Текст книги "Искатель, 2011 №10"

Автор книги: Сергей Саканский

Соавторы: Анатолий Галкин,Сергей Криворотов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

В редакции остались двое – Пилипенко и Жаров. Они сидели у темного камина и потягивали из стаканов яванский ром. Именно рома хотел отведать следователь по окончании дела о яхте «Леокадия» – традиционного напитка моряков.

– Мы с самого начала встали на ложный путь, – сказал он, протянув ноги к пустому камину. – Я решил, что кофейник был полон, когда его поставили на плиту, и кипел он более получаса. А на самом деле, воды было на донышке, и закипела она через минуту после включения. А еще через несколько минут ты его заметил и выключил.

– Уж лучше бы «Мария Целеста», – с грустью сказал Жаров и отхлебнул глоток традиционного.

– Думаю, что и сто пятьдесят лет назад, на «Целесте», произошло что-то в этом роде, – сказал Пилипенко, – Какой-то криминал плюс желание его скрыть. Не было тогда мобильных телефонов. Негде было достать особых дел мастера Бакунина.

Жаров с грустью смотрел в черный портал камина.

– Уж лучше бы «Мария Целеста», – тихо повторил он.

Сергей КРИВОРОТОВ

БАШНЯ ЗЛА

Фундаментом для крепости был страх,

Замкнула злоба двери у нее. Ольга Кирш «Блокгауз» (Пер. с африкаанс В. Рогова)

Башня одиноко возносилась над равниной, словно огромный перст, указующий в близкое небо. Временами облака скрывали ее вершину, усиливая и без того загадочный, нереальный вид. Когда солнце вырывалось из-за туч, темно-матовое покрытие начинало зловеще светиться. Развалины древнего города мрачно чернели у подножия, всего лишь пигмеи, раздавленные тяжестью веков, и только Башня, не меняясь со временем, по-прежнему стремилась вверх, прочь от надоевшей однообразной поверхности, но так и не могла окончательно избавиться от пут ее притяжения.

Развалины города и его окрестности считались запретными для живущих в округе племен. Старики говорили, что сначала появилась Башня, а после возгордившиеся люди, возомнив себя вправе, возвели вокруг огромный город. Тогда Духи Неба, построившие Башню, разгневались и смешали их языки, люди перестали понимать себя и перебили друг друга, сожгли город, разрушили некогда прекрасные здания, страна совершенно обезлюдела. Дикие племена, позднее заселившие равнину, уже никогда не поднялись до уровня предков.

Среди повсеместного опустошения и разрухи уцелела одна Башня, таинственная и неприступная. Могло показаться, что циклопическое сооружение мертво и грозно лишь устрашающими размерами, но это было не так. Силы Зла и Разрушения, созданные и вложенные в Башню тысячелетия назад, дремали в ее нутре, ожидая своего часа. И такой момент наступил.

Лео медленно приходил в себя, тело ныло, в затылке пульсировала боль. Останки космокара разбитой скорлупой разлетелись на десятки метров вокруг. Он припомнил обстоятельства аварии и мотнул головой, сомнений не оставалось, его просто-напросто сбили. Кто и зачем? На эти вопросы еще предстояло ответить. Он скинул треснувшее забрало и вытер кровь с лица, сухой воздух планеты ворвался в легкие с первым же вдохом, в горле запершило. Лео прокашлялся и сплюнул густую красноватую слюну, еще и еще раз, пока она не очистилась. Он потрогал припухшую губу – так и есть, перчатка окрасилась кровью. Ладно, хорошо хоть руки-ноги целы. Значит, бортовой комп успел катапультировать его...

Лео поднялся и только теперь вспомнил: Башня. Он посмотрел по сторонам и увидел темный силуэт, застывший на горизонте, словно грозящий ему палец. Она действительно существовала помимо его воображения. За секунды до аварии он обнаружил загадочный объект там, где земля сходилась с небом. Солнце слепило глаза, мешая подробнее разглядеть увиденное, но едва он начал прощупывать башню сканерами, как тут же ощутил удар и потерял сознание.

Лео пошарил по рукаву, пробуя включить вызов корабля, – так и есть, передатчик приказал долго жить. Он стянул перчатки, отбросил ставший ненужным наручный коммуникатор, проверил в карманах наличие аварийного пайка, и снова потрогал гудящую голову. Положение прояснилось. Его должны были хватиться, как только оборвалась связь, наверняка поисковая группа уже выслана. Удаляться от места аварии не стоит, но... Он посмотрел на далекое таинственное сооружение, вздохнул и решительно двинулся к нему.

Все знали, что старый Аё помнит немало преданий, и редкое среди них не связывалось с Башней. Но говорить о ней вслух считалось дурным предзнаменованием. Только Йей, самый любопытный мальчишка племени речных охотников, не отставал от Ае с расспросами. Тот долго и добродушно ворчал, зная, что просто так от настырного мальчугана не отделаться, и в конце концов делился с ним воспоминаниями. Старик видел уже совсем плохо, ноги еле держали его худое согбенное тело, а лицо, иссеченное сетью морщин, казалось порождением сухих ветров пустыни, столетьями приносящих струи горячего песка. Самый старый охотник и молодой, совсем мальчишка, еще не ставший им, но зато самый любопытный из племени. Что-то объединяло их, заставляя проводить вместе много времени. Тогда как его одногодки резвились в речной воде или играли в охоту, прячась в высокой траве на берегу, Йей, лишь выдавалась свободная минутка, спешил к убогой лачуге старика. Это что-то объединявшее их, было теми самыми рассказами, которыми немощный Аё заворожил пытливого мальчишку. Он просил рассказывать еще и еще, подолгу сидя неподвижно с открытым ртом у высохших ног старого охотника, а тому было приятно подобное внимание. С реки доносился плеск и крики играющей детворы, но мальчик слышал только тихий дребезжащий голос, обращенный к нему.

Иногда за Йеем увязывалась младшая сестренка, черноглазая Ай. Волосы ее были темны, как ночное небо, а приоткрытые губы краснели, словно сладкие ягоды растущего на берегах колючего кустарника. Обычно смешливая, в лачуге старика она становилась неузнаваемо тихой, и хотя многого не понимала в рассказах, но робко сидела в сторонке, не задавая никаких вопросов.

Аё знал немало, он верил, что в Башне дремлют силы Зла, для которых ее и создали когда-то могущественные Духи Неба, воевавшие между собой. Башня служила стражем этих мест, огненные птицы враждебных Духов не могли даже пролететь в виду ее недреманного ока. Силы Зла неусыпно следили за округой и тотчас уничтожали непрошеных гостей. Случилось так, что Духи Неба почти полностью истребили друг друга повсюду – на земле, на воде и в небе. Они больше не носились надменные и гордые на громовых колесницах, часть их жалких остатков укрылась в чреве Башни. Другие поселились среди диких племен и народов, предков Аё и Йея. Они утратили былое высокомерие и воинственность и попытались творить добро. Но воздух, земля и вода были отравлены, мир стал иным, чуждым и враждебным. Все усилия Духов Неба оказывались тщетны, их оставалось все меньше и меньше, пока они не исчезли совсем. Но жизнь не погибла, предки Аё и Йея выжили в те суровые времена.

У подножия Башни появился Город, люди верили: Башня защитит их от любой беды. Они боялись возвращения огненных птиц и враждебных Духов, живших некогда за морем. Только силы, таящиеся в Башне, могли бы уничтожить любого врага, как делали это не раз. И люди поклонялись Башне, превратив ее в идола, не ведая, что силы, заключенные в ней, – силы Зла и Разрушения, а не Добра и Созидания, и силы эти лишь дремлют.

Шли годы, город разрастался, его строения поднимались все выше. Люди познали железо, изобрели хитроумные механизмы и пошли по пути Духов Неба. Они перестали почитать Башню и попытались проникнуть в нее при помощи созданных ими же машин. И тогда пробудились силы Зла, дремавшие в Башне. Они наслали на страну ужасный многодневный ливень и последовавшую за ним небывалую сушь. Они сделали так, что люди перестали понимать друг друга, ими снова овладела жажда убийств и разрушения. Город превратился в арену боев. Башня огрызнулась небесным огнем, докончив начатое людьми. Город больше не существовал, остались лишь обугленные развалины. Сумевшие выжить в ужасе бежали прочь, но немногие нашли спасение в уцелевших вдали лесах. И долго еще у их женщин рождались двухголовые уроды или покрытые красной шерстью хвостатые чудовища.

Много позже, когда предки Аё и Йея вышли на равнину, земля, на которой высилась по-прежнему невредимая Башня, стала считаться запретной. Нарушители табу в назидание прочим карались жестокой смертью.

Вот что узнал от старого Аё любознательный мальчик из племени речных охотников. Услышанные истории отличались одна от другой подобно берегам реки в разное время года, но главная их суть, так же как и равнинная река – основа жизни племени, оставалась единой. И чем старше становился Йей, тем сильнее Башня занимала его дерзкие мысли.

Когда дряхлый Аё собрался уйти из жизни, он призвал своего юного приятеля и передал треугольную пластинку на тонком шнурке. Темно-матовая металлическая поверхность ее пестрела таинственными письменами, о которых сам старик не имел ни малейшего понятия.

– Йей, сынок, береги ее... Это амулет Башни... Ее оставил последний из Духов Неба. В ней скрыто счастье нашего народа... – Аё уже еле шевелил позеленевшими губами, и как ни тормошил его молодой охотник, ничего больше не прибавилось к произнесенному. Выцветшие глаза неподвижно смотрели в небо, дыхание становилось все реже и слабее, пока не прервалось совсем. Сдерживая слезы, Йей надел шнурок с амулетом себе на шею, чтобы никогда не расставаться с бесценным даром.

Лео не был «прирожденным космопроходцем», как говорят еще иногда в передачах стереовидения. Про него нельзя было сказать, что «с детских лет он мечтал о дальних полетах, глядя ночами в звездные бездны неба» и тому подобное. Никогда он об этом не мечтал, а если и поигрывал в «космические» игры со сверстниками, то это являлось лишь уступкой моде. И когда ему стукнуло пятнадцать и многие однокашники выбрали свой путь, Лео еще не решил, к чему его тянет. Учитывая данные тестов на способности, он попытался стать стереопластиком – скульптором-художником нового века, но быстро остыл, не получив казавшегося столь скорым признания. Затем он попытался избрать профессию дрессировщика морских животных, но тоже вскоре ощутил, что лишь зря тратит силы и время. После этого он перепробовал еще с полдюжины занятий, и неизвестно, сколько бы еще метался в поисках дела по душе, если бы не знакомство с Ниной.

Они встретились на конгрессе палеолингвистов, к которому Лео подготовил два доклада по семантике древнеславянских языков. Такое у него появилось к этому времени новое увлечение. Специалисты отметили ряд оригинальных мыслей в представленном исследовании, но в то же время поверхностность и недостаток аргументации. Да и неудивительно, ведь Лео заинтересовался темой менее одного года назад, а закончив подготовку докладов, почувствовал, что катастрофически быстро теряет интерес и к этому предмету. Случайно соседкой Лео в зале конгресса оказалась высокая светловолосая девушка с серьезным выражением лица. Это и была Нина, но имя стало известно Лео только после ее выступления с обстоятельным докладом о загадках языка этрусков. Сколько раз она просила Лео не мешать слушать выступления других, глаза ее смотрели при этом так строго и укоряюще! Но Лео не унимался, он делал, казалось, все, чтобы вызвать у девушки интерес к своей персоне, и, только когда та пригрозила, что поищет себе более спокойных соседей, угомонился и попытался вникнуть в суть длинных докладов. И все же в свободные от заседаний часы ее взор становился мягче, глаза как бы теплели, и она милостиво разрешала своему беспокойному соседу разделять ее общество. Они отправлялись то на скалистый берег моря, то на песчаный пляж, то в старинную крепость-музей на вершине под самыми облаками, то просто взбирались на крутые склоны, чтобы еще раз полюбоваться оттуда захватывающими дух картинами древних гор.

Нина не принимала всерьез Лео, она одинаково смеялась и над его шутками, и в те редкие минуты, когда он пытался говорить вполне серьезно. Дни конгресса пролетели быстро, и Лео понял, что его недолгое счастье подошло к концу. Но едва он заикнулся о совместной работе, как девушка опять рассмеялась. Она уезжала на курсы космонавтов, чтобы принять участие в контактной группе на недавно открытой обитаемой планете.

–... А уж космонавт из тебя никогда не получится. Силенки воли не хватит, – авторитетно заверила девушка напоследок.

– Но почему ты так думаешь! – попробовал возмутиться уязвленный Лео.

– Уж очень ты... как бы это сказать... Только не обижайся, пожалуйста... В общем, не твое это дело, впрочем, как и палеолингвистика тоже. Ну, терпения, что ли, у тебя маловато...

С тем они и расстались, только очень уж она обозлила Лео таким заключением. Если и впрямь ему иногда не хватало выдержки или силы воли, то упрямства было не занимать, и он твердо решил доказать ей, на что способен. Так Лео и попал в космонавты. Но к тому времени, как торжествующий выпускник космокурсов предстал перед Ниной в полной парадной форме, она уже отказалась от далеко идущих космических планов, навсегда связав судьбу с маленьким застенчивым археологом, специалистом по древним цивилизациям Востока, и выбрала Землю. Что ж, решил Лео после того, как она познакомила его со своей полугодовалой дочкой, все равно я буду космонавтом.

Он стал им, больше того, сделался исследователем Дальнего Космоса. Его непредсказуемые выходки зачастую вызывали головную боль у начальства, но, несмотря на пренебрежение инструкциями и уставом космопроходцев, Лео сумел отличиться с хорошей стороны. Ведь его считали, что называется, «свежей головой», его непредвзятое мнение помогало оценивать некоторые известные факты с новой точки зрения. И поэтому после двух межзвездных рейдов ему посчастливилось попасть на вновь открытую обитаемую планету.

Жизнь речных охотников была далека от идиллии. Большую часть времени мужчины тратили на добычу пищи, а женщины на хозяйство и собирание съедобных плодов. Усталые возвращались они к родным очагам, и тут уж им было не до россказней старого Аё. Да и дети далеко не каждый погожий день резвились в реке или проводили время в безмятежных играх, зачастую они помогали взрослым, и нередко по ночам, особенно в холодный сезон, их пустые животы напоминали о себе голодным урчанием.

Племя селилось вблизи от реки-кормилицы, с незапамятных времен ставя на ее берегах округлые хижины на нескольку человек. Густые заросли кустарника, служившего строительным материалом, подходили к самой воде, но в них не водились крупные звери, хотя нередко люди племени обнаруживали при обвалах берега огромные кости обитавших здесь некогда животных. Лишь изредка, словно демоны ночи, являлись из сердца пустыни ужасные когтистые хищники, не уходившие назад без добычи. Зато в реке водилась всяческая живность, и в теплое время года пища переставала быть такой уж насущной проблемой.

Подросший Йей быстро овладел мастерством речного охотника, ему сопутствовала удача, и редко он возвращался к родной хижине с пустыми руками. Но из того, что Йей добывал на реке, лишь малая часть перепадала его многочисленным сестренкам. Дело в том, что, рано лишившись отца-кормильца, утонувшего при наводнении, семья. много лет жила впроголодь на подаяния племени и на те крохи, что удавалось собирать больной престарелой матери. Теперь Йей был обязан постоянно отдавать треть добычи в общий котел племени, а еще одна треть по законам забиралась вождем и старейшинами. Тем не менее он делал все, чтобы его сестрички и особенно любимая Ай пореже знались с голодом. Постепенно становились взрослыми сестры и уходили в новые семьи, только Ай и полуслепая мать оставались в хижине Йея. Пришло время и ему выбирать себе подругу жизни, но его сердце молчало. И огорченная мать так и умерла, не дождавшись, когда сын приведет к их очагу невестку.

Многие начинали заглядываться на подраставшую Ай, говорили даже, что некому сравниться по красоте с младшей сестрой Йея, но его кулаки держали воздыхателей на расстоянии. Даже сын вождя племени Её не решался приблизиться к юной Ай.

А та, казалось, не замечала ничего этого и на шутливые расспросы брата отвечала, что никогда не оставит его одного.

Однажды, набравшись смелости, Её дождался у реки Йея, уходившего на очередную охоту. Схватив его за руку и брызгая слюной, сын вождя сбивчиво и непонятно заговорил о сестре, зрачки его при этом бегали по сторонам, как у сумасшедшего Йюя, бросившегося с обрыва в реку в голодный год. Йей догадался только, что сын вождя просит отдать ему сестру.

– Да ты сам не сможешь ее и прокормить! – рассмеялся Йей, неловкость сына вождя ни для кого не была секретом.

– Ты думаешь, я не займу место моего отца? – обозлился Её и тут же пригрозил, что возьмет Ай силой.

В гневе Йей ударил назойливого жениха и разбил ему лицо. Отбежав на безопасное расстояние, Её обернулся, злобно оскалив зубы:

– Ты пожалеешь об этом, нищий Йей!

– Только подойди к моей сестре, и тебя не спасет даже твой отец! – убедительно пообещал Йей, продолжая путь.

Треугольная пластинка старого Аё, заняв постоянное место на груди юноши, казалось, утвердила его странную связь с Башней на горизонте. Уходя на охоту, Йей постепенно удалялся все дальше от расположения племени, продвигаясь с каждым разом все ближе к запретным для него землям. Только носившие звание «свободных охотников», не жившие постоянно среди соплеменников, могли безнаказанно совершать такие далекие рейды.

И однажды Её выследил Йея, когда тот возвращался со стороны заповедной зоны, и донес отцу и старейшинам, что брат Ай нарушил табу племени. Нашлись и другие свидетели, видевшие, как Йей уходил в сторону Башни. Преступление выглядело столь серьезным, что многочисленные друзья Йея и мужья его сестер смогли лишь добиться отмены положенной за такое смерти. Но отныне Йею было запрещено жить среди племени. Правда, и здесь его родичам удалось смягчить приговор: его не изгнали навечно, а только объявили «свободным охотником», живущим вне племени, изредка он мог навещать своих близких, но ненадолго. Её торжествовал, он надеялся, что теперь-то без брата легко будет сломить упрямство красавицы Ай. Но неожиданно та попросила старейшин разрешить ей сопровождать брата. Так Йей и его сестра ушли из племени речных охотников и начали новую жизнь.

Лео не участвовал в Первой экспедиции на планету по очень простой причине: его тогда еще не было на свете. Но он внимательно изучил полученные материалы и помнил главные результаты. Констатировав наличие высокоорганизованной белковой жизни и обнаружив гуманоидов на примитивной стадии развития, участники Первой не смогли установить с ними контакт. Не были найдены и следы более развитых цивилизаций.

И вот теперь во время Второй экспедиции, в составе которой находился и Лео, открытия и находки сыпались как из рога изобилия. Первобытные люди планеты оказались совсем не такими дикарями, как предполагали участники Первой. Были открыты и дешифрованы несколько языков аборигенов. Состоялись первые, пока эпизодические контакты. Обнаружены следы высокотехнизированной цивилизации, прекратившей свое существование по неизвестной причине. Это породило гипотезу о цикличности культур планеты.

И вот Лео впервые наткнулся на Башню. Он не сомневался, нападение связано с попыткой пролоцировать ее. Отсутствие до сих пор сообщений о подобном циклопическом объекте наводило на мысль об имевшемся у Башни маскировочном механизме, не давшем заметить ее из космоса.

Он не мог не идти теперь к таинственному сооружению, прекрасно отдавая отчет, что грубо нарушает инструкцию. Лео влекло к Башне, он надеялся встретить возле нее туземцев прежде, чем у него кончится паек.

Чем дольше Лео шел и смотрел на высившуюся у горизонта Башню, а ее размеры он примерно определил в четыреста метров еще до аварии, тем больше уверялся в ее искусственном происхождении. Но сколько он ни шел к ней, казалось, цель не становится ближе.

Наступивший вечер застал его на берегу неширокой спокойной реки. Ветер, приносивший днем горячие песчаные вихри, утих, на небе высыпали узоры незнакомых созвездий. Стало прохладно, и хотя поврежденный скафандр все равно не дал бы ему замерзнуть, а чудом уцелевший дезинтегратор своей тяжестью в набедренной кобуре придавал уверенность на случай встречи с местными хищниками, Лео подумал, что неплохо бы провести ночь у костра. Он вспомнил далекую Землю, отражение огня в ночной реке, запах ухи, кипящей в котелке, высвеченную костром палатку у темнеющих силуэтов деревьев, ощущение звучащих струн гитары под пальцами, слова полузабытой песни и устремленные на него черные глаза с отблесками пламени, большие черные глаза сидящей рядом девушки. Казалось, это происходило столь давно и совсем в иной жизни... И все же как здорово было бы оказаться сейчас у зажженного костра!..

Словно в ответ на его пожелание, выше по течению вспыхнул и словно застенчиво мигнул огонек. Сначала робко раздвинув сгустившуюся тьму, затем разгораясь ярче и смелее. Лео пошел на свет, сожалея, что лингопереводчик разбился вместе с капсулой.

Йей любил ходить в одиночку на рыбную ловлю. И сегодня его небольшая сеть из прочных гибких стеблей не осталась пустой. Под вечер, продев прутья в жабры пойманных рыбин, он выбрал парочку из улова и развел костер, добыв огня точными ударами искроносных камней. Аппетитный зов жареного разнесся далеко над рекой, забивая все другие запахи ночи. Он-то, наверное, и приманил одинокого Духа Неба.

Когда Дух вышел на свет, Йей чуть не свалился от страха в самое пламя, но Дух не угрожал, в нем не чувствовалось враждебности, и юноша успокоился. Он жестом пригласил незваного гостя к костру и протянул ему вертел с прожаренной рыбиной. Дух присел возле огня и вертел взял обеими руками, но покачал головой, грустно улыбнувшись, как показалось Йею, и тут же положил на землю. Он вынул из складок своего блестящего одеяния какие-то колдовские предметы и разложил перед собой.

Йей никогда до этого не видел Духа Неба, более того, он полагал, что они, скорее всего, выдуманы стариками, а если когда и были (ведь построил же кто-то Башню!), то теперь-то их нет и в помине. Однако стоило пришельцу выйти к костру, как Йей сразу признал его. Ведь он не стал есть его рыбу, значит, за что-то гневается на него, Йея. Дух махнул рукой и что-то произнес, голос его был необычен, но не зловещ, и все же Йей сильнее прижался к земле, не поднимая глаз.

Тьфу, ты! – подумал Лео. Как объяснить гостеприимному хозяину, что он не может рискнуть попробовать местные продукты, хотя угощение так вкусно пахнет! Он разложил сухой паек и задумчиво посмотрел на распластавшегося перед ним туземца. Уж не вызвал ли он к жизни новую религию? Нет, подобное начинание надо пресечь в корне!

– Слушай, парень, хватит! Слышь, как там тебя зовут, а? Давай, перестань валяться, садись, перекусим по-человечески... – И он в который раз пожалел об утрате наручного комма с лингопереводчиком.

Йей сел и, бросая быстрые настороженные взгляды на пришельца, принялся раздирать зубами свою дымящуюся рыбину. Дух явно не выказывал враждебности, и звуки, издаваемые им, казались совершенно безобидными.

Лео принял высококалорийный концентрат, запил его из тюбика с органическим растворителем и убрал остатки пайка по карманам. Настроение поднялось, и ему захотелось поболтать с аборигеном. Космос меня возьми! – вдруг одернул он себя, да ведь это же настоящий контакт, может быть, даже более удачный, чем все состоявшиеся до сих пор за недолгие дни Второй экспедиции. К тому же в этом секторе планеты исследования только еще начинались. Как жаль, что нет связи. Он выпрямился.

– Лео, – указал он на свою грудь. – А как зовут тебя?

Йей перестал жевать и недоуменно уставился на Духа. А тот настойчиво указывал на себя, произнося какой-то один и тот же звук, а затем тыкал пальцем в сторону Йея и вопросительно молчал, затем повторял то же со все возраставшей настойчивостью. И Йей наконец понял и радостно закрутил головой: Ле-о – так зовут Духа, и он хочет узнать имя его, Йея.

Он с напряжением повторил услышанное, вытянув руку в сторону пришельца и удивленно вслушиваясь в необычные произносимые им же самим звуки:

– Ле-о...

И тут же гордо хлопнул себя по закрытой звериными шкурками груди, издав отрывистый звук:

– Йей.

Лео широко раскрыл глаза от удивления: туземец так быстро понял его! Чтобы не было ошибки, он повторил: «Йей», вопросительно глядя на рыбака, и тот снова хлопнул себя по груди и, указав на Лео, произнес его имя. Землянин радостно рассмеялся, и Йей вторил ему какими-то лающими звуками, затем подбросил сухих сучьев в костер. Пламя взметнулось выше, отодвигая тьму, и они смогли лучше разглядеть друг друга.

Лео не преминул еще раз удивиться, как похожи на людей аборигены; что ж, что у них плоские безносые лица и губы выступают наподобие птичьего клюва. Круглые глаза, не мигая, смотрят перед собой, и над ними совсем нет бровей, а уши двигаются словно локаторы. На руках и ногах различное количество пальцев. Какое все это имело значение, если у них по две руки и ноги, по одной голове, заключающей мозг, благодаря которому они поняли друг друга? Лео перестал чувствовать себя одиноким.

Йей совершенно убедился, что Дух Неба по имени Лео не причинит ему никакого вреда. Но зачем он здесь?

Они долго сидели, глядя друг на друга, пытаясь находить значения других слов, и это им иногда удавалось. Наконец сон сморил Йея, и он растянулся возле костра, а землянин, недолго думая, последовал его примеру.

Утром они не чувствовали вчерашней напряженности при общении. Лео знал уже названия предметов, оказавшихся под рукой: сучья, рыба, вода, огонь. Солнце еще не взошло, но с каждой минутой становилось светлее, и грозящий перст на горизонте вновь выступил из тьмы, приковав к себе взгляд Лео. Не надеясь на успех, он указал в ту сторону и вопросительно посмотрел на Йея.

– Башня, – неожиданно ответил охотник на своем языке. Лео запомнил: «Башня» – и начал собираться в путь.

Сначала Йей думал только посмотреть, как Дух вознесется на небо. Он не сомневался, что тот лишь отойдет немного подальше от места стоянки. Он рассчитывал чуть проводить Лео и вернуться назад, пойманная рыба осталась у потушенного костра. Но по мере того, как Лео продолжал вышагивать по равнине, Йею становилось понятно, куда он держит путь, и лицо его принимало все более растерянное выражение. Йею не хотелось расставаться с Духом, пока тот не возносился на небо. Но Небесный Дух шел к Башне, Йей никогда еще не приближался настолько к запретной Стороне. Если убежать сейчас прочь, представится ли еще такая возможность побывать там в обществе Духа? И, преодолевая боязнь и предубеждение, Йей решился сопровождать землянина на пути к Башне. Но прежде всего ему надо было обезопасить сестру, укрытую в хижине недалеко от места стоянки, и захватить в дорогу запас пищи и воды. Как упросить Небесного Духа вернуться назад? Йей решился на отчаянный шаг, он обогнал землянина и упал перед ним на колени.

От неожиданности Лео шарахнулся в сторону и остановился, бессмысленно повторяя:

– Ну, парень, ну-ну, парень...

Видя, что Небесный Дух не гневается, охотник осмелел и горячо заговорил о своей сестре и необходимости ненадолго возвратиться. Лео улавливал только часто повторяемое «Ай» и почему-то решил, что это женское имя.

«Хорошо, – подумал он, – Башня от меня никуда не уйдет. Прежде надо выяснить, чего хочет этот бедолага, и помочь ему».

Космонавт поднял туземца с земли и знаками показал, что готов следовать за ним.

– Идем! – сказал просиявший Йей.

Он вывел Духа к речному откосу выше по течению от места ночевки. Ближе к воде разрастались настоящие джунгли из густого кустарника в человеческий рост. Они спустились к потухшему костру, подобрали вчерашний улов Йея, погрузили все в спрятанную у воды пирогу и сели в нее сами. Ловко управляя единственным веслом, Йей доставил их дальше по течению. Хотя Лео постоянно ожидал какого-либо неприятного знакомства с обитателями вод, путешествие прошло благополучно. Едва лодка ткнулась носом в узкую песчаную отмель, как Йей издал пронзительный крик, вероятно, подражая какой-то местной птице, и почти тут же прозвучал ответ. Из зарослей бурого кустарника показалась девушка-туземка, похожая на Йея, Она выбежала навстречу, но, разглядев Лео, настороженно замерла, готовая скрыться обратно. Землянин не сразу смог определить, кем она приходится его спутнику: подругой или сестрой, да и не имел он никаких понятий о здешних нравах. Поэтому, чтобы не испугать соплеменницу рыбака резким движением, он остановился поодаль, с любопытством наблюдая за девушкой. Йей подошел ближе и быстро-быстро заговорил что-то, часто повторяя: «Дух Неба, Дух Неба». Все же поразительное внешнее сходство и манеры поведения убедили космонавта в их близком родстве. Наконец девушка покорно кивнула, приблизилась к Лео и, низко поклонившись, отступила с опущенной головой.

– Ай, – назвал туземец имя своей сестры.

Лео смотрел на нее, и ему казалось, что перед ним оживший фантастический фильм о контакте мудрых землян с дикими инопланетянами. Неужели эта девушка существовала в действительности? В первую же минуту ему пришло на ум сравнение с древнеегипетскими богинями. Он вспомнил Пахт в образе женщины с львиной головой, птицеголового бога Ра, зловещего Сета... Словцо в мифологии давно исчезнувшего народа Земли, чудесно отразилось увиденное им теперь на этой планете.

Туземка не достала бы ему до плеча, встань она рядом. Золоти-сто-медное тело едва прикрывалось пояском из пятнистых шкурок местных зверьков. Она была стройнее и тоньше земных женщин, но, несомненно, близка к ним анатомически. Лео вспомнил рассуждения ксенологов-антропоцентристов и признал справедливость утверждения о сходстве развития жизни на планетах земного типа. Главное внешнее отличие заключалось в лице: огромные глаза почти правильной овальной формы, словно вобравшие в себя всю темноту местных ночей, смотрели на землянина без страха, но настороженно, с немым вопросом. Нос или его видимый аналог отсутствовал, губы клювообразно выдавались вперед, придавая лицу сходство с земной птицей. Черные, с медным отливом волосы обрамляли этот необычный портрет, касаясь длинной точеной шеи, падали на плечи, спину туземки. Чем дольше смотрел на нее Лео, тем меньше он замечал непривычные и неприятные на первый взгляд нечеловеческие черты, зато другие, вызывающие симпатию и восхищение, властно выступали на первый план.

– Идем, – произнес Йей знакомое слово, прерывая созерцание Лео.

Сестра пошла впереди, указывая неприметную глазам землянина тропинку в зарослях, а Йей и его ночной гость ступали за нею след в след.