Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 53 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

Куба, Гавана

В субботу вечером министр иностранных дел Кубы, конечно же, не был уже на рабочем месте. Собственно говоря, он в субботу вообще там редко появлялся – только когда были какие‑то кризисы международных отношений, за ходом которых ему необходимо было лично следить и постоянно докладывать команданте.

Но и на вилле Карлос Кабрера продолжал работать над насущными делами. Международные отношения – это не та сфера деятельности, в которой ты можешь просто уйти на пару дней на выходные и потом рассчитывать, что у тебя не будет неприятностей за это время. Если что‑то важное в мире произошло, а ты не в курсе об этом – неприятности точно будут. Потому что в любой момент может позвонить команданте и спросить какие‑то уточнения по происходящим событиям. И будь любезен и знать о том, что в мире нового происходит, и какую-то позицию по всем вопросам иметь. А иначе ты никак не годишься на роль министра иностранных дел…

Так что и в субботу вечером министру регулярно приносили новости из министерства. В том числе попала ему в руки и депеша от посла Кубы в Москве.

Достаточно интересная, кстати, депеша. Эммануэль Диас рапортовал, что у него была личная встреча с Павлом Ивлевым. С тем самым, с лёгкой руки которого Министерство иностранных дел Республики Куба оказалось, наряду с несколькими другими министерствами, вовлечено в активное продвижение предложенных им и одобренных высшим руководством Кубы реформ.

Эта инициатива продвигалась и в Министерстве иностранных дел Советского Союза, и в Польше, и в ГДР. Это – касательно той части реформ, которая концентрировалась на приглашении большого потока советских туристов через Польшу или ГДР.

Ну а по той части, которая касалась корпорации, которая будет заниматься экспортом товаров социалистических стран по всему миру через огромную сеть магазинов, конечно, его министерство осуществляло контакты на постоянной основе со всеми социалистическими странами, которые Фидель Кастро велел вовлечь в этот проект.

Но ключевое значение, конечно же, имела позиция Советского Союза. Была надежда, что вопрос по этому поводу рассмотрят уже на Политбюро в середине января. Увы, судя по появившейся информации, у Политбюро появились какие‑то новые важные вопросы, из‑за которых кубинскую инициативу отодвинули на двадцатые числа.

Так вот, кубинский посол сообщал, что во время разговора с Ивлевым тот заверил его, что на ближайшем заседании Политбюро всё же эта инициатива однозначно будет одобрена высшим руководством Советского Союза.

Это была важная информация, которую в понедельник необходимо будет сообщить премьер‑министру. А уж тот сам решит, что дальше с ней делать.

Министр иностранных дел, как и посол в Советском Союзе, склонялся к мысли, что у этого Ивлева есть какой‑то собственный выход на Фиделя Кастро. Об этом он и сообщил также премьер‑министру.

Но получается, что этот Ивлев располагает точной информацией о том, что происходит на заседаниях Политбюро, и даже владеет какой‑то информацией о шансах на одобрение того или иного вопроса. Такой контакт дорогого стоил.

Поэтому министр решил предпринять определённые дополнительные усилия, несмотря на то, что это был его законный выходной. Вызвав секретаря, велел набросать поздравительную телеграмму от имени Министерства иностранных дел по случаю дня рождения Ивлева. В любом случае этот шаг не будет лишним.

Человек, который, случайно повстречавшись с Фиделем и Раулем Кастро, попал потом по их инициативе с докладом на заседание Совета министров, а по сделанным им предложениям сам Фидель Кастро ездил в Москву на разговор с Брежневым, заслуживает уважения.

Явно этот Ивлев будет ещё не раз встречаться и с Фиделем, и с Раулем. И министру иностранных дел было очень важно, чтобы у этого человека было максимально благоприятное отношение к нему лично. Мало ли – тот же самый Фидель или Рауль спросят у Ивлева о том, насколько эффективно, как он думает, работает Министерство иностранных дел Республики Куба? Так что не помешает ему подольститься к этому Ивлеву заранее.

***

Москва, ресторан «Гавана»

Мы с Галией приехали в ресторан на полчаса раньше, чтобы заняться распределением мест, на которых будут гости сидеть. Таблички мы заранее сделали ещё дома. Осталось только стратегически всё прикинуть и расставить их.

Мне было очень любопытно ресторан осмотреть. Я понимал, почему Галия с Дианой выбрали именно его: он всё‑таки недавно появился.

Да, и к тому же на Кубе мы были буквально недавно, осенью. Явно у жены и Дианы остались от той поездки хорошие ассоциации, а мне было просто любопытно взглянуть, что же там кубинского. По прошлой жизни мне как‑то не довелось в этом ресторане побывать. В девяностые он довольно быстро закрылся, поэтому сейчас я осматривался с большим интересом.

Интерьер, конечно, был стилизованный. Не могу сказать, что прям очень сильно кубинский, но для семидесятых годов в СССР вполне себе аутентичный: ракушки, белые скатерти, даже несколько пальм и много всего из дерева сделанного. Интерьер явно стремился намекнуть на тропики.

Был рад, что Галие очень сильно интерьер понравился. Она осматривалась и всячески пыталась обратить моё внимание то на одну, то на другую деталь, показывая, насколько это интересно и необычно. Я улыбался и кивал.

Ну и конечно, мы с собой и Загита с Анной и их гостьей, Ритой, тоже привезли. Зачем им отдельно ехать на общественном транспорте или такси? Заодно и с Ритой по дороге познакомились – высокой, спортивной, фигуристой брюнеткой. И на личико ничего такая.

До этого как‑то у меня была идея позвать Риту в гости, подружить с Галией. Чтобы у жены еще одна подружка появилась. Но, глянув на эту красивую девчонку, явно себе на уме, от этой мысли пришлось, конечно, тут же отказаться.

Аннушка и Загит её могут рассматривать как дочку в силу своего возраста. Но нечего мне Галие нервы мотать с такой гостьей. Красивая девчонка примерно нашего возраста, да еще и которая в Москву приехала с совершенно определёнными целями, мужика себе найти – вряд ли она моей жене понравится…

Тут даже жена, которая мужу доверяет, должна быть настороже и будет, если хоть немножко мозгов имеется. А у Галии с интеллектом полный порядок.

В принципе, я считаю, что жены, которые настаивают на том, что у их высокопоставленных мужей секретарши должны быть исключительно возрастные или страшненькие, поступают совершенно правильно. Не все ж такие стойкие, как я.

Тем более что красивая девушка, которая перед собой поставила задачу охмурить мужика, способна на очень многое. Можно же и пуговички расстёгивать в интересных местах, якобы из‑за жары, и наклоняться, подымая уроненные предметы, с самой выгодной позиции себя мужчине показывая.

В общем, коварству соблазнительниц конца и края нету. Так что не нужна мне в квартире эта молодая красивая девица. Так над своей женой я издеваться абсолютно не готов. Захочет вдруг Галия с ней дружить – пусть к Загиту с Аннушкой идет в квартиру. И без меня…

Столы в банкетном зале нам поставили в форме буквы П. У меня, само собой, выбора нет: мне надо сидеть во главе этой буквы, чтобы все столы видеть и контролировать.

Всех наших «випов», конечно, справа посадил от себя.

Сразу вопрос возник, куда Миронова сажать. Так-то по должностям, само собой, главный будет Захаров. Но он и сам наверняка понимает, что партийных функционеров разного уровня в стране как грязи, а вот такой артист как Миронов – в стране один.

Так что справа от себя оставил место для Миронова с супругой, если с ней придет, а дальше встал вопрос о Боянове и Вишневском. Два руководителя «Ромэна» люди тоже весомые в искусстве, и по должностям повыше Миронова будут, хоть и не по значению в мире искусства. Значит, отдельно их сажать от Миронова нельзя. Оставил для них места рядом с Мироновым.

Ну а дальше расположил таблички с именами Захарова, Межуева, двух генералов. Подразумевалось, конечно, что они с жёнами придут, поэтому одну табличку клал на два свободных места.

Дальше – место для Ландера. Рядом с ним место для Гриши оставил, а вплотную к нему посажу Эмму Эдуардовну. Дальше Марка и Веру из редакции «Труда» посажу. С Марком и Гришей переговорю, чтобы они как‑то за Ландером присматривали.

Основная надежда, конечно, на Гришу. Офицер всё же. И раз всё ещё служит, значит, опытный – как в плане бурных вечеринок, так и грамотного их разруливания.

А то я не знаю, как умеют отмечать важные даты военные. Но поскольку офицер, и опять же специальных войск, то уверен я, что найдёт он время и для того, чтобы с Эммой Эдуардовной как следует познакомиться, возможно, даже и поладить.

Уверен, что в ГРУ берут самых лучших. И он вполне сможет и с Ландером мне помочь, и красивую женщину рядом с собой не упустить. Кто его знает, может, и в самом деле сойдутся характерами.

Знать бы ещё главную причину, по которой Эмма Эдуардовна до сих пор одна. Разные причины бывают. Если просто не было на это времени, потому что усиленно делала карьеру, – это одно. А если какой‑нибудь мужик очень сильно её обидел, и она с тех пор вообще мужчинам не доверяет – это другое.

Ну, если такой мужчина – красавец, сильный и независимый, как Гриша, не сможет обаять Эмму Эдуардовну, то и никто не справится.

За Гришей пошли все остальные гости, что постарше.

Ну а слева разместили родственников и всю молодежь.

Мы с Галией придирчиво проверили посуду. Одно дело – администратора предупредил, что серьезные люди будут присутствовать. Другое дело – что проверить всё равно нужно.

Ну что же, посуда была в полном порядке, без щербинок, тщательно вымытая. Столовые приборы тоже порадовали, тщательно вымыты и вычищены.

Пока все этим занимались и прикидывали, уже первые гости начали собираться. Первыми прибыли родственники: и мама с Ахмадом подтянулась, и Тарас с семьёй. Марат с Аишей приехали, и Диана с Фирдаусом. Но, благо, мы ещё со вчера по ним соскучиться не успели, так сказать.

Все радостно приветствовали, поздравляли.

Подтянулось очень много народу из университета. Витька Макаров пришёл естественно. Что меня, и не только, удивило – с новой девушкой, Полиной. Мы с Галией только удивленными взглядами их и проводили, не думали, что он так легко с Машей расстанется, несмотря на ее очевидный косяк. Как-то сложилось у нас о Витьке впечатление, что он однолюб.

Брагин, естественно, пришёл вместе с женой. И Света Герасимович с Лёшей Сандаловым тоже пришли.

Из группы все наши парни практически поприходили, многие – с девушками. Слава с Эммой подъехали…

Глава 20

Москва, «Гавана»

Мы с Галией приветствовали каждого гостя в лобби ресторана. А дальше либо я вёл гостя к столу, либо жена – исходя из принципа, что кто‑то один всё равно должен остаться на входе. Чтобы люди не чувствовали себя потерянными и забытыми: ходи тут по ресторану, ищи именинника.

Нет уж, если позвал людей в ресторан, то уж будь любезен – обеспечь всё на высшем уровне.

Мне, конечно, чтобы успеть всех гостей встретить, приходилось время экономить, проводя большинство гостей только до входа в банкетный зал, что мы арендовали для проведения этого мероприятия. Но самых важных гостей, конечно, приходилось проводить чуть дальше – до самого их места.

Вот и Захарова, когда он появился – кстати, аж за десять минут до начала мероприятия, что меня сильно удивило, – я пошёл провожать прямо до его стула.

Естественно, что человек, который добился такой высокой позиции, должен, по определению, обладать известной наблюдательностью. Так что, когда мы проходили мимо моих с Галией стульев и соседних, он неожиданно замер, скользнув взглядом по именам на бумажках и спросил меня удивлённо:

– А.А. Миронов – это что, тот самый, что ли, Миронов? Актер?

– Ну да, тот самый. – развёл руками я. – Главное теперь, чтобы пришёл.

– Ну ты даёшь, Паша, – усмехнулся Захаров и пошёл к Сатчану, который с супругой явился на пару минут раньше.

Тот, кстати говоря, похоже, что табличку с фамилией Миронова не заметил. Ну, дело понятное. Они с супругой о чём‑то разговаривали, когда шли за мной. Отвлекла Римма его, получается.

Ну и раз Захаров явился без жены, то я тут же несколько табличек сдвинул в его сторону, чтобы рядом с ним место не пустовало, и пошёл обратно к Галие. Всё же не всех она моих гостей в лицо знает. И правильно сделал: там как раз Межуев приехал.

А вот Межуев был с супругой. Представил её мне, а ей – меня. Когда в зал вошли, им обоим Галию представил, а Галие – их. А жена тут же побежала снова к выходу из ресторана, чтобы новых гостей встречать.

Вот так мы с Галией и челночили, пока 17:00 не наступило. У дня рождения совсем другой формат, чем у дипломатического приёма. Кто на день рождения вовремя не пришёл – сам виноват, встречать его уже никто не будет. Придется самим до банкетного зала добираться. Остальные гости, что вовремя пришли, – в приоритете.

Впрочем, из всего большого списка приглашённых пока что не явились Миронов, руководство «Ромэна» и генерал Брагин. Все остальные, к моему удивлению, пришли вовремя.

Мы с Галией вернулись в наш банкетный зал. А Костян, которому, видимо, неудобно было, что отец опаздывает, тут же подошёл ко мне и сказал, что он на входе вместо нас подежурит, чтобы отца провести в зал. Попросил его заодно, чтобы, если увидит Андрея Миронова, тоже его провёл. Костян кивнул, изумленно взглянув на меня.

Надо сказать, что не один Захаров, входя в зал, заметил фамилию и инициалы Миронова на бумажке. Так что в зале всю эту информацию уже бурно обсуждали.

Кто сегодня будет тамадой, я не заморачивался: у нас же Гриша сегодня присутствовал. А что же это за офицер, который тосты не умеет говорить? Не попадались мне такие в моей прошлой жизни, и пока что и в этой тоже.

Что меня гораздо больше печалило – что Ландер тоже пришел, и он уж точно тоже будет претендовать на роль тамады. Надеялся я втайне, что он напьётся за выходные да забудет напрочь про мой день рождения. Но нет, пришёл, конечно же, благоухая парами рома и изрядно навеселе. Подарил мне тоненькую обтрёпанную книжечку, на обложке которой красовалась его фамилия.

– Вот, Паша, – сказал он, – это сборник моих статей, который я представлял, когда в Союз писателей вступал. Держи, у меня нашёлся лишний экземпляр. Вот что‑то вот такое тебе тоже будет нужно наваять, когда время придёт.

Ну что сказать? Приятный подарок, сделанный с заботой о моём будущем. Я был искренне тронут.

Эх, и действительно весь неплохой мужик. Как же жаль, что спивается вовсю, а сделать ничего по этому поводу невозможно.

Все пришедшие по моему сигналу расселись по своим местам. И тут же со своего места поднялся кубинский посол.

– Прежде чем сказать несколько слов от себя в адрес нашего именинника, я должен, дорогие мои советские товарищи, с удовольствием огласить приветственную телеграмму в адрес именинника от лица министра иностранных дел Республики Куба. – сказал он.

У меня аж глаза на лоб полезли. Сам по себе приход ко мне иностранного посла – это очень круто по всем меркам. Не факт, что тот же Захаров пришёл бы, если бы про посла не услышал. Но я никак не мог ожидать, приглашая человека утром в пятницу, что что‑то вот такое на своём дне рождения услышу от лица целого министра иностранных дел.

Ведь явно же это не импровизация. Не представляю себе посла, который придумал бы несуществующую телеграмму от лица своего руководства. Да, он латинос, конечно, но у всего есть свои границы. За такие инициативы можно с работы вылететь в два счёта.

Так что получается: всего за пару дней, два из которых – выходные, в кубинском МИДе успели провернуться все необходимые жернова, чтобы пришла вот такая телеграмма в посольство. По меркам Латинской Америки – это невероятная скорость. Прямо тебе поездка на гоночном «Феррари» по уснувшему городу, когда ни один светофор не работает.

Ну и, конечно, выражение признательности со стороны целого министра дружественной страны дорогого стоит. Я эту телеграмму теперь могу в личное дело положить, и в характеристике своей отметить.

Другое дело, буду ли я это делать? Но главное, что право имею.

Не один я удивился. По залу легкий шум пошел, и посол, явно предвидя такую реакцию, отнесся к нему благожелательно, немного обождав. Ему же самому явно было приятно, что с таким интересом телеграмму от его начальства встречают. А затем уже, взяв листок бумаги, зачитал:

– Итак, оглашаю: «Дорогой уважаемый товарищ Ивлев! В моём лице Министерство иностранных дел Республики Куба желает вам, дорогой товарищ, в этот знаменательный день, крепкого, настоящего революционного здоровья и много энергии на то, чтобы крепить мощь Советского Союза и способствовать процветанию советско‑кубинских отношений. То, что уже было вами сделано, пусть будет всего лишь первыми шагами в ходе вашей дальнейшей успешной карьеры и многих десятилетий плодотворной работы».

***

Москва, ресторан «Гавана»

Грише было приятно, что Паша его к себе на день рождения пригласил, да ещё в достаточно серьёзный ресторан. Почему бы и не погулять в выходные в хорошей компании? А то, что компания будет хорошая, он нисколько не сомневался.

Паша также забежал вчера с просьбой по поводу Ландера, которого рядом с ним посадить собирался. Объяснил специфику ситуации, высказав сожаление о том, что главный редактор газеты «Труд» уже, похоже, с белочкой подружился не на шутку.

Подполковник ГРУ только усмехнулся в ответ на эту просьбу и заверил друга, что Паша по адресу обратился. Сказал, что тот может не волноваться: ничего лишнего он Ландеру сказать не даст.

Для него действительно это не было какой‑то большой проблемой, что Паша обратился с такой просьбой. На то и друзья, чтобы помогать. Тем более, это не означает, что он сам себя обидит, в том числе и с выпивкой, занимаясь этим делом. Ничего подобного, офицер ГРУ должен быть способен и работать, и отдыхать одновременно!

Тем более Гриша был из тех редких людей, которые умеют много пить и практически при этом не пьянеют. И нет, это не было результатом каких‑нибудь секретных тренировок в ГРУ. И кубик сливочного масла он не собирался глотать перед мероприятием. Просто случайно как‑то так само собой получилось, что вот такой у него организм. И, надо сказать, не раз этот организм его выручал.

А что касается умения удерживать товарища от лишнего трёпа в присутствии тех, при ком не следует трепаться… То, ясное дело, что у офицера, который практически не пьянеет, этот навык давно уже был доведён до высшего искусства.

Сколько было случаев, когда его товарищи на разных мероприятиях перебирали и начинали молоть языком совсем не то, что стоит делать в присутствии политрука или стукачей. Приходилось ловко ими манипулировать, чтобы заткнуть и не дать сказать того, что потом плохо скажется на их карьере.

Немножко обидно было, конечно, что в подавляющем большинстве случаев, проспавшись поутру, они вовсе и не помнили о той услуге, которую он им оказал. Ну так он это делал по велению сердца, а не для того, чтобы сделать их себе обязанными. Так что ничего страшного.

Правда, Пашка скромно промолчал, что у него на мероприятии будет ещё и посол Кубы.

Гриша волей‑неволей напрягся, когда увидел этого самого посла. Наличие на мероприятии иностранца, да ещё такого высокопоставленного, кардинально меняло для него формат происходящего.

Так‑то он, конечно, если бы такого важного иностранца не было, планировал ни слова об этом никому не говорить. По профилю своей службы имеет он право выпить с друзьями и никому об этом потом не отчитываться.

Он не из тех прожжённых карьеристов, которые каждый чих пытаются задокументировать, чтобы своей карьере поспособствовать. Тем более какая у него карьера? Далеко не факт, что удастся в полковники пробиться. Он уже свыкся с мыслью, что до выхода на пенсию так и останется старшим преподавателем. Ну а кто же подполковника без степени, без звания будет в полковники переводить, если он находится на преподавательской работе? Полно есть кандидатов наук, и даже докторов, которые в полковники рвутся. И для этого у них есть все основания.

Но, к сожалению, были определённые границы в степени свободы действующего сотрудника Главного разведывательного управления. Про день рождения своего друга ты не обязан ничего докладывать, но только в том случае, если там не было серьёзных иностранцев.

Тот же самый Мартин, что сидел за столом напротив, подполковника абсолютно не волновал. Студент из ГДР, который, по определению, ничего особенно важного сказать на этом мероприятии не сможет, чтобы вообще стоило писать хоть какой‑то отчёт. Тем более что он почти непьющий. О нем писать – это просто бумагу марать.

Но иностранец в ранге чрезвычайного и полномочного посла, пусть и дружеского государства… Всё, из-за него выбора у Гончарова не было. Что изрядно попортило ему прежнее великолепное настроение: придётся ему после писать отчёт со всеми подробностями всего того, что будет связано с этим самым послом. Никуда он не денется. А ведь Ивлев его друг, и писать отчет о его дне рождения, на который он же его и пригласил, ему, конечно же, не хотелось…

Но придется, потому что, само собой, присутствие посла на такого рода неформальном мероприятии тайной точно не останется. Не так и часто иностранные послы на дни рождения к советским гражданам ходят. Слухи пойдут и обязательно дойдут и до ГРУ. И, не дай бог, там кто‑то узнает, что на этом же мероприятии был подполковник ГРУ, который, собака такая, ни слова об этом не сообщил. Мало того, что тут же с работы вылетит, так ещё и с позором.

А Гриша считал, что в отставку с позором он точно не должен уходить. Много он для своей страны сделал, чтобы так свою карьеру в ГРУ заканчивать. Надо до конца оставаться профессионалом.

Правда, настроение его снова скакнуло вверх, когда к стулу рядом с ним подошла эффектная ухоженная женщина лет сорока с явными призраками немалого интеллекта на лице.

Гриша тут же, как будто его пружина толкнула, подскочил со своего стула и помог даме устроиться за столом, придвинув ей стул. Та благосклонно улыбнулась, и он смог уделить ей некоторое внимание, пока не появился тот самый Ландер, про которого предупреждал Паша.