Текст книги "Часовой Большой медведицы"
Автор книги: Сергей Бузинин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Работать будем, но не сегодня. Сейчас все по домам. Костя! Тебе отдельное спасибо, ты вместо одних суток, считай, почти двое отдежурил. Сейчас я озадачу дежурку, чтобы вас по домам развезли. А теперь слушай мой приказ: за выходные набрать насколько можно больше сил и хороших впечатлений, до понедельника думать о работе запрещаю категорически.
Буквально через десять минут Мишка стоял у порога своей комнаты, размышляя, стоит ли озаботиться ужином или не тратить время на еду и завалиться спать. Усталость взяла свое, и Мишка, не включая в комнате свет, доплелся до кровати. Уже лежа, он набрал номер Марины, но аккумулятор телефона, тихо пискнув, попросил зарядки энергией и категорически отказался работать, пока его не накормят. Последним осмысленным движением Мишка подключил телефон к шнуру зарядного устройства и провалился в сон.
Суббота. Вторая неделя
Субботнее утро ворвалось в Мишкину комнату вместе с телефонным звонком. Звонила Марина.
– Доброе утро, Миша! – голос у Марины был таким веселым и жизнерадостным, что Мишка расплылся в улыбке. – Я, конечно, не понимаю, в чем дело, но Ришка все утро делает таинственное выражение лица и просит меня позвонить, чтобы спросить, как тебе сюрприз…
– Я люблю сюрпризы… – сиплым после сна голосом сказал Мишка. – А от вас с Ришкой – особенно… Марин, только подскажи, где его искать…
– Я уже спросила, – ответила Марина с деланной суровостью. – И с учетом того, что этот сюрприз не заметить невозможно, у меня только один вопрос – ты что, дома не ночевал?..
– А где же ночевать-то? – удивился Мишка. – Марин, не томи, говори, что за сюрприз. Я ж как дите малое сюрпризы-то люблю.
– Миш, ты здоров? – кажется, Марина уже не шутила.
– Здоров, конечно… – ответил Мишка, откидываясь на подушку.
– Ну, Миш, тогда я не понимаю, как можно не видеть такого сюрприза…
– Да я, Марин, вчера затемно домой пришел и света не включал. А сегодня, собственно, глаз-то еще и не открывал… Сейчас попробую…
Мишка открыл глаза, и сюрприз набросился на него сразу со всех сторон.
Стены Мишкиной комнаты были оклеены яркими желтыми обоями, на которых был изображен был медведь в милицейской форме и с полосатым жезлом в лапе, светофоры и заяц на велосипеде.
– Блин, Марин, как это…
– Не знаю, – решительно отрезала Марина. – Ты представляешь, Риша не говорит! Вернее говорит, что секрет. И не колется. Даже за мороженое!
– Железная леди, – улыбнулся Мишка. – Скажи Ришке, что сюрприз потрясный. И еще скажи, что таких обоев нет даже у главного милиционера в нашем городе.
– Риша говорит, что к нам в город приехал аквазоопарк. И что там показывают настоящего кракена.
– Интересно, – сладко зевнул Мишка. – А я никогда кракена не видел.
– Послушайте, Михаил, – перешла на куртуазный тон Марина. – Судя по всему, ваша работа так вас истязает, что я вынуждена попрать девичью честь и сделать вам нескромное предложение. Сестры Кауровы нынешним днем намерены посетить городской парк с целью лицезрения вышепоименованного кракена. Не соблаговолите ли вы сопроводить девушек в этом необременительном променаде? Девушки готовы даже принять на себя бремя поения вас газировкой и питания вас мороженым!
– С удовольствием, – сказал Мишка, лучась радостной улыбкой. Кажется, его улыбка после разговора с Мариной превратилась в традицию.
Они встретились возле входа в парк. Марина и Ирина были одеты в шорты и футболки и похожи друг на друга настолько, насколько могут быть похожими сестры с пятнадцатилетней разницей в возрасте. В то время, как Марина была веселой и улыбчивой, Ирина хранила на лице выражение мрачной суровости.
– Что случилось, красотка? – опустился Мишка перед ней на колено. – Кого мне объявить в розыск за то, что испортил тебе настроение?
– Лешку Кунгурцева, – мрачно ответила Ришка. – Он дразнится. Проходил только что мимо, увидел нас с Маринкой и кричит: «Инкубаторские!»
– Подумаешь, – пожал плечами Мишка. – Мы, милиция, тоже все в одинаковой форме ходим. И если кто нас обзывает «инкубаторскими», мы отвечаем – «Мы не инкубаторские, мы из одного полка!»
– Хитренько, – кивнула головой Ришка. – Пойдем в парк?
– А Марину возьмем?
– Возьмем, – великодушно разрешила Ришка. – Она пусть мороженое носит…
– Риша, что за потребительское отношение к собственной сестре?
И день прошел прекрасно. Они гуляли в тени тополей, кленов и пирамидальных ив, которыми густо засажено было пространство парка, они обошли все павильоны и аттракционы, они кормили кракена морковью и устрицами, они ели мороженое и сладкую вату, они покупали воздушные шарики, чтобы выпустить их на волю в высокое голубое небо…
Они трижды заходили в тир. Марина не попала в цель ни разу, Мишка попал сначала трижды, потом четырежды, потом пять раз, зато Ирина все три раза выколачивала очки по максимуму. От визита к визиту настроение хозяина тира, седого кларихуна, все более портилось, и к тому времени, когда Ришка возжелала пострелять в четвертый раз, тир оказался заперт, а снаружи красовалась вывеска «Расстрел закрыт».
Домой они возвращались уже в сумерках. Мишка нес в одной руке выигранный Ришкой торт, а в другой – также выигранную Ришкой свинью-копилку величиной с упитанного поросенка. Ришка с Мариной несли за лапы здоровенного плюшевого медведя – еще один охотничий трофей.
– Дожила! – жаловалась на ходу Марина. – Младшая сестра меня поит и кормит! Миша, ты даже не думай раскланяться у подъезда, потому что этот торт нам вдвоем не съесть, а соседей звать уже поздно… Миша, ты как?
– Плохо я, Марин, – отозвался Мишка. – Эту свинью тащить – все равно как урну от подъезда на пятый этаж… Не свинья это, а кабан бессовестный! Ой, Марина, не могу больше! Дай мне яду смертельного!
– Миш, ты потерпи немножко! – переживала Ришка. – А хочешь, я торт понесу?..
– Жить тогда торту до ближайшей скамейки… – возразила Марина. – Миша, крепись. Вон наш дом впереди!
В квартиру они вошли уже почти в одиннадцать вечера.
– Я спать хочу, – сказала Ришка, едва ступив через порог. – Нет, сначала торта хочу, а потом спать. Нет, сначала показать Мише одну вещь, потом торта, а уже потом спать…
Умчавшись в комнату, Ришка вернулась с большим акварельным рисунком. На рисунке был изображен Мишка (не надеясь на портретное сходство, Ришка подписала всех действующих лиц своей картины), который стоял на пути двух жутких монстров, похожих на помесь крысы с кальмаром, преследующих удирающего от них медведя с длинным пушистым хвостом.
– Помнишь, Миш, ты мне рассказывал, что гончие псы гонятся за Большой медведицей? – радостно пояснила Ришка. – Вот я и решила, пускай ты будешь ее часовым…
Мишка понял, что хочет крепко обнять Ришку. И обнял.
– Ну, спасибо тебе, маленькая… Часовой Большой медведицы – это такой почетный пост!..
– Я спать хочу, – сладко зевнула Ришка. – Я уже даже торта не хочу, как спать хочу. А вы тут поцелуйтесь, что ли…
– Че-го? – ахнула Марина. – Девушка, можно узнать, откуда столь глубокие и академические познания по данному вопросу?
– Тетя Сусликова рассказала, – безмятежно сдала источник своей осведомленности Ришка. – Она сказала, что это такой закон природы. Взрослые обязательно должны целоваться. Раз такой закон. Я спать пошла.
Мишке отчего-то стыдно было смотреть на Марину.
– Поговорю я с этой Сусликовой… – неловко пробормотал он, протискиваясь ближе к столу, где дожидался своей участи несчастный торт. – Марин, ты извини…
– Повернись, – сказала Марина неожиданно.
Мишка повернулся. Марина стояла почти вплотную к нему и улыбалась. Улыбка у нее была сногсшибательная. Почти такая же, как запах ее волос. Как аромат ее кожи. Как блеск ее глаз.
– Куда же вы смотрите, офицер? – Сказала Марина шепотом и провела рукой по Мишкиным волосам. – Почему вы так цинично нарушаете закон природы? Немедленно устранить допущенное нарушение!..
– Есть! – шепотом отозвался Мишка.
Он вернулся в общежитие около часа ночи совершенно, то есть абсолютно счастливым.
На крыльце здания курили Шиза, укутанная в старую синтетическую шубу, Фаза, одетая в цветной восточный халат, и Катастрофа, трясущаяся от ночной прохлады, поскольку из одежды на ней были короткая юбка и еще более короткая футболка.
– Где бродите, лейтенант? – спросила Шиза кокетливо. – Чего девушек без присмотра оставляете? А вдруг к нам пристанет кто?
– Кто пристанет? – оживилась Катастрофа.
– Утихни, Сусликова. Это не обещание, это только предположение. – Сказала Фаза и выбросила окурок за бордюр. – И в самом деле, откуда ты так поздно, гражданин начальник?
– Да от Марины идет, не иначе! – хихикнула Шиза.
– Тогда чего-то рано! – скептически заметила Фаза.
– Добрый вечер, девушки, – поприветствовал троицу Мишка. – Гражданка Сусликова, шаг вперед!
– Один?
– Чего один?
– Ну, шаг?
– Гражданка Сусликова, поясните, что за разговоры о поцелуях вы ведет с несовершеннолетними?
– П-а-адумаешь, уже нажаловался! Да откуда я знала, что ему пятнадцать?
– Не о том вспоминаете, гражданка Сусликова. С Иринкой один на один оставалась?
– Ну, оставалась…
– Про поцелуи ей рассказывала?
– Ну, рассказывала…
– Спасибо! – от души поблагодарил Мишка и, поцеловав Сусликову в щеку, отправился спать.
– Не, Фаза, ты погляди! Опять наша блондинка у нас парня увела!
– Пошли, девки, улетим по портвейну. За то, что Сусликова в кои-то веки отдалась в хорошие руки…
Воскресенье. Вторая неделя
Воскресное утро началось именно так, как и было спланировано накануне – ровно в десять Мишка ждал Марину во дворе ее дома, оглядываясь по сторонам и пытаясь сообразить, в каком из окрестных домов живет Петрович.
– Привет, Миша! – Марина была свежей, бодрой и очень красивой. Впрочем, как всегда. – Давно ждешь?
– Да я и не уходил никуда, – пожаловался Мишка. – Как ты меня вечером выгнала, так и сижу… жду… страдаю…
– А свежую футболку тебе прямо сюда привезли?
– Да нет, просто я старую наизнанку вывернул. А Ирина где?
– Миша, я уже начинаю ощущать нечто вроде ревности! – возмутилась Марина. – Отвечай немедленно, кто тебе больше нравиться – я или Ира?
– Конечно, Ирина, – жизнерадостно ответил Мишка. – Но у тебя фигура лучше.
– Миша, я не умею набирать с мобильника 02. Поэтому ты вызови милицию, а потом я тебя убью! – Марина прищурилась. – А ведь мог бы еще, и пожить… Ладно, шутки в сторону, офицер. Ришка с самого утра сдана на поруки матери одной ее подруги. А в это время я намерена использовать одного ее поклонника в личных и весьма корыстных целях. Вы готовы быть использованным?
– Не прелюбодействуй, да непрелюбозадействован будешь, – весело ответил Мишка. – Владейте мной и распоряжайтесь, девушка.
– Пойдем в торговый центр, Миша, – перешла на обычный тон Марина. – Дай мне отдохнуть душой!
Их путешествие по торговому центру получилось долгим – Марину интересовали все встречные бутики с одеждой, обувью, галантереей и парфюмерией, а Мишку – все прочие. Впрочем, их интересы совпадали всякий раз, когда на пути попадались книжные развалы. Возле одного из книжных прилавков они одновременно остановились и так же одновременно схватились за книгу, на обложке которой горела золотом и багрянцем надпись: «Третий фронт 5: Королева Морских дьяволов – Возвращение Ветеранши» Наталии Курсаниной. Мишка с Маринкой подняли друг на друга глаза, расхохотались и жестами предложили друг другу взять книгу себе.
– Товар ликвидный, не залеживается! Чай, не «Адмирал» светловский, – проворчал продавец, доставая из упаковки еще одну книгу. – Но для такой красивой пары чего не сделаешь!
– А нам только одна нужна, – сказала Марина, глядя на Мишку и улыбаясь. – У нас уже почти совместное хозяйство!
– Тогда, молодые люди, поступим так, как это принято в нормальных семьях – книгу получает девушка, а платит, разумеется, молодой человек, – вынес соломоново решение продавец.
Заглянув в отдел бытовой техники, Мишка и Марина нос к носу столкнулись с майором Кобриной.
Кобрину сопровождал высокий, подтянутый, мужчина с ухоженными седыми усами значительно старше ее самой. Однако куда более импозантной внешности мужчину лестно характеризовал тот факт, что Кобрина выглядела рядом с ним счастливой, словно школьница на первом свидании.
– Сереженька! – ворковала Кобрина с легкомысленностью новобрачной. – А что ты думаешь про холодильник с генератором льда?
– Ну, дорогая, в такую погоду иметь избыток льда – роскошь, граничащая с декадансом, – отвечал спутник Кобриной приятным звучным баритоном.
– А как же твой обязательный пятничный скотч со льдом, Сереженька? Как я могу подвергнуть риску главную семейную традицию нашего дома?
– А я его знаю, – сказала Марина. – Это же Сергей Викторович Кобрин, директор нашего издательства! Раньше он у нас в школе директором был, русский и литературу преподавал. Строгий такой… А строгий – потому что еще раньше он в ГУИН работал, а нынче он – майор в отставке.
Как раз в этот момент в кармане Сергея Викторовича зазвонил телефон.
– Прости, дорогая. Из издательства, – вежливо предупредил жену Кобрин.
– Слушаю. Да. Докладывайте. Гоблин Карачун принес новую рукопись? Хорошо, прочту, сейчас мода на этническое фэнтези. Предупредите автора, чтобы он либо искал себе псевдоним, либо называл свои книги по-другому. Да, да, любезный, разъясните автору популярно, что его имя Карачун плохо сочетается с такими названиями книг, как «По крупному», «Быстрый» и «Всему миру сему». Продолжайте доклад. Что? Кактусов? Лично сам? Какая честь, право слово… Что принес? Литературоведческое исследование «Пеструшки в мировой литературе: грызуны подсемейства полёвковых семейства хомяков от Лукиана Самосатского до Александра Абердина»? Смело, смело… Равиль, дайте, пожалуйста, громкую связь. Кактусов? Кактусов! Вы меня слышите? Кактусов, сейчас вам дадут в морду. Не волнуйтесь, это по моему прямому распоряжению. Равиль, любезный, дайте Кактусову в морду. Да, от моего имени. Не переживайте, я вам потом отдам. Доложите о происшествиях. Так, что там начудили Альберт с Шульцем? Рукопись сомнительного содержания с прозрачными политическими обобщениями и намеками? Обоих задержать до моего прибытия. Ничего, подождут. Буду заниматься лично. Хнычут и надеются на лучшее? Зря. Я же сказал – буду заниматься лично.
– Извини, дорогая, – произнес Сергей Викторович, убирая телефон. – Эти писатели, право слово, как дети. А тут еще наш местный «король хоррора» Степан Королев сгинул куда-то и на звонки не отзывается. Как бы в запой со страху не ушел, причем со своего собственного…
В этот момент зазвонил телефон в сумочке у Кобриной.
– Прости, милый. Боюсь, это с работы… – очаровательно улыбнулась майор.
– Слушаю, Кобрина. А-а, да, узнала. Погодите, погодите, не тараторьте. Медленнее, медленнее, с расстановкой… Теперь, чтоб я вас правильно поняла – один дебил, желая прогнуться перед другим дебилом, в компании третьего дебила решили организовать выезд на шашлыки на служебном автомобиле, не имея при этом горючего для этого самого автомобиля. В отсутствие горючего подполковник Суняйкин просит службу тыла исхитриться и обеспечить бензин для вывоза областного руководства на пикник. Я все правильно поняла? Правильно? А теперь слушайте инструкции. Есть под руками бумага и ручка? Берите. Пишите. Большими буквами. Печатными. «Майору Кобриной глубоко по хрену проблемы подполковника Суняйкина, потому что у майора Кобриной сейчас выходной». Написали? Осмыслили? И передайте лично от меня всем фигурантам сегодняшнего выезда на природу, что изобретая прожекты, следует соразмерять их со своими возможностями, потому что идея съездить куда-либо без горючего сопоставима по степени кретинизма с идеей пообедать, не имея при этом еды, или потрахаться, не имея при этом партнера… А лично вам, мать твою, мой искренний совет – не подписываться на чужие авантюры и не беспокоить в дни отдыха начтыла, которая мало того что обладает вздорным, мерзким и прямо-таки змеиным характером, так еще и страшно злопамятная. Да, причем «страшно» надо писать с большой буквы. Вам все ясно? Суняйкину от меня особый привет. Да, особый. Что это значит? А вот так и передай «НЕ-ДАМ-НИ-ХЕ-РА-МАЙ-ОР-КОБ-РИ-НА».
Кобрина спрятала телефон и подхватила мужа под руку.
– Прости меня, Сереженька. Так что ты скажешь насчет вот этого холодильничка?.. Тебе нравится? Милый, ну какие могут быть возражения с моей стороны! У нас в доме один хозяин, и это, слава богу, мой муж.
Только тут Кобрина заметила Мишку с Мариной. Но ничуть на смутилась – Мишке улыбнулась, а Марине и вовсе помахала рукой, точно подружке.
Понедельник. Третья неделя
К Мишкиной радости, утро понедельника началось все же с трезвона будильника, а не с тревожного бренчанья телефона. И хотя за окном было пасмурно, воспоминания о так приятно проведенных выходных грели Мишкину душу не хуже весеннего солнца. Добравшись до душевой комнаты, Мишка быстро и тактично оттеснил русалку Водонаеву в сторону, недолго постоял под струями воды и в самом лучшем расположении духа вернулся в комнату. За окном начинал моросить дождик, и идти на работу в джинсах и футболке означало нарваться на простуду. Погладив верный чемодан ладонью, как бы испрашивая совета, Мишка достал свой единственный костюм и водолазку, после чего отправился на поиски утюга. К его удивлению, утюг оказался на своем месте в бытовой комнате и, мало того, даже был исправен. Правда, длинная стальная цепочка, соединявшая рукоять утюга со стеной, несколько мешала процессу глажки, но Мишка не обращал на подобные мелочи внимания – в ВШМ бывало и похуже. Надев серую водолазку, Мишка облачился в светло-зеленый с коричневыми переливами костюм. Немного полюбовавшись на себя в зеркало, он решил, что его внешний вид достаточно представителен. Для парадно-выходного наряда костюм был несколько сумрачен, но для того, чтобы выглядеть респектабельным на работе – подходил идеально.
Столовая вновь была переполнена гоблинами, но Мишка, рассудив, что его статус постоянного обитателя общежития выше, чем статус стаи гоблинов из окрестных ночлежек, подошел к окну раздачи, где назаказывал кучу всякой снеди. Приобретая провиант, Мишка расточал комплименты поварам и кондитерам, превознося их талант до недосягаемых вершин. Тетки в белых колпаках краснели от смущения и удовольствия, сноровисто наполняя Мишкин пакет булочками и ватрушками. Когда же Мишка достал бумажник, намереваясь расплатиться, его заверили, что нынче угощение за счет столовой и порекомендовали заходить почаще. Не обращая внимания на моросящий дождик, Мишка довольно-таки быстро добрался до отдела. Встретив на лестничной площадке Регинлейв Гримсдоттировну, он раскланялся с гномихой самым галантным образом, после чего окончательно ввел бедную девушку в ступор, поцеловав ей ручку. Не дожидаясь, пока Регинлейв придет в себя, Мишка шустро юркнул в свой кабинет и изумленно замер на пороге. По кабинету расхаживал задумчивый Костик, одетый точно в такой же костюм, что и Мишка, и в точно такую же водолазку.
– Костик, привет! – заорал Мишка, размахивая пакетом. – А все-таки здорово, что мы не женщины, а то передрались бы сейчас!
– Да, согласен, – кивнул Костя. – Меня всегда удивлял обычай некоторых человеческих женщин немедля после встречи таскать друг друга за волосы. В чем смысл этой традиции? Да и зачем бы нам было драться, если бы мы были женщинами?
– Да я не об этом! Почему говоришь? – продолжал смеяться Мишка. – Одеты-то мы с тобой абсолютно одинаково!
– Ну и что? – продолжа недоумевать Костик. – То, что мы с тобой одеты одинаково, не является причиной для драки, это говорит только о наличии у нас чувства вкуса. На мой вкус у меня очень хороший костюм.
– На счет вкуса я не знаю, – задорно улыбнулся Мишка. – Я свой костюм не пробовал. Я предпочитаю ватрушками да булочками питаться, да и тебе советую. Ну, ее, эту шерсть.
Прерывая дискуссию о стилях и моде в кабинет бодрой, чуть пружинящей походкой в кабинет вошел Витиш. Судя по самодовольной улыбке, блуждающей по его лицу, нынешние выходные отличались от предыдущих самым наилучшим образом. Вскипятив чайник, друзья расселились за столом. Превратив завтрак в подобие рабочего совещания, Витиш стал распределять направления работ.
– Костя! На твои плечи выпадает самая тяжелая и ответственная работенка. Шаманский дал ключи от третьего кабинета, за выходные участковые и ППС развезли повестки всем клиентам банка, которых мы установили за пятницу, через полчаса они начнут прибывать. Всех допросишь самым подробным образом, ну круг знакомств там, кто, что знал, у кого чего схитили… Ну чего тебя учить, не первый раз замужем.
– Ты хотел меня обидеть? Я – альфа-самец. Или это опять этот… ну, от которого странно кашляют? – вермаджи изобразил смех. – Да я еще и женат-то не был, – продолжал удивленно порыкивать Костик. – Странные вы сегодня какие-то. Мишка говорит, что костюм надо на вкус пробовать, ты меня почему-то замуж отправляешь не известно за кого…
– Ага! То есть, если бы было известно за кого, то ты бы пошел?! – рассмеялся Игорь.
– Нет, не пошел бы, – от смущения Костя частично принял звериный облик, но его пылающие уши были видны даже сквозь шерсть. – Я честный вермаджи, а не фавн какой-то!
– Ладно. Вопрос о твоей женитьбе оставим пока открытым. Миша! Ты берешь все протоколы осмотра и назначаешь экспертизы по изъятым следам. Ну а я, грешный, отправлюсь в банк, вытрясать их них документацию, думаю, что это будет немногим легче, чем взять у лепрекона беспроцентный кредит.
Дожевав булочку, Витиш пошел по своим делам. Пока Костик собирал необходимые ему документы и примеривался, как же ему половчее прихватить свой «Ундервуд», Мишка достал из сейфа пакет со злосчастным осколком и стал вертеть его в руках, гадая, какую же экспертизу можно было бы по нему назначить. Проходивший мимо Костик, заинтересованно взглянул на осколок в Мишкиных руках.
– Интересный рисунок, редкий. Я вот месяц или два назад в лавке старого Баруха кувшины с таким рисунком видел, это что, Барух вазы для банка поставлял, что ли?
– Не знаю, Костик, не знаю… – пробормотал Мишка, обдумывая услышанное. – А где эта лавка находится?
– Район называется Лосинка. Улица Садовая, дом 52. Добраться можно четвертым и седьмым маршрутом, если на автобусе, или на третьем, если на троллейбусе. Я тебе точное расположение вряд ли объяснить смогу, ты на карте города посмотри. Антикварный магазин Баруха.
Долгое корпение над картой города принесло свои плоды – антикварный магазин Мишка нашел почти без труда. Одноэтажный домик желтого кирпича, крытый красной черепицей, втиснувшийся между двумя серыми высотками, был похож на пионера, которого ведут по улице за руки двое взрослых. Фасад здания сиял огромной старомодной витриной. Через стекло витрины на улицу безучастно взирали бюсты фараонов и доспехи рыцарей, где-то за их спинами устало брели индийские слоны, а псевдокитайские вазы неведомо какой эпохи, горделиво подбоченясь, свысока поглядывали на статую сфинкса, разлегшуюся перед входом. Над полукруглой стеклянной аркой входа сусальным золотом блестела монументальная вывеска: «Лавка старого Баруха. Антиквариат. Ювелирные украшения. Ломбард. Распродажа».
Украдкой погладив утомленного жарой сфинкса, Мишка вошел в магазин. На призывный звон колокольчика откуда-то из-под прилавка выкатился невысокий, пухлый лепрекон лет шестидесяти на вид. Пикейный жилет и серые диагоналевые брюки, давно вышедшие из моды, делали своего владельца похожим на предмет антиквариата. Ястребиный нос на круглом лице мужчины был нацелен на визитера, словно перст судьбы, короткие седые волосы на лысеющей голове, прикрытой кипой, походили на уши ретривера. Завидев Мишку, мужчина улыбнулся, ослепив визитера голкондой искусственных зубов. Ощупывая Мишку пронзительным взглядом, мужчина со скоростью компьютера НАСА просчитал его покупательную способность. От произведенных расчетов лепрекон заметно приуныл, но, тем не менее, раскинул руки, словно готовясь обнять самого перспективного покупателя и, слегка картавя, затараторил:
– Здравствуйте, юноша, проходите, присаживайтесь. Вы таки хотите приобрести себе вещей? У старого Баруха всегда есть хороших вещей для достойных покупателей! Желаете украшение на свою девушку? Или Вы за старинное оружие? Вот, смотрите сюда глазами! Этот кинжал видел еще моего прапрадедушку. Таки его чуть не зарезали этим кинжалом! И совсем недорого, юноша, совсем даже дешево! Таких цен есть только у старого Баруха!
– Барух Беньяминович? Я из милиции, – сказал Мишка, доставая служебное удостоверение.
– Таки я подозреваю себе, Вы думаете, старый Барух совсем незрячий? Еще не родилась на свете та болезнь, что лишила бы старого Баруха ума и зрения! Но какой интерес может иметь наша доблестная милиция до старого бедного лепрекона? Я таки плачу все налоги, и даже два раза, чтобы Вы не думали пугать меня налоговой инспекцией. И это несмотря на то, что эта лавка приносит одни убытки! Или Вы будете смешить мои шлёпанцы, утверждая, что можно делать хороший гешефт от старых вещей? Это же не гешефт, а сплошное разорение! Просто слезы старого антисемита! Посмотрите, юноша, этот кинжал пытался продать еще мой прапрадедушка! А он до сих пор здесь. Нет, прапрадедушка, к сожалению, умер. А кинжал таки здесь!
– Да нет же, я не с проверкой, я совсем по другому вопросу.
– Разве я говорил за проверку? Разве старому Баруху страшны проверки? Да ни одного раза. Юноша, я Вам говорил, что у старого Баруха таки есть специальных скидок для сотрудников эМВеДе? Таки бог свидетель, как счастлив старый Барух за то, что от своих доходов милиционеры имеют интерес до антиквариата! Старый Барух готов разориться, но помочь нашей доблестной милиции в таких увлечениях! Есть, есть пяти, нет, даже семи процентная скидка! Таки можно уже заворачивать кинжал?
– Простите, но я ничего покупать не буду, – Мишка достал из кармана осколок с рисунком, найденный им на месте происшествия в банке. – Посмотрите на этот осколок. Что вы можете о нем сказать?
– Вы хотите сдать это в ломбард? Мне грустно, как было грустно моему прадедушке, когда моя прабабушка родила ему семнадцатого ребенка. Неужели старый Барух ошибся, и зарплата нашей милиции настолько ничтожна, что наши доблестные защитники закона вынуждены нести в ломбард таких глупых вещей? – Разочарованию антиквара не было предела. – Я не хочу вас огорчать, юноша, но за этот осколок Вы не получите даже одной свечки на Хануку. Он такой же старый, как моя вчера родившаяся правнучка! Да будет вам известно, что такие сосуды, как и вся контрабанда, делается на Малой Арнаутской. Я могу Вам заказать подобный сосуд, если оно Вам надо. А оно Вам надо? Таких вещей очень редко заказывают, их никому не надо.
– То есть, Вы заказывали ранее подобные сосуды? Будьте добры, подскажите, где, когда и у кого вы делали заказ? – Мишка раскрыл блокнот, готовясь записать нужную ему информацию.
– Молодой человек! Вы делаете мне смешно! Совершенно не можно задавать такие вопросы! Как может задавать такие вопросы взрослый и умный человек, даже если он милиционер? Я же не спрашиваю вас, где вы берете Ваших жуликов? Зачем я должен говорить Вам, где я беру свой товар? Послушайте, старый Барух готов заключить с милицией взаимовыгодный договор. Я не буду ловить жуликов, а Вы таки не будете торговать антиквариатом! Вы будете смеяться, но это есть коммерческая тайна!
– Таки я имею Вам грустную новость. – Сказал Мишка, невольно подражая собеседнику, – будто Вы недавно приобрели изрядное количество серебра и, я весьма таки сомневаюсь, что вы внесли сию сделку в налоговую декларацию… А один мой знакомый из государственной инспекции пробирного надзора имеет дикий интерес до того серебра, что вы купили на прошлой неделе.
– Ай, зачем вы говорите мне за пробирный надзор? Вы хотите моей смерти? Лучше вам просто застрелить старого Баруха, чем так его пугать! Ну, зачем вы сразу о всяких глупостях? Сколько там того серебра… Разве стоит иметь разговор за такие мелочи! Старому лепрекону тоже нужно как-то кормить свою семью. Я же Вам уже говорил, с этой лавки доходу меньше, чем оставалось мацы на столе в доме моего прадедушки, после того, как все его семнадцать детей съедали свой обед! Нет, нет, старый лепрекон, конечно, имеет сказать Вам пару слов, но только он ничего не говорил, Вы ничего не слышали…
– Хорошо. Вы говорите мне то, что меня интересует, и наш разговор останется строго между нами.
– С вами иногда можно иметь маленький гешефт! Я же Вам говорил, что вся контрабанда делается на Малой Арнаутской? – картавя больше обычного, сказал лепрекон. Таки если Вы зайдете в дом номер шестнадцать, в мастерскую «У капитана Флинта» и спросите Флинта. Нет, юноша, не того пирата, Остапа Флинта. И тогда вы будете иметь свой сосуд в лучшем виде! Вы будете смеяться, но Ося, хотя и порядочный шлемазл, делать вазочки умеет…
Церемонно раскланявшись с владельцем антикварной лавки, Мишка вышел на улицу и достал телефон:
– Алло! Игорь! Слушай. Побывал я у Баруха, интересный такой дядька. Вы таки будете смеяться, но да! Барух опознал осколок как часть сосуда, который изготавливает какой-то Флинт, на Малой Арнаутской, дом номер шестнадцать. Ой, Игорь, ты бы с этим лепреконом пообщался, еще бы не так заговорил… Хорошо, понял, жду. А что, у нас действительно есть Малая Арнаутская улица? А-а, Малая Алеутская… Хорошо, понял, жду.
Двадцать последующих минут Мишка провел в томительном ожидании, изнемогая от детского желания покататься на спине сфинкса, и подъехавшую машину, которой управлял Игорь, принял как спасенье от соблазна, ниспосланное свыше. Еще пять минут поездки по лабиринтам улиц и переулков – и перед Мишкиным взором предстало здание, в недавнем прошлом бывшее, несомненно, заводским цехом либо иным промышленным сооружением весьма внушительных размеров. На фасаде тянулась вывеска: «У капитана Флинта. Ремонт всего. Строгаем, лудим, паяем, ЭВМ починяем». С сомнением покачав головой, Витиш прошел в помещение мастерской, Мишка следом за ним.
Изнутри мастерская поражала непривычностью своего интерьера. Помещение освещалось люстрами вперемешку с лампами дневного цвета и чем-то, подозрительно похожим на стабилизированные в воздухе шаровые молнии. Несмотря на обилие источников освещения, в огромном помещении было настолько прохладно, что дыхание обращалось в пар.
В левом дальнем от входа углу находился зеркальный шкаф, в котором единственным почетным постояльцем оказался парадный китель морского офицера, на угольно-черной глади сукна которого, горделиво поблескивали золотом погоны капитана третьего ранга.
