Текст книги "Главный инженер 4 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Добрый вечер, Светлана Андреевна, – вежливо произнёс он, слегка наклонив голову. Улыбался он спокойно, но взгляд оставался цепким. – Спасибо, что приняли. Я понимаю, что рабочий день почти закончился, однако мой вопрос до утра лучше не откладывать.

– Добрый вечер, Артур Сергеевич, – ответила Светлана и указала на кресло напротив. Кофе она не предложила, начинать разговор с любезностей тоже не стала. – Присаживайтесь. Надеюсь, вы пришли не потому, что решили помочь мне правильно организовать рабочий день.

Билом тихо усмехнулся, расстегнул пиджак и сел. Устроился свободно, положил ладони на колени, потом ещё раз посмотрел на папку. Он держался уверенно, как человек, который привык входить в чужой кабинет, как к себе домой.

– Ваше расписание меня не интересует, Светлана Андреевна, – сказал он, немного подавшись вперед. – У меня есть сведения, касающиеся Сысоева.

Глава 12

Проснулся я раньше Лены и несколько секунд смотрел в чужой потолок, пытаясь понять, куда меня занесло. Рядом никого не оказалось, но простыня ещё хранила тепло. Моя рубашка висела на спинке стула, один носок лежал у кровати, второй каким-то образом добрался до двери. Когда и зачем он туда ушёл, я не помнил. Плечо после сна ныло сильнее, поэтому я осторожно сел, проверил повязку и пошевелил пальцами. Крови не было, швы держались. Для человека, которого недавно пытались зарезать в собственной прихожей, утро складывалось весьма удачно.

На кухне звякнула чашка. Обычный домашний звук насторожил меня сильнее, чем вчерашняя встреча с Глебом у шлагбаума. В прошлой жизни я привык просыпаться один или рядом с женщиной, которая уже успела составить план моей жизни до следующего квартала. Там даже завтрак порой превращался в совещание. Лика садилась напротив, делала глоток кофе и сообщала, что вечером мы обязаны появиться на приеме, а в выходные принять дома людей, которых я терпеть не мог. Говорила она всегда спокойно, словно всё уже решено, а от меня требовались только костюм и подпись.

Я натянул брюки, кое-как справился с рубашкой и вышел на кухню. Лена стояла у плиты в длинной футболке и перекладывала омлет на тарелки. Волосы она собрала наспех, без косметики выглядела моложе. Увидев меня, улыбнулась, но быстро заметила, как я задержался у двери.

Новый навык отозвался тихим ощущением. От Лены шли радость и лёгкое смущение. Ни тревоги, ни желания немедленно превратить вчерашний вечер в семейный проект я не почувствовал. Это успокаивало, хотя полностью доверять способности я не собирался. Она показывала настроение человека сейчас, но не обещала, что через час тот не передумает и не начнёт выбирать обои в общую спальню.

– Перестань смотреть на омлет так, будто внутри лежит брачный договор, – сказала Лена, поставив передо мной тарелку. Она села напротив, обхватила чашку ладонями и с улыбкой проследила, как я устраиваю раненую руку. – В ЗАГС я тебя не тащу, полку в шкафу не освобождала. Мы оба понимали, что делаем, поэтому сегодня можем просто позавтракать. И не смотри на меня как человек, которому уже одобрили семейную ипотеку.

– Проблемы обычно и начинаются со слов о взрослых людях, которые всё понимают, – ответил я, попробовав кофе. Он был крепким и без сахара, как я любил. – Но пока условия приемлемые. Особенно часть про шкаф.

– Отлично, значит, завтрак остаётся завтраком, – Лена подвинула ко мне хлеб и прищурилась. – Я не собираюсь превращать хорошую ночь в спор о разделе имущества. Можешь не искать путь к запасному выходу.

– Теперь успокоился. Вторую ипотеку это тело не выдержит.

Лена рассмеялась, и остаток неловкости исчез. Мы ели без спешки. Она поглядывала на моё плечо, но медсестру изображать не стала, только отодвинула кофейник, когда я потянулся за ним больной рукой.

– Даже не думай, – сказала она, сама наполняя мою чашку. – Я не хочу везти тебя обратно в травмпункт и объяснять врачу, что пациент проиграл схватку с кофе.

– Я бы сказал, что рана открылась при спасении женщины.

– Я польщена, но ты меня не убедил.

Я спорить не стал.

После завтрака Лена принесла ноутбук и папку, с которой уезжала от Григория. Часть бумаг относилась к фонду, остальные остались от прежних проектов. Написано было грамотно, но тяжело. В одном письме просьба предоставить зал растянулась почти на страницу, хотя смысл был простым: дайте помещение, мы приведем людей и уберем за собой.

– Здесь слишком много слов, – сказал я, пролистав файлы. – Если после договора требуется переводчик, автор либо не умеет писать, либо готовит себе лазейку.

Лена придвинулась ближе, прочитала абзац и поморщилась.

– Это делали юристы фонда. Они считали, что длинное предложение выглядит солиднее. Один особенно любил выражение «в рамках реализации комплекса мероприятий». Вставлял его даже в заявку на бумагу для принтера.

– Его стоило отправить реализовывать мероприятия по поиску новой работы.

– Я предлагала примерно то же самое, только без угроз, – сказала Лена и открыла пустой документ. – Давай по порядку. Что тебе нужно сейчас, а что может подождать?

Я назвал договоры на обследование и ремонт, затем объяснил, что нужны формы дефектной ведомости и акта. Отдельно требовалось согласование расходов, чтобы клиент не узнавал о лишних двадцати тысячах после окончания работ. Лена записывала быстро, уточняя, кто покупает материалы и как принимается результат. Вчера я предложил ей работу скорее по наитию, но сейчас видел, что не ошибся. Она умела разговаривать с людьми на бумаге и не пыталась сделать из гаражной бригады филиал министерства.

– Материалы пришлю вечером, – сказал я, допивая кофе. – Сначала оценишь объём, потом договоримся о деньгах.

– А вчерашний вечер авансом не считается? – Лена придала лицу деловое выражение и постучала ручкой по столу. – Я могу включить его в счёт как знакомство с заказчиком и глубокое изучение его потребностей.

– Личные расходы через бухгалтерию проводить не станем. Налоговая запросит пояснения, а у меня ещё нет сотрудника, способного изложить их прилично.

– Тогда выставлю отдельный счёт, – сказала она, едва удерживая улыбку. – Срок оплаты поставлю короткий, потому что клиент выглядит ненадежным.

– Выставляй, только без комплекса мероприятий.

Мы ещё немного обсудили бумаги, после чего я вызвал такси. В прихожей Лена поправила мне воротник и сразу убрала руку.

– Вечером жду документы, – сказала она уже серьёзнее, внимательно глядя на меня. – И не исчезай на неделю, будто тебя напугали яичница и кофе. Мне не нужны обещания, просто веди себя нормально.

– Завтраков я не боюсь. Опасаюсь только приложений к ним, особенно написанных мелким шрифтом.

– Максим, уходи, – Лена открыла дверь и покачала головой. – Ещё одна шутка, и я действительно составлю договор. С ответственностью сторон и штрафами.

* * *

В гаражном кооперативе было тихо. Дед в сторожке разговаривал по телефону и сердито объяснял кому-то, что не обязан искать чужой аккумулятор, потому что он сторож, а не ясновидящий. Увидев меня, махнул рукой и продолжил спорить. Я дошёл до своего ряда, открыл ворота и увидел почти пустой гараж.

Раньше пустое помещение означало бы, что никто не явился на работу. Теперь всё было наоборот. На доске висело расписание Риты с адресами и номерами заявок. Инструменты разобрали, документы лежали в подписанных папках. Степаныч уехал по районным вызовам, Славка проверял электрику на складе. Митяй занимался ресторанной вентиляцией. Кто-то даже пересчитал расходники и оставил список того, что заканчивалось.

Я прошёл вдоль полок и поймал себя на желании позвонить каждому. Хотелось узнать, где они находятся и что уже успели сделать, не решили ли проявить лишнюю инициативу. Привычка контролировать людей держалась крепче тяги прежнего Смирнова к бутылке. В старой компании я мог за полчаса потребовать отчет у нескольких директоров, хотя понимал, что срочные бумаги будут написаны не ради дела, а ради моего спокойствия.

Телефон я всё-таки достал, но набрал только Михалыча.

– Ты где? – спросил я, услышав шорох бумаги.

– В борделе, Максим, вентиляцию проверяю, – проворчал старик. На заднем плане заскрипел карандаш. – Дома я. Ты сам велел сегодня не приезжать, вот я и сижу над схемой ресторана, потому что нормальному человеку отдыхать спокойно не дают чужие ошибки.

– Завтра едем на следующий объект Виктории. Сегодня можешь действительно отдохнуть.

– Я уже третий час отдыхаю над обратным клапаном, который поставили задом наперед. Стрелка смотрит в одну сторону, поток идёт в другую, зато в акте написано, что всё проверено.

– Значит, отдых проходит с пользой. Завтра к девяти будь в гараже, поедем вместе. Сегодня тяжёлого не таскай, спину побереги.

– Ты мне ещё кашу свари и выведи погулять перед сном, – ответил Михалыч, но голос у него стал довольнее. – С плечом своим разберись, нянька. Я старый, но не стеклянный.

– Старое тоже бьётся.

– Тогда заметете меня веником и положите в коробку с браком. Только подпишите правильно, чтобы Митяй на объект не увёз.

Михалыч отключился. Я усмехнулся и открыл рабочий чат. Рита распределила заявки и запросила у Виктории доступ на новый объект. Отдельным сообщением она предупредила Митяя, что покупать «почти такой же» вентилятор без согласования нельзя. Критических вопросов не было.

* * *

Я закрыл гараж и пошёл к выходу из кооператива. Возле старого седана меня ждали трое. Красноносый стоял, спрятав руки в карманы, рядом щёлкал семечки Семечник (имена пришлось придумать самому, ведь мы так и не познакомились). Молодой, которому я когда-то разбил нос, держался чуть дальше. Нос уже зажил, но при виде меня парень всё равно машинально коснулся его пальцами.

Раньше они попытались бы окружить меня полукругом и сделать вид, что контролируют разговор. Теперь стояли сбоку и не перекрывали дорогу. Обучение шло медленно, но результат был заметен.

– Ну что, есть новости? – спросил я, остановившись перед ними. – Или вы пришли сообщить, что в гаражах по-прежнему стоят гаражи?

Красноносый пожал плечами и посмотрел на Семечника, будто надеялся, что тот скажет что-нибудь умнее.

– Тихо всё, Смирнов. Люди Сысоева притихли, по рядам не ходят и никого не расспрашивают. Чужих машин возле твоих ворот тоже больше не видели. Мы смотрели, как ты велел.

– Как именно смотрели? – уточнил я.

– Глазами, чем еще, – ответил Семечник, выплюнув шелуху в ладонь. – Номера запоминали, кто сидит, кто выходит, долго ли стоит. Один чёрный джип был, но он к шиномонтажу приехал. Там мужик резину забирал, с женой и ребёнком.

– Иногда самые опасные люди прикрываются семьёй, – произнёс я.

– Этот не опасный, – уверенно сказал молодой. – Он сам колесо в багажник положить не смог, жена помогала.

– Двоих, что здесь раньше крутились, после нападения на тебя закрыли, – продолжил Красноносый. – Говорят, надолго. Ну это ты и так знаешь, я просто рассказываю то, что слышал. А Сиплого никто не видел. Будто провалился. Даже те, кто раньше с ним пил, ничего не знают.

Молодой нахмурился, переступил с ноги на ногу и вдруг спросил:

– Смирнов, а ты трубы вообще когда-нибудь чинишь? Просто у тебя каждый заказ то прокуратурой заканчивается, то дракой. Я раньше сантехников по-другому представлял. Пришёл, кран покрутил, деньги взял и ушёл.

– Чиню я трубы, – ответил я. – Просто, когда ко мне приходят с ножом, то я предпочитаю сломать ему руку, а не спрашивать, что он здесь забыл.

Семечник засмеялся, а Красноносый толкнул его локтем.

– Нам дальше смотреть? – спросил он. – Просто если ничего не происходит, сообщать вроде нечего. А ходить каждый день и говорить, что всё спокойно, тоже глупо.

Я достал несколько купюр и протянул ему. Сумма была небольшой, но достаточной, чтобы их внимание не переключилось на более выгодные занятия.

– Это за то, что смотрели, а не за придуманные новости, – сказал я. – Смотрите дальше, некоторые уроды могут притаиться и выжидать нужный момент. А меня это не устраивает, я предпочитаю быть в курсе новостей. Но если вы начнете сочинять, деньги закончатся. Мне нужны глаза, а не писатели.

Красноносый взял купюры, быстро пересчитал и убрал в карман.

– Мы поняли. Лишнего нам не надо.

– Всем нужно лишнее, просто не все признаются. Если появятся знакомые машины или начнут расспрашивать про меня или моих работников, сразу звоните. Самим ни к кому не подходить и героев не изображать.

– Мы не дураки, – сказал молодой.

Я посмотрел на его нос.

– Конечно.

* * *

Что ж, пора было посмотреть офисы, которые я приметил для себя.

Первое помещение находилось в старом деловом центре над аптекой. Внизу продавали лекарства и ортопедические стельки, этажом выше сидели бухгалтеры и массажист, обещавший вылечить позвоночник за несколько сеансов. Офис показывала Тамара Львовна, полная женщина в яркой блузке. если ей дать волю, она она бы могла взять деньги даже за осмотр коридора.

– Вам невероятно повезло, что вы позвонили сегодня, – сообщила она, отпирая дверь. Ключи звенели у неё в руке, как мелочь в кассе. – Помещением уже интересуются серьезные люди. Утром приезжал представитель компании, они готовы внести залог, но вы показались мне надёжнее, поэтому сначала показываю вам.

– Серьёзные люди часто приезжают утром, а залог почему-то оставляют вечером, – сказал я и вошёл.

Комната была тесной. Окно выходило на стену соседнего дома, розетки находились именно там, куда следовало поставить шкаф. Освежителем пытались перебить сырость, но без особого успеха. В углу потемнели обои, ламинат возле плинтуса пошёл волной.

– Помещение сухое, – быстро сказала Тамара Львовна, проследив за моим взглядом. Она отдернула занавеску, предлагая полюбоваться кирпичной стеной в двух метрах. – Просто здание старое, у него особая атмосфера. Такие дома дышат.

– Через мокрый угол?

– Ну зачем вы сразу преувеличиваете, – она засмеялась и поправила блузку. – Когда-то немного подтекало, но проблему устранили. Косметический ремонт арендаторы всё равно делают под себя. Зато аптека внизу, парковка рядом. Для бизнеса место замечательное.

Я присел возле стены и коснулся плинтуса. Палец остался влажным.

– Угол придется вскрывать, стену сушить. Потом проверять наружный шов и менять часть пола. Проводку тоже нужно переделывать, потому что диспетчер не сможет включить принтер и чайник в одну розетку без небольшого пожара. За вашу цену помещение хотя бы не должно разводить грибок.

Улыбка Тамары Львовны стала заметно уже.

– Цена обычная для района. И, как я уже говорила, желающие есть.

Я назвал сумму почти на треть ниже. Тамара Львовна прижала ключи к груди и сообщила, что собственник сочтет предложение оскорблением. Потом всё же записала мой номер и уточнила, когда я смогу внести залог. Я оставил помещение запасным вариантом. Если хозяину надоест кормить плесень, к разговору можно будет вернуться.

Второй офис сдавал Валентин Аркадьевич, сухой пенсионер в старом костюме. Он встретил меня у подъезда с папкой и деревянной линейкой. Линейкой он указывал на всё вокруг, войдя в роль учителя, для которого урок еще не закончился.

– Сразу предупреждаю, шумные работы после восемнадцати часов запрещены, – произнёс он, пока мы поднимались по лестнице. – В дождь клиенты обязаны пользоваться бахилами. Мебель переставляется только после согласования, курить нельзя даже на площадке.

– Дышать можно без письменного уведомления?

Валентин Аркадьевич посмотрел на меня поверх очков и выдержал паузу.

– Если аккуратно и без шума.

Офис оказался чистым. Две комнаты, нормальные окна и исправные розетки. Цена тоже была разумной. Главной проблемой оставался четвертый этаж без лифта. Рита поднимется, но пожилые клиенты начнут проклинать мою фирму еще на середине пути.

– Молодёжь сейчас лестницы не любит, – заметил хозяин, когда я спросил про лифт. Он постучал линейкой по перилам. – Напрасно. Сердце укрепляется, ноги работают. Человек меньше сидит.

– Если диспетчер уволится после первого дня, укрепятся только ваши убеждения.

– Дисциплина сотрудникам полезна, – Валентин Аркадьевич поправил очки и посмотрел на мою перевязь. – Вы вот тоже могли бы быть осторожнее.

– Бизнесу полезнее, когда клиент добирается до двери живым и не задыхаясь.

Мы спорили без злости. Ему понравилось, что я не рассказывал о будущих миллионах и сразу считал неудобства. Валентин Аркадьевич предложил уменьшить залог при годовом договоре, дал мне правила на двух страницах и попросил не принимать решение сгоряча. После этого сомнений не осталось, раньше он преподавал.

Третье помещение находилось рядом с пунктом выдачи заказов какого-то маркетплейса. Его показывал Рустам, молодой мужчина в жилете поверх толстовки. Говорил он быстро и не пытался продать мне дворец.

– Комната маленькая, зато вход отдельный, интернет работает, – объяснял он, открывая дверь. – Парковка перед окном, остановка близко. Зимой прохладно, сразу предупреждаю, батарея слабая, придётся ставить конвектор. За стеной грузчики иногда шумят по утрам. Зато мои ребята рядом, если ваши мастера что-нибудь сломают, помогут вынести.

– Мы обычно чиним.

– Все так говорят до первого шкафа, который застрял на лестнице, – Рустам улыбнулся и включил свет.

Помещению требовалась покраска и несколько розеток. Старый светильник тоже лучше было заменить, пока он не упал диспетчеру на голову. Зато здесь помещались два стола, шкаф и небольшой диван. Связь работала уверенно, окно выходило на парковку. До гаража можно было доехать за несколько минут.

– Неделю подержу без денег, – сказал Рустам, когда я закончил осмотр. Он прислонился к дверному косяку и убрал ключи в карман. – Посчитайте ремонт, поговорите со своими. Если откажетесь, просто напишите, чтобы я показывал другим. Истории про толпу серьезных арендаторов рассказывать не стану, мне некогда.

– Нормальный подход. Завтра дам ответ или задам вопросы по договору.

– Договор покажу заранее, там никаких сюрпризов. Только сверлить начнете, предупредите. У меня люди из пункта выдачи и без дрели нервные, особенно когда коробка помята.

Я отметил помещение как основной вариант и отправил фотографии Рите. Она ответила почти сразу:

«Да, первый этаж удобнее. И офис, это хорошо, Максим. Не придётся объяснять дочери, почему вечером чужие мастера звонят домой».

Возразить было нечего.

Глава 13

К вечеру команда собралась в гараже. Степаныч вернулся первым, поставил сумку возле верстака и незаметно размял поясницу. Славка приехал со склада, усталый, но довольный. Митяй явился последним и с порога начал рассказывать о клиенте, который учил его вентиляции по ролику из интернета.

– Сует мне телефон в лицо и говорит, что воздух должен идти быстрее, потому что у мужика в видео салфетку к решётке притянуло, – Митяй стянул куртку и бросил её на спинку стула. – Я объясняю, что там другое сечение и сама система мощнее. А он мне отвечает: «Какая разница, воздух ведь один и тот же». Я уже хотел объяснить ему куда он может пойти с такими роликами…

– Не предложил? – спросил Степаныч, осторожно усаживаясь на табурет.

– Вслух нет, – признался Митяй и потёр подбородок. – Но он дмаю по моему выражению лица все понял.

– Уже прогресс, – заметил я, открывая его отчёт. – Раньше ты бы не стал сдерживаться с объяснениями.

Митяй хмыкнул, остальные рассмеялись. Я выслушал отчёты, просмотрел фотографии Славки и только потом показал варианты офисов. Первый Степаныч отверг сразу.

– Там сырость, Максим Сергеевич, – сказал он, увеличив снимок мокрого угла. – Начнешь вскрывать стену, найдёшь плесень. Если особенно повезёт, обнаружишь прошлого арендатора, который тоже поверил хозяйке. Такие помещения не дешёвые, они просто расходы до поры прячут.

– Второй выглядит нормально, – Славка забрал телефон и пролистал фотографии. – Розетки свежие, щиток на этаже приличный. Можно заезжать почти сразу.

– Он на четвёртом этаже без лифта, – напомнил я.

– Тогда не надо, – вмешался Митяй, сразу потеряв интерес. – Я один раз занесу туда короб и сам начну звонить диспетчеру. Берём возле пункта выдачи, там хотя бы разгрузиться можно.

– Что ты собрался разгружать в офисе? – Степаныч повернулся к нему и нахмурился.

– Мало ли что понадобится. Может, образцы или оборудование.

Мы обсудили цену и будущий ремонт. Команда говорила об офисе как о следующем рабочем шаге. Вот ведь как, недавно Степаныч сомневался, что у нас хватит заказов на двоих, а теперь все решали, где поставить стол Риты и нужен ли возле двери стеллаж. Я решил утром позвонить Рустаму и попросить проект договора.

* * *

Дома меня встретил Дюбель. Он сидел возле миски, в которой плавала игрушечная мышь, и смотрел на меня с достоинством охотника, обеспечившего семью ужином. Я вытащил добычу, вытер её полотенцем и налил свежую воду.

– Когда-нибудь ты поймёшь, что мыши живут на суше, – сказал я, насыпая корм. – Но сегодня заниматься твоим образованием уже поздно.

Дюбель принялся за еду, а воспитательную часть оставил без внимания.

Я отправил Лене формы договоров и ведомостей, добавил перечень услуг и старое коммерческое предложение, которое когда-то составил сам. Она ответила почти сразу:

«Материала много. Хорошего текста мало. Но собрать можно».

Через минуту пришло следующее сообщение:

«И название понадобится. Нельзя вечно писать: „Максим и люди с инструментами“».

Я пообещал подумать и перешёл к более проблематичной части сегодняшнего вечера. А именно к архиву Штерна.

Настроение испортилось сразу. В папке лежали договоры с фирмами-прокладками и сметы с завышенными ценами. В спецификациях указывали нормальное оборудование, а по актам принимали дешёвую замену. Компании меняли названия и адреса, но телефоны повторялись. Среди поставщиков нашлась фирма, чьё оборудование стояло в ресторане Виктории. Через этот узел я когда-то устроил управляемый сбой, чтобы потом «случайно» оказаться рядом.

Предъявить архив напрямую я не мог. Первый вопрос о происхождении бумаг привел бы к сейфу Орлова и дому Лики. Значит, ту же цепочку придётся собрать снизу. Нужны были серийные номера и маркировка, затем акты Глеба и заявки Сергея. К этому можно добавить фотографии ремонтов и документы Виктории. Этого хватит, чтобы подтвердить подмену оборудования, не объясняя, откуда я заранее знал, где искать.

Около одиннадцати зазвонил телефон. Номер был неизвестен, но я уже знал, кто именно желает услышать меня в столь поздний час.

– Чем закончилась встреча с Григорием? – спросила Лика без приветствия. Голос звучал так, будто утром я подписал должностную инструкцию и уже нарушил первый пункт.

– Во-первых, здравствуйте, Анжелика. Во-вторых, такой ваш тон мы уже обсуждали. Если хотите, чтобы я вам помогал, разговаривайте со мной нормально, – ответил я, закрывая папку Штерна. – Для приказов у вас есть охрана и водитель. Им платят за терпение.

На другом конце повисла пауза. Даже без нового умения я понял, что она злится. Способность добавила к раздражению страх и вынужденное уважение. Лика медленно выдохнула.

– Хорошо, Максим, – произнесла она уже ровнее. – Расскажите, пожалуйста, чего хочет Григорий. И насколько далеко он готов зайти.

– Так-то лучше.

Я пересказал основное. Григорию нужна была запись её разговора с Виктором об «Апекс-Девелопменте» и выводе активов. Он хотел, чтобы я снова попал в дом и установил аппаратуру в кабинете. Точной даты не назвал, подходящего повода для визита тоже не придумал.

– Я могу организовать приглашение, – сказала Лика после короткого молчания. – Но если вы появитесь по моему распоряжению сразу после разговора с Григорием, всё будет выглядеть слишком удобно. Он пьёт, но подозрительности от этого у него только прибавляется.

– Используем мой конфликт с Глебом. На Рублёвке уже знают, что я нашёл нарушения на объектах Виктории и поставил под сомнение работу управляющей компании. Вы услышите об этом от знакомых, вспомните прошлую аварию и потребуете независимую проверку дома.

– Получается слишком просто, – с сомнением сказала она. В голосе появилось раздражение человека, который привык считать сложную схему надежной только потому, что в ней легко запутаться.

– Простую версию легче повторить. Вы узнали о специалисте и решили проверить дом после серьёзного сбоя. Охрана получит заявку, управляющая компания оформит претензию. Я приеду как инженер.

Лика задумалась.

– Слухи действительно пошли, – признала она. – Глеб уже говорил нескольким собственникам, что вы намеренно раздуваете проблемы и хотите забрать его контракты. Он очень зол.

– Прекрасно. Его злость доказывает, что я с ним не связан. Только завтра звонить мне нельзя. Подождите пару дней. Сначала официально пожалуйтесь управляющей компании на автоматику и резервное питание. Они пришлют людей, которые ничего не найдут или напишут отписку. После этого вы потребуете независимую диагностику и назовёте мою фамилию.

– Вы уже всё решили за меня? – спросила Лика. Тон стал холоднее, и я почувствовал в ее голосе знакомый страх.

– Нет. Я объяснил, что делать, если вам нужен результат. Можете отказаться и дальше доверять Глебу. Судя по его объектам, он хорошо обслуживает только собственный доход.

Лика тихо усмехнулась.

– Хорошо. Через два дня я подам обращения и создам повод для независимой проверки. Григорий должен думать, что доступ обеспечил он.

– Пусть думает. Люди охотнее платят за идеи, которые считают своими.

– А что будете считать вы? – спросила она после паузы.

Я посмотрел на закрытую папку Штерна и фотографии будущего офиса.

– Риски, Анжелика. В этой сделке участвуют вы и Григорий, но почему-то оба надеетесь, что помогать вам буду именно я.

Она помолчала. Когда заговорила снова, голос стал мягче, но от этого разговор приятнее не стал.

– Вы слишком умны для сантехника, Максим.

– Иногда люди кардинально меняются, Анжелика, – ответил я, поглаживая Дюбеля по спине. – Иногда для этого хватает одного дня.

В трубке раздался короткий вдох. Не удивлённый, а испуганный. Лика быстро пожелала мне спокойной ночи и отключилась.

Я ещё несколько секунд смотрел на экран. Фраза была общей, но, видимо, она опять услышала в ней Орлова. Я взял лист и записал план. Через два дня Лика создавала официальный повод для проверки. Я приезжал как независимый инженер. Для Григория устанавливал аппаратуру, для Лики изображал двойного агента. Себе я собирал сведения о Викторе и сделке, а заодно пытался понять роль каждого в моей смерти.

* * *

Следующие два дня прошли на удивление спокойно. Никто не вскрывал мою квартиру и не караулил возле гаража, чтобы доходчиво объяснить правила местного бизнеса. Я просто работал. Телефон звонил с утра до вечера, Рита принимала заявки и распределяла их между мастерами. Степаныч ездил по старым адресам, Славка занимался электрикой, а Митяй одинаково мрачно разговаривал с клиентами и вентиляцией. Михалыч проверял объекты Виктории и по привычке называл идиотами всех, кто работал там до него. Лена прислала формы договоров и шаблоны актов. Документы получились понятными, без обещаний вечной гарантии и других фраз, после которых заказчик начинал искать, где его обманывают.

Между заявками я встретился с Рустамом и подписал договор аренды помещения возле его пункта выдачи. Раньше там сидела служба доставки. Она продержалась три месяца, задолжала за электричество и исчезла вместе с офисными стульями. Рустам рассказывал об этом без обиды. Кажется, его больше впечатляло, что арендаторы не поленились забрать даже мусорную корзину.

– Помещение хорошее, Максим, ты на пустые стены не смотри, – говорил он, стоя посреди комнаты площадью чуть больше двадцати метров. Рустам широко развёл руками, словно показывал мне новый ресторан. – Вход отдельный, вид из окон вполне приличный. Интернет подключат быстро, туалет через коридор.

– Это хорошо, – ответил я и присел возле розетки. Пластик пожелтел, но внутри всё держалось. – На помещении долги остались?

– На помещении нет, не переживай, – Рустам достал из сумки папку и протянул мне договор. – За теми людьми, наверное, уже половина района бегает, но стены ни при чём. Здесь всё честно написано. Полгода цена не меняется, потом сядем и обсудим. Вывеску можешь повесить, только фасад не дырявь так, будто из автомата стрелял.

После кабинета Орлова, занимавшего половину этажа, это место выглядело скромно. Но мне подходило. Отдельный вход, нормальный договор и достаточно места для Риты. Можно поставить её стол, шкаф для бумаг и пару стульев для посетителей. Начинать следовало не с дорогой мебели, а с помещения, за которое я мог вовремя платить.

* * *

Днём я заехал домой за документами и встретил Жанну Сергеевну. Она стояла у лавочки с двумя соседками и обсуждала новые тарифы ЖКХ так, будто собиралась лично идти на прием к министру чтобы высказать свое негодование. Когда я подошёл, женщины одновременно замолчали. Хорошего это не обещало. Если пенсионерки во дворе переставали говорить, значит, главная тема беседы уже стояла перед ними.

– Максим, ты теперь прямо деловым человеком стал, – сказала Жанна Сергеевна, поправив платок. Она окинула меня строгим взглядом. – Всё по объектам носишься, дома почти не бываешь. Скоро здороваться перестанешь.

– Если перестану, сразу звоните участковому. Значит, меня подменили, – ответил я. – Как крыша?

– Течёт, конечно. Зинаида говорит, что заявка в работе, но у нее все всегда в работе. А вот с совестью проблема. Когда мастера придут, никто не знает.

Соседка в старом пальто придвинулась к нам и понизила голос.

– А Пётр Ильич совсем плохой стал, – сообщила она, тревожно оглядываясь. – Раньше ходил по двору с таким видом, словно весь дом ему принадлежал. Теперь из кабинета не выходит. Я вчера квитанцию принесла, а он заперся и через Зинаиду передал, что у него совещание. С кем он там совещался, если сидел один?

– Может, заболел человек, – предположила вторая женщина и плотнее запахнула пальто.

– Знаю от чего он заболел, – отрезала Жанна Сергеевна. – Ему заказное письмо принесли. Из прокуратуры. Он расписался, прочитал и сразу цвет лица потерял. Я сама видела.

– Вы случайно на почте не подрабатываете? – спросил я.

– Нет, но глаза пока никому не отдала, – сухо ответила она. – К нему ещё мужчина приезжал. Машина дорогая, пальто тоже не с рынка. Они поговорили возле подъезда, после чего Пётр Ильич вышел красный и закурил. А всем ведь рассказывал, что бросил.

Это было интереснее. Пётр Ильич мог испугаться прокурорской проверки или собственных бумаг. Однако незнакомый человек на дорогой машине вряд ли приезжал поддержать его в тяжёлую минуту. Я вспомнил чёрную папку, о которой говорила Аня. Если он записывал всё подробно, там могли найтись люди Артура или знакомые фирмы Штерна. Пока у меня были только совпадения и догадки, а этого для прокуратуры маловато.