Текст книги "Пламенев. Книга XI (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Юрий Розин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Сергей Карелин, Юрий Розин
Пламенев. Книга XI

Глава 1

Шерсть на загривке Вирра встала дыбом, из глотки пошел низкий ровный гул, и черное пламя тонкими языками само поползло по хребту. Он стоял неподвижно и буквально гудел, как гудит натянутый трос, глядя туда же, куда смотрел я.

Нечто на воде продолжало медленно двигаться вдоль берега. Расстояние по ночной глади обманывало, но то, что я сначала принял за все тело, оказалось только частью: за ней из темноты проступила следующая, а за той еще одна. Лунная дорожка лежала на воде ровной полосой, но там, где она ложилась на эту спину, полоса терялась в черноте силуэта.

Встречное внимание никуда не делось. Я свернул восприятие в первую же секунду, но ощущение осталось: спокойное, огромное, как будто на весь горный кряж разом опустили ладонь.

Нас увидели. И продолжали держать где-то на краю этого нечеловеческого взгляда.

– Уходим, – сказал я. – К Ольге Петровне.

Вирр развернулся раньше, чем я договорил.

Пять километров до форпоста мы промчались минуты за две. Я летел на взрывной тяге, выжимая из Ядра все, что оно отдавало без надрыва, Вирр стелился рядом черной тенью. На этот раз ему было не до ехидства от превосходства скорости: он то и дело оборачивался на бегу, глядя в сторону того места, откуда мы ушли, и гул в его груди не стихал.

Стена выросла из темноты серым монолитом. Я перемахнул ее с одного толчка, Вирр взял в два прыжка через уступ, и дозорный на гребне только начал разворачиваться на звук, когда мы уже стояли во дворе.

Окно кабинета коменданта светилось, единственное во всем административном корпусе.

По уставу мне полагалось доложить по форме дежурному офицеру и ждать, пока обо мне доложат выше. Устав остался на скале.

Дежурный у входа шагнул наперерез, но раньше чем он набрал воздуха я увидел стоявшую на верху лестницы Ольга Петровну в расстегнутом кителе, смотревшую на меня. Потом мотнула бритой головой, показывая внутрь, и ушла в кабинет.

Вирр, разумеется, в коридор не прошел бы. Так что он свернул вдоль корпуса, к светящемуся окну второго этажа. Когда я вошел, Ольга Петровна уже толкала створки наружу. В проем, заслонив почти весь ночной двор, вдвинулась черная лобастая голова. Комендант оглядела ее без выражения, просто кивнув.

В кабинете пахло каленым металлом и старой костью. Где-то далеко за стеной ворочался прибой, и от этого звука, привычного за два года до глухоты, по спине прошел холодок: теперь я знал, что может быть за этим прибоем.

– Докладывай.

– Мы с Вирром были в горах над бухтой. Меньше четверти часа назад по воде вдоль берега прошло нечто. Оно идет и сейчас. Огромное. Ольга Петровна, я один раз стоял рядом с Магом Эфирной Сферы. Это было очень похоже. Не берусь утверждать наверняка, но мне кажется, что это – Демон.

Она стояла у стола, опершись на столешницу костяшками, и смотрела мне в лицо.

– Где именно?

– Напротив кряжа. Километров пять от берега, может семь – точнее не понять.

– Куда шло?

– Вдоль берега, на восток. Скорость небольшая.

– К берегу поворачивало?

– Нет.

– Что ты успел разглядеть из его формы?

– Не так много. Спина торчала над водой, вся какая-то будто бы мохнатая. Но с учетом размеров, эти «волосы» высотой со здание. Сколько его еще под водой, я с кряжа рассмотреть не мог, но вода расходилась так, что, скорее всего, снизу его явно больше, чем сверху.

– Кто еще знает?

– Никто. Мы пошли прямо к вам.

– Правильно пошли, – кивнула она, слегка улыбнувшись.

У меня свело челюсть. Я докладывал ей о твари уровня Эфирной Сферы в семи километрах от ее форпоста, а она уточняла курс, как будто речь шла о запоздавшем каботажнике. Пальцы сами сжались в кулак, и я разжал их усилием, по одному.

Она заметила: скользнула взглядом по моей руке, потом по челюсти, и уголок ее рта дрогнул еще сильнее. Шрам над левой бровью сместился вместе с морщинами от улыбки.

– Сядь, – сказала она и сама опустилась в кресло. Спинку его венчал клык в локоть длиной, а на стене за ее затылком висел большой надколотый кусок панциря. – Выдыхай, глава клана. Ты принес хорошую новость.

Я медленно сел, не спуская с нее глаз.

Она вытащила из тумбы стола темную бутыль и два граненых стакана. Плеснула в оба на палец, один подвинула мне. По кабинету пошел резкий дух – спирт и какие-то травы.

– То, что вы видели, – это не тварь на охоте, – сказала она. – Это черепаха.

Я взял стакан и поставил его обратно. Перед глазами стоял горб, что был длиной с небольшой горный хребет.

– Черепаха, – повторил с очевидным скепсисом.

– Морская черепаха. Гигантская, старая. Издали ее часто принимают за остров, который сорвало с места и понесло течением. Она заходит к этому участку берега примерно раз в десять-пятнадцать лет и стоит недолго. На этот раз, правда, чуть раньше положенного. Но все равно за всю историю форпоста она ни разу не напала первая, так что ее принято считать безобидной.

– Она Демон. – Собственный голос я услышал будто со стороны. – Ольга Петровна, я это давление чувствовал очень четко. Безобидных Демонов не бывает.

– Демон, – согласилась она, – но это просто уровень силы. Демон – это не обязательно что-то агрессивное.

– Но все равно, что в этом хорошего?

Она подалась вперед, и лампа положила тени в старые белые шрамы на ее голове. В открытое окно сильнее потянуло ночным морем.

– Потому что Дух на ней плотнее, чем где-либо еще на этой планете. Ты два года растешь на форпосте и сам знаешь: здесь Дух гуще любой Звериной чащи, здесь люди поднимаются быстрее, чем где бы то ни было. Так вот, на ее спине Маг растет еще быстрее, чем в форпосте. На порядок. То, что здесь берется годом, там берется неделями. Раз в десять лет к этому берегу приплывает не угроза. Приплывает окно, которое почти никому на планете не выпадает вовсе. Для моих людей и, возможно, для твоего клана.

Узел, который затянулся у меня между лопаток еще на скале и держался всю дорогу, разошелся, хотя и не до конца. Плечи опустились сами. А следом, откуда-то снизу, теплом по жилам поднялось другое: ладони зачесались, и я поймал себя на том, что сижу на самом краю кресла, подавшись вперед. Это чувство я знал хорошо. Азарт.

Два года мой уровень стоял на месте, пока Столп залечивал трещины, и только в последние месяцы рост сдвинулся. И вот, в нескольких километрах от берега появилось место, где год ужимался до недель.

– Надо, получается, доплыть до нее?

– Да. – Она кивнула на окно, за которым лежала ночь. – Она не стоит на месте: курсирует вдоль берега, потом уходит в открытый океан. Простоит у берега несколько дней, самое большее. Те, кто поднимется на нее, уйдут в океан вместе с ней.

– А если она нырнет? С людьми на спине.

Она посмотрела на меня поверх стакана.

– Просто сядут на корабль, на котором приплыли, и вернутся.

– И все?

– И все. Завтра совет офицеров. Приходи, там узнаешь побольше, пока что мне нужно сообщить о ее прибытии куда следует.

– Мои ребята смогут пойти?

– Это и предстоит решить в том числе.

* * *

От офисного корпуса до казармы клана мы шли уже шагом. Ночь стояла душная, как все ночи Рекара, воздух лип к коже даже в темноте, и от нагретых за день камней двора поднималось тепло, как от остывающей печи.

Вирр держался у моего плеча, и я чувствовал через связь, что успокаиваться он, в отличие от меня, не собирается: гул из его груди ушел, но внутри все стояло торчком, как и шерсть на загривке.

У дверей казармы он улегся сам, положив голову на лапы. Дежуривший у входа парень поднял глаза от точильного бруска, кивнул мне и вернулся к ножу. Внутри пахло нагретым деревом и оружейным маслом, и поверх всего стоял густой дух казармы, полной спящих. Духовный фонарь у входа был прикручен до тусклого янтарного зерна, и в его свете два ряда коек уходили вправо и влево ровными горбами одеял. Я отправился туда где спали мильские.

Я прошел до середины прохода и хлопнул в ладоши. Один раз, несильно.

– Всем подъем. Есть новость.

Казарма зашевелилась слоями. Ближние сели сразу, дальние только заворочались под одеялами. Кто-то со сна потянулся к сапогам, как по тревоге. Зина оказалась на ногах первой, уже с ремнем в руке. Но, разглядев меня, спокойного и без признака спешки, медленно вернула ремень на спинку койки.

– Раз стены целы и это не тревога, значит, новость интересная.

– Стены целы, – кивнул я. – Собирайтесь ближе.

Они стянулись к середине казармы, кто на койках, кто на полу, – сонные, с отпечатками подушек на щеках.

– Мы с Вирром были ночью у океана, – начал я. – По воде вдоль берега шел Зверь. Демон. Тот самый уровень, про который вы слышали от старожилов. Размером эта тварь с остров, и она идет вдоль нашего берега прямо сейчас.

Сон с лиц снесло разом. Роман приподнялся, Зина снова взялась за ремень.

– Сидеть, – сказал я. – Тревоги нет. Я был у коменданта, и вот что она рассказала. Это черепаха. Огромная. Она заходит к этому берегу раз в десять плюс-минус лет и за всю историю форпоста ни разу никого не тронула. А теперь главное. Если тренироваться на ее спине, то год тренировок сожмется в пару недель. Она пробудет у берега несколько дней и уйдет, и за это время на нее можно будет подняться.

Секунду висела тишина, в которой было слышно, как за морской стеной ворочается прибой.

– Недель… – протянул Роман. Он смотрел в пол и шевелил губами, гоняя в уме числа. – Это же… Мы тут за два года взяли столько, сколько в Вязьме копили бы лет пять-семь. А там….

– А кто сказал, что нас вообще пустят? – вздохнул Илья. – Такой шанс комендант раздаст аристократам.

– Откуда ты уверен? – фыркнул Слава. – Мало ли как обернется, что ты сразу. Лично я готов покорять черепаху. Расскажу потом внукам: ваш дед стоял на Демоне. Звучит же.

– Внуки сначала должны случиться, – сказала Маша, и по казарме прошел смешок.

– А есть можно то, что на ней растет? – спросил Кирилл от фонаря, тихо и последним. – Ну, если она остров. На острове что-то же растет.

– Не знаю, – честно сказал я. – Знаю то, что рассказал. Остальное завтра решит совет офицеров.

Нина посередине разговора поднялась с койки, чтобы притащить с тумбы кружку воды, и теперь слушала стоя, прислонившись к столбу, попивая водичку. Теперь она заговорила.

– Сколько мест дадут и кто решает состав?

– Неизвестно, опять же.

– Тогда до совета три вещи, – сказала она, обращаясь к остальным, уже давно свыкнувшись и приняв свою роль лидера, загибая пальцы. – Первое: по форпосту не трепать. Узнают от других, не от нас. Второе: завтра все встают по распорядку и работают так, будто ничего не слышали. Третье: спать. Сейчас же. Кто хочет мечтать о черепахе, мечтает лежа.

– А ты сама полезла бы? – спросил Слава.

– Я сначала узнаю, чем за это платят, – ровно сказала Нина. – Бесплатный сыр, сам понимаешь.

Слава открыл рот, уже набирая воздуха для целой речи, и я поднял ладонь.

– Нина права. Спать. Разошлись.

Разошлись они, разумеется, не сразу, еще гудели вполголоса, растекаясь по койкам. И вообще, надо было, по-хорошему, говорить им уже утром, но мне не терпелось. Фонарь Кирилл прикрутил обратно до зерна, и казарма минут за десять улеглась. Я вышел наружу, отвел Вирра к зверинцу, потрепал по загривку на прощание и пошел обратно.

Разделся и лег, но сон не шел. Я сбил подушку поплотнее и лег на спину.

Казарма дышала глубоко и успокаивающе. Я лежал на спине, смотрел в темный потолок и слушал, как остывает под ночным воздухом железо крыши, потрескивая по краям.

Вирр тоже не спал – я чувствовал теплый узел на краю восприятия, через связывающую нас нить. Но сейчас эта нить вдруг протянулась дальше, через стену и через воду, уходя туда, в темноту.

И на том ее конце лежало то самое ровное, огромное внимание. Ослабленное расстоянием, разбавленное, как звук чужого разговора через две стены, но оно было. Оно никуда не делось с той самой секунды на скале.

Я лежал и слушал его, не в силах ни усилить, ни отпустить. Нить просто была, но спокойнее от этого не становилось. Уснул уже под утро, потому что тело взяло свое.

Когда с утра я вышел из душа, как всегда чуть раньше пробуждения всех остальных, в казарму вошел посыльный из штабных.

– Глава клана, вас к коменданту, – выпалил он. – Совет офицеров. Срочно.

* * *

Зал совета занимал торец второго этажа, над архивом. Я в нем еще не бывал, но от этого ничего явно не потерял: просто длинная комната.

Во всю дальнюю стену растянута карта побережья, исколотая булавками с выцветшими флажками, посередине тяжелый стол на два десятка мест. Окна стояли распахнутыми, и вместе с утренним светом в зал тек все тот же соленый воздух и ровный гул прибоя.

За столом уже сидел полный сбор старшего состава. Хвостиков глянул на меня из-под бровей и коротко, почти незаметно кивнул. Рядом с ним и дальше по обе стороны стола сидели капитаны остальных подразделений. У дальнего края устроился седой интендант. Больше десятка людей, и самый слабый из них был на Четвертом Круге.

Столько сильных в одной комнате я не видел со дня церемонии награждения после турнира. По затылку прошел знакомый холодок, тот самый, с которым я жил последние пять лет: чем меньше сильных глаз смотрело на меня разом, тем спокойнее мне дышалось. Форпост на краю континента до сих пор был для этого лучшим местом на планете.

Свободных стульев за столом было два. Я к ним не пошел: встал у стены у края карты, и вопросительно посмотрел на Ольгу Петровну во главе стола. Она на секунду подняла глаза от бумаг, кивнув на мой немой вопрос.

Кое-кто из капитанов обернулся на меня, задержал взгляд – кто-то с любопытством, кто-то без выражения вовсе. Рядовой боец первого подразделения на совете офицеров в принципе быть не должен. Но глава клана, направленного на Стену, постоять у стены право имел, и все в этой комнате знали и то и другое.

Ольга Петровна отодвинула бумаги.

– Все в сборе, начинаю, – сказала она. – Предисловий не будет, о черепахе вы уже должны были изучить информацию. Вопрос у этого совета один: кто на нее отправится. Для тех присутствующих, кого не было в форпосте в ее прошлый приход, – она глянула на Ирматова, капитана подразделения Яна, Артема и Наташи, потом на меня. – Черепаха не бесконечна. Людей на ее спине помещается ограниченно: перегрузи ее чужим Духом, и она просто уйдет под воду раньше срока, а то и сагрессировать может. Задача экспедиции, наоборот, продержаться на ней как можно дольше, до последнего дня, что она даст. Каждый лишний день на спине стоит недель здесь. Принцип простой: чем ниже уровень, тем больше человек сможет отправиться. К тому же рост сильного Мага от внешнего Духа почти не зависит. Мой Седьмой Круг черепаха не поднимет на Восьмой никогда, проживи я на ней хоть десять лет. Пятые и Шестые Круги тоже вряд ли сдвинутся, им она даст крохи. А вот Сердцу и начальным Кругам она за одну стоянку даст невероятный рост. И вдобавок черепаха не любит плотный чужой Дух: сильные Круги на спине давят на нее, и она уходит под воду тем раньше, чем их больше. Стандарт прежний: Третий Круг и ниже. Чем выше Круг, тем меньше мест.

Ирматов кивнул, вопрос для него был закрыт. Интендант перелистнул ведомость, приложил палец к строке.

– Тогда по составу, – сказал он. – Отбираем как обычно?

В зале стало тихо, и тишина была недоброй. Несколько капитанов разом посмотрели не на интенданта, а на Ольгу Петровну, и кто-то у дальнего края стола тихо кашлянул. Все здесь, кроме меня и, похоже, Ирматова, знали, что значит «как обычно» и что об этом думает комендант.

– Разрешите вопрос, – подал я голос. – Что значит «как обычно»?

Взгляды снова сошлись на мне и на этот раз задержались дольше. Ольга Петровна ответила, поморщившись:

– Как обычно значит, что приоритет дается выпускникам академий. Среди выпускников – приоритет детям уездных родов и Кавелиным. Среди тех – приоритет детям главных ветвей. Остальные добирают места, которые останутся. – Она сделала паузу. – Форпосту этот порядок в каком-то смысле полезен, скажу честно. Рода помнят, кто продвинул их детей. А благодарность родов – это обозы с эликсирами и деньги на пушки.

– Треть пушек на морской стене куплена на такие благодарности, – вставил интендант, не поднимая глаз от ведомости.

– Ага, – сказала Ольга Петровна, хмурясь еще больше. – А теперь моя позиция для тех, кто ее еще не выучил. Мне этот принцип не нравится. Черепаха приходит на моей памяти четвертый раз. Четвертый раз я предлагаю его отменить, и до сих пор всякий раз оставалась в меньшинстве. Причина у меня одна, и она не поменялась: место на черепахе должно определяться потенциалом роста и больше ничем. Ни фамилией, ни тем, чей отец пришлет обоз с эликсирами.

– Обозы, между прочим, лечат наших раненых, – сказал немолодой капитан с выжженным солью лицом, третий от Хвостикова. – Прости, комендант, но это не грязный расчет, это хозяйство. Форпост живет в том числе на этих благодарностях. В прошлый заход решали так же, и никто не жаловался.

– Жаловаться было некому, – сказала Ольга Петровна. Она поднялась, оперлась костяшками о стол, и разговор перестал быть обменом доводами. – Отвечу на аргумент про хозяйство. Да, все правда. Но наш форпост держит континент. Это его единственная служба, и она не продается и не принадлежит никаким родам. Кормить его благодарностями можно, но торговать местами на черепахе за благодарности нельзя, потому что еще через десять лет континент будут держать не сильнейшие из выросших, а удобнейшие из пристроенных. Это довод разума. А вот вам довод силы, – в ее голосе прозвучала довольно редкая для нее сталь, – в прошлый заход меня продавили в этом вопросе. Но тогда я стояла на Шестом Круге. За восемь лет прорвалась на Седьмой. Кто хочет попробовать продавить меня снова, может начинать прямо сейчас. Я слушаю.

Глава 2

– У меня в подразделении лучшие бойцы как раз из уездных детей, – сказал еще один капитан, лысый, с перебитой переносицей. – Им теперь соревноваться на общих основаниях? С поварятами из снабжения?

– Именно, – сказала Ольга Петровна. – И если поварята их обойдут по потенциалу, значит, не такие они и лучшие.

Она не торопясь обвела стол глазами, от лица к лицу. Хвостиков, который был безродным, за весь совет не сказавший ни слова, огладил бороду, и мне показалось, что в этот жест он спрятал усмешку.

Тишина простояла секунд десять.

– Возражений нет, – сказала Ольга Петровна и села. – Тогда решаем честно. Отбор через большое соревнование. Участвуют все, кто сейчас в форпосте и проходит по уровню: Третий Круг и ниже. Формат и число мест доведу отдельным приказом.

– Я доложу об этом в свой клан, – тихо проговорил командир отряда снабжения у дальнего края.

– Докладывай, – сказала Ольга Петровна равнодушно. – Когда хоть кто-то доберется сюда, черепаха уже уйдет за горизонт. Она никого не ждет, и я не буду. Все, совет закончен. Капитаны, списки годных по уровню от каждого подразделения мне через два часа.

Стулья задвигались, заскрипели. Офицеры выходили по двое и по трое, вполголоса споря уже между собой, интендант у дверей что-то втолковывал снабженцу, прижимая ведомость к груди.

Хвостиков, проходя мимо, задержался на полшага. Встретился со мной глазами и качнул головой, как бы говоря: «Да, вот такой у нас комендант».

Я остался у карты. Зал опустел, стулья остались стоять вразнобой, как их отодвинули. Ольга Петровна складывала бумаги, не глядя на меня. Когда дверь за последним капитаном закрылась, она подняла голову.

– Спрашивай, Пламенев. Ты же не карту остался рассматривать.

Я отошел от стены.

– Вчера вы сказали: если черепаха уйдет под воду, людей снимут корабли, которые будут рядом. Но она уходит в открытый океан, на сотни километров. Обратная дорога через воду, где водится все то, с чем мы каждую волну деремся у берега? Как вообще можно вернуться?

Ольга Петровна отложила бумаги и присела на край стола. Регистр сменился: на совете она говорила как комендант, сейчас – как человек, у которого есть четверть часа и хорошая история.

– Правильный вопрос, – сказала она. – У черепахи, как у Демона, есть особая аура. Ее Дух настолько плотен и ужасающ для Зверей, расходясь от нее на километры, что обычная морская тварь в этот круг не сунется: ей там физически тошно. Пока черепаха стоит у берега, форпост, скорее всего, вообще не увидит нападений: твари уходят от ее ауры, как рыба от сети. И эта аура наполняет все ее тело. Достаточно забрать с собой небольшой кусок панциря или отслоившейся кожи, в котором останется след ее ауры. Она продержится около двух недель, потом выветрится. Но двух недель кораблю на духовной тяге хватит вернуться до берега хоть за тысячу километров, и всю дорогу морские твари будут обходить его стороной, как обходят саму черепаху. Так возвращались все прошлые экспедиции. Потерь на обратной дороге не было ни разу.

– Тогда еще вопрос. На самой черепахе есть чего опасаться?

– А это правильный вопрос номер два. – Она подровняла стопку ударом о стол. – На ее спине есть своя живность, которая к ее ауре приросла и никуда с черепахи не девается. Что это и как с этим быть, расписано по прошлым заходам, и каждый, кто пройдет отбор, получит выписку перед отбытием. Пересказывать по памяти не возьмусь, там важны частности. Скажу одно: простых носильщиков я туда не пошлю.

– Тогда последнее, – сказал я. – Соревнование. Третий Круг и ниже, все, кто на форпосте. Я могу участвовать?

Ольга Петровна посмотрела на меня, и уголок ее рта дрогнул точно так же, как вчера ночью.

– Все, кто Третьего Круга и ниже, Пламенев. Ты у нас, если ничего не путаю, Второй Круг. – Она соскользнула со стола и вернулась к бумагам. – Готовься. Поблажек на статус главы клана не будет.

– На них и не рассчитывал. Спасибо, Ольга Петровна.

Я коротко поклонился и вышел из зала, и уже на лестнице поймал себя на том, что считаю в уме своих: кто из клана проходит по уровню и кого из них хочу видеть рядом на спине Демона. Такой шанс я никак не мог упустить.

* * *

Сирена оповещения ударила в районе полудня. Не боевой протяжный вой, от которого форпост за секунды перетекает на стену, а три коротких ровных гудка: общий сбор. За два года я слышал этот сигнал раза четыре, и всякий раз после него так или иначе менялась жизнь форпоста: так объявляли новые нормы довольствия и так объявили когда-то приговор изгнанным.

Двор пришел в движение весь разом. Из казарм и мастерских стекались люди, на ходу дожевывая перекусы и застегивая форму. Людской поток стягивался к площади, где на утоптанной земле уже строились подразделения.

Я встал со своими, во вторую шеренгу первого боевого. Через несколько минут на площади стояло все население форпоста, все сотни и сотни человек плотными коробками, а на помосте появилась Ольга Петровна.

Она заговорила обычным ровным голосом, но Дух подхватил его и разнес над площадью так, что слышно было, наверное, и у самого берега.

– Форпост, слушай приказ. Все вы уже знаете от своих командиров, что к берегу подошла Демон-черепаха, и что это значит. Совет решил. На черепаху пойдет экспедиция, состав которой определит соревнование, открытое для всех, кто сейчас на Третьем Круге или ниже, до Сердец включительно. От боевых подразделений до снабжения и обслуги. Ни звание, ни фамилия не важны. Только то, что вы покажете на поле. Соревнование состоится сегодня в пять на прибрежной полосе. Порядок и категории будут в приказе, который капитаны доведут по подразделениям, плюс я еще раз объявлю перед началом. До тех пор решите, хотите ли вы участвовать. На этом все. Разойтись!

Площадь загудела. Коробки ломались на кучки еще до команды капитанов, и по гулу было слышно, что форпост разорвало надвое. Рядом со мной немолодой пушкарь из расчетов стены хлопнул соседа по спине с такой силой, что тот качнулся. Я знал обоих. Их сыновья, на Сердце, тоже приехали служить, но в снабжении, и до сегодняшнего дня место на черепахе им никоим образом не светило, а теперь появился какой-никакой, но шанс.

У полевой кухни, наоборот, кто-то ворчал в котел, что порядок был порядком много лет и нечего его ломать под настроение, и что уездные рода такое запомнят.

Мимо нашей шеренги прошли трое из последнего октябрьского набора. Я помнил их по построению: у одного, высокого, с породистым узким лицом, на форме был приколот родовой знак.

– Соревнование, – сказал он своим, не понижая голоса. – С поварами и обозными! До чего мы докатились.

– Ты на Втором Круге, так что с какими ты там поварами собрался соревноваться? – отозвался второй, пониже.

Высокий фыркнул, и они прошли дальше к своим казармам. Я проводил их взглядом без всякой злости.

Через час на прибрежной полосе, южнее линии окопов, уже расчищали поле. Обычно там стояли переносные ежи последней линии обороны, теперь духовные подъемники таскали эти ежи в сторону, как игрушки, и за подъемниками шли солдаты с граблями, выравнивая песок и выбирая из него кости и обломки панцирей.

Море лежало вдалеке, пустое до самого горизонта, и я вспомнил слова Ольги Петровны про ауру: даже здесь, в десяти километрах от черепахи, она действовала на морских Зверей.

К назначенному часу поле очистили и разметили, нарисовав известью по песку четыре огромных круга – по кругу на категорию: Сердца и Первые Круги ближе к воде, вторые и третьи ближе к брустверам.

Вокруг кругов вкопали столбы с натянутой между ними просмоленной веревкой – простое ограждение, чтобы зрители не лезли за разметку. У каждого круга поставили по столу с писарем из канцелярии, чтобы желающие могли записываться.

Стена над полем быстро превратилась в трибуну: весь гребень между пушками усеяли люди, свободные от нарядов. Они сидели на станинах, свешивали ноги между зубцами, кто-то даже просто висел, уцепившись руками за дула пушек на стометровой высоте. И внизу, вдоль веревки, тоже толпился народ.

Недалеко от кругов выставили длинные стойки с тренировочным оружием: тупые мечи и топоры, рядом шесты и молоты с деревянными бойками – все пользованное, с обмотанными рукоятями. У стоек уже толклись первые претенденты, прикидывая чужой инструмент на руку. Пахло каленым песком и потом полутысячи человек.

Участники собирались у столов. Их было много, куда больше, чем я ожидал: очередь к писарю у круга Сердец загибалась подковой, у столов Кругов народу было и того больше.

Правда, записывали не всех желающих. Тех, кто был старше определенного предела, разного для каждого уровня соревнований, не допускали. Я отстоял свою очередь к столу Вторых Кругов, назвал писарю имя и подразделение, и он, не поднимая головы, вписал меня в список.

Ровно в пять часов со стены ударил одиночный гудок.

Ольга Петровна поднялась на помост из снарядных ящиков между кругами, и поле стихло без команды.

– Правила простые, повторять не буду, – разнесся ее голос над песком. – Четыре категории идут по очереди, сверху вниз: Третьи Круги, Вторые, Первые, Сердца. Площадки отдельные, чтобы не было сложностей с развороченным песком с первых секунд. Внутри категории свалка до сигнала: кто стоит на ногах, когда я остановлю бой, тот и прошел. Мест: у Третьих Кругов пять, у Вторых – пятнадцать, у Первых – тридцать, у Сердец – десять. Чем ниже уровень, тем больше человек возьмет от черепахи и тем слабее он будет ее саму раздражать, потому и мест больше. Но Сердец всего десять, потому что о Сердцах придется беспокоиться остальным, а им бы самим уцелеть. Оружие тренировочное, со стоек. Доспехов нет, магия любая, какой владеете – это соревнование на определение силы в рамках уровня, что, по большому счету, самый простой способ понять потенциал. Теперь запреты. Сговор и кооперация в любом виде: если мы заметим, что двое работают заодно, оба вылетают без разбирательств. Халтура: уклоняешься, вместо того чтобы сражаться, отсиживаешься, чтобы не рисковать шкурой, – вылетаешь так же. Мы с офицерами будем внимательно следить, так что не надейтесь схитрить. И ценз по возрасту, но его вы уже прошли при регистрации. Возражения не принимаются. Сначала Третьи Круги. Выбирайте оружие, кому нужно, и в круг.

Я прошелся вдоль стойки, выбирая себе топор на будущее. Секир на ней стояло три, и я взял самую большую. Рядом Наташа так же деловито перебирала мечи, отбрасывая один за другим, пока не нашла прямой, без изгиба – под свою рубящую манеру.

Офицеры встали редкой цепочкой по окружности арены между зрителями, и над полем впервые за день стало по-настоящему тихо. Миша нашел меня у стойки, уже с коротким тренировочным посохом в руке, взвесил его, поморщился и взял другой, потяжелее.

– Пять мест на семьдесят участников, – сказал он. – Худший расклад дня, между прочим.

– Тебе ли жаловаться, – хмыкнул я.

– Я не жалуюсь, я говорю, что, когда выиграю, это будет самая эффектная победа за вечер. Смотри внимательно, командир. Учись, пока показываю.

Третьих Кругов было около семидесяти, и уже по тому, как они расходились по песку, было видно людей, которые дерутся не первый год: никто не жался к соседу, каждый брал себе пространство и обзор. Гудок ударил коротко, и песок вскипел.

Над кругом вспухли стихии. У дальнего края поднялась стена воды в три человеческих роста, поперек нее хлестнул воздушный серп, срезав ей гребень, и брызги снесло ветром на зрителей у веревки.

Ближе к нам кто-то закрутил из песка вихрь, продержал его два вдоха и потерял, сбитый ударом в спину. Стена над полем отозвалась ревом. Люди на гребне вскакивали со станин и тыкали руками в круг, спорили до хрипа о том, кто выбыл заслуженно, а кто – нет.

Кто-то засвистел в два пальца – длинно, с переливом. Так свистели мальчишки еще на мильском рынке, когда стража гоняла лоточников. Люди везде были одинаковыми, хоть Круги, хоть Вены.

Мишу было легко найти по кристаллу, но сейчас он не создавал больших конструкций. Кристалла было ровно столько, сколько требовалось: парящая в воздухе пластина, ловившая на себя все лишнее, и короткая тупая грань поверх костяшек правой руки, чтобы атаковать в ближнем бою, если понадобится.

В остальном он создавал кристаллы только в момент атак. Шел по внешней линии круга ровным хозяйским шагом и атаковал по большей части тех, кто явно проседал. Не с целью победить – было очевидно, что он сильнейший. Скорее, его задачей было отсеять тех, кому нечего делать на демоне-черепахе.

– Он даже темп ни разу не сменил, – сказала Наташа.

Она стояла рядом, опершись плечом о столб ограждения, тренировочный меч держала острием в песок и следила за кругом с прищуром, явно откладывая что-то себе в память на потом.

– Незачем, – отозвался Ян с другой стороны от меня. – Ты посмотри, как от него шарахаются.

Количество людей в кругу тем временем уменьшалось, но выбывали не только из-за поражений. В какой-то момент немолодой капитан из офицерской цепочки перешагнул веревку и прошел через свалку насквозь, никого не задев.