутилась в совершенно незнакомом месте. Ее ноги по самые щиколотки были испачканы какой-то липкой грязью. Вокруг стоял невообразимый шум и грохот, сама же она стояла в луже крови. Попытавшись выбраться из нее, она споткнулась о внутренности животных, которые кто-то выбросил в сточную канаву. Жутко воняло, слышались громкие стоны, страшные крики жертв и их мучителей. Она пришла в ужас, увидев быка, которого жестоко избивал палкой какой-то мужчина. На площади величиной с огромный парк повсюду находились животные, которых толкали и били. Задыхаясь от мерзкого запаха, Эмма огляделась вокруг, пытаясь найти какое-нибудь укромное место, и увидела целые связки мертвых туш. Они висели на железных решетках, истекая кровью.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю