Текст книги "Главный инженер 4 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– Вы говорите о муже так, будто стояли рядом и наблюдали за чужой дракой.

Страх в ней вспыхнул резко, однако лицо осталось спокойным.

– Максим никому не позволял стоять рядом. Только ниже.

Фраза попала точнее, чем мне хотелось. В ней была попытка оправдать предательство, но была и правда. Я строил компанию вокруг себя и считал людей опорами, а не равными. Даже Лику воспринимал как часть жизни, которую можно защитить деньгами и статусом, не особенно спрашивая, чего она хочет. Это не делало её невиновной. Но объясняло, почему рядом со страхом жила старая обида.

– И всё же вы носите его фамилию, – сказал я.

– Фамилии иногда стоят дороже людей.

Вина усилилась и почти сразу исчезла под привычным холодом.

Я не собирался сразу соглашаться. Двойная игра могла дать доступ к Лике и сведения о её конфликте с Виктором. Отказ превращал её во врага уже сегодня. Согласие делало меня удобным активом, который она при необходимости спишет вместе с Григорием.

– После встречи я сообщу решение.

– Мне не нужен пересказ его пьяных речей, – сказала она, глядя прямо на меня. – Нужна информация, которую можно использовать.

– Тогда придётся дождаться, пока такая информация появится.

– Сколько ты хочешь?

– Пока не знаю объёма работы, любая цена будет выдуманной. Моя фирма выдуманные цены не называет.

На этот раз она действительно едва улыбнулась, хотя раздражение никуда не исчезло.

– Ты слишком быстро растёшь, Смирнов.

– У меня хороший фундамент.

– Или быть может, чужая поддержка?

– Тогда вам стоит выяснить, чья она.

Страх в ней снова поднялся. Я попал в точку, сам пока не понимая в какую.

Машина остановилась возле делового квартала. До дома Григория отсюда оставалось далеко. Лика не собиралась меня подвозить прямо к его воротам, это погубило бы всю легенду.

Водитель опустил перегородку и разблокировал дверь.

– Не затягивай с ответом, – сказала Лика, надевая очки. – И не заставляй меня жалеть, что я решила говорить с тобой на равных, как ты и просил.

– Вы даже не представляете, какие условия мне сегодня предлагали в банке, – вновь хмыкнул я, но тут же стал более серьёзным. – Увы, ваши пока не самые убедительные.

Её губы снова дёрнулись.

– Выходи, Смирнов.

– И да, это последний раз когда я позволяю вам разговаривать со мной в таком тоне, – холодно улыбнулся я, – на брудершафт мы с вами не пили.

На дождавшись ответа я выбрался на тротуар. Машина отъехала и через несколько секунд затерялась в потоке. Только тогда я смог выдохнуть и пробормотать:

– Уже скучаю по обычному ремонту.

Глава 9

Такси до Рублёвки приехало быстро. Водитель оказался уставшим мужчиной с красными глазами. Он раздражался на пробки, навигатор, других водителей и собственный рейтинг. Новая способность выдавала всё это без особых усилий. Никакой скрытой угрозы, только человек, который хотел закончить смену и лечь спать.

Я попробовал отстраниться. Постепенно чужие эмоции стали тише. Постоянно чувствовать состояние каждого было бы не преимуществом, а наказанием. Достаточно один раз утром проехаться в общественном транспорте, чтобы молить о глухоте глухоту.

Навык не читал мысли. Не объяснял причины. Сильные чувства ощущались лучше, слабые почти терялись. Человек мог одновременно бояться, злиться, надеяться и лгать самому себе. Моя трактовка тоже могла оказаться ошибочной. Эмпатия давала материал, а не ответ.

– Навигатор опять во дворы тащит, – проворчал водитель, посмотрев на экран. – Поедем как он показывает или нормально?

– Думаю, когда вы привезете меня по адресу, это и будет нормально, – ответил я. – Остальное выбирайте сами.

Он хмыкнул и свернул на дорогу, которую знал лучше всех электронных систем.

Я задумался, почему умение открылось именно рядом с Ликой. Прежние способности появлялись при прямой угрозе, когда мне не хватало слуха или скорости. Возле банка никто не держал нож. Вокруг были камеры и люди. Значит, «Интерфейс» распознал другой вид опасности.

Лика не нуждалась в оружии. У неё были деньги и связи. Она знала слабости Орлова лучше многих врагов. А теперь боялась Смирнова так сильно, что лично приехала к банку.

Загнанная мышь могла броситься на хищника. Только Лика никогда не была мышью.

По дороге я заново собрал картину. Она знала о планах Григория больше, чем должна была. Хотела не остановить его, а контролировать. Боялась меня и одновременно пыталась приблизить. Возвращение Михалыча стало для нее ударом. Разговор о Викторе вызвал злость и обиду. Разговор обо мне прежнем принёс вину, тоску и облегчение.

Возможная схема выглядела просто. Оставить Григория активным противником. Следить за ним через меня. Полученный компромат направить против Виктора. При провале обвинить Григория и Смирнова, после чего убрать обоих из игры.

Это была только версия. Эмоции не являлись доказательством убийства. Но теперь я допускал, что Лика могла быть не просто участником чужого заговора, а одним из его создателей.

Перед въездом на Рублёвку я проверил телефон. Рита подтвердила, что получила фотографию машины. Михалыч спрашивал по материалам, Степаныч закрыл две заявки, чрезвычайных ситуаций не было.

Я написал Рите:

«Встреча закончилась. Еду по следующему адресу. Всё нормально».

Она ответила почти сразу:

«Принято. Плечо не нагружайте».

У дома Григория я расплатился и вышел. Телефон оставил во внутреннем кармане, доступным для здоровой руки.

Охранник проверил фамилию и пропустил меняс невозмутимым выражением лица.

Григорий встретил меня почти у входа, не дав слуге проводить в гостиную. На нём был домашний свитер, лицо выглядело помятым, а в руке стакан виски. День ещё не закончился, но Григорий уже заметно его опередил.

Без нового умения я увидел бы пьяного, злого человека. Эмпатия добавила нетерпение, унижение, ревность и страх потерять контроль. Под ними пряталось торжество. Григорий считал, что наконец получил преимущество.

Он посмотрел на меня исподлобья и отступил, освобождая проход.

– Заходи, Смирнов, – произнёс он, поднимая стакан и криво усмехаясь. – Нам придётся серьёзно поговорить.

* * *

Машина отъехала от тротуара и плавно встроилась в поток. Несколько минут Лика сидела неподвижно, повернув голову к заднему стеклу. Максим уже исчез среди людей, но она продолжала смотреть туда, где он остался.

Пока Смирнов находился рядом, её лицо не менялось. Теперь пальцы начали дрожать. Сначала едва заметно, потом сильнее. Лика сжала ладони, впилась ногтями в кожу, однако дрожь не прошла.

Водитель посмотрел на неё в зеркало. Взгляд задержался всего на секунду, но этого хватило.

– Подними перегородку, – резко приказала Лика, отворачиваясь от окна.

Водитель молча нажал кнопку. Тёмное стекло отделило заднюю часть салона, оставив Лику одну.

Она достала телефон, нашла нужный номер и позвонила. Собеседник отвечал непривычно долго. Каждый гудок усиливал раздражение, хотя дело было не в ожидании. Лика боялась, что, если ей не ответят сейчас, она останется наедине с догадкой, которую несколько недель отказывалась произносить даже мысленно.

Наконец в трубке раздался мужской голос.

– Ты один? – спросила Лика вместо приветствия. Она провела ладонью по пальто, будто разглаживала несуществующую складку. – Говорить можешь?

Собеседник что-то ответил. Судя по тому, как напряглись её губы, попытался пошутить.

– Тогда слушай внимательно и не перебивай, – проговорила она, понизив голос. – Нам нужно сегодня встретиться. Появился человек, которого мы недооценили.

На другом конце снова заговорили. Лика прикрыла глаза и досчитала до трёх.

– Нет, это не истерика. Смирнов забрал к себе Богряцкого. Кроме того, Смирнов знает вещи, которых не должен знать человек, ещё два месяца назад пропивавший зарплату сантехника.

Она замолчала. Главного всё равно не сказала.

Не сказала, что иногда видела в тяжелом взгляде Смирнова покойного мужа. Не внешность и не привычный жест. Она узнавала то выражение, с которым Максим Орлов смотрел на человека, уже поняв его слабость, но ещё не решив, как именно использовать.

– Проверьте его ещё раз, – продолжила Лика, глядя на свои пальцы. – Не так, как в прошлый раз. Мне не нужна справка о долгах и пьянстве. Подними больницы, документы, старые связи, последние месяцы жизни, всё, что происходило перед тем, как он изменился. Особенно даты.

Собеседник задал вопрос, после которого Лика долго молчала.

– Пока никого не подозреваю, – ответила она наконец. – Поэтому и боюсь.

Звонок закончился. Лика убрала телефон, выпрямилась и несколько раз медленно вдохнула. Когда перегородка опустилась, дрожь уже прошла, а лицо снова стало неподвижным.

– Домой, – сказала она водителю.

Машина свернула на следующем перекрестке.

* * *

Шторы в гостиной были задернуты наполовину, хотя снаружи было светло. На низком столе стояла открытая бутылка виски, рядом лежал лёд в серебристом ведёрке и пустовал второй стакан. Возможно, его приготовили для меня. Возможно, Григорий разговаривал с воображаемым собеседником, который соглашался с ним охотнее живых людей.

Сам хозяин ходил между диваном и окном. Виски он держал низко, почти у бедра, словно стакан был не напитком, а частью руки.

– Куртку можешь оставить в прихожей, разговор будет долгим, – сказал он, не здороваясь. Его взгляд остановился на повязке под рубашкой, но спрашивать о ранении он не стал. – И телефон убери. Сегодня ты будешь слушать, а не отвлекаться на свою шарашку.

– Она уже доросла до диспетчера, – ответил я, снимая куртку здоровой рукой. – Теперь это организованная шарашка.

У стены стояла домработница, та самая женщина, которую я видел во время прошлого визита. Тогда её напряженное лицо показалось мне неприязненным. Сейчас я понял, что ошибся.

Ко мне она относилась настороженно. Обычная реакция на незнакомого человека, которого хозяин привёл для сомнительной беседы. Настоящее отвращение было направлено на Григория. Оно усилилось, когда тот щелкнул пальцами, даже не повернув головы.

– Лёд принеси, этот уже растаял, – процедил он. – И нормальный, а не эту воду.

Женщина молча взяла ведёрко. В ней смешались усталость, зависимость, стыд и презрение. На секунду возникло что-то ещё, слишком личное. Я не собирался делать выводы, но мог предположить, что они вместе спали. Эмпатия показывала лишь чувства, но не рассказывала того, что произошло на самом деле.

Когда она вернулась, я коротко кивнул.

– Спасибо.

Женщина удивилась, словно простая благодарность здесь считалась нарушением распорядка. Григорий даже не посмотрел в её сторону. Она ушла, а я отметил главное. В собственном доме этот человек вызывал не преданность и уважение. Его терпели, потому что зависели от денег или боялись последствий.

Григорий прошёл к столу, налил виски и остался стоять. Сесть мне он не предложил. Я не стал ждать приглашения, выбрал кресло, устроился так, чтобы не тянуло плечо, и положил телефон рядом.

Простой жест разозлил его сильнее любой колкости.

– Ты взял мой аванс, – начал Григорий, глядя на меня сверху. – Побывал в доме Лики, а потом исчез и занялся своими кранами. Объясни мне, почему работа до сих пор не сделана.

– Потому что попасть в чужой дом второй раз сложнее, чем налить второй стакан, – ответил я, посмотрев на бутылку. – Особенно если первый вход уже сопровождался аварией.

– Не умничай со мной. Я заплатил за результат, а не за лекции о сложностях своей профессии.

Я открыл банковское приложение, ввёл сумму аванса и положил телефон на край стола экраном к нему.

– Деньги могу вернуть сейчас. Полностью. После этого вы сами едете к Лике, проходите охрану, ставите устройство и объясняете, почему ползаете под её столом. Если заказ кажется простым, незачем переплачивать посреднику.

Эмоциональная картина Григория изменилась мгновенно. Злость осталась, но из-под неё выступила растерянность. Он рассчитывал, что деньги привязали меня надёжнее любого договора. Для него человек, который мог спокойно вернуть крупный аванс, был либо опасным идиотом, либо переставал быть наемным работником.

– Ты меня шантажируешь? – спросил он, медленно опуская стакан.

– Нет. Предлагаю закрыть неудачный заказ. Вы получите деньги, я перестану получать ночные сообщения, а Лика сохранит мебель без лишней электроники.

– Заказ нормальный.

– Тогда ненормальный план.

Григорий отвернулся, прошёл к окну и сделал несколько глотков. Я не торопил. Пьяный человек считал паузу слабостью собеседника, пока не понимал, что говорить придется ему самому.

– Первая авария дала естественный повод войти в дом, – продолжил я, когда он повернулся. – Повторить её нельзя. Если автоматика снова сойдёт с ума, а рядом случайно окажусь я, даже ленивый безопасник увидит закономерность. После проверки объектов Виктории Крамовой, уверен, вы знаете, кто это такая, добавилась ещё одна проблема. Глеб уже знает, что я проверяю его работу, и вряд ли встретит меня с цветами.

Григорий нахмурился. Мои дела за пределами «нашей» операции интересовали его мало, но Глеба он знал.

– Договорись с ним. Такие люди стоят дешевле, чем выглядят. Заплати, пообещай ему часть работ или заставь провести плановую диагностику после аварии.

– С Глебом мы теперь по разные стороны.

– Так ты с ним всё-таки успел поссориться? – Григорий нервно усмехнулся и развёл руками, едва не расплескав виски. – Удивительный ты человек, Смирнов. Где появляешься, там всё ломается.

– Всё ломается до меня. Поэтому и зовут. Работа такая, приходить туда, где уже плохо, и не давать людям сделать ещё хуже.

Ответ задел его. Возможно, потому что относился не только к трубам и проводке. Григорий тоже был человеком, который годами прикрывал свою беспомощность деньгами и чужими руками.

Я подвинул телефон к себе, но приложение не закрыл.

– Давайте решим сейчас. Либо я возвращаю аванс, либо вы перестаете изображать заказчика, которому достаточно сказать «сделай», и все сразу вокруг вас начинают крутиться, – усмехнулся я. – Вы не пуп Земли, и я даже не буду извиняться за прямоту. Давайте вы просто чётко сформулируете свои хотелки, чтобы они хоть как-то могли быть реализованы. Какой разговор вам нужен? Когда он состоится? Кто будет в доме? Где именно собираются говорить Лика и Виктор? Какая охрана дежурит? Есть ли у вас человек внутри?

– Тебе не обязательно всё знать, – отрезал Григорий. Он сел напротив, широко расставив ноги, и попытался вернуть голосу прежнюю тяжесть. – Твоя задача установить устройство и уйти. Остальное тебя не касается.

– Тогда вас не касается результат.

– Я плачу тебе не за любопытство.

– Вы платите за работу, которую невозможно подготовить вслепую. Если в нужной комнате будут менять мебель, сидеть охранник или работать глушилка, ваш жучок станет дорогой деталью интерьера.

В Григории вспыхнула ярость, но быстро уступила страху. Значит, времени действительно оставалось мало. Он давил не только из-за характера и выпивки.

Хозяин потёр лицо ладонью, посмотрел на бутылку, однако наливать пока не стал.

– В ближайшие дни Лика встречается с Виктором, – признался он после паузы. – Они будут обсуждать продажу части активов через «Апекс-Девелопмент». Там несколько компаний, земельные участки и доли в проектах Орлова. Если документы подпишут, деньги уйдут по цепочке, а активы окажутся у людей, которые формально ни к Виктору, ни к Лике отношения не имеют.

Название я уже видел в приёмной Виктора. Совпадение окончательно переставало быть совпадением.

– Точная дата?

– Пока нет. Возможны два вечера на этой неделе. Мне должны подтвердить.

– Кто должен?

Григорий посмотрел на меня тяжело и отвел взгляд.

– Неважно.

– Значит, человек внутри всё-таки есть.

– Я этого не говорил.

– Вы вообще редко говорите полезное. И только я пытаюсь сэкономить нам обоим время и хоть что-то сделать.

Он сжал стакан. Я чувствовал страх потерять источник. Им мог быть кто-то из охраны, прислуги, управляющей компании или окружения Виктора. Давить дальше не стоило. Если Григорий раскроет человека сейчас, то только случайно, а случайные признания пьяных людей не столь правдивы, как того хотелось бы.

– Где пройдёт разговор?

– Скорее всего, в кабинете Орлова. Лика им почти не пользуется, но там защищённая связь и нет прислуги.

В моем бывшем кабинете. Какая ирония. Моя вдова и мой заместитель собирались делить остатки компании в комнате, в которую оба когда-то боялись входить без стука.

– Что вы собираетесь делать с записью? – спросил я.

– Уничтожу Виктора его же методами, – произнёс Григорий, и на лице появилась тяжёлая усмешка. – Пусть поймёт, каково это, когда у тебя из-под ног вытаскивают всё сразу.

Эмпатия показала ложь, но какую-то странную ложь. Думаю желание ударить Виктора было настоящим, но главным оставались деньги и Лика. Григорий хотел не справедливости. Он хотел войти в сделку, унизить обоих и заставить женщину, которая когда-то выбрала другого, прийти к нему за помощью.

В комнату вернулась домработница. Она взяла пустую тарелку, хотя я не заметил, чтобы из неё кто-то ел. Григорий посмотрел на стол и нахмурился.

– А закуска где? Я должен виски воздухом закусывать?

Женщина остановилась, и её пальцы на тарелке сжались.

– Вы сами сказали ничего не готовить, Григорий Аркадьевич. Сказали, что обедать не будете.

– Я много чего говорю. Можно было догадаться, что к гостю ставят хотя бы сыр и мясо, а не ходят с лицом великомученицы. Или тебе теперь каждое движение отдельно объяснять?

В ней вспыхнуло унижение. За ним поднялась ненависть, настолько сильная, что на мгновение мне самому стало неуютно. Женщина хотела ответить, но проглотила слова. Григорий этого не заметил. Люди вроде него годами принимали молчание зависимого человека за согласие.

– Не нужно ничего приносить, – сказал я, посмотрев на неё. – Разговор скоро закончится.

Григорий резко повернул голову.

– В моём доме я решаю, когда заканчиваются разговоры.

– Тогда решите для начала, чего хотите, выпить, поорать или получить запись. Одновременно у вас паршиво получается.

Домработница опустила глаза, но уголок её рта дрогнул. Короткое одобрение тут же сменилось тревогой. Григорий заметил это.

– Выйди, – бросил он. – И дверь закрой.

Женщина ушла. Дверь закрылась немного громче, чем требовалось.

Я проводил её взглядом. Самая серьезная трещина в этом доме не скрывалась в проводке или серверной. Она ходила с подносом, слышала разговоры и знала привычки хозяина. Однако использовать её сейчас было нельзя. Зависимый человек мог стать источником, союзником или ловушкой. Сначала следовало понять, что именно удерживало её рядом с Григорием.

– Итак, – сказал я, возвращаясь к разговору. – Новую аварию мы не устраиваем. Поддельную заявку тоже не делаем. Нужен законный повод для обследования после прошлого сбоя.

– Значит, организуй обследование, – раздраженно ответил Григорий. – Для этого я тебя и нанял.

– Приглашение должно исходить от Лики, – терпеливо пояснил я. Разговаривать с пьяным человеком мне всегда было сложно. – Не от вас и не от Глеба. Если она сама потребует проверить автоматику и аварийные сценарии, я войду через ворота по списку. Охрана будет ждать мастера, а не искать нарушителя.

– И как ты заставишь её потребовать проверку?

– Не заставлю. Она должна испугаться последствий прошлого ремонта.

Григорий откинулся на спинку дивана и посмотрел на меня так, будто я предложил уговорить дом пожаловаться на своё здоровье.

– Объясни нормально.

– Ей сообщают, что после системного сбоя нужна контрольная диагностика скрытых узлов. Не потому, что сейчас что-то сломано, а потому, что часть ошибок проявляется позже. Информация приходит от нейтрального источника, которому она доверяет. Страховая компания, технический консультант, или владелец похожего дома. Лика сама звонит в управляющую компанию и требует проверку. После этого меня либо приглашают по её просьбе, либо не приглашают вообще.

Я не стал говорить, что Лика уже сама вышла на меня.

– Слишком сложно, – проворчал он. – Мне нужна запись, а не курс молодого разведчика.

– Тогда купите диктофон и положите его на забор.

– Ты издеваешься?

– Объясняю разницу между желанием и планом. Желание у вас уже есть. С планом пока всё обстоит хуже.

Григорий поднялся и снова прошёл к окну. Походка была ещё ровной, но движения становились резче. Виски действовал не на ноги, а на способность сдерживаться.

– Хорошо. Допустим, приглашение я обеспечу. Ты получишь устройство заранее, изучишь и установишь его в кабинете.

– Нет. Заранее ничего не беру.

Он обернулся.

– Почему ещё?

– Потому что хранить у себя чужой жучок, это лишний риск. Вы передадите его в день выезда, без свидетелей. Я проверю батарею, способ записи и передачу данных. Никаких закрытых коробок и устройств, которые могут оказаться маяком или писать самого исполнителя.

– Ты мне не доверяешь?

– Я никому не доверяю.

Григорий налил себе ещё. При имени Лики его эмоциональный фон каждый раз менялся. Сначала поднималась злость, потом ревность, следом старая обида. Ему было недостаточно победить. Он хотел, чтобы она увидела его победу.

Я подождал, пока он выпьет, и задал вопрос напрямую:

– Вы её разорить хотите или всё ещё надеетесь получить как женщину?

Стакан ударился о стол. Немного виски выплеснулось на дерево.

– Не твоё дело! – произнёс Григорий, медленно поднимаясь.

– Моё, если из-за этого вы сорвете операцию.

Он подошёл ближе, нависая надо мной. Лицо покраснело, а губы сжались. Ударить он не решился. Даже с поврежденным плечом я не выглядел человеком, которого можно просто толкнуть, и не получить ответку.

– Следи за словами, – процедил он. – Ты находишься в моём доме и разговариваешь с человеком, который способен закрыть тебе половину дверей в этом городе.

Я остался сидеть. Так ему приходилось наклоняться, и от этого угроза выглядела ещё менее убедительно.

– Вы злитесь не потому, что я неправ. Вы злитесь, потому что сами не решили, чего хотите, – слегка назидательно произнёс я. – Если вам нужны деньги, план будет одним. Если месть, то другим. Если хотите заставить Лику вернуться и признать, что она ошиблась, плана вообще не будет. Потому что я сильно сомневаюсь, что она прибежит к вам.

Эмпатия подтвердила, что я попал в цель. В Григории смешались стыд, ярость и бессилие. Он отвернулся первым, вернулся к столу и долил виски, хотя стакан ещё не был пуст.

После этого спор закончился. Остался торг.

– Условия меняются, – сказал я. – Аванс остается оплатой подготовки и риска. Основная сумма увеличивается. Связь идет через один номер. Никаких пьяных сообщений посреди ночи, угроз и изменений в последний момент. Если условия меняются после моего выезда, операция отменяется.

– Ты ставишь мне условия в моём же доме?

– Нет. Условия я ставлю для своей работы.

Он долго смотрел на меня. Надменность ещё держалась на лице, но внутри уже появилось облегчение. Я не отказался, а другого человека для этой задачи у него, похоже, не было.

– Сколько? – спросил он наконец.

Я назвал сумму. Григорий поморщился.

– Ты стал слишком дорогим, – процедил он.

– Верно, – я не стал спорить. – Так бывает, когда усложняется задача.

Я поднялся. От долгого сидения плечо затекло, но показывать боль перед Григорием не хотелось. Он и без того слишком внимательно следил за повязкой.

– Не забывай, на кого работаешь, – бросил он мне вслед, видимо решив оставить последнее слово за собой.

Я надел куртку здоровой рукой и поправил воротник.

– Пока только на себя. Остальные лишь оплачивают мое время.

В прихожей появилась домработница. Она подала мне шарф, который я оставил на тумбе. Наши взгляды встретились. В ней ощущались осторожное любопытство и слабая надежда, тут же сменившаяся страхом.

– Спасибо, – мягко сказал я.

– Не за что, – тихо ответила она и открыла дверь. – Осторожнее на ступенях, там скользко.

Из гостиной раздался голос Григория:

– Дверь закрой, тепло выпускаешь!

Женщина дёрнулась и отступила.

У Григория было три серьезных проблемы. Он унижал людей, которые знали о нём больше всех. Пил во время важных разговоров. И полагал, что деньги могут быть заменой уму и компетентности. Такой человек оставался опасным, но не из-за силы, а из-за того, что мог разрушить любой план просто… обидевшись.

Такси уже подъехало к воротам. Я написал Рите, что всё нормально (я ведь обещал, а своё слово я привык держать) и направился к машине. За спиной, в глубине дома, звякнул разбитый стакан. Потом донесся раздраженный голос Григория. Слов я не разобрал, но домработница ответила спокойно, почти безразлично.

Я сел на заднее сиденье и назвал адрес гаража. Там меня ждали отчёты, документы по ИП, объекты Виктории и команда, которая постепенно училась обходиться без меня. Нормальная жизнь была рядом, почти на расстоянии одного телефонного звонка. Но между мной и ней снова стояли Лика, Григорий, Виктор и устройство, которое предстояло спрятать в моем бывшем кабинете.

Такси доехало до выезда из посёлка и остановилось перед шлагбаумом. Охранник выглянул из будки, посмотрел на номер, затем неожиданно поднял ладонь.

– Пассажир, выйдите, пожалуйста.

Водитель повернул ко мне голову.

– Это он вам?

– Судя по тому, что вы за рулем, скорее всего, мне.

Я выбрался наружу и осмотрелся. Второй охранник стоял возле шлагбаума. Руку к рации он не тянул, оружия не показывал. Прямой угрозы я не видел, но после разговора с Григорием любые сюрпризы хотелось принимать издалека.

– В чём дело? – спросил я, оставшись возле задней двери такси.

Охранник не ответил. Он только посмотрел в сторону будки.

Дверь открылась, и наружу вышел Глеб. Без бейджа «Элит-Комфорта» он выглядел почти обычным полноватым мужчиной лет сорока пяти. В руках он держал папку, сжатую так сильно, что угол обложки погнулся.

Эмпатия ударила сразу. Злость, страх, унижение и отчаянное желание заставить меня замолчать. Глеб пришёл не ругаться из-за потерянного контракта. Он боялся того, что мы с Михалычем уже нашли.

Он остановился в нескольких шагах и посмотрел на повязку под моей курткой.

– Наконец-то, Смирнов, – зло произнёс Глеб. – А я уже думал, ты снова спрячешься за своей диспетчершей. Теперь ты передо мной объяснишься, и желательно честно, потому что из-за твоего аудита у меня начались проблемы.

Я прикрыл дверь такси, но водителю уезжать не велел.

– Если проблемы начались из-за отчёта, объясняться придется не мне, – ответил я, переводя взгляд на помятую папку. – Обычно в таких случаях вопросы задают тому, чья подпись стоит под старым обслуживанием.