Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 53 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– В общем, товарищи, – заключил он, – если мы просто разберёмся с этой вопиющей бесхозяйственностью на селе, то вполне может оказаться, что этого хватит, чтобы перестать закупать зерно за рубежом. С бесхозяйственностью на селе необходимо покончить!

Закончив, он с удовлетворением отметил, что руки Полянского, лежащие на столе, подрагивают. Кулаков держался получше, но выглядел тоже не очень уверенным в себе.

А затем слово немедленно взял Громыко. Прежде всего он согласился с теми фактами бесхозяйственности, которые описал Андропов, сказав, что они вызывают большую тревогу и сожаление, учитывая, сколько партия вкладывает ежегодно в сельское хозяйство.

– Хотел бы отметить ещё один важный факт, – сказал Громыко. – Доля экономики, которую мы производим в сельском хозяйстве, составляет от четырнадцати до семнадцати процентов в зависимости от года. Но при этом, товарищи, на селе у нас проживает сорок процентов наших граждан.

Вдумайтесь в эти цифры, товарищи.

Получается, что сорок процентов населения создают в три раза меньшую долю нашей экономики, чем шестьдесят процентов населения, проживающего на территории городов.

При этом позволю себе напомнить общеизвестный факт: каждую осень мы отправляем на помощь деревне десятки миллионов граждан нашей страны – начиная от студентов и заканчивая военными, сотрудниками научно‑исследовательских институтов и других организаций. Десятки миллионов рабочих рук дополнительно. И нам говорят, что это нормально, что мы должны при этом и дальше закупать зерно у США и Канады.

А теперь немножко больше дополнительной информации по США и Канаде. Доля сельского населения в этих странах – примерно двадцать шесть – двадцать семь процентов от общей доли населения. А общее население США и Канады чуть меньше, чем в Советском Союзе, на десять-пятнадцать миллионов человек. То есть рабочих рук у них в аграрном секторе гораздо меньше, чем у нас.

И при этом, как вы прекрасно знаете, в США и Канаде в сентябре никто не посылает студентов, военных и других горожан на уборку урожая. Они там просто справляются собственными силами.

То есть, товарищи, рабочих рук намного меньше, но этими рабочими руками изготавливается зерно и для себя, и для нас тоже.

Да учитывая избыточную рабочую силу в СССР на селе по сравнению с США и Канадой и учитывая то, что капиталисты не привлекают десятки миллионов рабочих рук из города для сбора урожая, наше село должно было быть способно просто голыми руками вырастить всё необходимое для страны!

Но нашим же крестьянам, как мы сами прекрасно знаем, не приходится бороться за урожай с голыми руками. Мы поставляем каждый год большое количество специализированной сельхозтехники на село. СССР – один из мировых лидеров в производстве тракторов и комбайнов, и подавляющая часть из них уходит для нужд нашего сельскохозяйственного сектора.

А теперь позвольте мне изложить те меры, которые, с моей точки зрения, могли бы кардинально изменить ситуацию в сельском хозяйстве и позволить нам в будущем не только отказаться от импорта зерна из‑за пределов Советского Союза, но и самим начать экспортировать зерно в будущем. Первые шаги, как правильно озвучил товарищ Андропов, это покончить с бесхозяйственностью. Но сделать можно намного больше!

Там, товарищи, ничего особенно сложного не требуется. Главное – с умом отнестись ко всем этим моментам. Каких‑то огромных запредельных средств выделять не придётся.

Но при внедрении этих предложений, продуманных с учётом мировых тенденций развития сельского хозяйства в самых успешных странах мира по этому направлению, такие шаги могут принести очень серьёзный результат для Советского Союза.

И Громыко начал озвучивать свой доклад.

***

Москва, Политбюро

Разумеется, несмотря на всю тяжесть сложившейся ситуации, определённые стратегии у Кулакова были проработаны. Одну из них он бы использовал в том случае, если бы за него вступились какие‑то серьёзные силы. Желательнее всего, конечно же, сам генсек Брежнев. Но хватило бы и трёх‑четырёх других членов Политбюро. Главное, чтобы у них были в нём весомые позиции, а не как у того же самого Полянского, что балансирует на грани вылета…

После того, как Громыко озвучил свой доклад на заседании Политбюро, несколько секунд царила тишина. Никто явно не рвался выступать в поддержку Кулакова и Полянского. Наконец, все же Суслов взял слово:

– Товарищи! Доклад товарищей Кулакова и Полянского я нашел весьма конструктивным. Интересные факты также привел товарищ Андропов. И товарищ Громыко тоже сделал весьма познавательный доклад. Мне лично пригодилось бы какое-то время, чтобы все услышанное обдумать. Так что если других предложений не будет, то мое будет заключаться в том, чтобы перенести окончательное решение по этому вопросу на следующее заседание Политбюро.

Вот так! Даже Суслов высказался скорее нейтрально, а не оказал поддержку, как обещал при личном разговоре. И остальные члены Политбюро, когда от Кулакова отрекся Суслов, на которого он всегда раньше опирался, поддержку точно не окажут, это уже полностью понятно. И тогда Фёдор Давыдович понял, что пришло время запускать в дело вторую стратегию, которую он припас на это заседание. Как говорится, если не можешь предотвратить отступление, то возглавь его.

Попросив слово, он сказал:

– Товарищи, да, к сожалению, должен признать, что прозвучавшая критика достаточно адекватна. Все мы знаем, что товарищ Полянский не так и давно занял должность министра сельского хозяйства. И прекрасно помним, что сделано это было потому, что предыдущий министр с этой работой не справлялся. Да, товарищи, я тоже видел все те недоработки, которые накопились в области сельского хозяйства. И которые, к сожалению, привели к тому, что нам теперь необходимо регулярно закупать зерно за рубежом. Соглашусь с товарищами Громыко и Андроповым, что это ненормальная ситуация, учитывая, какие объёмы пахотных земель находятся в распоряжении нашей страны. В связи с этим моя точка зрения такова. Похоже, что нам нужен кто‑то, кто сможет справиться с этой задачей на посту министра сельского хозяйства. Если вы, товарищи, поддержите такое предложение с моей стороны, то я обязуюсь на следующее заседание Политбюро подобрать и предложить вам кандидатуры на эту должность вместо товарища Полянского.

Закончив это выступление, Кулаков даже не посмотрел в сторону Полянского. Раз уж так вышло, что всё равно кто‑то сегодня должен пострадать, то пусть это будет Полянский, а не он сам.

Раз Брежнев всё равно, очевидно, решил списать Полянского, так почему бы не пойти ему навстречу и не подсобить в этом деле, вместо того чтобы страдать вместе с ним?

Главное – выжить сейчас, удержаться на своей должности, чтобы потом была возможность перейти в контратаку, восстановив свои позиции.

Свой шаг Кулаков сделал. Теперь всё зависело уже не от него.

– Позволю себе ещё раз высказаться на эту тему, товарищи, – с жёстким видом заявил Громыко. – Мне кажется, нам нет необходимости ждать следующего заседания Политбюро.

Если, как признал товарищ Кулаков, то, что мы озвучили в своих предложениях и критике вместе с товарищем Андроповым, является адекватным путем реформирования сельского хозяйства, то, мне кажется, на должность министра сельского хозяйства лучшая кандидатура – сам Фёдор Давыдович.

У него скоро уже будет стаж почти в десять лет курирования сельского хозяйства в Политбюро на должности секретаря ЦК КПСС. Так что вряд ли, товарищи, мы сможем найти какого‑то более достойного кандидата на эту должность.

Мы все понимаем, конечно, разницу между курированием и реальным управлением отраслью. Фёдор Давыдович много лет курировал эту отрасль, но там, видимо, просто не находилось человека, который мог бы правильно воспринять к действию его указания.

Мне импонирует то, что Фёдор Давыдович осознаёт все озвученные на этом заседании проблемы. И, насколько я понял, готов внедрять озвученные мной предложения для того, чтобы избавиться от порочной практики тратить валюту на закупки зерна за рубежом, которое можно вырастить на собственной территории.

Так что, товарищи, попрошу вас поддержать меня в этом предложении. И прямо сегодня одобрить на эту должность Фёдора Давыдовича вместо Полянского, чтобы он мог как можно быстрее приступить к плодотворной работе на ней.

Кулаков, услышав это выступление Громыко, аж дёрнулся. Тот ударил практически под дых.

Это именно то, чего и боялся Кулаков: что его могут назначить министром сельского хозяйства. Это означало бы, что он станет лично ответственным за все эти проблемы, которые уже накопились. И которые, с его точки зрения, решить в принципе невозможно.

Сельское хозяйство – это та отрасль, в которой лично он уже отчаялся добиться какого‑то успеха. Эх, не повезло же ему в своё время, что именно на неё его и бросили!

Насколько же лучше курировать тот же самый военно‑промышленный комплекс, который находится под надзором Кириленко. Просто озвучивай каждый месяц, какие новые виды военной техники произведены, какие задумки по производству имеются на будущее, сколько и каких испытаний техники запланировано на ближайший месяц? В чем мы опережаем наших врагов на Западе, в чем отстаём? И какие для этого нужны дополнительные вливания, которые, кстати, достаточно быстро, без всяких проблем одобряли – в отличие от того же самого сельского хозяйства.

Сидел бы он сейчас на этом заседании – и в ус бы не дул. О каких проблемах можно было бы вообще говорить в такой ситуации?

Так что он знал: в данный момент его положение в Политбюро, которое он задумчиво так долго своими усилиями себе создавал, повисло на волоске. Если вдруг сейчас Брежнев с предложением Громыко согласится, то этот вопрос поставят на голосование. И в этом случае его судьба решена – о дальнейшем восхождении можно будет забыть.

Один‑два неурожая из‑за засухи или паводка – и всё. С ним поступят так же, как с Полянским. Брежнев возьмёт его на карандаш и будет искать поводы от него избавиться…

Глава 12

Москва, общежитие МГИМО

Регина в принципе осталась собой довольна. Тем более что давно у неё уже мужика не было, а тут удачно вышло – в рамках задания его и подогнали. Иностранец ничего такой оказался, чистенький, ухоженный, спортивный, несмотря на возраст. Тому же Самедову сто баллов в этом отношении вперёд даст. Нет, тот чистоплотный в целом был, но из-за изрядного лишнего веса к ней приходил всегда уже сильно пахучим...

А ещё ей очень понравилось, что немец поутру ей пятьдесят марок дал западногерманских. Купюры для неё эти, конечно, были в диковинку. Она понятия не имела, сколько это в советских рублях. Но явно сумма должна быть приличной.

Правда, радовалась она этим деньгам недолго. Сообразила вдруг, что, наверное, капитан Мельников иностранную валюту у неё заберёт.

Ну да, ей же рискованно иметь эти марки. Слышала она истории про советских граждан, которые ходили в «Берёзку» с иностранной валютой. Их там ловили, и несладко им после этого совсем приходилось…

Мелькнула ещё мысль, что, может быть, не все тогда деньги Мельникову вернуть. Кто же знает, сколько немец денег ей дал? Вряд ли он сам в КГБ побежит рассказывать об этом… Тем более вряд ли он шпион. Ничего такого особенного он ей не рассказал. По крайней мере, всё то, что Мельников ей перечислял, в разговоре не прозвучало ни в какой степени. Ни ее мнение об Брежневе или партии его не интересовало, ни советские военные части. Так, поговорили о её учёбе в университете, о театрах в Москве, о балете, о популярных авторах художественной литературы Советского Союза.

По советским писателям, конечно, он ее больше расспрашивал. Сказал, что не знает никого, кроме Шолохова. Ну, она ему про Ефремова рассказала.

Да, собственно говоря, и всё. Потом не до разговоров было.

***

Москва, Политбюро

Слово взял Брежнев:

– Считаю, товарищи, что предложение Андрея Андреевича преждевременно. Фёдор Давыдович действительно является очень опытным куратором. И по-прежнему нужен нам именно в этом качестве.

Кулаков выдохнул, услышав эти слова генсека. К счастью для себя, он всё же вовремя сумел угадать, какую стратегию использовать для того, чтобы выбраться из этой ситуации без чрезмерно большого ущерба. Сдал Полянского и выжил…

Брежнев же неспешно продолжил:

– Но Андрей Андреевич только что предложил достаточно интересные шаги в области решения проблемы с зерном в сельском хозяйстве. Мне импонирует, что Фёдор Давыдович тоже признал эти шаги вполне реалистичными, и, такое впечатление, жаждет приступить к их реализации. Но мы же не знаем, насколько будет готов к внедрению этих мероприятий новый министр сельского хозяйства, которого мы назначим вместо товарища Полянского. В этом я также согласен с Андреем Андреевичем. Вдруг он только формально, в отличие от Фёдора Давыдовича, согласится с этими шагами?

Так что нам нужен товарищ Кулаков на своем месте. Пусть он станет наставником нового министра, следя за тем, чтобы тот внедрял предложения Андрея Андреевича в сельскохозяйственной отрасли. Правильно же я говорю, товарищи?

Зал загудел, в целом соглашаясь с генеральным секретарем. Многим было бы приятно увидеть падение Кулакова, чисто даже из вредности, а то сильно он задавался в последнее время, но принципиальным для них этот вопрос не был, так что раз Брежнев по-прежнему его поддерживает, то и пусть себе живет.

А генсек продолжил свое выступление:

– Вот пусть Фёдор Давыдович и займётся наставничеством после того, как мы найдём нового министра сельского хозяйства. А Андрея Андреевича предлагаю поблагодарить за очень интересный доклад, сделанный им по реформе нашей зерновой отрасли.

Приятно отметить, что в предложениях его доклада нет каких‑то заумных вещей или требований по резкому увеличению финансирования. Речь просто идёт о перераспределении финансовых потоков, жесткой дисциплине и более рациональном использовании уже выделенных средств. Предлагаю, товарищи, дополнительно обдумать доклад Андрея Андреевича, который поддержал Фёдор Давыдович, и уже на следующем заседании определиться по всем тем вопросам, которые в нём прозвучали. Пришло ли, в частности, время для того, чтобы создать тысячу этих, как там прозвучало, агрохолдингов? И почему именно тысячу, а не восемьсот или тысячу триста пятьдесят?

Хотя в целом, конечно же, эта идея мне нравится. Действительно, с проблемой нехватки кадров мы встречаемся достаточно часто. Вот у нас уже второй министр сельского хозяйства за последние два года не справляется со своей задачей…

Ну а пока что предлагаю товарищи проголосовать сейчас за то, чтобы товарища Полянского освободить от должности министра сельского хозяйства.

Проголосовали. За отставку Полянского высказались единогласно. Даже сам Полянский проголосовал за свою отставку, что, впрочем, никого не удивило. Он с самого начала счел эту должность понижением, и активно протестовал против того, чтобы его на нее поставили. Вот и допротестовался до того, что заодно и из Политбюро вылетел...

– Жду от членов Политбюро предложений по кандидатуре нового министра сельского хозяйства, товарищи, – сказал Брежнев. – Только давайте не будем спешить – главное выбрать того, кто точно справится со сложными задачами, что мы перед ним на этом посту поставим. Ладно, переходим к следующему пункту повестки...

***

Москва, квартира Ивлевых

Позвонил Ионову. Как он мне обрадовался – это надо было слышать. Понятно, что, когда я сказал, что готов снова к лекциям по линии общества «Знание» вернуться, эта радость только ещё увеличилась.

Боялся он, скорее всего, что я решил вообще уже с этими выступлениями завязать.

Не может, наверное, вообще понять, какой для меня в них смысл? – подумал я. – Но я чувствую, что смысл есть. И связи по Москве нужные завожу, и лучше выясняю, какие предприятия имеются и насколько они модернизированы на будущее. И навыки публичного выступления с лекциями поддерживаю. Что тоже дело неплохое.

Договорились с ним, что сегодня к четырём часам поеду выступать в Научно-исследовательский тракторный институт. Порадовался тому, что откровенно хорошее место для меня Ионов предлагает.

В НИИ выступать – дело приятное. Если тема людей зацепит, то всегда вопросы будут задавать. И, в отличие от заводов, обычно толковые вопросы. Всё же уровень образованности очень высокий: в зале сидят доктора наук, кандидаты, аспиранты. Понятно, что с ними общаться совсем не скучно.

И тему он мне интересную предложил для выступления – о важности празднования различных памятных дат советской истории. Когда язык подвешен хорошо – а это мой случай – на такую тему можно без всякой подготовки выступать, просто приводя различные аналогии на тему, почему нам так важна та или иная памятная дата из истории Советского Союза.

Профорг, когда ему позвонил договориться о визите, был со мной очень вежлив.

Полез затем в шкаф за какой‑то надобностью – наткнулся на пакет, куда сложил обе меховые шапки, что получил вчера на «Полете». Неплохо так сходил вчера, надо признать – и зимние шины получил, и две шапки меховые…

С шинами-то все ясно – надо к Васе Карнабеде на Приборостроительный завод подъехать, чтобы он поменял их. А вот с шапками надо определяться. Решить, все же, кому их подарить. Ясно, что подарить, а не продать – сам же настаивал именно на этом, когда разговаривал с членами группировки.

Достав обе шапки, внимательно их осмотрел. Потом, припомнив расцветку шубы Галии, прикинул, какая из них к ней подойдёт. Соболья шапка, мне кажется, очень даже неплохо должна подойти, насколько мне показалось. А вот шапка из рыси – это уже вопрос, как она будет смотреться с шубой Галии… Тут бы женским взглядом на этот вопрос глянуть…

Ладно, с одной шапкой хоть точно уже определился. Решено, откладываю соболью шапку на день рождения жены – будет неплохой сюрприз. Хотя тут же сказал себе – стоп… А если подумать рационально: холод сейчас, а я через три недели, уже ближе к окончанию зимы, жене тёплую шапку подарю…

Сюрприз сюрпризом, конечно, хочется жене его красиво сделать, подарив подарок именно на день рождения. Но здравый же смысл тоже не должен в стороне гулять…

Да, думаю, что ничего страшного, если я сегодня же вечером жене эту шапку и вручу. Не буду уже тянуть до самого дня рождения. За три недели, что до него остались, она явно не забудет о том, что подарок ей уже сделан. Да такой подарок ни одна женщина не сможет забыть. Точно, так и сделаю.

Сразу же стало полегче. Значит, с Галией тогда можно будет одновременно посоветоваться и о судьбе второй шапки. Что с ней лучше сделать?

Первая же мысль возникла – маме подарить. У неё ведь тоже меховая шуба есть. Правда, тут же всплыл нюанс: шуба‑то у мамы очень похожа на шубу моей супруги. А значит, шапка из рыси может не подойти. Проблемка…

Вот тут как раз мнение моей супруги и пригодится. Да, ещё одно основание для того, чтобы подарок Галие заранее сделать, не тянуть до февраля.

Завез доклад для Межуева в Кремль. В Комитет по защите мира даже и заглядывать не стал. Затем поехал на Приборостроительный завод. Нашел Васю Карнабеду, поставил перед ним задачу.

– Зимние шины? – удивленно спросил он. – Что это за зверь такой?

– Новый зверь, Вася, совершенно новый в нашем заповеднике!

В общем, вышло так, что деньги я ему за работу мог бы и не платить, он сам рвался к ней приступить, чтобы взглянуть на эти «зимние шины». Будет ему потом о чем потрындеть на заводе… Точно будет звездой курилки Приборостроительного завода. Полные курилки, думаю, будет собирать с рассказом о новинке советской промышленности. Но заплачу все равно, конечно.

Оставив ему машину переобувать, повёз в «Труд» обе подготовленных статьи по итогам выступления на радио.

Вера, увидев меня, обрадовалась и без всяких сомнений протянула руку за кульком с ватрушками, которые я приобрёл по дороге. Знает, что без подарков я к ней в гости не прихожу.

Отдав съестное, выложил на стол папку. Увидев, что листков что‑то многовато, Вера тут же догадалась, что тут две статьи.

– Ага, – сказала она. – То‑то я думаю, что давно не приходил уже. Решил пореже ко мне ездить, чтобы на булочках сэкономить? Да? – рассмеялась она.

– Всё верно, – с серьёзным видом кивнул я. – Ты меня раскусила. А то это только кажется, что три булочки четыре раза в месяц – это ни о чём. А ты умножь на количество месяцев. А если мы, представь, десять лет с тобой проработаем? Так что, естественно, что у меня циферки в голове защёлкали. Трезво оценив, насколько ситуация непростая, я пришёл к выводу, что надо заезжать к тебе два раза в месяц и сразу по две статьи привозить. Экономия на булочках намечается просто колоссальная в масштабе большого временного промежутка.

Вместе пошутили, вместе посмеялись.

Потом она начала просматривать статьи. Французско-советские отношения ее меньше заинтересовали, зато статью по советско‑исландским отношениям она прочитала очень внимательно. Даже, вздохнув, сказала:

– Эх, смотаться бы в эту самую Исландию по турпутевке! Но как это сделать? Никогда не слышала, чтобы туда когда‑нибудь туристическую группу из СССР возили…

– Да уж, очень вряд ли, – согласился я с ней.

– Ты, наверное, эту статью, чтобы написать, несколько географических энциклопедий перелопатил, правильно? – решила попробовать догадаться об источнике моих знаний по Исландии Вера. – А то больно уж много деталей различных, как будто сам там побывал. Очень красиво написано, прям так и встаёт перед глазами эта самая Исландия…

– Да не то слово! И что неприятно, пыльные такие эти энциклопедии…

***

Москва, МИД

Вернувшись в Министерство иностранных дел после заседания Политбюро, Громыко принялся обдумывать его итоги. Мысли его в основном были нерадостные.

Ударить они с Андроповым хотели по Кулакову, а привели к окончательной отставке Полянского, с которым и так было всё давно уже понятно. Как он ни бегал – то к Брежневу, то к другим членам Политбюро, – карьера его, по общему мнению, неуклонно катилась к закату.

Да, не такого итога заседания Политбюро он хотел. Была у него всё же надежда, что удастся свалить Кулакова и раз и навсегда разобраться с ним за те злоупотребления, что он устроил, вмешавшись в деятельность МИД на Кубе.

А с другой стороны, не всё так и плохо вышло. Были и определённые плюсы. Самый главный плюс – что он, при поддержке Андропова, дважды нанёс удары, на которые Кулаков не смог никак ответить. Эти удары очень сильно повредили репутации противника.

До этого он шёл наверх, как ледокол, расталкивая всех плечами, и пользуясь явной поддержкой генерального секретаря. Уже даже и подзабыл, что начинал свой путь в Политбюро на подпевках у Суслова… Но за время двух последних заседаний все убедились в том, что поддержка Брежнева не абсолютна. Что у генсека есть свои цели и задачи, в которые Кулаков не обязательно вписывается. А значит, о беспрекословной поддержке Брежневым Кулакова речи не идёт.

Заодно стало также понятно, что по каким‑то причинам и те члены Политбюро, которые, как казалось, Кулакова поддерживают, в этот раз в своей поддержке ему отказали. По каким причинам, конечно, было непонятно, но сам факт был очень показателен. Уж если даже Суслов не рвался открыто поддерживать своего былого протеже, а просто невнятно высказался, значит, позиции Кулакова серьёзно зашатались.

Так что теперь сражаться с ним ему дальше будет уже, авось, полегче. Главное, чтобы Андропов не сдал назад. Человек он всё же очень осторожный. Даже удивительно, чем ему Кулаков так насолил, что он так непохоже на себя рвался в бой? Грубо залез в дела КГБ? Но как это, интересно, у него вышло?

Теперь надо будет немного отдохнуть, а потом подумать над кандидатурой нового министра сельского хозяйства. Нужен кто-то, кто будет реально старательно работать, а не пытаться, как Полянский, поскорее избавиться от этой работы… Ясно, что толку от него было мало, если он считал эту работу для себя унизительной…

Тем не менее сейчас можно было хоть немного расслабиться. Даже нужно было. А то очень уж много энергии у него отняла подготовка к этому заседанию Политбюро…

Правда, как обычно, тут же нашлись новые дела. Помощник, войдя, сказал:

– Андрей Андреевич, вы велели вам напомнить, когда у вас появится немножко свободного времени, что нужно принять решение по Шадриным. Напомню, что их дочка, придя на приём в компании Макарова‑младшего, напилась и болтала вовсю с каким‑то иностранцем. Так что пришлось срочно увозить её из посольства.

– А, да, спасибо, Павел Васильевич, – сказал Громыко. – Верно, верно... В общем, подумал я над этим вопросом вчера, и, похоже, нет у нас другого варианта, кроме как отзывать Шадриных досрочно с дипломатической командировки. Слишком серьёзный шантажный потенциал образовался.

Если этот иностранец, с которым дочка Шадрина общалась, имел какое‑то отношение к спецслужбам одной из западных стран, то в любой момент к Шадрину может подойти вежливый человек в костюме и галстуке и сказать, что только от него зависит, будет ли озвучено в Москве, что именно его дочь разболтала на том дипломатическом приёме.

И ведь свидетели наверняка найдутся, что она была там в таком позорном состоянии. Так что в её уста можно вложить любую гадость. Что она, к примеру, просила о политическом убежище в США или в той же самой Франции, раз это был французский приём.

А потом Шадрина попросят сделать что‑нибудь для французов или американцев, чтобы они замяли всю эту историю. Вот так и сделают они из нашего дипломата ещё одного своего шпиона, если он будет готов ради дочки на измену пойти. Нет, нам не стоит проверять, что он больше любит – родину или дочку?

Так что свяжитесь с канцелярией. Пусть готовят приказ о возвращении Шадрина с супругой на родину. Жена же у него, насколько я помню, там тоже в консульскую службу пристроена?

– Да, Андрей Андреевич, совершенно верно. Учитывая, что должность всё‑таки у него серьёзная – второй секретарь, как‑никак, – для его супруги в консульском отделе место нашлось.

– Да, расстроятся они, конечно, оба сильно. Но, с другой стороны, смогут теперь заняться воспитанием своей дочурки. Незрелой она ещё оказалась, чтобы её одну в Москве оставлять без пригляда. Пятый курс, вроде бы, некоторые в таком возрасте уже по трое детей имеют, а она не повзрослела достаточно…

– Или избаловали ее просто родители… А по возвращении на родину что с Шадриным делать? Будем увольнять из министерства? – спросил помощник.

– Нет, это чрезмерно, я думаю, – покачал головой Громыко. – Переправьте Виктора Ивановича в протокольный отдел. Там у нас не так уж и много щекотливой информации. И сразу по приезду переговорите с ним, опишите ему в красках всю эту ситуацию. В том числе намекните и на то, что иностранные шпионы могут на горизонте появиться. Чтобы знал, как на это правильно реагировать.

И велите ему с женой поменьше дома болтать о служебных делах в присутствии своей ненаглядной доченьки. А дальше уж пусть сам выводы делает. Надеюсь, поймёт, что пока он её куда‑нибудь не пристроит и она не начнёт себя вменяемо вести, заграница ему больше не светит.

– Я постараюсь объяснить так, чтобы он всё это точно понял, Андрей Андреевич, – кивнул Сопоткин.

***

Москва, Лубянка

Андропов, вернувшись на Лубянку после заседания Политбюро, был откровенно доволен итогами заседания. Он и не ожидал, что Кулакова удастся вот так вот просто свалить. Да, вроде бы как все им с Громыко благоприятствовало, ветер попутный дул в паруса, но было бы очень странно, если бы одного из самых перспективных членов Политбюро удалось вот так просто сразу победить.

Председателя КГБ радовали два обстоятельства. Первое – то, что они вместе с Громыко организовали очень даже неплохой дуэт, право на существование которого признали остальные члены Политбюро. И даже доказали эффективность этого дуэта, отправив Полянского в отставку. Не та мишень, что подразумевалась, но любой дуэт, что способен члена Политбюро в отставку отправить, будет восприниматься другими членами Политбюро с уважением...

Особенно удачно вышло, что практически все знали о ненависти Брежнева к Полянскому. Так что по Политбюро наверняка пойдут шепотки о том, что Андропов и Громыко в этот раз выполняли волю Брежнева. А значит, возможен вариант, что он их к себе приблизил. А чем ближе ты к генсеку, тем больше тебя уважают.

Это, конечно, совершенно не так, никакой особой близости у них к генсеку нет. Но опровергнуть эту информацию может либо он, либо Громыко, либо сам Брежнев. Ну, ни он, ни Громыко этого делать не будут точно. Ни к чему глупостями заниматься, нанося самим себе вред. Позиция‑то выгодная. А Брежнева вряд ли кто-то осмелится на такую тему расспрашивать. А если и осмелится, то не факт, что он на такой вопрос вообще ответит...

Андропов отчётливо видел тенденция укреплении силы генсека. Если сразу после отставки Хрущёва Брежнев был лишь одним из членов Политбюро, первым среди равных, то сейчас с каждым годом он всё больше и больше набирает мощь. Не король ещё, но уже и не просто первый среди равных. О равенстве речь вообще уже не идет...

Всё меньше членов Политбюро осмеливаются возражать генсеку по любому поводу. Всё больше решений коллективного Политбюро завязано исключительно на его позицию.

А то ли ещё дальше будет! Уже совершенно очевидно, что, в отличие от Хрущёва, никакого заговора против Брежнева на горизонте и близко нет.

Да будь хоть намётки такого заговора, он‑то уж точно бы об этом знал. Когда Хрущёва свергали, без председателя КГБ не обошлось. Вот и здесь любая такая попытка без него будет обречена на поражение, не успев даже и начаться.

Да и с чего бы кто‑то устраивал заговор против Брежнева? Ничего необычного и раздражающего, как тот же самый Хрущёв, Брежнев не делает. Успехи в экономике налицо. Уровень жизни советских граждан стремительно растёт.

И главное, что при Брежневе быть членом Политбюро достаточно спокойно. Он ведет себе гораздо сдержанней, чем Хрущев, никого открыто не ругает. Ну, конечно, интриги есть – как же без них? Но если ты не Полянский, который в этих интригах откровенно не разбирается, то выжить в них вполне можно. Главное – глупостей никаких не делать.

Кулаков же, по сути, все свои нынешние проблемы получил исключительно потому, что полез в чужие дела, в которые его не просили свой нос совать. Занимаешься ты сельским хозяйством – ну и занимайся себе.

Что ты взялся счёты с Межуевым сводить, который тебе вообще не ровня? Тем более старые какие‑то, судя по всему, счёты, которые вполне себе могли подождать. Или о которых вообще можно было забыть. Потому что не уровень это такой фигуры, какой стал Кулаков в последние годы, такого человечка, как Межуев, прижимать. Ивлева бы тогда не зацепило, и не пришлось бы ему, Андропову, во всё это дело влезать.