Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 53 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Москва, конспиративная квартира КГБ

Луиза сидела перед двумя русскими разведчиками, и от досады ей хотелось кусать губы. Да этот майор Румянцев просто мысли в её голове читает!

Она действительно хотела, формально договорившись с ними, побежать тут же к Бауму и описать ему, как она выкрутилась, пообещав работать ещё и на КГБ. Сказав при этом, что её сердце всецело связано с Германской Демократической Республикой и на самом деле она никогда советским разведчикам не скажет ничего из того, что может навредить ГДР.

Но когда Румянцев ей озвучил то, что, по его мнению, сделает немедленно её куратор, она тут же ему поверила. Вспомнив вечно кислую морду Баума, она была согласна с советским майором: этот однозначно отправит её обратно в Германию, заметая сор под ковёр.

Ну и до этого разговора она и не догадывалась, что из‑за того, что Штази находится в подчинённом положении по отношению к КГБ, её деятельность не должна быть никогда направлена против Советского Союза…

Как‑то разговоры с Баумом создали у неё впечатление, что не всё так и страшно из того, что она делает. А оказывается, надо было думать, как говорили римляне, о том «что позволено Юпитеру, то не позволено быку»…

Да и прав русский майор абсолютно в том, что её бросили в бой абсолютно неподготовленной. Вот, наверное, смеялись советские разведчики, когда смотрели всё это время, как она пытается подкатить к Ивлеву, а потом от отчаяния переключается на Артёма Кожемякина…

Ей стало стыдно за себя и стыдно за Штази, которые отправили её на такие важные дела совершенно неподготовленной.

Луиза почувствовала, как прежний немецкий патриотизм очень быстро испаряется из её души. Итак, она проиграла, потому что её поймали советские разведчики, и получается, что она ещё сильнее проиграет, если честно, признается в том, что это произошло, своему куратору от Штази…

Луизе было очень обидно, что её так легко поймали. Она до этого была искренне уверена, что из неё может получиться настоящая разведчица, которая всего добьётся и заслужит уважение за те успехи, которые достигнет.

Ну что же, из‑за того, что Штази её плохо обучила, она не смогла раскрыть свой потенциал. Неприятно, конечно, но сейчас ей фактически дают второй шанс. Правда, уже в другой разведслужбе…

С другой стороны, майор Румянцев всё правильно сказал: КГБ – это самая мощная разведслужба, которая работает в интересах крупнейшего коммунистического государства. И по идее, что хорошо для СССР, хорошо и для ГДР. Не будет СССР, разве выдержит ГДР одна натиск со стороны капиталистов?

Таким образом, получается, что она, как немецкая коммунистка, работая на КГБ, вовсе не будет делать ничего плохого для любимой ГДР. Она, как агент КГБ, будет бороться с теми самыми империалистами, что угрожают будущему ГДР.

Да, пожалуй, это единственный выход из этой ситуации, что у неё действительно есть… Надо соглашаться.

Пять минут, что ей великодушно выделил советский офицер, ещё не истекли. Но Луиза решила, что не стоит ей создавать впечатление слабой духом девушки, не способной быстро осознать, в чём её интерес.

Так что ещё до истечения данного ей майором Румянцевым срока она подняла голову и твёрдо сказала:

– Я буду честно с вами работать, и Штази ничего об этом не узнает. Даю слово. Где эти ваши документы, что я должна подписать?

***

Москва

Приехал к кубинскому посольству. Как в прошлый раз меня уже ждал молодой кубинский дипломат, чтобы обеспечить мой проезд на территорию посольства. Припарковался точно там же, у здания дипмиссии. Провели меня к послу.

Всё отличие от прошлого визита заключалось в том, что подарки для меня уже лежали на столе в комнате посла, и он мне тут же их и презентовал.

Снова два ящика. Вряд ли они, конечно, заморачиваются, готовя каждый раз оригинальные подарки. Значит, в одном из ящиков будет снова кубинский ром, а во втором – фрукты… А свежие кубинские фрукты в январе – это тема!

Посол снова красочно меня поздравил в латиноамериканском стиле, высказав все те пожелания, что уже я слышал по телефону, и добавив ещё несколько новых, отметив в том числе пожелания благополучия для моих родителей.

Я не менее учтиво его поблагодарил, высказав свою признательность и в адрес посольства, и его лично, и в адрес кубинского государства, пожелав ему тоже всяческого процветания на века.

Не только он красочно умеет речи толкать, – подумал я, довольный произведенным моим ответным спичем эффектом. Судя по лицу посла и его заместителя, сделал я всё правильно. Моя велеречивость в латиноамериканском стиле им очень хорошо зашла.

А затем я закинул пробный шар.

– Очень надеюсь, что все последующие переговоры по реализации моих предложений по реформе экономики на Кубе пройдут так же успешно, как и последние переговоры по этому поводу в СССР, – сказал я послу.

Не был бы посол выходцем из Латинской Америки, да ещё, как я успел заметить, достаточно тщеславным человеком, я бы, наверное, так не рискнул сказать.

Ну вот, к примеру, попробовал бы я с Румянцевым такой финт провернуть. Так совершенно точно знаю, что он бы мне ответил. Спросил бы меня насторожённо:

– Про какие такие переговоры ты сейчас, Паша, говоришь? Где они прошли? На какую конкретно тему были?

Но латиносы, да ещё работающие дипломатами, – люди достаточно своеобразные. Если посол сейчас задаст мне этот вопрос, он фактически признается в том, что он не в курсе каких‑то важных событий, которые касаются непосредственно его страны и проводятся от лица его руководства. А по нему же видно, что у него очень большое самомнение. Нет, на такое он пойти, скорее всего, не рискнёт. Не захочет ронять свой авторитет...

Напротив, есть немалый шанс, что он постарается показать свою значимость и вовлечённость в эту тему, сказав мне что‑то, чего я не знаю. А я ведь практически ничего и не знаю. Просто предполагаю, что раз всё это затеяно, то какие‑то переговоры по-любому должны вестись. Как же без этого?

И моя хитрость сработала. Посол, видимо, решив, что я очень хорошо проинформирован и у меня прямой контакт с Гаваной (что в принципе выглядело логично, раз уж братья Кастро решились от меня какие‑то рекомендации принимать и внедрять в масштабах кубинской экономики), помедлив всего несколько секунд, сказал:

– Да, я уверен, что после того, как Политбюро примет решение, всё очень ускорится. Ждем с нетерпением следующую неделю…

О, как! Бинго! – подумал я. – Если кубинцы вывели всё на уровень Политбюро, то отнеслись они к моим рекомендациям чрезвычайно серьёзно. Приятно, очень приятно видеть такой результат своих действий в серьёзных масштабах. Политбюро, значит…

Ну да, логично. Главный спонсор всех возможных реформ на Кубе – это Советский Союз. Да и там же еще и моя придумка с корпорацией, что по всему миру должна торговать товарами из соцстран… Без Политбюро, конечно же, этот вопрос никак не решить. Но, судя по ответу посла, тот ожидает благоприятного решения со стороны Политбюро.

Ну что же, подыграю ему. Я важно кивнул, словно ничего нового для себя не узнал из слов посла, и сказал:

– Честно говоря, по имеющейся у меня информации, никаких проблем в Политбюро и вовсе не ожидается. Какие вообще могут быть серьёзные проблемы, учитывая, что именно связывает наши дружественные государства? Сначала вспыхнул огонь революции в Российской империи, а спустя десятилетия на него отозвались и сердца кубинцев, в результате чего социализм победил и на Кубе. И эту прочную связь между двумя революционными силами – в Москве и Гаване – никогда уже не разорвать.

Посол просиял:

– Жаль, что сейчас утро, товарищ Ивлев! А то, конечно, это выглядит как прекрасный тост, за который обязательно стоило бы выпить!

А мне тут в голову пришла идея. А чем чёрт не шутит, раз уж про тосты заговорили? Да и совершенно случайно, но очень удачно вышло, что день рождения я буду праздновать именно в «Гаване». А это хоть и советский ресторан, но его из‑за его названия тесно курирует кубинское посольство, по слухам.

Ну а почему бы тогда не сымпровизировать…

– Что касается тоста, то, если у вас в это воскресенье найдётся свободное время, буду рад вас видеть на своём дне рождения в ресторане «Гавана». – сказал я послу. – Видите сами – по ресторану, который я выбрал для празднования своего дня рождения, – насколько тесны связи между людьми, которые независимо от того места, где живут, мечтают о том, чтобы Куба процветала и огонь кубинской революции вызывал скрежет зубов у американских империалистов!

– О, товарищ Ивлев. – тут же расцвёл посол. – Спасибо за приглашение! Буду очень, очень рад посетить ваш праздник! И как же приятно, что вы выбрали для празднования своего дня рождения именно ресторан «Гавана»!

Когда минут через пять пришло время прощаться, затягивать нашу встречу я не стал. Просто ещё небольшую речь произнёс по поводу того, как признателен послу за его подарок, вручённый сейчас в посольстве по поводу моего дня рождения. Я специально делал в ней акцент на том, что это якобы подарок от посла. Хотя мы оба прекрасно знали, что всё, что мне тут презентовано, – это подарок за счёт специальных средств, выделенных посольству именно на эти цели. И ни копейки сам посол во всё это дело не вложил.

Но уверен, что он прекрасно понял, на что я намекаю: что никакого нового подарка от него лично на мой день рождения в воскресенье приносить не нужно.

Я очень сомневаюсь, что Гавана способна платить своим дипломатам какие‑то приличные суммы. Да, наверняка это считается на Кубе очень выгодной работой, потому что получают они в Москве во много раз больше, чем жители Кубы. Но, учитывая, что жители острова получают вообще какие‑то смешные зарплаты, то я, скорее всего, уже побогаче посла буду по своим доходам.

Вот и к чему мне его разорять дополнительно?

Ящики с подарками, как и в прошлый раз, погрузили в багажник моей машины молодые кубинские дипломаты. Я сразу рванул домой, потому что похолодало серьёзно с утра. Не хотелось бы фрукты заморозить. Надо их быстрее в тёплое помещение занести.

Ехал домой и думал о своём экспромте с приглашением посла на свой день рождения. Ничего такого я, когда отправлялся в кубинское посольство, вообще не планировал. Но иногда у меня так бывает, когда я с кем‑то говорю, что появляется ощущение, что если сделать сейчас какой-то определённый шаг, то это будет к лучшему.

Вот так, сугубо на интуиции, я и поступил. Обычно я потом о таких решениях не жалею. Интуиция мне, как правило, глупости делать не советует. Она у меня базируется все же на большом жизненном опыте. Ну так потому я ей и доверяю.

Раз Куба теперь будет моей запасной площадкой на случай, если дела в Москве пойдут плохо, то надо максимально подстелить соломки на этом направлении. Так что мне нужен очень благожелательно настроенный в отношении меня кубинский посол.

Главное теперь, чтобы в Политбюро меня не подвели. Я же прямо сказал, что якобы какую‑то информацию оттуда имею и ожидаю благоприятного исхода.

Впрочем, насколько я помню из прошлой жизни, Москва обычно Фиделю Кастро в каких‑то небольших вопросах никогда не отказывала. Другое дело, когда он в 1962 году очень хотел ядерную войну с американцами развязать. Вот это тогда не одобрили, и правильно сделали... И может быть, кстати, и удовлетворяли потом его просьбы по экономическим вопросам в Москве без всяких промедлений? Чтобы ценил это и новую ядерную войну с янки не пытался спровоцировать?

А что такое профинансировать те реформы, которые я предложил провести на Кубе, с точки зрения масштабов советской экономики? Плюнуть и растереть. И деньги на это найдутся без проблем. Всё равно каждый год миллиарды долларов из Москвы раздаривают налево и направо всем возможным партнёрам – как надёжным, так и нет.

Так пусть лучше в этом году какая‑нибудь псевдосоциалистическая африканская страна меньше получит – за счёт того, что эти деньги на Кубу перенаправят. Всё равно плевать хотели африканцы массово на любой социализм: они просто доят Москву. А как СССР рухнет, тут же массово от неё и отвернутся – раз больше денег никто перечислять уже не сможет в их бюджет из Москвы.

А Куба – надёжный союзник, она одна не отвернется от Москвы, на неё не жалко деньги расходовать.

Правда, тут же встала проблема другого уровня. Когда у тебя в приглашённых имеется человек ранга посла, да ещё ты намекаешь, что тебе известны имеющиеся расклады в Политбюро, то кубинец будет ожидать на моём дне рождения увидеть совершенно особых людей.

Эх, чёрт подери! – подумал я. – Хотел же провести день рождения максимально скромно, не выпендриваясь. Но нет, теперь по этому варианту идти нельзя. Раз уж посол будет, то никакого больше статуса скромного семейного мероприятия – нельзя теперь ударить в грязь лицом...

К счастью, утро пятницы как раз подходящее время, чтобы людей на воскресенье приглашать на свой день рождения. Хотя, конечно, был бы промежуток дней пять, было бы ещё лучше. Но, с другой стороны, я же не король какой, чтобы на мой день рождения за большой промежуток времени гостей заблаговременно приглашать.

Так, кто у меня уже есть из очень важных персон? Генерал Балдин – очень неплохо. Но посол наверняка уже в курсе, что мы вместе с ним на Кубе отдыхали. Значит, он его в любом случае ожидает увидеть.

Балдина я уже дня три назад пригласил вместе с Валентиной Никаноровной. Она пообещала нам свою очень хорошую знакомую в качестве няни для небольшого детского сада, который образуется из детей моих гостей. Ну да, дочка Брагиных, у Петра и Инны двое детей, Ринат у мамы и Ахмада, ну и, само собой, и мои близнецы. Вот она с ними со всеми у меня на квартире и посидит. Боязно, конечно, немного, незнакомой женщине своих детей оставлять, но раз Валентина Никаноровна уверяет, что человек это надёжнейший, значит, так оно и есть. Немногим людям в Москве я сильно доверяю, но Валентина Никаноровна одна из таких.

Появилась мысль, что надо бы, наверное, Ландера позвать. Всё же я ему достаточно серьёзно обязан за те действия, которые он, хоть и подвыпив, но всё же в мою пользу совершает время от времени… Вон он как Кулакова лихо отшил – любо‑дорого послушать было об этом.

Но по Ландеру надо хорошо подумать. Всё же человек он специфический. А ну как напьётся и какой‑нибудь скандал случайно учинит?

Да, блин, дело это опасное. Потом не отмажешься. Скажут, что Ивлев на свой день рождения дебош устроил в ресторане «Гавана». Всё должно пройти гарантированно мирно и красиво.

Очень жаль. Но Ландер тогда, получается, не вариант…

Межуева, может быть, пригласить? Если согласится, будет очень неплохо.

А, и раз правила моего дня рождения изменились, теперь можно и Марка Анатольевича приглашать. Тем более для кубинского посла он, как сотрудник Кремля, станет хорошим объяснением, откуда у меня есть уверенность в том, что то, что будет обсуждаться по Кубе на Политбюро, закончится успешно. Главное – его правильно кубинскому послу представить.

А учитывая, что Марк Анатольевич великолепный актер… И так убедительно играет... Значит, можно дополнительно ещё приколоться. Я же не обязан кубинцу должность его называть настоящую. Пусть изобразит кого-то посерьезнее…

Кстати говоря, можно же ещё отца Кости Брагина пригласить. Будет у меня тогда на дне рождения генерал из армии, да ещё и генерал из милиции подтянется – приятное сочетание для посла. Будет о чем в Гавану доложить.

Так, а что касается Захарова… Его тоже, что ли, позвать? Ну, с Захаровым, возможно, я уже слишком сильно замахнулся… Человек он, конечно, занятой, чтобы по дням рождениям своих подчинённых шастать…

Самое главное, чтобы не побоялся засветиться в моей компании. А с другой стороны, чего ему бояться? Он же меня в партию рекомендовал, и об этом все, кому надо, знают. Это всё на партсобрании озвучивалось в марте прошлого года. А Москва – большая деревня. Слухи достаточно быстро должны были разойтись. И все, кто своей карьерой серьёзно занимается, такие вещи всегда себе помечают, чтобы не забыть.

Так что это секрет полишинеля, что у меня с ним тесные отношения…

Не сочтёт ли он только наглым с моей стороны такое приглашение в адрес человека его статуса? Не решит ли, что молодой парень зазнался чрезмерно?

Ну да, есть такой риск. Так что если его приглашать, то надо очень хорошо подумать, как это сделать, чтобы это точно таким образом не было им оценено…

А, и Латышеву с радио надо позвать. Её, к сожалению, в силу возраста невозможно выдать за кого‑то серьёзного. Но она же за меня сражалась, и это самое главное.

И, кстати говоря, Вера из газеты «Труд» тоже же искренне за меня переживает... Её тоже надо позвать.

Как говорится, сгорел сарай, гори и хата! Позову еще и Эмму Эдуардовну. Прекрасно, что о ней вспомнил. Всё равно она вскоре попытается на меня насесть по поводу Альфредо. Зная итальянца как паренька немножко расхлябанного, есть у меня сомнения, что он, когда его просили, оперативно ей отзвонился.

Так что заодно, если на мой день рождения придёт, обсудим с ней вкратце перспективы дальнейшего обучения Альфредо в Москве. Постараюсь её аккуратно подготовить к возможности, что никакого этого обучения, вполне вероятно, больше и не будет.

Вспомнил, как хотел как-то в шутку Гришу с Эммой Эдуардовной познакомить. Хмыкнув, подумал, а почему бы и нет? Значит, Гришу тоже приглашаю. А Родька поможет с детским садом у меня на дому подруге Валентины Никаноровны справиться.

Так, какие ещё серьезные персоны могут создать подходящую атмосферу на предстоящем праздновании?

Вспомнил о японском после… Вот уж кто точно бы не отказался от моего приглашения на день рождения – прибежал бы без всяких сомнений. Но сейчас совсем не та ситуация в стране, чтобы японского посла к себе на день рождения приглашать. Хуже не придумаешь!

Кубинский посол, только его завидев, начнёт тут же строчить в Гавану панические письма о том, что Ивлев, возможно, агент японской разведки. И даже этого, как ни странно, не скрывает. И вся его благожелательность в отношении меня немедленно исчезнет.

А Япония всё же не Куба, чтобы её серьёзно рассматривать в качестве запасного варианта… Это испанский легко достаточно выучить. А ты попробуй японский освоить.

Ну и самое главное – страна в целом враждебная для Советского Союза… Если туда уедешь, то уже ни о каком возвращении до конца восьмидесятых и речи быть не может. Все тебя реально будут считать агентом японской разведки чисто потому, что ты в Японии долго прожил без санкций Советского государства. Кстати говоря, вопрос еще, как туда уехать. КГБ, само собой, просто не отпустит меня в эту Японию на ПМЖ с женой и детьми, это тоже без вариантов. Пусть хоть японский премьер-министр за меня лично звонит и упрашивает, он вообще не авторитет для Кремля... Это Фиделю Кастро трудно в чем-то отказать, потому что он в доску свой.

Глава 16

Москва

Дьяков с Румянцевым возвращались обратно в здание КГБ. Дьяков минут пять помалкивал, как та же самая Луиза, когда ей дали возможность сделать выбор. А потом сказал:

– Эх, Олег Петрович, как красиво вы эту немецкую девчонку обработали! Я за выражением её лица внимательно наблюдал, когда вы с ней беседовали. Да вы же просто мысли её читали, как в цирке иллюзионист делает... Я так никогда не смогу.

С одной стороны, Румянцеву приятно это было слышать – когда твои заслуги искренне признают, кому же это не понравится. А с другой стороны, он созрел‑таки дать Дьякову ещё один ценный урок.

– Послушай, Василий, – сказал он, остановившись у обочины и развернувшись к нему, – один раз тебе это говорю, больше повторять не буду, но для тебя это важно. Хватит тебе уже прибедняться. «Я так никогда не смогу» – чем чаще ты это будешь говорить вышестоящим офицерам, тем медленнее будет двигаться твоя карьера.

Я тебя сегодня с собой взял не для того, чтобы ты свою искренность после всего этого демонстрировал. Я и так уже понял, что человек ты простой. Твоя задача – внимательно следить за тем, как правильно всё делать, а потом прилагать все возможные усилия для того, чтобы самому стать на это способным. Понимаешь меня? А не рассказывать мне, что якобы никогда ты этого сделать не сможешь. На кой ты нужен комитету, если никогда не сможешь агента правильно завербовать? Сам‑то над этим подумай как следует…

После этой отповеди Дьяков притих и так больше ничего и не сказал до возвращения на Лубянку. А Румянцев искренне надеялся, что до капитана всё же сказанное им дойдёт.

Ну а если не дойдёт, то однажды он будет вынужден подать рапорт о переводе Дьякова куда‑нибудь, где он точно не сможет напортачить. В отличие от Первого главного управления КГБ, где должны, по его твёрдому убеждению, работать только самые способные офицеры.

Правда, когда они вернулись уже на работу, он решил еще кое-что капитану сказать:

– А вскоре у тебя, Василий, будет ещё одна возможность немножко подучиться агентов вербовать. Будем мы с тобой встречаться с тем самым Артёмом Кожемякиным, который с нашей немецкой шпионкой Луизой развлекался в постельке, несмотря на жену и дочку. Ему теперь за это придётся ответить. И сам понимаешь, у него будет всего два варианта: либо крах карьеры, либо придётся ему с нами сотрудничать.

– Понятно, Олег Петрович, – ответил Дьяков, а потом задал вопрос озабоченным голосом:

– А не слишком ли высоко этот Кожемякин сидит для такого? Я же по материалам дела помню, что он в Бюро ЦК комсомола работает. Высокая позиция в номенклатуре… Не аукнется ли нам попытка его в оборот взять?

– Если бы я задачу ставил просто с улицы к нему прийти и предложить: «Артёмка, давай ты будешь на КГБ работать, я тебя в агенты возьму, а не согласишься, тебе плохо будет», – то тут да, глупая была бы идея абсолютно. Он имел бы полное право скандал устроить. И у нас с тобой, Василий, были бы большие неприятности, учитывая в особенности, кем его отец работает.

Но после того, как мы его задокументировали в постели с немецкой шпионкой, нет у него больше никаких возможностей нам скандал по этому поводу устраивать. Он сам будет всемерно заинтересован в том, чтобы никто об этом не узнал…

Он же не знает, что мы, завербовав Луизу, сами теперь совсем не готовы обнародовать тот факт, что она с ним в постели кувыркалась.

Так что всё, припёрли мы этого Артёмку к стене – сильнее некуда. И обрати ещё внимание, как я в разговоре с ним формулировать его задачи буду. Чётко буду говорить, что то, чем его знакомые из номенклатуры занимаются, нам совершенно не интересно. Нас только иностранцы и предатели интересуют. А у человека с таким кругом общения, как у Кожемякина, попасться могут и те, и другие. Более того, и заявление он мне тоже будет на работу агента писать совершенно не типовое. Напишет он там, что сам к нам обратился с целью помочь в разработке немецкой шпионки Луизы.

То есть с этой стороны мы будем полностью защищены. Не мы ему руки выкручивали и что‑то от него требовали, а честный советский гражданин, заподозрив, что завёл отношения с немецкой шпионкой, оказал нам содействие в её изобличении и вызвался и в будущем нам помогать сугубо из патриотических соображений, потому как свою советскую родину очень сильно любит.

Чувствуешь разницу между выкручиванием рук и разработкой против желания высокопоставленного чиновника, и удовлетворением пожелания советского патриота в содействии комитету в изобличении шпионов?

***

Москва, квартира Ивлевых

Перво‑наперво, когда я домой приехал из кубинского посольства, я набрал ресторан «Гавана» и уточнил у администратора по поводу моей брони: есть ли возможность с двадцати пяти – тридцати человек, что планировались, до сорока пяти увеличить количество гостей?

Я так понял, что бронь Фирдауса как иностранца была очень важна для ресторана «Гавана», потому что разговаривали со мной чрезвычайно вежливо и немедленно подтвердили, что тот зал, который для нас зарезервировали, имеет такую возможность увеличения количества гостей, и они обязательно накроют на сорок пять человек.

Да, перед иностранцами у нас сейчас, конечно, лебезят в полный рост.

Я, чтобы иметь уверенность в том, что всё будет подготовлено как следует и не будет всякого бардака наподобие скатертей с пятнами или выщербленной посуды, тут же сказал, что гости будут серьёзные: генералы, представители горкома, кубинский посол. Так что я рассчитываю на самый высокий уровень обслуживания. И намекнул в том числе на то, что и чаевые тоже будут щедрые.

Сколько же в русском языке существует выражений, по которым опытный человек немедленно поймёт, что при благоприятном исходе мероприятия получит на лапу серьёзную сумму! Ну, правильно. Всё же не зря говорится: «Не подмажешь – не поедешь». Но сформулировано это такими словами, что к делу это в качестве доказательства не пришьёшь.

Взял лист бумаги и набросал список всех гостей, которых дополнительно хочу пригласить. Тут же прикинул очерёдность, в которой надо их обзванивать. Сначала надо заручиться присутствием тех людей, которых я хорошо знаю, и которые меня хорошо тоже знают. Для того чтобы, получив от них подтверждение их прихода, уже ими других серьёзных людей заманивать…

Ну что же, раз уж решил, надо обзванивать людей, – начал с Захарова. Помощник его меня уже знал, так что быстро меня с ним соединил.

– Виктор Павлович, добрый день, – сказал я. И сразу же, чтобы тот не встревожился – мало ли, по какому поводу я звоню. Всё же должность у меня специфическая. Звонок может означать, что на одном из заводов какие‑то серьёзные проблемы. Тут же перешёл к делу:

– Звоню вам по приятному поводу. У меня в воскресенье день рождения будет в ресторане «Гавана». Знаю, что вы человек занятой, но, может быть, хоть на полчасика у вас получится прийти. Если бы у вас получилось, был бы очень рад. Будут достаточно серьёзные люди, в том числе кубинский посол. И мне, конечно, не хотелось бы ударить перед ними в грязь лицом по уровню других приглашённых.

– Кубинский посол, говоришь? – переспросил меня Захаров задумчиво.

Ну да, я примерно догадываюсь, о чём он сейчас думает. Прикидывает, нет ли каких‑то подводных рифов для него, если он ко мне на день рождения сходит в нынешней ситуации недавнего конфликта с Кулаковым. Ну и с точки зрения нашей активности по линии нашей организации. Потому и переспрашивает, чтобы выгадать себе время на подумать.

Поэтому я тут же, словно так и надо, начал рассказывать не спеша, что был сегодня в кубинском посольстве по личному приглашению посла. И вот как‑то так получилось, что договорились мы с ним, что он тоже ко мне на день рождения придёт. Языком молол чисто, чтобы дать время Захарову как следует обдумать, как ему отреагировать на мое приглашение.

А как завершил свой рассказ, Захаров тут же ответил, приняв решение:

– Хорошо, Паша, спасибо за приглашение, обязательно к тебе заскочу. Во сколько ты говоришь надо быть?

– В 17.00.

Завершив разговор, повесил трубку и выдохнул:

– Фух, получилось!

Тут же, когда ты приглашаешь на день рождения серьёзных людей, важно, чтобы вначале хотя бы парочка согласилась. Остальных уже можно приглашать, ссылаясь на то, что будет солидная компания, в которой им самим будет интересно посидеть. Старые связи подновить, новые завести.

Теперь, когда у меня есть в обойме генерал Балдин, кубинский посол и Захаров, всех остальных, с которыми я похуже знаком, уже гораздо легче приглашать.

Позвонил Межуеву. Секретарша меня без звука с ним соединила – повезло, как и с Захаровым, что не было у него никаких важных посетителей в этот момент.

– Здравствуй, Павел, – обрадованно сказал он. – Как твои дела? Всё у тебя хорошо?

– Да, Владимир Лазоревич, всё хорошо. Надеюсь, у вас тоже.

– Да, спасибо, Павел. У меня всё в порядке.

– А я вот звоню, чтобы пригласить вас на свой день рождения в ресторане «Гавана» в воскресенье. Там достаточно неплохая компания собирается: кубинский посол будет, товарищ Захаров из горкома, парочка генералов. Мне было бы очень приятно, если бы у вас получилось посетить мой день рождения.

Межуев дал своё согласие без всяких колебаний, в отличие от Захарова.

Прекрасно, набираю теперь генерала Брагина. Помощник его сразу меня не соединил, уточнил сначала мои регалии и велел перезвонить. Решил спросить, видимо, вначале, у генерала, знает ли он меня вообще и нужно ли с таким человеком соединять.

Но когда я перезвонил через три минуты, он соединил меня незамедлительно.

– Лев Борисович, – говорю, – выручайте, нужна ваша помощь.

– Что случилось, Павел Тарасович? – настороженно спросил меня Брагин. Небось подумал, что я влип в какие‑то неприятности. И почему‑то решил, что раз я один из друзей его сына, то уверен, что он меня из них сейчас вытягивать будет.

Ну хорошо, я так и задумал, чтобы на контрасте мой вопрос лучше сработал.

– Да вот, – говорю, – проблема у меня серьёзная. Я день рождения в ресторане «Гавана» в воскресенье отмечать буду. От дипломатического корпуса зарубежного будет посол Кубы, от армии – генерал Балдин. От горкома будет товарищ Захаров, от КПК – товарищ Межуев. А от милиции у меня только майор Баранов, с которым вы уже, конечно, хорошо знакомы. Был бы очень признателен, если бы вы посетили мой день рождения, чтобы повысить уровень доблестных правоохранительных органов до надлежащего генеральского. Сами понимаете, майор Баранов до воскресенья вряд ли успеет стать генералом…

Брагин засмеялся. Ну да, он уже думал, что я его в какое‑то мутное дело попытаюсь втянуть, что, вполне возможно, карьере его не поспособствовало бы. А тут я такое шоу устроил, да и фамилии и должности, что я назвал, его, конечно, очень заинтересовали. Нет такого генерала, который считает, что у него достаточно связей...

– Это, Павел, самое оригинальное приглашение на день рождения, которое я когда‑либо слышал в своей жизни, – сказал генерал, отсмеявшись. – Но спасибо большое, обязательно буду. Сын мой, я так понимаю, тоже приглашён?

– Да, конечно, Лев Борисович, без вашего Кости я дни рождения принципиально не праздную. Но если вы не возражаете, я его отдельно посажу в молодёжную секцию, а вас уже размещу рядом с серьёзными людьми.

– Ты на своём дне рождения, Павел, главный, тебе и решать, где гости должны сидеть, – довольным голосом ответил мне генерал. Довольным, потому что я только что ещё раз намекнул, что собираюсь дать ему все возможности завести новые связи. И, несмотря на свой юный возраст, не настолько глуп, чтобы усадить его рядом с молодёжью, от которой ему особого толка, конечно же, не будет.

Ну да. Когда в таком юном возрасте к серьёзным людям обращаешься, которые тебя ещё не очень хорошо знают, надо всё же вот такого рода нюансы сразу прояснять. Так всем гораздо комфортнее будет.