Текст книги "Главный инженер 4 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Между ними повисла тишина. Раньше её можно было принять за близость людей, которым не требовались лишние слова. Теперь она больше напоминала перемирие. Каждый ждал, когда другой первым покажет настоящие карты.

За закрытой панелью ровно горел маленький индикатор.

Ни Лика, ни Виктор его не заметили.

Глава 22

Олег усмехнулся и сильнее сжал моё плечо. Видимо, предупреждение он счёл обязательной частью мужского разговора, после которой сантехник должен был испугаться и подписать всё, что ему подсунут. Обычно я давал людям время понять ошибку, но его ладонь уже разворачивала меня к столу, а раненое плечо отозвалось болью даже через куртку. Значит, бесплатная консультация закончилась.

Я не стал вырываться. Олег был тяжелее меня килограммов на тридцать и привык рассчитывать на вес. Такие люди особенно любят, когда жертва начинает тянуть руку на себя. Я подался вперёд, позволил ему сделать шаг, а потом резко развернул корпус. Его ладонь соскользнула к воротнику. Я перехватил кисть, ударил носком по голени и сместился к столу. Между креслом и столешницей оставалось мало места. Олег не успел переставить ногу, врезался бедром в угол и выругался.

– Стой спокойно, пока это ещё просьба, – сказал я, выворачивая его кисть наружу и следя, чтобы не подставить раненую руку.

Он рванулся и едва не освободился. Силы у него хватало, а локтем он попал мне в больное плечо. От ключицы до шеи прошла горячая полоса, и дыхание сбилось. На секунду я почти отпустил захват, но успел прижать его ладонь к столешнице и навалился сверху. Олег согнул колени, чтобы удержаться на ногах, после чего махнул свободной рукой.

Я убрал голову, пропустил кулак возле уха и довернул его локоть. Олег зашипел. В тесноте его размеры начали мешать ему самому: с одной стороны стояло кресло, с другой был стол. Развернуться он не мог.

– Ещё раз дёрнешься, вывихну плечо, – предупредил я, стараясь говорить ровно. – Потом будешь объяснять хозяину, почему не можешь держать руль и открывать перед ним двери.

– Отпусти, сука, – выдохнул Олег, пытаясь посмотреть на меня через плечо.

– Это не похоже на обещание вести себя прилично.

– Гриша, скажи ему, чтобы отпустил!

Григорий отшатнулся от стола так быстро, будто следующим собирались ломать уже его. Локтем он задел стакан, и виски пролился на ковёр. Теперь хозяину базы предстояло оплатить не только этот деловой спектакль, но и химчистку.

– Прекратите оба! – потребовал Григорий, выставив ладони. – Максим, отпусти его. Ты вообще понимаешь, что сейчас делаешь?

– Исправляю ошибку твоего сотрудника, – ответил я, не ослабляя захват. – Он решил, что может применять силу без согласования со второй стороной.

Левин отошёл к стене и тоже поднял руки, хотя его пока никто не трогал. На лице адвоката появилось недовольство человека, который готовил бумажную ловушку, а получил драку возле дорогого стола.

– Я в этом не участвую, – быстро произнес он, переводя взгляд с Григория на меня. – Никто не согласовывал применение силы. Советую остановиться, пока дело не дошло до заявления.

– До заявления оно дошло, когда меня попытались удержать в чужом доме, – сказал я. – Сейчас мы выясняем, кто именно решил в этом поучаствовать.

Олег снова напрягся. Я чуть усилил давление, и он сразу замер.

– Всё, не полезу больше, отпускай, – процедил он.

– Скажи громче. Адвокат плохо слышит, когда речь идет не о его клиенте.

– Я тебя больше не трону, – повторил Олег, уже без прежней наглости. – Отпусти руку, я всё понял.

Я подождал секунду и разжал пальцы. Олег отступил к стене, прижав кисть к груди. Лицо у него побледнело, а на лбу выступил пот. Снова бросаться он не собирался. Теперь он смотрел на меня без презрения, зато с осторожностью. Он понял простую вещь: сильнее его я не был, но мне хватило одной его ошибки.

Плечо пульсировало. Я осторожно пошевелил пальцами и убедился, что рука слушается. Это было пока что единственной хорошей новостью за последние полчаса.

– Продолжим разговор, – предложил я, усаживаясь за стол. – Техническую неисправность устранили. Если водителю нужны рекомендации по эксплуатации конечностей, это будет отдельная услуга.

Олег тихо выругался, но остался у стены. Левин посмотрел на него и только потом подошёл к столу. Григорий стоял возле пролитого виски, пытаясь понять, в какой момент встреча перестала ему подчиняться.

– Ты совсем охренел? – спросил он, ткнув в меня пальцем. Голос дрожал, что плохо сочеталось с образом влиятельного человека. – Ты напал на моего водителя в частном доме, испортил имущество, а теперь сидишь так, будто ничего не случилось.

– Твой водитель первым схватил меня при свидетеле и перед камерой, которую установил твой адвокат, – напомнил я, кивнув на штатив. – Правда, запись вы не включили. Удобно придумано: законность начинается только после моей подписи.

Левин нахмурился.

– Камера действительно не работала, однако начало конфликта я видел. Олег первым применил силу, и при необходимости я это подтвержу. Продолжать в таком духе никому не советую.

– Ты на чьей стороне? – Григорий резко повернулся к нему.

– На стороне человека, который не хочет объяснять полиции, почему потенциального контрагента удерживали и заставляли читать признание на камеру, – ответил адвокат, собирая листы. – Я предлагал оформить соглашение. Драка в мои услуги не входила.

Григорий посмотрел на Олега. Тот растирал кисть и старательно изучал стену. Сотрудники один за другим переставали поддерживать образ серьезного заказчика, и Григорию это явно не нравилось.

– Хорошо, давайте спокойно, – сказал он после паузы и тяжело сел в кресло. – Максим, ты выполнил работу, но отказываешься закрыть документы. Мы предложили нормальные условия, а ты начал угрожать архивами и полез в драку.

– Ты пропустил момент, где твой водитель пытался силой заставить меня сесть за стол и подписать документы. О них я вообще молчу, хватило того, что уже и так сказал, – заметил я. – Возможно, виски помешал следить за событиями.

– Никто не собирался тебя избивать, – возразил Григорий, но уже тише.

– Это обычно выясняется после первого удара. Если человек устоял, ему говорят, что вышло недоразумение. Если упал, объяснять уже некому.

Я придвинул к себе пустой лист и положил рядом ручку. Левин следил за моими движениями, но не вмешивался.

– Прежней договоренности больше нет, – продолжил я. – Ты привёз меня сюда якобы для расчёта, подсунул ложное признание и попытался продавить силой. Теперь цена удваивается. Первая часть была за устройство и установку, вторая станет оплатой за этот цирк.

Олег дёрнул щекой.

– Ты язык придержи, – сказал он, всё ещё прижимая кисть к груди.

– Лучше бы ты руки придержал. Сейчас не пришлось бы изображать раненого лебедя.

– Ты понимаешь, сколько просишь? – Григорий подался вперёд. – Я могу вообще не заплатить. Аванс ты уже получил, вот и радуйся, что его не требуют вернуть.

– Можешь не платить, – согласился я. – Тогда я уеду, а ты останешься гадать, где лежат сведения о твоих платежах и кому отправлена запись встречи. Это хорошее занятие для бессонной ночи, особенно когда рядом сидит адвокат, который уже вспомнил о личной ответственности.

Левин отвел взгляд. Я не утверждал, что камера работала или что весь разговор записывался на телефон. Не говорил и об автоматической публикации архива. Мне хватало того, что я уже вызвал у него подозрения и страх. Остальное Григорий додумает сам.

– Мой человек знает номер машины и место, где я в неё сел, – сказал я, положив телефон перед собой. – Если не выйду на связь, он позвонит моему знакомому полицейскому. После двух нападений полиция относится к моим исчезновениям с повышенным интересом. Светлана Андреевна тоже удивится, если узнает про загородную базу и подготовленное признание.

– Не надо втягивать прокуратуру, – быстро произнёс Григорий и нервно потёр подбородок.

– Тогда не создавай для неё работу.

«Эмпатический резонанс» отозвался резкой волной страха. Имя Светланы подействовало лучше прямой угрозы. Григорий не знал, сколько ей известно и почему она вообще со мной общается. Объяснять я не собирался.

– Ты плохо оценил риски, – сказал я, глядя ему в лицо. – Решил, что человек без внедорожника обязательно один. Что мастера можно отвезти за город, посадить перед камерой и заставить повторить нужный текст. Теперь эта ошибка будет стоить денег.

– Ты не понимаешь, куда залез, – тихо ответил Григорий, сцепив пальцы. – Здесь вопросы другого уровня. Если хозяин базы узнает, как ты разговаривал со мной и что сделал с его человеком, твоя прокуратура не поможет.

Я обвёл взглядом гостиную.

– Ты привёз меня в чужой дом. Даже адвокат здесь не твой. Виски тоже хозяйский, судя по тому, как ты поглядываешь на бутылку. Не рассказывай мне про уровень. Пока я вижу дорогую мебель и человека, который всё время обещает позвать настоящего хозяина.

Левин кашлянул, прикрыв рот кулаком. В его эмоциях мелькнуло веселье, которое он сразу подавил. Григорий это заметил и покраснел.

– Сергей скоро приедет, – заявил он. – Тогда решим, сколько ты получишь и на каких условиях.

– Ты уже четвёртый раз зовёшь хозяина, словно собачка. Если он такой могущественный, попробуй произнести его имя перед зеркалом. Может, хотя бы тогда появится.

Левин снова закашлялся, теперь громче. Олег отвернулся к окну, но уголок его рта дёрнулся. Даже он начал понимать, что владелец базы не спешил спасать Григория.

– Хватит! – Григорий ударил ладонью по столу. – Вы работаете на меня, поэтому будете вести себя соответственно.

– Я представляю ваши интересы, но не обязан поддерживать действия, которые создают уголовные риски, – спокойно ответил Левин, убирая бумаги в папку. – После попытки силового давления прежний документ использовать нельзя. От видеозаписи тоже лучше отказаться. Мы можем оформить расписку о расчёте за техническую консультацию. Максим Сергеевич получает деньги и подтверждает отсутствие финансовых претензий, после чего все расходятся.

– А если он завтра пойдет в полицию? – спросил Григорий, кивнув на меня.

– Тогда подготовленное признание только ухудшит ваше положение, особенно если Максим Сергеевич сообщит, что его заставляли читать текст перед камерой.

– Наконец-то юрист начал отрабатывать деньги, – заметил я. – Осталось выяснить, чьи именно.

Левин промолчал. Его спокойствие стало напряженным. Он явно думал не только о Григории. Настоящий заказчик не приехал, но его интересы адвокат защищал куда лучше.

Григорий поднялся и отошёл к окну. Некоторое время он смотрел на задёрнутую штору, в которой видел в основном собственное отражение. Отпустить меня без расчёта означало получить врага с записью и выходом на прокуратуру. Давить дальше тоже не получалось: водитель потерял желание, а адвокат открыто отказался участвовать.

– Допустим, я соглашусь рассчитаться, – произнёс Григорий, не оборачиваясь. – Но устройство остаётся в доме до конца переговоров. Мне нужно знать, о чём они там постоянно говорят, а не первые минуты скандала.

– Оно будет работать, пока есть питание и его не нашли, – ответил я. – Но дальше встречаемся только в людных местах. Без охраны и документов, где я признаюсь в убийстве Кеннеди. Деньги переводишь сейчас.

– Я заплачу наличными.

– Переводом на счёт «Основы». Основание подготовит господин Левин: техническая консультация и обследование оборудования, как я и говорил, твоё джакузи. Никаких информационных услуг.

– Я не стану светить фирму.

– Тогда плати как физическое лицо. После сегодняшнего представления я не возьму у тебя конверт и не стану гадать, меченые там купюры или просто фальшивые.

Григорий обернулся и посмотрел на меня так, будто всё ещё надеялся услышать другую сумму.

– Полная оплата и ещё столько же сверху?

– Именно. Доплата за плохую организацию. В строительстве заказчик тоже платит больше, если сначала ломает стену, а потом вспоминает, что хотел её сохранить.

– Это грабеж, – возмутился он, разведя руками.

– Называй это, как хочешь. Меня это, как ты понял, мало волнует. Мне нужны мои деньги.

Левин достал чистый лист.

– Я подготовлю расписку и нейтральное основание платежа, – сказал он Григорию. – Это самый безопасный вариант. Новая попытка давления может закончиться заявлением и медицинским освидетельствованием. Машину зафиксировали камеры на въезде, телефон Максима Сергеевича передавал геолокацию, поэтому отрицать встречу будет трудно.

– Все сегодня решили меня поучить, – пробормотал Григорий, доставая телефон.

– Нет, просто раньше окружающие делали это молча, потому что ты достаточно платил, – ответил я. – Сегодня суммы не хватило.

Он посмотрел на меня с ненавистью, но открыл банковское приложение. Несколько раз ошибся в цифрах, выругался и попросил Левина продиктовать реквизиты. Через минуту пришло уведомление. Деньги поступили полностью, включая доплату. Рита почти сразу написала, что увидела крупный перевод, и спросила, какие выставлять документы.

«Консультация по техническому оборудованию. Я в порядке, скоро закончим».

– Получил? – спросил Григорий, убирая телефон.

– Получил. Теперь подписываем расписку.

Левин составил короткий текст. В нём говорилось, что стороны рассчитались за техническую консультацию и финансовых претензий друг к другу не имеют. Дальнейшее сотрудничество требовало отдельного согласования. Ни слова о доме или прослушке. Я дважды прочитал документ и поставил подпись только после Григория.

– Всё, теперь ты доволен? – спросил он, отодвигая лист.

– Я был бы доволен, если бы мы рассчитались на заправке и я успел пообедать. Сейчас я просто получил компенсацию.

Неожиданно снаружи послышался шум машины. Колёса прошли по гравию, и двигатель затих у коттеджа. Григорий сразу оживился, поправил свитер и убрал недопитый стакан в шкаф.

– Наконец-то, – выдохнул он и повернулся к Олегу. – Приведи себя в порядок. Что ты держишься за руку, будто тебя поезд переехал?

– Она болит, – сухо ответил водитель.

– Потом приложишь лёд. Сергей не должен видеть этот бардак.

Левин начал собирать бумаги. Подготовленное признание он спрятал в папку, но один лист с моим именем остался на краю стола. Я не стал помогать. Чем больше они суетились, тем лучше было видно настоящее распределение сил. Григорий боялся приехавшего человека ещё до того, как открылась дверь.

За окном стояла светлая машина, но из неё вышла женщина. Левин заметил её первым.

– Это Алёна Фёдоровна, – тихо сообщил он, выглянув через штору. – Видимо, приехала за документами мужа.

– Почему она здесь? – прошипел Григорий, быстро оглядывая комнату. – Сергей сказал, что приедет сам.

– Планы могли измениться, – ответил адвокат, застёгивая папку. – Лучше уберите камеру.

Олег снял штатив и поставил его за кресло. Григорий ещё раз одёрнул свитер, после чего вышел в прихожую. Я остался у стола. Жена владельца базы (а судя по всему, она была именно ею) вряд ли имела отношения к нашей договорённости. Если она попросит освободить коттедж, я уйду с удовольствием.

Дверь открылась без стука. В гостиную вошла женщина лет тридцати пяти в тёмных брюках и светлом пальто. Волосы она собрала назад. Сначала её лицо оставалось спокойным, но одного взгляда на комнату хватило, чтобы в нём появилось раздражение.

Она заметила Григория и Левина с папкой. Потом увидела спрятанный штатив и Олега, который держался за покрасневшую кисть.

– Объясните, что здесь происходит, – потребовала женщина, снимая перчатки. – Сергей разрешил провести деловую встречу, а не открывать в гостевом доме филиал следственного комитета. Почему камера спрятана за креслом и кто пролил виски на ковёр?

– Алёна, не переживай, мы уже закончили, – быстро заговорил Григорий, подходя к ней с натянутой улыбкой. – Возникли разногласия по документам, но всё решили. Сергей в курсе.

– Сергей в курсе, что ты берёшь его адвоката и помещение, когда хочешь показать своё влияние, – холодно ответила она, проходя мимо. – Об остальных подробностях он обычно узнаёт из счетов.

Григорий открыл рот, но возражать не стал. Левин опустил взгляд на папку. Похоже, хозяйка базы хорошо знала привычки гостя.

– Я приехала за документами по подрядчикам и хочу понять, почему снова задерживается ремонт ресторана, – продолжила Алёна, обращаясь к адвокату. – Константин, папка у вас?

– Да, Алёна Фёдоровна, сейчас передам, – ответил Левин и потянулся к кожаной папке.

Женщина проследила за его рукой и наконец заметила меня. Взгляд прошёлся по рабочей куртке, задержался на сумке с инструментами, а затем она всё же посмотрела мне в лицо.

И тут она буквально замерла на полушаге.

«Эмпатический резонанс» ударил так сильно, что я невольно напрягся. От неё пришли удивление и страх. Следом поднялась радость, тёплая, но болезненная. Так не смотрели на случайного сантехника.

Григорий перевел взгляд с неё на меня.

– Это Максим Смирнов, технический специалист, – сказал он, пытаясь вернуть разговор под контроль. – Мы обсуждали один объект, но уже закончили.

Алёна его не слушала. Она подошла ближе и остановилась у края стола. В её эмоциях усилилась растерянность, рядом с ней чувствовалась старая привязанность, почти родственная. Она медленно прикрыла рот ладонью. Глаза заблестели, но женщина будто боялась моргнуть.

– Макс?.. – тихо спросила Алёна, сделав ещё полшага ко мне. – Господи, неужели это правда ты?