Текст книги "Главный инженер 4 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Я прикинул допустимую аренду и поморщился. Сумма получалась ощутимой, особенно с учётом ремонта, мебели, интернета и техники. Но офис был не роскошью. Это был такой же инструмент, как телефон Риты или измерительные приборы Михалыча. Инструмент либо помогал зарабатывать, либо превращался в дорогую декорацию. Мне требовался первый вариант.

Кроме того, аренда и обустройство помещения позволяли постепенно вводить в оборот часть наличных, которые я забрал из сейфа своего прежнего дома. Деньги лежали надёжно, но от этого не становились чистыми. Нельзя было просто прийти в банк с крупной суммой и заявить, что бывший алкоголик-сантехник неожиданно откопал семейные накопления. Даже самый ленивый сотрудник службы контроля захотел бы узнать подробности этой трогательной истории.

Тратить наличные следовало осторожно, небольшими суммами и на понятные вещи. Мне нужен был реальный бизнес с реальными расходами, который постепенно начнёт приносить официальную выручку. Тогда наличный запас останется страховкой и источником стартовых вложений, а не верёвкой, которую я сам затяну на собственной шее.

Я зачеркнул написанное на полях слово «отмыть» и заменил его на «легализовать».

Следующей строкой я написал имя Глеба.

После сегодняшнего аудита стало ясно, что главный инженер «Элит-Комфорта» либо был редким лентяем, либо годами сознательно закрывал глаза на нарушения. Возможно, оба варианта сочетались в нём удивительно гармонично.

Копать под Глеба нужно было уже сейчас, но трогать его напрямую пока не стоило. Если прижать такого человека слишком рано, он либо уничтожит документы, либо побежит к тем, кто его прикрывал. Второй вариант мог быть полезен, но только если я заранее понимал, куда именно он побежит. Пока такой ясности не было.

Я записал несколько вопросов. Кто назначил Глеба главным инженером? Какие подрядчики постоянно получали от него работы? Кто подписывал акты? Через какие компании закупалось оборудование? Почему проблемы на объектах Виктории годами не устранялись, хотя деньги на обслуживание наверняка регулярно списывались? Куда уходили жалобы заведующих и администраторов?

Особенно меня интересовали старые субподряды.

В документах с флешек уже встречались «Элит-Комфорт», Штерн и несколько фирм-прокладок. Названия менялись, директора исчезали, юридические адреса переезжали из одного подвала в другой, но почерк оставался прежним. Завышенная закупка, дешёвое оборудование, подписанный акт и последующий бесконечный ремонт за новые деньги. На одном таком автомате много не украдёшь. На сотнях объектов получались суммы, ради которых приличные люди быстро переставали быть приличными.

Глеб мог оказаться мелким исполнителем. Мог получать свою долю за подпись и молчание. А мог быть связующим звеном между управляющей компанией и Штерном.

Через Штерна дорога вела к Виктору. Ну а там…

Пока рано, Макс, нужны доказательства.

Я обвёл имя Глеба и написал рядом:

«Наблюдать. Не пугать. Собирать документы».

Сергей со склада должен был прислать всю старую переписку. Михалыч мог проверить техническую часть и сопоставить даты ремонтов с актами. Виктория предоставляла доступ к объектам, хотя я пока не понимал, почему она так легко согласилась на мои условия. Возможно, её действительно достал Глеб. Возможно, она хотела использовать меня против управляющей компании. А возможно, за её спиной стоял кто-то ещё.

Последний вариант нравился мне меньше всего.

Я перелистнул страницу и быстро набросал схему:

«Глеб, подрядчики, Штерн, Виктор».

Между фамилиями поставил вопросительные знаки. Потом добавил сбоку Теренковца и название «Элит-Комфорт». Получилась паутина, которую. еще предстояло расплести.

Плечо снова заныло. Я отложил ручку, осторожно размял пальцы и посмотрел на часы. День получился слишком длинным даже по моим меркам. Я закрыл блокнот, но через секунду снова открыл и добавил последний список:

«Банк. ИП. Помещение. Документы Сергея. Отчёт Виктории. Проверка Глеба».

Подумал и приписал ниже:

«Не торопиться».

Именно это правило давалось мне тяжелее остальных. В прошлой жизни я привык давить деньгами и влиянием. Если мне требовалась информация, её приносили несколько служб. Если нужно было проверить подрядчика, юристы, финансисты и безопасность за сутки вытаскивали всю его биографию, включая штраф за парковку десятилетней давности.

Теперь каждой фамилией приходилось заниматься самому. Каждую связь требовалось выстраивать с нуля. Зато люди вокруг не знали, кого именно подпустили к своим документам. Для них я оставался деловым сантехником, который неожиданно хорошо разбирался в инженерных системах и слишком уверенно торговался.

Иногда маленький размер был не слабостью, а маскировкой.

Я убрал блокнот и начал собираться, но в этот момент телефон снова завибрировал. Первой мыслью было то, что это вновь Рита, однако на экране высветился совсем не тот, хотя и знакомый номер. Человек, от которого я точно не ждал сообщений в это время.

Открыл смс и прочитал.

Плечо сразу перестало ныть. Усталость тоже куда-то исчезла, хотя настроение лучше от этого не стало.

– Да чтоб тебя…

Глава 3

Ночью я почти не спал. Формально виноват был Дюбель, который принял новый домик с когтеточкой за личный полигон. Сначала он обнюхал каждый угол, потом залез внутрь, выскочил через боковое отверстие и погнал по комнате резиновый мячик. Тот укатился под шкаф, и кот минут пять скрёб пол, пытаясь достать его лапой. Судя по упорству, под шкафом лежал не мячик, а последняя банка корма в городе. Потом Дюп переключился на серую мышь на резинке, несколько раз ударил её об стену, загнал под кровать и принялся мяукать, требуя, чтобы я немедленно встал и вернул ему имущество.

– Дюп, если решил открыть ночную смену, оформляйся официально, потому что без договора я платить не буду, – пробормотал я, не открывая глаз, и натянул одеяло повыше.

Из темноты донеслось короткое урчание, после чего что-то снова ударилось о шкаф. Похоже, моё предупреждение кот расценил как согласие.

Я повернулся на здоровый бок и посмотрел на телефон возле подушки. Новых сообщений не было. Плечо ныло, но терпимо.

Когда в прихожей снова послышался шорох, я уже начал подниматься, но из темноты вылетел Дюбель с мышью в зубах, врезался в табурет и зашипел на него. Виноватой, разумеется, оказалась мебель.

Я достал мышь из-под кровати, бросил её к домику и снова лёг. Дюбель метнулся следом, поймал игрушку, а через несколько минут неожиданно успокоился. Он запрыгнул на кровать, потоптался возле моих ног и улёгся рядом, прижавшись тёплым боком. Я погладил его между ушами. Кот замурлыкал так мирно, словно не он два часа проверял квартиру на прочность.

Когда-то моим домом был особняк с охраной, воротами и автоматикой, которая знала температуру в каждой комнате. Там можно было неделями не видеть людей, если Лика уезжала на очередное мероприятие, а прислуга старалась не попадаться мне на глаза. Теперь домом стала тесная квартира с разводами на потолке, новым замком и котом, который будил меня игрушечной мышью.

Странно, но второй вариант мне тоже нравился.

Заснуть удалось меньше чем на час. Будильник ещё не сработал, когда я открыл глаза и увидел серое утро за окном. Дюбель спал в новом домике, выставив наружу хвост. Ночная смена закончилась, начальство отдыхало.

Я осторожно сел, размял пальцы больной руки и медленно отвел плечо в сторону, остановившись до того, как появилась боль. Потом сменил повязку, осмотрел шов и выпил лекарства. Красноты не было, края раны держались нормально, но изображать бессмертного не стоило. Один раз я уже умер, потому что слишком доверял людям. Повторять этот номер из-за собственной глупости было бы совсем обидно.

Телефон успел наполниться рабочими сообщениями. Рита прислала список заявок: два переноса, срочную протечку и фотографии старого щитка от нового клиента. Степаныч спрашивал, можно ли по дороге забрать материалы со склада Скряцкого. Отдельно Рита отметила женщину, которая требовала немедленно прислать мастера, но отказывалась назвать адрес, пока ей не сообщат точную стоимость ремонта.

Под записью стоял комментарий: «Адрес не сообщает, срочность не подтверждена, мастер не обещан».

Я улыбнулся. Ещё вчера Рита боялась первой закончить разговор с хамоватым клиентом. Сегодня уже поняла, что без адреса заявки не существует. Есть только человек с телефоном и большим запасом свободного времени.

Я написал ей:

«Всё правильно. Степаныча отправь на протечку, по пути пусть заберёт материалы. Фото щитка перешли Славе, но ничего не разбирать до согласования».

Ответ пришел почти сразу:

«Принято. Степаныч уже подтвердил выезд. Женщина без адреса перезвонила и снова кричала. Я повторила условия и закончила разговор».

«Так и работай. Мы ремонтируем оборудование, а не чужое настроение».

Рабочий день уже начался. Рита сортировала звонки, мастера получали адреса, материалы ехали на объекты, а я ещё сидел на краю кровати в домашних штанах. Раньше каждый вызов заставлял меня самому хватать чемодан и мчаться через весь город. Теперь система впервые заработала раньше своего создателя.

– Ночная смена закончилась, зато дневная уже приносит деньги, – сообщил я Дюбелю, убирая телефон.

Из домика показалась сонная морда. Его управленческая модель была ещё лучше моей. Он не участвовал в работе и не испытывал по этому поводу никакой вины.

* * *

К ресторану Виктории мы с Михалычем приехали почти за три часа до открытия. Старик уже ждал у служебного входа в потёртой брезентовой куртке. Он выглядел трезвым и недовольным, что в его случае было хорошим знаком. Человеку, которому всё безразлично, обычно не на что злиться. Михалыч же успел возмутиться высотой ступеньки у разгрузочного входа и отсутствием маркировки на наружном щите.

– Тут зимой первый грузчик с ящиком посуды навернется, – сказал он вместо приветствия и ткнул носком ботинка в край ступеньки. – Потом руководство соберёт комиссию и неделю будет выяснять, кто виноват.

– Запиши в зеленую категорию, исправить при плановых работах, – ответил я и пожал ему руку.

Я мельком посмотрел на его пальцы. Они немного дрожали, но взгляд был ясным, перегара не чувствовалось. Больше проверять я не стал. Михалыч и без того понимал, что за ним наблюдают. Если каждый раз обнюхивать работника при встрече, нормальной команды не получится, даже когда причины для проверки есть.

– Плечо как? – спросил он, покосившись на повязку.

– На месте. Работать не мешает.

– Ты только не геройствуй, – проворчал старик, поправляя портфель.

– Поэтому самое сложное сегодня на тебе.

– Я так и знал, что забота у тебя с подвохом.

В пустом зале шла обычная утренняя подготовка.

После моих последних приключений, полиции и вооружённых гостей у моего дома эта обстановка почти успокаивала. Здесь никто не ломал дверь и не пытался развалить уголовное дело. Здесь всего лишь не чистили вентиляцию и экономили на ремонте.

У входа на кухню нас встретила администратор лет двадцати восьми в чёрной форме. Она представилась Алиной, посмотрела на мою перевязанную руку и сразу отвела взгляд. Рядом стоял заведующий Олег Петрович, худой мужчина со связкой ключей. По лицу было видно, что стоимость будущих замечаний он уже подсчитал и мысленно начал искать новую работу.

– Максим, Виктория Игоревна предупредила нас об обследовании, но кухню ведь не придётся закрывать? – спросила Алина и поправила волосы.

– Пока мы ничего не нашли, поэтому останавливать ничего пока не надо, – ответил я, доставая блокнот. – Мы сначала осмотрим оборудование, потом выявим проблемы и скажем, что можно сделать во время работы.

– А если обнаружится что-то опасное? – уточнила она, и улыбка у неё стала напряженной.

– Тогда лучше отключить один участок на час, чем в один прекрасный день закрыть весь ресторан на месяц. Мы постараемся встроить ремонт в ваш график, но рисковать людьми ради расписания не будем.

Олег Петрович тяжело вздохнул.

– Я сразу говорил, что после прошлой бригады надо всё проверить, но меня попросили не нагнетать, – пробормотал он, перебирая ключи. – Теперь, видимо, нагнетать будете вы.

– Мы посмотрим, – сказал я. – если будут серьезные проблемы, тут нагнетай не нагнетай, но иного выхода нет.

На первый взгляд ресторан выглядел образцово. Михалыч взял журнал обслуживания вентиляции, перелистнул несколько страниц и хмыкнул.

– Судя по бумагам, у вас воздух чище, чем в операционной, – сказал он Олегу, постучав пальцем по странице. – Каналы проверяли каждый месяц, фильтры меняли, а двигатели обслуживали.

– Это плохо? – насторожился заведующий.

– Это хорошо, если так было на самом деле. А было ли это сейчас посмотрим, – Михалыч закрыл журнал и кивнул в сторону кухни. – Если там всё так же чисто, я лично извинюсь перед этой папкой за недоверие.

Первую проблему мы нашли под основной мойкой. Снаружи всё было вытерто, и Олег Петрович начал объяснять, что там иногда появлялся конденсат. Нижняя часть мебели уже вспухла, крепления потемнели, а герметик вокруг соединения лежал тремя слоями. Кто-то несколько раз пытался остановить течь, не разбирая узел. Сверху добавляли новую массу и сильнее затягивали трубку.

Я провёл пальцем по влажной панели и показал ему тёмный след.

– Это не случайность. Вода здесь живет постоянно и, похоже, уже прописалась.

Михалыч опустился на колено, посветил фонариком и покачал головой.

– Ещё месяц, и мебель сама попросит эвакуацию, причём без выходного пособия. Узел надо разобрать, заменить соединение и нормально просушить всё вокруг.

Один из поваров услышал нас и подошёл ближе, вытирая руки о фартук.

– Только мойку сейчас отключать нельзя, – быстро сказал он. – У нас скоро подготовка начнётся, овощи, мясо, инвентарь, всё идёт через эту зону. Если её перекрыть, шеф меня первым положит вместо овощей.

– Сколько у вас свободного времени между утренней подготовкой и основной загрузкой? – спросил я, открывая расписание на стене.

Повар задумался и посмотрел на часы.

– Минут сорок будет, примерно без пятнадцати одиннадцать. Но это если никто ничего не задержит.

– Нам хватит. Подготовьте доступ, уберите всё из шкафа, а до этого поставьте снизу ёмкость и не трогайте трубку. В указанное время отключим воду только на этом участке и заменим соединение.

– Правда за сорок минут сделаете? – недоверчиво спросил он.

– Если никто не будет стоять над душой и объяснять, как правильно держать ключ, сделаем за тридцать пять.

Повар усмехнулся и ушёл к противням. Он явно ожидал, что мы потребуем закрыть половину кухни. Найти дефект было мало. Ремонт нужно было подстроить под процесс, иначе правильное решение превращалось в новую проблему.

Возле кухонной вытяжки Михалыч окончательно ожил. Он проверил тягу, послушал двигатель, снял сервисную панель и попросил акты последнего обслуживания. Фильтры снаружи выглядели терпимо, но внутри воздуховода накопился слой жира, блестевший в свете фонаря.

– Чистили месяц назад? – спросил Михалыч, сверяясь с журналом.

Олег Петрович кивнул, но неуверенно.

– По документам получается, что да. Подрядчики прислали акт, фотографии и счёт.

– Фотографии, наверное, тоже каждый месяц одни и те же присылали, – старик провёл отвёрткой по налёту и показал её заведующему. – Потому что этот жир за четыре недели не появился, даже если бы вы здесь круглосуточно жарили слонов.

– Мы слонов не готовим, – серьёзно ответил Олег Петрович.

– Тогда подрядчикам будет ещё сложнее объяснить результат.

Михалыч попросил включить вытяжку на полную мощность. Двигатель загудел, внутри корпуса появился металлический стук. Старик наклонил голову, послушал несколько секунд и махнул рукой, требуя выключить агрегат. Потом разложил схему каналов на столе. Возле бумаги его пальцы перестали дрожать. Карандаш двигался уверенно, линии выходили ровными. Расчеты Михалыч делал быстро, тут ничего не скажешь.

– Подшипник уже на грани, ремень растянулся и тяга просела, – объяснил он, отмечая участки на схеме. – А каналы развели так, будто проектировщик вообще не заглядывал на кухню, а просто поужинал в зале и сказал что все нормально. Вот здесь поток теряет скорость, здесь собирается жир, а этот поворот вообще сделан ради того, чтобы мотор не скучал.

– Двигатель надо менять? – уныло поинтересовался Олег Петрович.

– Пока нет, – успокоил его Михалыч и ещё раз послушал корпус. – Подшипник и ремень заменим, двигатель разберём и почистим. Если продолжите гонять его так ещё пару месяцев, тогда будете менять всё.

После этого старик почти перестал замечать окружающих. Он проверял сечения, разбирался в разводке каналов, отмечал места для замеров и просил принести старые схемы. В такие минуты Михалыч становился похож на того человека, которого я помнил в прошлой жизни. Он там тоже сначала ругался, но потом входил в ритм и любой объект делал по высшему разряду. Жалость он счёл бы оскорблением, а похвалу мог принять за подачку. Поэтому, когда он на слух определил изношенный подшипник, я только кивнул на двигатель.

– Живой ещё. Если вовремя перебрать, послужит.

– Если так говорить, я пока тоже живой, – буркнул Михалыч, убирая фонарь.

– Железяку заменить проще.

Он посмотрел на меня из-под седых бровей.

– Тебя бы тоже местами не мешало заменить, особенно плечо и характер. Остальное пока можно оставить.

– Запасных частей нет.

– Тогда будем работать с тем браком, который выдали, – заключил старик и снова склонился над схемой.

Я усмехнулся. В разговоре появился знакомый ритм из прошлой жизни.

Дальше находки пошли одна за другой. За декоративной панелью обнаружились следы протечки, которые закрыли, не просушив стену. На поврежденной трубе стоял временный хомут. Неисправный датчик отключили, а провод аккуратно свернули, чтобы не мешал. Проблемную электрическую линию обесточили, но в журнале отметили как отремонтированную. Кабель возле горячей поверхности закрепили пластиковыми стяжками, которые уже начали размягчаться.

Почерк был знакомый. Люди Глеба убирали то, что бросалось в глаза, подписывали акт и уходили. Проблема оставалась ждать следующего специалиста, желательно после окончания гарантии.

Михалыч снял со стены отключенный датчик и повертел его в руках.

– Я бы отдельно написал, что этих художников нельзя подпускать даже к отвертке, – сказал он, и лицо у него стало жестким. – Они ничего не ремонтировали. Просто прятали неисправности, как дети прячут разбитую чашку под кроватью.

– Укажем, что датчик отключен, напишем дату последнего акта и фамилию ответственного, – ответил я, фотографируя провод. – Без оценок.

– Почему без оценок? Тут оценка сама просится, и нецензурная.

– Наша задача не доказать, что до нас работали идиоты. Виктория уже это понимает. Мы должны объяснить, что делать, сколько это стоит и как провести ремонт без закрытия ресторана.

Михалыч нахмурился и положил датчик на стол.

– А про тех, кто подписывал акты, молчать будем?

– Нет. Фиксируем факты, даты, подписи и фотографии. Если напишем десять страниц про чужую глупость, заказчик узнает только то, что мы умеем ругаться. Если дадим план, получим объект на обслуживание.

– Значит, ты инженерную правду ещё и продавать собрался, – проворчал он, но спорить уже не стал.

– Бесплатная правда никому не нужна. Нам нужно, чтобы после отчёта выделили деньги и начали работу.

Михалыч внимательно посмотрел на меня, будто хотел что-то спросить, но передумал.

Телефон лежал рядом с блокнотом экраном вверх. Я несколько раз проверял уведомления, хотя новых сообщений не было. Когда возле служебного входа остановилась незнакомая машина, я подошёл к окну и запомнил номер. На шаги за дверью обернулся слишком быстро и встал так, чтобы раненое плечо оказалось дальше от прохода.

Михалыч некоторое время наблюдал за мной, потом постучал карандашом по открытому щитку.

– Ты либо автомат проверяй, либо телефон карауль, – сказал он, прищурившись. – От твоего взгляда автомат сам в перегреве не признается. Он железный, у него нервы крепче.

– Телефон ненадежнее автомата.

– Женщина пишет? – Михалыч усмехнулся и снова полез в щиток.

– Хуже, – усмехнулся я. – Работа.

– Сочувствую, – в тон мне отозвался мой прораб. – От женщины хотя бы можно уйти в гараж, а работа и там найдёт.

– Я как-нибудь справлюсь.

– Тогда удачи.

Машина вскоре уехала. Оказалось, курьер привез продукты и перепутал ворота. Это не особенно меня успокоило. После последних событий я видел угрозу даже там, где человек просто искал накладную. Внимательность была полезна, но постоянное напряжение тоже могло подвести.