Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 53 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 21

Москва, Гавана

Подполковник ГРУ тут же приступил к выполнению второй задачи на это вечер. Попросил Паша проследить за Ландером, он с этим справится. Но для того, чтобы потом главного редактора «Труда» эффективно контролировать, для начала нужно было с ним подружиться. Так что на несколько минут Григорий отвлёкся от Эммы Эдуардовны.

Почуяв, что от соседа по столу пахнет кубинским ромом, он тут же сказал главному редактору:

– Я считаю, что хорошо выдержанный кубинский ром является напитком интеллектуалов.

Ландер тут же взглянул на него с одобрением и горячо поддержал этот тезис. Странно было бы, если бы иначе отреагировал.

Затем Гриша сообщил, что работает преподавателем в Военно-дипломатической академии. Ландер тут же его спросил, как он оценивает настрой своих слушателей. Готова ли Советская армия защищать свой народ?

Гриша заверил Ландера:

– Армия страну никогда не подведёт. Если надо будет показать кому‑нибудь кузькину мать, то она это непременно сделает.

Ландер обрадовался и тут же предложил:

– Давай скажем за это тост!

Пусть ещё никто и не начал отмечать официальное мероприятие, но и водка, и коньяк на столе уже имелись. И Гриша охотно поддержал предложение главного редактора «Труда».

Чем быстрее проблемный товарищ допьётся до состояния «риз», тем легче будет его потом контролировать. А сейчас он свой ранее выпитый кубинский ром заполирует коньячком. Напитки, что не очень сочетаются, вступят в конфликт, и где‑то минут через тридцать – сорок он уже лыка не будет вязать.

А Паша ему ещё и телефончик оставил секретный таксопарка, по которому таксист с гарантией даже предельно бухого товарища доставит куда надо, без всяких проблем, и даже двадцать рублей ему дал, учитывая, что этого Ландера нужно будет ещё и в квартиру затащить.

Гриша с уважением отнёсся к тому, насколько Ивлев продуманный, когда тот ему ещё и домашний адрес главного редактора сообщил, сказав, что добыл его у журналистки, что сегодня тоже на мероприятии будет.

Журналистка, кстати говоря, тоже внешне была совсем ничего, не хуже Эммы Эдуардовны. Но когда она зацепилась с одной из своих соседок язычком и начала тараторить, не затыкаясь, Гриша слегка поморщился. Женщин, которые много говорили, да еще и с такой скоростью, он просто‑напросто долго не выдерживал.

Значит, с его приоритетами на этот вечер всё понятно: хорошо отдохнуть, проконтролировать Ландера, чтобы какой‑нибудь ерунды не сделал ненужной, и посвятить всё остальное внимание Эмме Эдуардовне.

Эта красивая женщина, в отличие от него, вовремя в аспирантуру поступила и кандидатскую диссертацию защитила. И он был совершенно ею очарован, когда узнал, что она уже и докторскую дописывает.

«Вот это женщина! Вот это дисциплина и целеустремлённость!» – восхищённо подумал он.

***

Москва, ресторан «Гавана»

Едва посол сел на своё место, и все выпили, тут же с места подскочил Ландер. Я так и думал, что выступление кубинского посла для него станет триггером, как и любое упоминание о Кубе. Ну а как же, родина его любимого рома…

Главред «Труда» начал говорить длинный путаный тост о том, чем важна Куба для Советского Союза, Советский Союз для Кубы и Павел Ивлев – и для Кубы, и для Советского Союза.

Ладно, до поры до времени это было даже немножечко смешно. По крайней мере, люди с улыбками переглядывались между собой, слушая всё это. Но тут Ландер перешел на намного более скользкую тему:

– И когда наш общий с Павлом Ивлевым товарищ Фидель Кастро решительно одобрил ту публикацию в «Труде», в которой фактически излагал доктрину молодого кубинского государства…

Я понял, что дальше может последовать что‑нибудь весьма опасное. У кубинского посла и так уже глаза расширились, когда он услышал про «нашего с Ландером общего друга Фиделя Кастро».

Наверное, у меня лицо как‑то изменилось, потому что Гриша тут же вскочил, приобнял Ландера по‑дружески за плечи, заставив того удивиться и замолчать, и громко, чётким голосом заговорил:

– Всецело поддержу товарища Ландера! Это гениальный журналист и выдающийся главный редактор одной из важнейших советских газет. Его добрые слова о Павле Ивлеве растрогали меня. Именно товарищ Ландер и воспитал из Павла настоящего журналиста.

Но я, товарищ Ландер, хотел бы кое‑что ещё добавить. Помимо гражданской журналистики есть же ещё и военная журналистика. Товарищ Ландер, вы же уважаете военных журналистов?

Ландер без всякого сомнения это подтвердил энергичным кивком.

– Вот, товарищ Ландер, опять вы в точку попали! Давайте же выпьем и за военных журналистов, и за гражданских журналистов! И за выдающихся представителей журналистики, в том числе именинника, который присутствует на этом мероприятии!

Ландер под напором Гриши уже явно и позабыл, о чём собирался сказать. Ну и, естественно, он не мог не выпить и за гражданскую журналистику, и за военную журналистику, ну и, само собой, за именинника.

Поднял одобрительно бровь, когда Гриша посмотрел снова на меня, пока все пили. Тот слегка дёрнул губой, мол: «А что ты ожидал? Работает профессионал!»

Да, с Гришей явно можно идти в разведку. Хотя тут, скорее, нужно иначе формулировать: Гриша, как сотрудник ГРУ, имеет полное право ходить в разведку, это мне надо заслужить честь ходить в разведку с ним.

На этой мысли я понял, что как‑то далеко уже слишком зашёл в таких вот размышлениях, и стоит, наверное, лучше сосредоточиться на дальнейшем течении проводимого мероприятия.

***

Москва, ресторан «Гавана»

Полина, с огромным удовольствием придя с Витей Макаровым на день рождения его друга Ивлева в качестве его подруги, ловила несколько удивлённые взгляды его друзей на себе, когда Витя их ей представлял.

Они заранее с Витей уговорились, что она будет играть роль его девушки. Он очень ее просил выручить его, чтобы не позориться перед друзьями. А её саму это более чем устраивало.

Когда она рассказала об этой просьбе Вити своей маме, та долго смеялась во весь голос, не сдерживаясь, а потом сказала:

– Какой он всё же еще наивный дурачок, хотя и молодой умный парень! Вот, Полина, в том‑то и состоит наша женская сила – уметь вовремя воспользоваться мужской глупостью. Использовать её для того, чтобы найти себе достойного мужа. Юношеская дурь со временем пройдёт, а умный муж при тебе останется...

Ну что же, Полина уже поняла, что мама глупостей ей никаких не посоветует. Вон как всё прекрасно работает из её предыдущих советов в отношении Вити.

– Ты уж, Полиночка, доченька моя, постарайся как следует использовать эту его глупую просьбу, чтобы у всех его друзей сложилось совершенно чёткое впечатление, что вы теперь пара. Да ещё такая пара, что прямо не разлей вода. Куда там прежним отношениям Вити с Машенькой Шадриной!

– А зачем? – спросила Полина.

– Милая, ты не представляешь, насколько сильно друзья на своих друзей влияют. Если они будут точно уверены, что ты новая Витина любовь, они тебя сами начнут ему расхваливать. Просто чтобы своему другу приятное сделать.

Ну, это парни, конечно. А вот их девушки в любом случае расхваливать тебя не будут, если у них хоть немножко мозгов в наличии имеется. Глупо как‑то расхваливать другую девушку в присутствии своего мужа. Этак он может ею сам заинтересоваться.

Впрочем, не удивлюсь, если хотя бы одна из этих девушек окажется достаточно глупа, чтобы этого не понимать. Возраст всё же ещё совсем юный…

В банкетном зале, к удивлению Полины, которая была уверена, что тут будет моложёная тусовка, было достаточно много людей в возрасте. Она спросила Витю о них, но он не смог ей помочь особо – просто пожал плечами и сказал, что знаком только с близкими родственниками самого Павла, а вот многих других мужчин он никогда не видел.

Но затем Полина услышала кое‑что очень интересное, что заставило ее все прежнее позабыть: пара в возрасте перед ней что‑то обсуждала про Андрея Миронова. Она неосознанно дёрнула Витю за рукав, потому что тот начал ей говорить какую‑то ерунду и отвлёк её, мешая слушать. И совершенно чётко, когда удивлённый Витька замолчал, услышала, что женщина говорит мужчине, что скоро сюда должен прийти Андрей Миронов, чтобы поздравить именинника.

– Витя, ты тоже слышал это? – зашептала она Витьке на ухо. – Что Андрей Миронов должен прийти?

– Ну да, я знаю. Мне один из друзей пару минут назад сказал.

– Ну а мне почему ты не рассказал об этом? – недовольно спросила Полина, накуксившись. Но тут же, вспомнив наставление матери быть максимально доброй и любезной с Виктором, мысленно одёрнула себя и сказала:

– Ой, Витя, извини. Просто я очень люблю Андрея Миронова. По‑моему, он один из самых блестящих актёров не только в СССР, но и во всём мире. Вот я и занервничала. Прости меня.

Вроде бы Витя на неё сильно не обиделся. Сказал лишь немного снисходительно:

– Да, Андрей Миронов – очень хороший актёр, что уж тут говорить. «Бриллиантовая рука» – один из моих любимых фильмов, а сыграл он там просто великолепно.

Да кто ж такой этот Ивлев, если к нему сам Миронов может прийти с поздравлениями? – пульсировала в голове Полины мысль, заставляя её отвлечься от всех остальных разговоров, что вёл Витька с подошедшими к нему друзьями. Или это просто глупый слух?

Когда наступило пять вечера, все уселись за столы. Она уже почти уверилась в том, что это всего лишь чья‑то ошибка. За столом, конечно, были пустые места поблизости от именинника. Но никакого Андрея Миронова в зале и в помине не было.

Но затем её сумел отвлечь иностранец, который, вдруг встав, начал с акцентом поздравлять именинника от имени министра иностранных дел Кубы, а потом озвучил его телеграмму в адрес молодого парня. Это для Полины стало настоящим шоком и заставило её на время забыть о Миронове.

Потом ещё какой-то мужчина в возрасте начал тост говорить. Она не слушала, всё изумлённо пыталась понять, как Маша могла назвать этого парня, у которого на дне рождения выступает человек с телеграммой от министра иностранных дел Кубы, провинциалом?

Да, конечно, она тоже такую глупость делала, когда своей маме рассказывала про Ивлевых. Но она же их практически не знала – только из рассказов Маши в последнее время о них слышала. А, да, ещё Света рассказывала про них презрительно, после того, как была у Маши на дне рождения. Мол, деревенщина пытается отчаянно пробиться в высший свет.

Но ведь Маша, в отличие от Светы и от неё самой, должна была уже за те годы, что так тесно дружила с Виктором, побольше всего разузнать про этого самого Ивлева. Вряд ли у него вот так внезапно стали на дне рождения появляться люди, которые озвучивают телеграммы от министра иностранных дел другой страны с поздравлениями.

Да, получается, Маша совсем отчаянно наивна, если не поняла, что за человек этот Ивлев. Какая уже тут разница, откуда он со своей женой приехал, если у него такие сумасшедшие связи?

Внезапно дверь в банкетный зал отворилась, и в зал вошло три человека. Двое из них – прилично одетых, но каких‑то чернявых. Полина даже подумала, что, возможно, это какие‑то армяне или азербайджанцы, и они перепутали зал, в который пришли праздновать, – сейчас развернутся и уйдут. Но нет, они направились к имениннику.

А затем из‑за них стало видно и третьего – и это оказался Андрей Миронов.

– Полина, да что с тобой? – прошептал Витя.

Она, скосив взгляд на Макарова, увидела, что совсем забыла про свой бокал с яблочным соком, который собиралась выпить, когда вдруг Миронова заметила. И бокал, накренившись, пролился и на скатерть, и на рукав пиджака Вити.

Глава 22

Италия, Сицилия

Планирование похищения Альфредо оказалось не такой простой задачей, как надеялся Коста.

Парень мало куда ездил помимо гостиницы и своей работы. Разве что к своей матери. Но никто не понял бы Косту, если бы он организовал нападение на Альфредо у дома его родителей. Он, конечно, планировал замаскировать это нападение под акцию каких-то радикалов, но надо было исходить и из возможности, что все вскроется. Тем более, опять же, надо было учитывать, что его отец служит в полиции. Мало ли в этот вечер к нему придут его коллеги по работе на посиделки? Наличие нескольких незапланированных стрелков на стороне Альфредо явно не нужно людям Косты при его похищении… Как не нужны ему самому дополнительные проблемы с полицией, если его люди убьют или ранят кого-то из этих полицейских.

Значит, оставалось не так и много возможных мест для атаки на Альфредо.

Попытаться захватить его в ресторане? Как назло, рестораны, в которых он завтракал и ужинал, постоянно менялись.

«Кружит, как волк по лесу, боясь попасть в западню», – раздражённо думал Коста, когда ему представили первые данные осторожной слежки.

Со слежкой, кстати, вышло не очень хорошо. Телохранители у Альфредо оказались достаточно опытными. Легко её засекали и при малейших подозрениях немедленно меняли маршруты: возвращались обратно на завод или ехали в гостиницу.

Теоретически можно было напасть прямо около завода или около гостиницы. Но это только теоретически.

Практически и то, и то представлялось неудачной идеей.

Нападение около завода грозило тем, что с него могла быстро подойти подмога. Если вдруг не удастся управиться быстро, звуки выстрелов, естественно, будут сразу услышаны на заводе. А охрана на заводе была достаточно солидная, и её прибытие могло изменить весь расклад планируемого похищения.

Но что касается гостиницы, в которой жил этот Альфредо, то там всё было ещё хуже.

То ли случайно, то ли специально он выбрал гостиницу, расположенную буквально в двухстах метрах от дома самого крёстного отца.

Нападение на Альфредо в ней или около неё наверняка вызвало бы настоящую ярость со стороны крёстного отца.

«Ну да, кому понравится, когда пули летают совсем рядом с твоим жилищем? В котором у тебя и жена, и дети, и внуки?»

Коста опасался, что в этом случае крёстный отец будет так разъярён, что ему и не понадобятся никакие доказательства, что в похищении замешан он, Коста.

Он просто отдаст приказ схватить его, притащить и бить до тех пор, пока он сам во всём не признается.

Так что гостиница точно не была хорошим вариантом для реализации задуманной им идеи. Напротив, она была откровенно плохим вариантом.

Впрочем, Коста быстро придумал, как решить проблему с бдительностью телохранителей Альфредо. Что касается слежки, то он её просто‑напросто отменил. Никто больше за машиной Альфредо и его телохранителей не ездил.

Вместо этого он приказал расположить наблюдательные посты около всех ресторанов, в которых когда‑либо появлялся Альфредо со своими телохранителями.

На эту идею его, кстати, натолкнул неприятный опыт захвата его собственного завода. Когда он задним числом собирал информацию о том, как тот был организован, чтобы понять, не предал ли его кто-то из его людей, удалось выяснить, что за заводом долго наблюдали какие-то подозрительные люди. Они сняли квартиру, из которой было видно проходную и маршруты охраны, и исчезли в ту же ночь, когда завод был захвачен.

Ну что же, этот полезный опыт теперь будет использовать и он сам. Просто в силу специфики его операции, наблюдателей потребуется намного больше.

Всё, что от них требовалось, – позвонить немедленно, как они засекут Альфредо с его телохранителями, и сообщить, где именно он находится.

Ну а дальше уже можно было посылать людей для его захвата.

Коста подготовил бригаду из пяти своих самых сообразительных бойцов. А во главе её поставил своего помощника. Вооружиться велел пистолетами и на всякий случай захватить и лупары. Но лупары велел использовать только в крайнем случае. Всё же это оружие, которое наиболее активно используется именно Коза Нострой для сведения счетов со своими врагами.

Так что он велел своим людям пользоваться только пистолетами. Как иначе‑то, если надо выдать себя не за сицилийцев? Само собой, что оружие надо использовать, не популярное на Сицилии?

Коста решил, что операцию проведёт этим вечером. Хватит уже тянуть – все уже готовы. Теперь осталось только дождаться звонка от одного из его наблюдателей, и отряд может уже и выезжать.

Наблюдатель позвонил в половине шестого:

– Альфредо с телохранителем приехали в ресторан «Рыба‑меч».

Повесив трубку телефона, Коста велел:

– Всё, ребята, погнали. Удачи вам. Позвоните мне, как сделаете дело.

Для того чтобы допрашивать Альфредо, он уже и место хорошее подобрал – небольшой заброшенный винный заводик. Сверху там была сплошная разруха, а вот подвал, в силу особенностей этого производства, был ещё в прекрасном состоянии.

Завод разорился в прошлом году, так что всякие бродяги ещё не успели узнать про это место и облюбовать его для своих посиделок. Идеально для его целей.

Как только Альфредо захватят и доставят туда, он немедленно отправится его допрашивать…

***

Москва, ресторан «Гавана»

Боянов и Вишневский, войдя в холл ресторана «Гавана» и увидев, что вслед за ними в ресторан заходит Андрей Миронов, были очень удивлены таким приятным совпадением. Конечно, они были знакомы – всё же в одной театральной среде вертятся. Но с таким великим артистом, если ты администратор серьёзного театра, никогда повстречаться дополнительно лишним не будет.

Они и так, в принципе, уже опаздывали на день рождения к Ивлеву. И, переглянувшись, безмолвно решили, что ещё немножко вполне можно и опоздать.

Боянов, улыбаясь, подошёл к Миронову:

– Андрей Александрович, какими судьбами здесь?

– Здравствуйте, Михаил Алексеевич! Да вот к другу пришёл на день рождения, – ответил Миронов.

– И кто же этот счастливчик? – спросил Вишневский.

– Молодой драматург Павел Ивлев, – ответил Миронов.

Боянов и Вишневский обменялись изумлёнными взглядами: такого ответа они услышать не ожидали. Только сейчас Боянов подумал о том, что возможно, появление Миронова в театре на пьесе Ивлева не было случайностью. Вроде как Ивлев что-то говорил о какой-то случайной встрече с Мироновым на мероприятии в каком-то посольстве, где ему рассказал про свою постановку. Но к случайным знакомым звезды кино и театра отмечать день рождения не ходят. Неужто они друзья, получается? Вот же Ивлев, молчал как партизан всё это время!

Боянов был неплохим администратором, так что у него в голове тут же моментально и схема закрутилась, как он может эту встречу использовать. Конечно, ему очень хотелось любыми путями такого популярного артиста, как Миронов, к себе в театр заполучить. «Ромэн», все же, несмотря на определенную известность, не входил в число самых популярных театров Москвы, что уж тут врать самому себе. Но если удастся любыми путями хотя бы в одной из пьес Миронова в актёрский состав включить, все может измениться. Так что, пока они сдавали в гардероб пальто, он тут же и приступил к реализации своей задумки.

– Андрей Александрович, может быть, вы знаете, что нас японцы пригласили в Токио с премьерой нашей пьесы?

– Да, знаю. Супруга Павла Ивлева мне сказала, – кивнул Миронов. – С чем я вас, коллеги, сердечно и поздравляю. Это большой успех для вашего выдающегося театра.

– У меня вот, Андрей Александрович, появилась очень интересная мысль, которая, возможно, вас заинтересует. – сказал Боянов. – Так уж получилось, что одна из ролей в той самой постановке, что мы в Токио повезем, у нас отыгрывается не совсем тем актёром, который по типажу подходил бы с нашей точки зрения. Но просто не было у нас никого более подходящего под этот типаж. Но, с другой стороны, смотрю я на вас и прекрасно понимаю, что вы могли бы в эту роль прекраснейшим образом вписаться. Как вы смотрите на то, чтобы подключиться к работе нашей труппы и оказать нам честь в феврале вместе с ней посетить столицу Японии? Я, к сожалению, не знаю, приходилось ли вам уже выступать ранее на японских подмостках?

Боянов, конечно же, прекрасно понимал, что Андрей Миронов не лыком шит и тут же поймёт, что, естественно, с актёрами в театре «Ромэн» всё в полном порядке. И ту роль, что ему предлагают, играет именно тот человек, которого и выбрали, и сочли полностью подходящим для неё. Так что это всего лишь заход Боянова в его адрес – с тем, чтобы соблазнить его на работу в театре «Ромэн», учитывая эту достаточно интересную для любого советского актёра возможность выехать на недельные гастроли в Японию.

Но, естественно, что кто же всё это прямым текстом будет излагать? В театральной среде так дела не делаются.

Умные люди с обеих сторон друг друга, естественно, поняли полностью.

Андрей Миронов улыбнулся и ответил:

– Это очень интересное предложение, товарищ Боянов. Давайте я подумаю над ним пару дней, а потом мы с вами созвонимся.

Конечно, Боянов понимал, что такой востребованный актёр, скорее всего, ему в его предложении откажет. Может, даже побоится, что даже к временной работе в «Ромэне» негативно отнесутся в его родном коллективе – в Московском академическом театре сатиры.

Там же есть своё руководство. Естественно, оно ревнует своего актёра к любым другим театрам. Так‑то, может, конечно, и поймут, что это всего лишь временная подработка – для того, чтобы выехать в Японию. Подобного рода возможности высоко ценились в творческой среде.

Не у всех и была в целом возможность выехать за рубеж, а уж Япония… Это же ещё и большая экзотика! Попробуй ты в Японию съездить и выступить там на театральных подмостках. Это тебе не какая‑нибудь Польша или Болгария, в которые, кстати, тоже достаточно не так уж просто и попасть с астролями. Из Японии и сувениры всякие экзотические привезёшь, и множество историй, которые потом с огромным интересом все твои друзья и знакомые будут выслушивать на различного рода посиделках.

Но все же Боянов надеялся, что раз уж Миронов с Ивлевым являются друзьями, это, естественно, повышает шансы, что популярный артист всё же согласится принять хотя бы даже временную роль в постановке по пьесе Ивлева, которую они ему предложили. А там, глядишь, как-то удастся его убедить не бросать эту роль и после возвращения с японских гастролей…

Втроем они направились от гардероба к нужному им банкетному залу. И были несколько удивлены, когда какой-то юноша догнал их и сказал радостно:

– Андрей Александрович! Именинник просил меня встретить и проводить вас в зал.

– Спасибо, молодой человек, но мы знаем дорогу, – вежливо ответил Миронов.

Боянов и Вишневский снисходительно улыбнулись. Ну еще бы, нет в Москве серьезного ресторана, в котором бы популярный артист не знал бы каждый зал.

– Хорошо, я тогда папу здесь еще подожду, – ответил тот.

Вот только начнешь забывать, что Ивлев совсем еще молод, как и его друзья, как тебе тут же это напоминают, – подумал Боянов.

Всем, кто был со мной, следя за приключениями Паши, большое спасибо! Следующая книга серии – здесь: /work/558338