Текст книги "Пламенев. Книга XI (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Юрий Розин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

– Кость забрала с собой нескольких людей, включая Фаю, и брали явно не наугад. Проверив все впоследствии, мы почти уверены, что они охотились на обладателей особых телосложений. Таким образом, велика вероятность, что они нужны Кости живыми, вот только для какой цели – неизвестно.

Я сидел, тупо глядя в пространство. Пальцы правой руки сами сжались в кулак, впервые за три недели до конца, и я отстраненно отметил, что боли нет.

Ольга осеклась на полуфразе. Перевела взгляд с меня на Мишу, и тот коротко мотнул головой. Не сейчас.

– Пламенев, – позвала она все-таки негромко, и в голосе на этом слове не осталось ни капли от коменданта, – ты меня услышал?

– Услышал. – Собственный голос доносился откуда-то сбоку. – Если есть еще что-то, говорите. Нет – пойду к своим.

Говорить было нечего. Это читалось по ее лицу. Миша молча поднялся вместе со мной, и молча же мы вышли из полутемного кабинета в коридор, где пахло известью и стройкой.

На отбор к черепахе Фая не пошла. Рвалась хотя бы попробовать, хотя бы встать в общую шеренгу на берегу, и запретил ей пробовать я. «Не лезь». «Ехала ты сюда не за подвигами». «У тебя так-то остался муж». «Отслужишь мирно, поднимешь Круг». «За стенами безопасно».

Она тогда не стала спорить. Осталась в форпосте – за стенами, под защитой. В самой охраняемой точке всего континента, над имперским Артефактом, при коменданте Седьмого Круга.

А теперь ее утащили в неизвестном направлении.

* * *

Неделя после возвращения ушла на самое простое. Восстановление.

Броню я отдал в кузню в первый же день. Помогать там мне было нечем – с такими руками к молоту не подпускают, – и ее забрали без разговоров. А заодно забрали перечень работ на весь клан, потому что из старых доспехов ребята за походные месяцы повырастали. Заслуг за экспедицией числилось столько, что интендант, принимая список, только крякнул и подписал не глядя.

Форпост вокруг гремел стройкой. Стены латали, восстанавливали здания, туда-сюда сновали Маги, уходящие в горы и возвращающиеся оттуда. Я ходил между этих звуков, и от них становилось легче.

Про Фаю я заставлял себя не думать, потому что все равно ни у меня, ни у Ольги, ни у кого-либо, кого я мог спросить, не было информации, где она. Объективно говоря, не было никакого смысла метаться. Правда, получалось плохо.

А в конце недели пришел караван из Поречья.

Делегация в полтора десятка человек вышла на плац, и Дух тут же сгустился, став таким плотным, что дозорные на ближней вышке подобрались сами собой. Большинство приезжих были Кавелиными – их статус читался просто по позам. Четверо держались своей группой. К ним первой шагнула Ольга Петровна, и по тому, как завязался разговор, я понял, что это ее родня. Островские, из Поречья.

Пятнадцатый шел позади всех, один, без свиты, в темном дорожном сюртуке без знаков. Я мазнул по нему восприятием, привычно, вполсилы, и уперся в ровную глухую поверхность. Не смог увидеть его Круг, хотя чисто по ауре он тянул на сильный Шестой. Интересно. В первый раз такое на моей памяти вообще.

Цель у делегации была изначально одна. Расследование по боевому пуску Артефакта. Но уже к вечеру первого дня стало ясно, что вернувшихся с черепахи хотели расспросить не меньше, чем Ольгу.

Допрашивали по одному, так сказать со дна. Последним был Миша, и только на второй день посыльный принес бумагу с часом, когда на разговор должен явиться уже я.

Кабинет был простой, в административном здании, почти пустой.

Дознавателя звали Всеволод Кавелин. Лет сорока на вид, весь какой-то лоснящийся, со светлыми глазами навыкате, он занял стол сразу и целиком. Слева пристроился писарь. У стены сидели двое наблюдателей, и вторым был тот самый, в темном сюртуке.

– Александр Пламенев, – сказал Кавелин, не спрашивая, а сверяя с листом, – садитесь. Порядок простой: я спрашиваю, вы отвечаете. Но начнем с выхода экспедиции и до возвращения в форпост. Ничего не опуская.

И я во второй раз за неделю рассказал все. С отбора на песке и до дня, когда мы причалили к берегу, глядя на порушенный форпост. Говорил я долго, и Кавелин слушал не так, как слушала Ольга. Ольгу тогда интересовало, что случилось. Этого, судя по вопросам, интересовало, кто что сделал.

– Кто командовал отрядом в день нападения? – спросил он, когда я закончил.

– Я.

– По какому праву?

– По выбору людей. И по факту. – Я не отвел глаз. – Желающих оспорить не нашлось.

– Даже так, – сказал он без выражения и что-то отметил у себя. – Эфирную Сферу противника кто снял?

– Демон. Черепаха.

Кавелин откинулся, и лист под его ладонью лег плашмя.

– Скромно, – сказал он. – Хорошо. Тогда я скажу за вас, а вы поправите, если я совру. Отряд, разгромивший имперскую крепость и вынудивший активировать Артефакт, истреблен почти целиком. Одна Эфирная Сфера мертва, вторая изувечена. Их Седьмой Круг убит лично вами. А бойцы, ушедшие на черепаху с уровнями от Сердец до Третьих Кругов, вернулись Четвертыми и Пятыми. И все это под вашим началом. Я все правильно сказал?

– Демон в данном случае сделал куда больше, чем я.

– Демона к награде не представишь. – Он впервые коротко улыбнулся, одними губами. – Пламенев, вы понимаете, что произошло? Людей с таким ростом в таком возрасте на Смоленске-2 единицы. Ваши люди теперь, по существу, элита. Не рода и не уезда. Планеты. А вы этот поход возглавляли. Империя таких вещей не забывает. Через месяц в столице вручение наград за заслуги перед планетой. Поедете, примете из рук наместника, как положено.

Ну нет, не надо мне такой радости. Я подержал небольшую паузу, чтобы отказ не выглядел заготовленным.

– Благодарю за честь, но ехать мне незачем. Наградите лучше тех, кто погиб. Сферу убила черепаха. Рост дала ее спина, а не я. Я просто оказался старшим.

Глаза навыкате вперились в меня.

– Вы отказываетесь от имперской награды? – Голос у него поднялся. – Вы понимаете, как это выглядит? Есть вещи, от которых не отказываются, юноша. Это не приглашение на чай!

Тут человек в темном сюртуке вдруг поднялся. Неторопливо, без единого лишнего звука подошел к столу и наклонился к уху Кавелина. Я не расслышал ни слова, хотя сидел в трех шагах. Кавелин дернул щекой, начал что-то отвечать, но второй уже шел к двери, и Кавелин, не договорив, поднялся и вышел за ним.

Писарь сидел, не поднимая головы. За окном, в стороне кузни, мерно бил большой молот. Я считал удары. На сорок третьем дверь открылась.

– Награда будет присуждена заочно, – сказал Кавелин с порога. – Бумаги оформят без вашего участия. Протокол закончен. Все свободны.

Он собрал листы и вышел первым, и один из наблюдателей с писарем потянулись следом. Мне никто не сказал уходить, и я остался сидеть. Потому что человек в темном сюртуке остался тоже.

За вчерашний день я успел выяснить кто он. Представитель какого-то столичного клана, даже не рода. Действительно Шестой Круг, но это мало что решало, когда речь заходила о представителях правящего рода. Однако этот человек за минуту разговора за дверью переломил Кавелина, заставив его отказаться от предыдущего решения.

Кто так умеет? У меня был один вариант, но я не мог спрашивать об этом первым.

Он запер дверь на ключ. Спокойно, по-хозяйски, будто запирал собственный кабинет, потом прошел к окну, глянул на двор и только после этого повернулся ко мне.

– Роман Ложкин, – сказал он, – Орел Сияния.

Внутри стало холодно. Вот и все. Внимание наместника мне даже не нужно привлекать. Оно пришло само и село напротив. Повлиять на это было уже нельзя никак, ни одним словом. Можно только выбрать, как его выдерживать.

Я встал и наклонил голову настолько, насколько положено младшему.

– Рад знакомству. Чем могу быть полезен?

– Молодец, – сказал Ложкин без улыбки. – Без лишних вопросов. Садись.

Он сел напротив.

– Вообще, по уставу службы Орлов Сияния, Маг, достигший Третьего Круга, отправляется на обучение. Несколько лет тренировок, наблюдений, преследований, шпионажа, разведки, работы с людьми. Но по тебе пришел отдельный приказ, сверху. Причину, думаю, ты в целом понимаешь и сам. Тратить годы на то, чтобы сделать из тебя среднего агента, глупо, когда ты уже сейчас лучший боец своего Круга на планете. Маг Пятого Круга, в одиночку убивший Седьмой. Подавление Духом Демона, к которому вы привыкли, а Сильвестр Загородский – нет, в данном случае делает твою победу лишь чуть менее феноменальной. Такого не делал никто, кажется, со времен основания планеты.

Я слушал и старался держать лицо. Он сказал «Пятого Круга». Сказал спокойно, без той крохотной паузы, которой люди метят слова с двойным дном. Похоже, для службы я пока что оставался тем, чем читался снаружи. Уникальным случаем, но объяснимым. Наверняка знать я не мог, и проверить было нельзя. Но пока выходило так.

– На чистой земле все могло кончиться иначе.

– Могло, – легко согласился Ложкин. – Но, как я и сказал, это лишь чуть-чуть умаляет твое достижение. К тому же твоя проверка на предмет сотрудничества с Черной Костью закрыта еще после турнира. Сомнений в тебе нет ни у кого. Есть лишь вопрос, как тебя использовать. И по этому поводу у меня есть предложение.

Он помолчал, глядя мне в глаза.

– Черная Кость увела с форпоста людей с особыми телосложениями. Среди них Фаина Топтыгина. Нам известно, что вы были близки, из одного города как минимум. Ты бы хотел ее спасти?

Пальцы правой руки сжались сами, и я разжал их усилием.

– Вы знаете, где она?

– Дойдем и до этого. Но сначала немного контекста, почему все закрутилось именно сейчас. – Ложкин сцепил пальцы на столе. – Ты, возможно, не знаешь, как Империя жила с Костью в последние годы. Они резали по мелочи, мы били по хвостам, но обе стороны следили, чтобы большой крови не было. Расчет простой: никто не хотел начинать масштабное противостояние, потому что это было рискованно для обеих сторон. Но также все понимали, что затишье не будет длиться вечно. И вот, несколько лет назад погиб младший брат Аркадия Кавелина, один из трех Эфирных Сфер Седьмого Круга правящего рода, и Черная Кость решила, что сейчас идеальный момент для атаки. Так произошел теракт на стадионе три года назад. И с тех пор конфликт между нами и ими лишь усугублялся с каждым месяцем. Врата Морского Дьявола были далеко не единственным местом, что подверглось атаке Черной Кости. В ответ мы начали активнее уничтожать их базы и выискивать по всей планете шпионов и спящих агентов, тратя на это огромные средства. Эскалация неизбежна. А тут ваша черепаха убила их Сферу Шестого Круга и ранила Сферу Седьмого и, судя по свидетельским описаниям, он еще не один год будет зализывать раны. Начинается настоящая война, Александр, а не та тихая грызня, что была до сих пор. И у нас в планах нанести по ним еще один серьезный удар уже этой зимой.

– Как это связано с Фаей?

– Терпение. – Он не повысил голоса, но воздух в комнате будто стал тяжелее. – У Кости, кроме главной базы, которую мы ищем годами и до сих пор так и не нашли, есть базы малые. Про одну из них мы знаем. Дальний север, территория Зверей, за Стеной. Это не столько крепость, сколько лаборатория. Там они работают со Зверями. Зверей они любят не больше нашего, что бы ни кричали их проповедники. Они хотят ими пользоваться. За черепахой они пришли, скорее всего, с той же целью: подчинить ее себе и сделать боевой единицей Кости. Там, на севере, они ищут, как подчинять одних и усиливать других, и как усиливать себя в том числе. Черный Дух, которым пользуются некоторые из офицеров Черной Кости, как раз результат подобных исследований. И в том числе в качестве подопытных они используют людей с особыми телосложениями. Наверняка не скажу, врать не стану. Но, скорее всего, Фаину забрали именно туда.

Я нахмурился.

– Почему база еще стоит, если вы про нее знаете?

– Потому что снести ее мало. – Ложкин качнул головой. – Нужно захватить все: записи, людей, образцы. Иначе они просто переместятся и начнут заново в новом месте. К тому же до базы нужно дойти. Это дальний север, Александр. Ледники, тундра, и у Кости там глаза на каждом подходе. Поэтому операция назначена на декабрь. Тогда там встанут морозы, при которых наружу не выходит даже Кость. Дух на землях Зверей крайне плотный, и погоду он усиливает, как и все остальное, так что зимой в окрестностях базы температура легко может опускаться до отметки ниже минус ста. В эти морозы их наблюдение слепнет, и в эти морозы мы войдем. Операция медленно готовится уже почти полтора года. На северный форпост стягиваются люди и ресурсы, каких там отродясь не было. Орлы в этой операции будут далеко не единственными участниками, но будут играть большую роль. И ты участвуешь.

– Согласен, – сказал я.

Ложкин приподнял бровь. Кажется, он готовил еще доводы.

– Даже не спросишь, что от тебя потребуется?

– Спрошу, когда надо будет исполнять. – Я пожал плечами. – Вы предлагаете ударить по тем, кто убил моих людей и увел мою подругу. Тут не о чем думать.

– Хорошо. Тогда о том, что до декабря сидеть здесь тебе незачем. Отправишься на север заранее, на Стену, к месту сбора. Послужишь в тамошнем гарнизоне, притрешься к холоду, потренируешься. Если не сидеть на самой Стене, а совершать вылазки на территории Зверей, то Дух там будет плотнее здешнего. Не черепаха, такого больше нигде нет, но все равно плотнее. Взрывного роста, правда, не жди, все-таки ты уже Пятого Круга. Но польза будет. А польза тебе нужна вся, какая есть. Потому что, если по-честному, служба и наместник смотрят на тебя уже не только как на уникальную боевую единицу, но и как на кандидата для прорыва на Восьмой Круг – впервые за несколько сотен лет. Вообще, возможно, было бы логичнее просто спрятать тебя где-нибудь от Черной Кости, возможно прямо во дворце Кавелиных, на ближайшие лет пятьдесят…

У меня сердце ушло куда-то в пятки. Ложкин усмехнулся.

– По лицу вижу, как тебе этот вариант уже не нравится. Можешь не переживать. Хотя внешний Дух со временем и перестает играть роль, давно доказано, что само по себе окружение очень даже влияет, и чем дальше – тем больше. Если бы ты изначально был таким уникумом, что растет, просто сидя на месте, это еще было бы вариантом. Но ты, насколько я успел изучить вопрос, не можешь спокойно посидеть на месте ни месяца и с самого начала своего развития участвовал в одном бою за другим. Такое уже не «исправить». Ты банально не сможешь расти, пока вокруг не творится хаос. Так что, как бы это ни было для нас неудачно, лучшим способом обеспечить тебе оптимальную среду для развития будет продолжать отправлять тебя из одной горячей точки в другую.

У меня были свои соображения на этот счет. В отличие от Магов, для которых каждый Круг становился вызовом, в том числе и психологическим, Практикам для раскрытия Чар нужна была лишь энергия.

Это как будто была компенсация за несравнимо более сложный, болезненный и напряженный путь телесной закалки, а потом формирования Ядра, который нам приходилось проходить, пока Маги просто сидели и медитировали.

Так что чисто технически, даже если бы меня заперли в просто пустой каменной коробке, но при этом стабильно поставляли камни Зверей, с телом, очищенным белым пламенем, я бы смог взять как минимум шестую Чару вообще не напрягаясь. С седьмой Чарой Родника по идее было чуть сложнее, но даже шесть Чар были бы невероятным результатом.

Разумеется, я бы никогда не согласился на такое, и список причин был даже слишком длинным.

– На месте тебя встретит наш связной. Он введет в курс дела и расскажет более подробно о деталях готовящейся операции. Я тут, признаться, немногое знаю.

– Как я его узнаю?

– Никак. Он узнает тебя. – Губы Ложкина искривились в первой за весь разговор настоящей усмешке. – Кроме него, на той Стене служат еще несколько Орлов, все пойдут в декабре с отрядом.

– У меня просьба, – сказал я.

– Слушаю.

– Со мной поедут мои люди.

– Те, кто был на черепахе? – Он кивнул. – Разумно, возражений нет.

– И те, кто оставался в форпосте.

– Это уже сложнее. Хотя Врата Морского Дьявола считаются самым опасным форпостом с точки зрения противостояния Зверям, несмотря на экваториальную зону тут, как ты сам прекрасно знаешь, вполне нормально жить. Форпост, куда вы отправитесь, Ледяной Улей, куда менее опасен с точки зрения сражений со Зверями, так как расположен на самой Стене и оборону там ведут тоже с нее. Но, с другой стороны, погодные условия там настолько суровые, что есть строгое ограничение по уровню даже просто для того, чтобы служить там носильщиком или уборщиком. Только Третий Круг и выше. Так что, хотя я не против позволить тебе взять с собой бойцов, те, кто ниже Третьего Круга, останутся здесь.

– Ну, раз такие правила, – вздохнул я.

– Да, конечно. – В этот момент он показался даже отчасти участливым. – Не думай, что я ставлю палки в колеса. Самим твоим людям там будет худо, если они не будут отвечать требованиям. И о секретности. То, что вы едете на север, не будет тайной, разумеется. Переезд все равно не спрячешь. Но тайной будет, зачем. Об операции позволено знать лишь тем, кто был с тобой на Демоне и кто после нападения Черной Кости уже гарантированно не является их агентом. Остальным ни полслова.

– Понял.

– Тогда у меня все. – Ложкин встал, и я встал следом. У двери он повернул ключ, приоткрыл ее и уже на пороге обернулся. – Мы с наместником будем внимательно присматривать за твоей службой, Александр. Желаю успехов.

По хребту, от затылка вниз, прошел холод. Это точно было не то внимание, что мне могло понравиться.

– Постараюсь не разочаровать, – сказал я ровно.

Он кивнул и вышел.

Глава 21

Дальше дни пошли быстро. Делегация заканчивала работу, а вместе с ее отъездом должны были уезжать и мы.

С Ольги сняли все обвинения. Разбирательство подтвердило очевидное. Артефакт спас крепость, и тут не было что обсуждать. Так что ее восстановили в должности и в правах, и при первой же возможности она улетела помогать остальным бойцам форпоста в горах.

Но еще до того я попросил у нее, чтобы в Мильск о Фае пока не уходило ни строки, раз уж был шанс вернуть ее живой. Этого не делали раньше, пока шло разбирательство, но теперь технически обо всех потерях должны были сообщить родным, что мне не нравилось. Пусть узнают тогда, когда будет что узнавать, а не хоронят раньше времени. Ольга посмотрела на меня долгим взглядом и молча кивнула.

Клан, несмотря на все потери пополнившийся после нашего возвращения, я собрал в вечер после допроса.

– Мы уходим на север, – сообщил всем. – На Стену, служить. Ценз – Третий Круг, ниже туда не берут, и это не прихоть. Кто едет, тот едет добровольно.

– А чего мы там забыли? – спросил Артем. – Тут море, рыба. А там что?

– Там новое назначение, – просто ответил я, не став вдаваться в подробности при всех.

Не то, чтобы я не доверял кому-то из своих, но о том, что рассказал лишнее тем, кому не было разрешено, могло стать известно Ложкину и Орлам. Так что, пока в этом не было ничего критического, решил не рисковать.

Правду я сказал отдельно и только тем, кто вернулся со мной с черепахи. Слушали молча, и когда я закончил, Ян спросил только одно:

– Когда выходим?

Согласились все, но, к сожалению, не все могли пойти с нами. Демид оставался, и это не обсуждалось. Живот его держали лекарские швы и упрямство, и хотя он уже пошел на поправку, на север его бы не согласились тащить.

Гриша оставался тоже. Колено не угрожало жизни, но срасталось даже медленнее, чем живот Демида, и в любом случае обещало ему долгие месяцы реабилитации. Он выслушал это молча и с каменным лицом.

Итого, не считая меня, на север собирались семнадцать человек (двое аристократов, вернувшихся с нами, но не входивших в мой клан, разумеется, приглашены не были). И в целом меня вполне устраивал такой расклад.

Но потом слух о севере разошелся, и к казарме потянулись люди. Десятками. С одной-единственной просьбой: взять их с собой, для чего они были готовы даже вступить в мой клан и поклясться в верности. Я не отказывал никому, кто имел Третий Круг или выше? и список быстро перевалил за сотню.

К сожалению, забрать столько народу из форпоста, где до того же декабря требовалось как можно больше свободных рук, чтобы затыкать дыры в горах, было невозможно. Ольга, вернувшись из очередной вылазки, просмотрела список и порезала его до тридцати человек, отобрав только Третий Круг, и из их числа – самых молодых и перспективных, кому еще было куда расти.

Из остальных где-то половина, узнав, что поездка на север вместе со мной для них отменяется, разочаровались и предпочли отказаться от вступления в клан. Я, разумеется, не препятствовал.

Но еще где-то человек сорок, причем не только Третьих, но и Четвертых Кругов, не передумали и поклялись мне в верности. Ни Ольга, ни делегация, ни Ложкин не были против, так как после нашего возвращения я, похоже, окончательно стал для Империи тем человеком, с которым ни в коем случае не нужно спорить без веской причины.

А после того как об этом стало известно, ко мне, уже чтобы просто вступить в клан, явилось еще почти две сотни человек на уровнях от Сердца до Второго Круга.

Тут я уже немного напрягся. Все-таки я уезжал, а вместе со мной ехали почти все, кто мог бы контролировать и координировать эту толпу.

Ребята, остававшиеся в форпосте на те девять месяцев, что мы были на черепахе, конечно, тоже успели подкачаться: одиннадцать человек взяли Первый Круг, а Илья и вовсе Второй. Но этого даже близко недостаточно для жесткого управления всеми «новичками» – как по численности, так и по силе.

Отпустило меня только после того, как Ольга, после смерти Хвостикова и возвращения ей статуса, взявшая под свое командование первое боевое, так как уже не могла просто сидеть в кабинете, пообещала проконтролировать мой настолько резко разросшийся клан и не позволить новеньким перетянуть на себя одеяло.

К тому же она подписала перевод Наташи, которая единственная из «наших» технически не являлась членом моего клана, а значит, отправиться на север по моему разрешению не могла.

Вообще, в каком-то смысле все эти ее жесты были логичны и закономерны как минимум, опять же с точки зрения поощрения меня Империей. Но мне казалось, что первостепенной причиной ее поддержки было то, что под моим командованием были убиты многие бойцы Черной Кости, развалившие ее форпост, хотя сама она никогда бы в этом не призналась.

Кузня в дни до отбытия работала, кажется, только на нас. Броню нам уже обновили, но теперь ее еще и спешно готовили к холоду. Подкладки под пластины, мех на ворот и раструбы, перчатки тем, у кого их не было, и все такое прочее, а в грудную пластину каждого доспеха кузнецы сажали обогревную жилу, греющую тело изнутри.

В вечер перед отбытием я наконец нашел время повидать Пудова.

– Значит, опять уезжаешь, – сказал он, тяжело вздыхая. – Девять месяцев ждали, неделю посмотрели на тебя, и будь здоров.

– Такая служба, Гриша.

– Да понимаю я. – Он махнул рукой и отвернулся, голос у него сел. – Ты там осторожнее, слышишь? Не за всех подряд помирай.

– Постараюсь выбирать, – сказал я, и мы обнялись.

Мы уже давно не общались так же близко, как когда-то, и у меня появилось много новых знакомых, друзей и даже подчиненных. Но Пудов, первый человек, что встретился мне в Мильске и стал проводником в этот большой и сложный мир, навсегда занял в моей жизни совершенно особое место.

Вышли мы вместе с делегацией на следующий день. Сорок восемь человек и один Зверь (плюс еще одно яйцо в рюкзаке). Доехали до Поречья, оттуда на поезде до побережья, потом на корабле до того континента, на котором находилась столица Смоленск-Красный.

Вирра грузили последним, по широким сходням для тяжелых грузов, и полкоманды корабля собралось смотреть, как четырехметровый Зверь спокойно, шаг за шагом, сходит в трюм по прогибающимся доскам.

Океан не вызывал эмоций. Я успел на него насмотреться со спины Демона, и теперь, когда стоял просто на корабле, он казался каким-то мелким и незначительным.

Возможно, потому, что мысли уже были не здесь, а там, куда мы направлялись: за полярным кругом, в мире вечных льдов и адских морозов. Возможно, потому, что я знал: сейчас в его недрах медленно умирало невероятное существо, без которого этот мир станет чуть менее удивительным.

Иногда мне казалось, что я чую след ее Духа. Разумеется, просто казалось.

Ложкин раз в день выходил на корму, стоял у лееров с четверть часа и уходил. Однажды мы оказались там вдвоем. Он кивнул мне, я ему, и четверть часа мы простояли молча, глядя каждый на воду. По делу он больше не сказал ни слова.

На столичном континенте наши пути разошлись. Делегация ушла на столичную ветку, а нас ждал состав северного направления. Поезд шел на север, и летний мир за окном менялся, становясь все смурнее и суровее.

Я не боялся холода. Фактически, в отличие от Магов, я мог бы оставаться на Стене в минус восемьдесят даже без утепления. Но после трех лет жизни в тропиках, когда самой комфортной одеждой было ее отсутствие, похолодание ощущалось как что-то очень странное и чужеродное.

Мы прошли узкую перемычку между двумя континентами – столичным Оташу и северным Сайдо – примерно на шестидесятом градусе северной широты. Тут еще стояло лето, но уже далеко не такое жаркое, как я привык.

На Сайдо в Духовщине, столице уезда, мы сошли – дальше пассажирские поезда не шли. Но отсюда к Стене ходил длинный и тяжелый снабженческий состав из вагонов без окон.

И через день в вагоны пришел холод. Дыхание начало вылетать паром, иней пророс по болтам обшивки внутрь белыми колючими звездами. Мы шли уже по-настоящему северной землей. Я задремал под перестук, и разбудило меня то, что поезд начал замедляться.

Выскочив из барака, в который был переоборудован один из вагонов, и выдавив обычно запертую дверь между вагонами, наплевав на правила, я взлетел на крышу и замер, глядя вперед, задрав голову.

Я и раньше видел Стену. Собственно, с одной из сторон оборонную линию южного форпоста тоже ограничивала Стена. Но тогда ходить к ней не было особого смысла, особенно с учетом того, что дни у меня были забиты очень плотно, а в редкие отпускные можно было придумать и что-нибудь поинтереснее. Так что она просто высилась на горизонте, перекрывая половину неба.

Видел я Стену и вблизи, причем несколько раз, когда проезжал ее на поездах, но это было всегда через окно и всегда на скорости. Она увеличивалась и увеличивалась, а потом просто исчезала, когда поезд залетал в тоннель. Со стороны же территории Зверей вид портили ярко сверкающие защитные вышки.

Теперь я мог насладиться этим видом, так сказать, в полный рост. И было это, признаться, совершенно поразительно.

Семьсот метров вертикали. Даже такой гигант, как Демон-черепаха была почти вдвое короче. Серая плоскость уходила вверх и никак не кончалась, врезаясь в низкие тучи.

Где-то там, скрытый теми же тучами, на высоте полукилометра ждал нас Ледяной Улей – полярный форпост. И оттуда, с невидимого гребня Стены, шел звук. Ровный, низкий, непрерывный. Так звучал тамошний ветер.

Мороз начал кусать кожу, как только я выскочил наружу. Справочник обещал тут минус тридцать даже в разгар лета, и, скорее всего, это было даже преуменьшение.

Дух здесь тоже был другой. Пока что не плотнее форпостового, но, так как он накладывался на холод, казался более едким и агрессивным.

У подножия, прижавшись к Стене, находилась снабженческая площадка. Склады, горы стойматериалов под навесами, водокачка. И все это обнесено своей стеной – обычной, метров в шесть, с вышками по углам. На вышках стояли люди и явно не для порядка.

Прямо на моих глазах параллельным с поездом курсом к стене площадки из леса выскочил медведь. Белый, с грязно-желтой шерстью на загривке, тяжелый и мощный, в холке он был выше Вирра. Для моего нынешнего уровня это уже был смешной противник – всего лишь низший Камень, но мы ведь были еще на человеческих землях, а не за Стеной.

На ближней вышке коротко ударил колокол, дважды. Со стен грохнули пушки. Первый залп лег с недолетом – нарочно, поперек хода. Взрыв поднял стену снега и мерзлой земли. Зверь замедлился, но отказываться от идеи напасть не стал.

Второго предупреждения ему не дали. Две молнии сошлись на нем крестом, треск расколол воздух, и туша покатилась по снегу, пропахав борозду шагов в двадцать. От нее сразу пошел густой пар, как над котлом. С вышки уже буднично кричали вниз про сани и разделочный сарай.

Весь бой занял меньше минуты, но боем это никто здесь явно не считал. Рабочая рутина, как у нас были волны. Поезд, к концу замедлившийся до скорости улитки, наконец заехал в ворота базы, проехал по рельсам вдоль почти всей стены, чтобы полностью поместиться внутри, и только потом скомандовали выгрузку.

Меня, естественно, за выбитую дверь по головке не погладили, но мне было все равно – зрелище того стоило. Быстро облачившись в броню и захватив рюкзак, я выскочил на припорошенный снегом плац, за мной посыпались остальные.

– Лифты готовы! – крикнули от Стены. – По сорок человек, груз отдельно!

Лифтовая клеть была грузовая, стальная, в наледи и размером с амбар. Первой партией пошли мы с Вирром и половина людей. Створки сошлись, и пол потянул вверх. Площадка внизу становилась все меньше, потом белое поле еще обычной, человеческой тундры развернулось до горизонта. Ветер за решеткой набирал голос с каждым метром.

Я поднял голову. Сверху, вырастая из серой плоскости, на нас наплывало то, ради чего мы ехали третью неделю. Форпост свое название получил не просто так. Ледяной Улей действительно был похож на соты, налепленные прямо на Стену.

Он выступал из нее слоями, широкий в середине и сходящий на нет к краям. Ярусы окон, галереи в наледи, трубы, из которых столбами валил пар. Клеть вошла в его нижний зев, лязгнула об упоры, и нас встретил свет, гул и, самое неожиданное, тепло.

– Внутрь, внутрь проходим! Не студите мне ярус!

Встретивший нас офицер лет тридцати, с обветренным до кирпичного цвета лицом и белесыми, выгоревшими на снежном солнце бровями, замахал руками, призывая нас к оперативности. Ходил он по своему ярусу враспашку, в одном мундире.

– Тихон Рябов, – представился он. – Дежурный по приему. Комендант в дальнем секторе, увидите его позже. Пламенев который из вас?

– Я.

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем требовалось, но ничего не сказал. Только спина у него стала прямее, хотя технически старшим тут был он. По крайней мере, пока.

– Тогда за мной. Покажу, где вы теперь живете.

Форпост изнутри был устроен как луковица. В середине, где толща построек была самой глубокой, лежало жилое ядро. Спальные ярусы, столовые, лазарет, штабные помещения.