Текст книги "Архитектор Душ VIII (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Виктория… О, Виктория играла агрессивно. Она швыряла шары с такой силой, словно хотела пробить заднюю стенку. Кегли разлетались в щепки от ужаса. Когда у нее не получался страйк, она забавно морщила нос и бормотала что-то нелестное в адрес шара.

А я…

Я взял шар. Девять увесистых килограмм. Привычная тяжесть легла в руку. Пальцы нашли отверстия. Я вышел на позицию. Вдох. Выдох. Концентрация.

Мир сузился до узкой полоски паркета и треугольника белых кеглей в конце.

Рука отклонилась назад, как маятник, после чего я с расслабил пальцы, ощущая плавное соскальзывание шара.

Коснувшись дорожки почти беззвучно, шар ровно с равномерным вращением двинулся по дорожке, не сворачивая ни на миллиметр.

БАМ!

Идеальный страйк. Кегли разлетелись веером, очищая поле.

– Ого! – присвистнул Дубов. – Граф, да вы темная лошадка! «Давно не практиковался», говорите?

– Мышечная память, – пожал я плечами, возвращаясь к столику и делая глоток того, что можно было бы назвать «дюшесом». – Руки помнят.

Вечер пролетел незаметно. Мы сыграли три партии. Я выиграл две из них, Дубов одну. Мы смеялись, обсуждали работу (куда же без этого), травили байки.

Я узнал, что Дубов на самом деле мечтает написать книгу о самых нелепых смертях, с которыми сталкивался. Что Мария в одиночку воспитывает двоих детей и работает на полторы ставки, чтобы оплатить им учебу. Что Виктория, несмотря на свою стервозность, недавно спасла бездомного котенка, вытащив его из-под колес грузовика, и теперь он живет у нее, терроризируя шторы.

Это были обычные люди. Со своими проблемами, радостями и странностями. И мне на удивление было с ними легко. На мгновение даже показалось, что я вернулся в свою прошлую жизнь, где как раз напротив у меня не было вот такого общения.

Я не чувствовал себя каким-то особенным человеком, обладавшим Даром, не ощущал себя «архитектором душ» или химерой с переплетенными душами. Я был просто Виктором, который умеет выбивать страйки и любит потягивать «Бел-Шамгарот» у камина.

В какой-то момент, когда Дубов в очередной раз пошел демонстрировать свой коронный бросок, Мария подсела ко мне ближе.

– Виктор, – тихо спросила она, глядя на дорожку. – А это все правда о том, что писали в газетах?

Я напрягся. О чем конкретно шла речь? О том, что я всего лишь каких-то два месяца назад пьянствовал, таскал всякую чернокнижную дрянь к себе в дом или про события с упырем?

– Смотря что писали, – осторожно ответил я.

– Ну… – она замялась. – В «Бахчисарайском Вестнике» писали, что в Феодосии была накрыта опасная преступная группировка и вы в ней сыграли ключевую роль.

Ясно. «Старший», Богун и его компания… я вспомнил лица каждого из них, вспомнил тот момент, когда поймал Богуна в темном полуразрушенном здании и как мы их ловко упекли в инквизиторские казематы.

Если бы не мой навык с управлением психеей, то даже не знаю, как бы мы тогда вытягивали Лизу из всего этого дела и как бы я выкрутился.

– Было дело, – кивнул я. – Просто делал свою работу.

– Знаете, – она посмотрела на меня, и в ее усталых глазах блеснуло уважение. – У нас в Бахчисарае тоже не все гладко. Появилась группа людей, которая явно пытается навести свои порядки, подминая полицию и мелкие бизнес. Кто бы у нас на них управу навел…

Я не знал, что ответить. Быть примером для подражания – это ответственность, к которой я не стремился.

– Вы не пробовали обратиться в СБРИ? – спросил я полушепотом, потому что такие разговоры вообще нежелательно было вести в кафешках.

– Нет… – замялась она. – А что, думаете стоит?

– Думаю, что да. Вы главное дайте им конкретную наводку и, я думаю, что они хорошо отработают.

Надо будет написать Соколову на этот счет. Уж кто-кто, а этот спец работал на совесть во всех вопросах, где я обращался за его, скажем так, помощью. Тем более, что ему за закрытые дела только плюсы, а тут я всего лишь скажу, что стоит обратить внимание на один городок и, если будет интересно, пообщаться с местным коронером и, вуа-ля, новая зацепка для агента, который потянет за ниточки и получит свою бонусы от руководства за закрытое дело.

– Страйк! – заорал Дубов, прерывая наш философский диалог. – Видели⁈ Я король этой дорожки!

Мы рассмеялись.

Когда мы вышли из клуба, на город уже опустились сумерки. Уличные фонари зажглись, окрашивая улицы в оранжевые тона. Воздух стал прохладным.

Мы стояли у машин, прощаясь.

– Ну что, граф, – Дубов протянул мне руку. – Признаю поражение! Дорожку я оплатил, а вы, хочу отметить, играете почти профессионально. Я уверен, что вы скромничаете и неоднократно в Феодосии брали кубки города!

– Ничего подобного, – я улыбнулся, скривив губы. – Но был крайне рад познакомиться.

– Взаимно, – кивнула Мария.

Виктория подошла последней.

– Спасибо, что согласились, Виктор, – сказала она, и на этот раз без всякого кокетства. – Было весело. Надеюсь, мы еще увидимся. На финале в Москве, например?

– Кто знает, – усмехнулся я. – Если Министерство решит, что мы достойны, то почему бы и нет?

Я сел в машину и завел двигатель.

Пока «Имперор» прогревался, я смотрел, как они рассаживаются по своим авто.

– Виктор! – раздался стук в боковое стекло.

Я опустил его. Рядом стояла Виктория, кутаясь в пальто от вечерней прохлады.

– Слушайте, у меня тут небольшая накладка, – сказала она, слегка смущенно улыбаясь. – Моя машина, как я говорила, в ремонте, а Дмитрий подвозит Марию в другую сторону города. Не могли бы вы подбросить меня до автостанции? Это совсем рядом, по пути к выезду из города.

Я кивнул. Отказывать в такой мелочи было глупо.

– Конечно. Садитесь.

Она обошла машину и скользнула на пассажирское сиденье.

– Еще раз спасибо, – сказала она, пристегиваясь. – Не люблю такси, знаете ли. Вечно накурено, и музыка играет такая, что уши вянут.

– Понимаю, – отозвался я, выруливая с парковки.

Дорога до автостанции заняла от силы минут семь. Однако, чем ближе мы подъезжали к месту назначения, тем меньше мне нравился пейзаж за окном.

Автостанция Симферополя, по крайней мере, эта ее часть, предназначенная для междугородних рейсов в сторону Керчи, выглядела, мягко говоря, неуютно. Это была просто заасфальтированная площадка на окраине, окруженная бетонным забором и парой ларьков, которые в этот час уже были закрыты наглухо.

Самое неприятное – здесь не горел ни один фонарь.

Я затормозил у въезда на площадку. Фары «Имперора» выхватили из темноты пустые скамейки, мусорный бак и облупленную стену какого-то склада. Автобусов не было. Людей – тоже, если не считать двух темных силуэтов, маячивших у дальней стены в пятне густой тени.

Я нахмурился, вглядываясь в эту картину.

– Вы уверены, что вам сюда? – спросил я, оглядывая местность и не глуша мотор.

Виктория посмотрела на аккуратные часики, изящным движением повернув запястье к себе, чтобы поймать отсвет приборной панели.

– Да. Автобус должен будет приехать через пятнадцать минут. Рейс проходящий, он тут долго не стоит.

– А где все остальные пассажиры? – спросил я, продолжая разглядывать темноту.

Мой взгляд снова зацепился за ту парочку у стены. Огоньки сигарет то вспыхивали, то гасли. Двое мужчин. Стоят, не уходят, хотя автобуса нет. И стоят как-то… выжидающе.

У меня сработала профессиональная деформация, помноженная на опыт двух жизней. Картинка складывалась нехорошая: одинокая, хорошо одетая женщина, темнота, безлюдное место и два мутных типа. Это было классическое начало для сводки криминальных новостей, которую я потом буду читать утром с чашкой кофе.

– Да, – сказала она, улыбнувшись моей обеспокоенности. – Не первый раз тут выезжаю. Обычно фонари горят, но-о-о.… – она протянула гласную, глядя на темный столб. – Видимо перегорел и еще не успели поменять. Спасибо, что подвезли, Виктор.

Она потянулась к ручке двери.

– Может, все же, подождете в машине? – спросил я настойчиво, удерживая ее взгляд. – Темнота. Мало ли кто тут бродит. Автобус приедет – я вас высажу прямо у трапа.

Виктория рассмеялась, и смех ее прозвучал уверенно, даже чуть снисходительно. Мол, какой вы, граф, мнительный.

– Нет-нет, спасибо, – она открыла дверь, впуская в салон холодный воздух. – Мне нужно еще позвонить, да и воздухом подышать хочется после клуба. Все будет в порядке, не переживайте. Я умею за себя постоять, если что.

– Как скажете, – ответил я, хотя внутренний голос настойчиво бубнил, что это плохая идея. Но удерживать ее силой я не мог.

– Еще раз спасибо! Был чудесный вечер!

Она вышла из машины, после чего аккуратно, с мягким хлопком закрыла дверь. Я увидел, как она поправила сумочку на плече и уверенной походкой направилась к остановке, цокая каблуками.

Двое у стены зашевелились. Один из них бросил окурок и наступил на него.

Я стиснул зубы.

– Ладно, – буркнул я себе под нос. – Мое дело предложить.

Я развернулся на пяточке, выкручивая руль, и направил машину к выезду с площадки. Свет фар скользнул по фигуре Виктории, которая доставала телефон, и ушел в сторону, выхватывая куски разбитого асфальта.

Я выехал на дорогу, набирая скорость.

Но настойчивое чувство с картинками перед глазами, что два мутных типа могли сделать с одной женщиной, у меня не шло из головы. Оно зудело, царапало, мешало дышать.

Я видел их позы. Я видел, как они напряглись, когда она вышла.

«Это ее осознанный выбор», – убеждал я себя, глядя на пустую дорогу впереди.

«Она взрослый человек», – твердил я себе.

«Ты предложил ей подождать. Она отказалась».

«Ты не герой, Виктор. Ты не обязан спасать всех подряд. У тебя своих проблем по горло».

Перед глазами стояла спина Виктории в дорогом пальто и тени, отделяющиеся от стены.

– Твою мать, – выдохнул я сквозь зубы.

Я впечатал педаль тормоза в пол. Диски противно запищали, морду «Имперора» придавило к асфальту, ремень безопасности врезался мне в грудь. Машина встала как вкопанная посреди пустой дороги.

Заглушив мотор, я выскочил из машины, даже не закрыв дверь, и захлопнул ее на бегу.

Тишина ночи была обманчивой. Я бежал обратно, к повороту на площадку, и слух мой был напряжен до предела.

– Э, – донеслось до меня издали, голос был хриплым, гнусавым. – Ты че творишь?

– Та не дергайся ты, ля, ца-ца нашла… – второй голос, более низкий и агрессивный.

Я кинулся вперед, уже не просто предполагая, а ощущая нехорошее.

Нехорошее потому, что последовавший за голосами глухой металлический звук удара и резко замолчавший человек никогда ни к чему хорошему не вело.

Глава 12

Я вылетел из-за угла склада, готовый увидеть что угодно – от банального ограбления до поножовщины. Адреналин уже впрыснулся в кровь, обостряя чувства, заставляя мир двигаться чуть медленнее.

Но реальность, как это часто бывает, ударила наотмашь, перевернув мои ожидания.

Виктория стояла всего в полуметре от нападавших. Точнее, от одного из них.

Второй уже валялся на асфальте, раскинув руки в стороны и не подавал признаков жизни.

– Ты… ты че наделала, лярва⁈ – прохрипел оставшийся на ногах бандит, пятясь и глядя переводя взгляд со своего подельника на женщину и обратно.

Я замер, оценивая диспозицию.

Мой взгляд метался, сканируя пространство. Одно тело выведено из строя – нокаут, судя по неестественному повороту головы, глубокий. Второй противник на ногах. Он напряжен и сгруппирован для того, чтобы явно либо обороняться, либо нападать. Его правая рука исчезла в глубоких складках куртки.

Там могло быть что угодно. Нож. Заточка. Травмат. Или боевой ствол.

– Я же сказала – отвалите от меня! – процедила Виктория. Ее разъяренный голос звенел и резонировал, отражаясь в пространстве.

В этот момент ветер разорвал плотную пелену туч, и полная луна залила грязную площадку желто-белым светом.

Луч выхватил фигуру женщины, а затем блеснул на ее руке. Но что это? Я точно помнил, что у Виктории не было ни колец, ни браслетов. Может часы? Но они были на левой…

На её пальцах, поблескивая в лунном свете, сидел массивный кастет. Я увидел, как с одной из граней сорвалась густая, почти черная в ночи капля крови, потому что ничем другим это быть не могло.

Кастет… Неожиданный аксессуар для дамы.

Бандит, видимо, осознав, что терять ему нечего, или решив, что баба с железкой ему не соперник, взревел и кинулся вперед. Его рука вырвалась из кармана, и я увидел тусклый блеск лезвия.

Расстояние между ними было ничтожным. Я не успевал добежать. Физически не успевал.

Значит, придется иначе. Тратить время на раздумья было некогда, поэтому я принял простое решение.

Мир вокруг мгновенно потерял краски, смазавшись в серые тона магического зрения. Бандит был, как на ладони. Каждая его ниточка энергии, как нервная система была четко видна. Я выбросил руку вперед, словно пытаясь схватить воздух, после чего ментально вцепился в его колено, напоминавшее светящийся узел в энергетическом каркасе, и сжал невидимую пятерню.

– А-а-а-а!

Вопль боли разорвал ночную тишину.

Мужчину словно подкосило невидимой косой. Его нога подогнулась, и он рухнул на асфальт, припав на одно колено. Пальцы разжались от болевого шока. Нож звякнул о бетон и отлетел в сторону, сверкнув в лунном свете.

Виктория не растерялась. Она не стала ждать, пока он очухается. С вскриком, полным злобы, она шагнула к упавшему и замахнулась, целясь кастетом прямо в голову.

Я прекрасно понимал, чем это может закончиться – смертью. Пускай в женщине сил меньше, чем в мужчине хотя бы из-за разницы в массе тела и мышцах, но любой утяжелитель, а особенно кастет способен даже в руках ребенка превратить череп в крошево.

Тем более в районе виска, куда как раз, судя по всему, Виктория собиралась ударить.

– Стой! – крикнул я, вкладывая в голос всю силу.

Она замерла.

Ее рука, утяжеленная смертоносным металлом, зависла в высшей точке замаха, готовая обрушиться вниз.

– Виктор? – выдохнула она, и в ее голосе смешались крайнее удивление и остаточная ярость схватки. – Что ты… ты не уехал?

Ее рука, сжимавшая кастет, дрогнула, но не опустилась. Адреналин все еще бурлил в крови, заставляя грудь тяжело вздыматься. Она смотрела на меня, как на привидение, возникшее из ниоткуда.

Я не стал тратить время на пустые разговоры. Ситуация требовала немедленного и жесткого контроля.

В три длинных прыжка я преодолел разделявшее нас расстояние. Левой рукой я перехватил запястье Виктории, мягко, но настойчиво отводя ее руку с оружием в сторону и оттесняя женщину на пару шагов назад, подальше от эпицентра.

– Назад, – коротко бросил я.

Второй нападавший, тот, чье колено я только что «обработал» магическим захватом, пытался подняться, шипя от боли. Он опирался на здоровую ногу, подволакивая пострадавшую конечность. По глазам было видно, что он не понимал, что произошло, почему его нога вдруг отказала, словно по ней ударили кувалдой.

Я шагнул к нему, схватил обеими руками за лацканы грязной куртки и рывком вздернул на ноги, заставляя его выпрямиться. Он был тяжелым, но физические нагрузки и врожденная физиология этого тела позволяли делать такие вещи.

– Мужик, ты че… – начал было он, пытаясь вырваться, но его голос сорвался на сип.

Я притянул его лицо к своему, сокращая дистанцию до минимума.

– Выкинешь фокус, и я тебе шею сверну так, что ты даже не успеешь понять, что случилось, – произнес я тихо, почти шепотом, глядя ему прямо в расширенные зрачки.

В моем голосе не было ни капли блефа. Сейчас, на этой темной парковке, я был не графом и не коронером, а человеком, который только что остановил убийство и был готов на крайние меры. По крайней мере такого вида я хотел добиться, чтобы в моем взгляде читалось простое и понятное «я не шучу».

Он замер. Взгляд его метнулся к моему лицу, затем скользнул по моей фигуре. Видимо, он увидел там что-то такое, что заставило его инстинкт самосохранения заорать во весь голос.

Мужик молча сглотнул, и кадык дернулся на его небритой шее.

– Понял, – одними губами выдавил он.

Не разжимая хватки, я оттащил его на три метра в сторону, к стене склада, подальше от лежащего напарника.

– Стой здесь. И не дыши, – приказал я, отпуская его.

Он снова вскрикнул, когда вес тела пришелся на больную ногу, и едва успел перенести равновесие, чтобы не свалиться на землю, прислонившись спиной к шершавому бетону.

Оставив его под присмотром собственного страха, я вернулся к первому нападавшему. Тот лежал навзничь, неестественно раскинув руки. Под головой расплывалось темное пятно, но, судя по вязкости, это была кровь из носа, а не из пробитого черепа.

Я присел рядом с ним на корточки, включая фонарик на телефоне. Луч света выхватил из темноты лицо бандита, превратившееся в кровавую маску.

Первым делом – пульс. Я приложил два пальца к сонной артерии. Под кожей билась ритмичная уверенная жизнь, хоть и немного учащенная.

– Живой, – констатировал я про себя.

Теперь осмотр. Я посветил фонариком ему в глаза, приподняв веки большим пальцем. Зрачки реагировали на свет, сужаясь, хоть и вяло. Анизокории нет. Значит, тяжелой черепно-мозговой травмы с кровоизлиянием в мозг, скорее всего, удалось избежать. Сотрясение – гарантировано, но это меньшее из зол.

Я перевел луч ниже.

На левой скуле красовалась глубокая, рваная ссадина с четкими краями – след от удара кастетом. Кожа вокруг уже начала наливаться синевой, отек нарастал прямо на глазах.

Я аккуратно, кончиками пальцев, прощупал скуловую дугу. Под пальцами ощущался характерный хруст свидетельствовавший о крепитация костных отломков.

– Перелом скуловой кости, – пробормотал я, продолжая пальпацию. – Со смещением.

Дальше – нос. Здесь картина была еще живописнее. Переносица была свернута набок, из ноздрей обильно текла кровь, заливая подбородок и шею. Я слегка нажал на хрящ.

Мягко, слишком подвижно.

– Перелом костей носа, множественный, – добавил я в мысленный протокол. – Искривление перегородки. Дышать будет ртом ближайшие пару недель.

Удар был нанесен профессионально. Жестко, акцентировано, с вложением корпуса. Виктория не просто отмахнулась – она била на поражение. Если бы она попала на пару сантиметров выше, в висок, или ниже, в челюсть, мы бы сейчас имели дело с трупом или глубоким инвалидом.

Я поднялся, отряхнув руки друг о друга, хотя не помешала бы салфетка.

Как для девушки – удар не просто сильный, а чудовищный. Тяжелая рука. Под такую попасться в темном переулке врагу не пожелаешь. Теперь понятно, почему она так уверенно отказалась ждать в машине. Она знала, на что способна.

Мужик у стены все это время сидел молча, баюкая ногу, и недовольно сопел, с опаской косясь на мои манипуляции. Вид поверженного товарища явно не добавлял ему оптимизма.

– Виктор, что ты тут делаешь? – снова спросила Виктория.

Она уже спрятала кастет и теперь стояла рядом, поправляя растрепавшиеся волосы. В ее голосе все еще звучало напряжение, но теперь к нему примешивалась нотка растерянности.

– Жить будет, – проигнорировал я ее вопрос, обращаясь скорее к самому себе.

Я набрал номер скорой помощи.

– Решил, что нельзя тебя одну бросать в темноте, вот и вернулся, – бросил я ей, не отрывая телефона от уха.

– Это… – она замялась, причем явно не от смущения, а просто подбирая слово, которое могло бы описать ситуацию, не умаляя ее достоинства. – Мило, – наконец выдала она.

Я скосил на нее глаза. В свете луны ее лицо казалось бледным, но глаза продолжали блестеть. Адреналин делал ее опасной и притягательной одновременно. В зрачках плясали черти, и эти черти явно были довольны собой.

Я ничего ей не ответил. На том конце провода сняли трубку.

– Алло, скорая? – мой голос мгновенно переключился в режим «взволнованный гражданин». – У нас тут человек потерял сознание и разбил себе лицо на автостоянке. Да. Да, тут темень такая, что немудрено, споткнулся, упал плашмя. Можете приехать его забрать? Вроде дышит, но без сознания. Кровь? Да, из носа течет. Где мы? Э-э-э… не знаю, я не местный. Автовокзал, который недалеко от главного здания коронерской службы, у окраины. Здесь междугородники ходят. Да, у старого склада. Спасибо. Ждем.

Я сбросил вызов и сунул телефон в карман.

Подойдя к мужику у стены, я присел перед ним на корточки, глядя ему в глаза сверху вниз.

– Слушай меня внимательно, – произнес я тихо и четко. – Твой друг в темноте оступился и упал. Ударился лицом об асфальт. Ты свидетель. Я свидетель. Эту госпожу ты вообще не видел. Ты меня понял?

Он злобно посмотрел на меня исподлобья, но боль в колене быстро погасила этот импульс.

– Понял, – буркнул он, отводя глаза.

– А иначе вы загремите за вооруженное нападение на сотрудников коронерской службы, – добавил я веско, надавливая на самую больную мозоль любого уголовника. – Мы при исполнении, документы у нас с собой. А это, поверьте мне, очень большим сроком для вас обернется. Нападение на госслужащего при отягчающих. Лет семь, не меньше. Скажи спасибо, что я в полицию не звоню, а только врачам.

Он фыркнул, сплюнув кровь на асфальт, но спорить не стал. Спасибо говорить тоже не торопился, да мне его благодарности и даром не нужны были. Главное, чтоб язык за зубами держал и не болтал лишнего, когда оклемается.

Вдали послышался вой сирены. Через десять минут, сверкая синими проблесковыми маячками, на площадку влетела карета скорой помощи. Врачи высыпали из машины, деловито подхватили носилки и направились к пострадавшему.

Почти одновременно с ними на площадку, тяжело урча дизелем, вкатился междугородний автобус. Его фары залили пространство ярким светом, заставив нас прищуриться.

Идеальный тайминг.

– Твой транспорт, – кивнул я Виктории.

Она стояла, обхватив себя руками за плечи, словно ей вдруг стало холодно после схлынувшего жара схватки.

– Да… – растерянно проговорила она, глядя на открывающиеся двери автобуса.

Я взял ее под локоть, чувствуя, как мелко дрожат ее мышцы, и проводил к подножке.

– Садись подальше, – сказал я спокойно, глядя ей в глаза. – В конец салона. И не отсвечивай. Дальше я разберусь. С врачами поговорю, протокол, если надо будет, уладим. Тебе здесь светиться не нужно.

Она кивнула, все еще удивленно глядя на меня. В ее взгляде читалась смесь благодарности и недоумения – словно я нарушил какой-то привычный ей сценарий, где каждый сам за себя. Девушка явно привыкла решать свои проблемы самостоятельно, даже если эти проблемы весят сто килограммов и вооружены ножами.

Виктория поставила ногу на ступеньку, взялась за поручень, но замерла.

– Виктор, – обратилась она ко мне, когда я уже развернулся, чтобы подойти к бригаде скорой помощи и объяснить ситуацию.

– Да? – я обернулся через плечо.

Свет из салона падал на ее лицо, смягчая черты, стирая налет стервозности и оставляя только усталость и искренность.

– Спасибо, – она улыбнулась и в этот раз я не заметил ни капли той стервозности.

Я коротко кивнул ей в ответ.

– Счастливого пути.

Двери с шипением закрылись, отрезая ее от ночного кошмара. Автобус тронулся, набирая ход.

Я подошел к машине скорой помощи, где разворачивалась обыденная, но от того не менее драматичная сцена погрузки пострадавшего. Свет от салона падал на асфальт желтым прямоугольником, в котором суетились фельдшер и водитель.

– Вечер добрый, – произнес я, привлекая внимание.

Фельдшер, крепкий мужик лет сорока с уставшим лицом, оторвался от заполнения карты вызова на планшете.

– Если добрый, то не для всех, – буркнул он, кивнув на лежащего на носилках. – Вы вызывали?

– Я, – подтвердил я. – Видел, как все случилось. Шел к своей машине, смотрю – эти двое бредут. Темнота, асфальт тут сами видите какой – яма на яме. Тот, что лежит, споткнулся, полетел носом вперед, руки выставить не успел. Плашмя. А второй кинулся его ловить, да сам ногу подвернул. Комедия положений, если бы не кровь.

Второй бандит, стоявший у борта скорой и опиравшийся на здоровую ногу, злобно зыркнул на меня, но промолчал. Видимо, мои слова про полицию и срок засели у него в голове крепче, чем боль в колене.

– Имена, фамилии? – фельдшер ткнул стилусом в экран.

– Доходяг не знаю, – я развел руками. – А я граф Громов. Виктор Андреевич.

Фельдшер поднял на меня взгляд полный удивления с примесью недоверия. Граф? Ночью? На окраине, вызывающий скорую для каких-то бродяг?

– Был тут по счастливой случайности, – пояснил я, предвосхищая вопросы. – Подвозил знакомую на автобус. Смотрю – лежат. У этих-то, – я кивнул на бандитов, – телефонов отродясь не водилось, судя по виду. А с такой травмой, как у этого, ему точно нужно как можно скорее в ургентное отделение. Время терять нельзя.

Фельдшер прищурился и бросил цепкий взгляд на мои руки. Он искал сбитые костяшки, следы крови, синяки – любые признаки того, что «падение» было не совсем случайным, а, скажем так, ускоренным чьим-то кулаком.

Но мои руки были чисты. Кожа целая, без единой царапины. Магия тем и хороша, что не оставляет улик на исполнителе.

– Ясно, – протянул он, возвращаясь к планшету. Видимо, решил не копать глубоко. Меньше знаешь – крепче спишь, а писанины и так хватает. – А с чего вы взяли, что с его травмами у него повышенный риск летального исхода или осложнений? Вы врач?

– Я коронер, – ответил я просто. – Оценил состояние на месте, пока вас ждали. Там классика жанра: перелом скуловой кости со смещением, многооскольчатый перелом костей носа, искривление перегородки. Отек нарастает быстро, может перекрыть дыхательные пути. Плюс сотрясение. Бедолага явно будет приходить в себя не одну неделю, а хирургу придется собирать этот пазл по кусочкам. И вот это все…

Я сделал неопределенный жест рукой, описывая масштаб разрушений на лице пострадавшего.

Фельдшер хохотнул, захлопывая чехол планшета.

– Это уж точно. Пазл там знатный. Ну, раз коронер говорит – значит, везем.

Он махнул рукой водителю, который уже стоял у задних дверей.

– Давай, грузим.

Медбратья ловко подхватили каталку. Щелкнули фиксаторы, лязгнул металл, и носилки с глухим стуком въехали в чрево скорой помощи. Пострадавший застонал, но, к счастью, в сознание не пришел.

Фельдшер повернулся ко второму, который все еще стоял, прислонившись к борту машины и баюкая ногу.

– Эй, ты, – окликнул он его. – Давай сюда тоже. Чего стоишь? Посмотрим твою ногу в отделении, рентген сделаем. Вдруг перелом или разрыв связок. Хромаешь знатно.

Бандит замялся, бросив быстрый взгляд в сторону темноты, словно размышлял стоит ли ему ехать или по-тихому слинять домой и оно там как-нибудь само пройдет.

– Давай-давай, не задерживай, – поторопил его медик. – У нас смена не резиновая.

Тот, хромая и шипя сквозь зубы, подошел к дверям. Водитель подхватил его под руку, помогая забраться в салон. Бандит плюхнулся на боковую скамейку, вытянув пострадавшую конечность.

Двери захлопнулись с гулким звуком.

– Ну, спасибо, граф, – сказал фельдшер, обходя машину и открывая дверь кабины. Он поставил ногу на подножку и обернулся ко мне. – Редко кто сейчас останавливается, чтобы бомжам помочь. Обычно мимо проходят. Доброй ночи вам.

– Взаимно, – кивнул я. – Спокойной смены.

Он запрыгнул в кабину, хлопнула дверь. Двигатель взревел, набирая обороты. Карета скорой помощи тронулась с места, разворачиваясь на пятачке. Включилась «люстра», и синие всполохи начали плясать по стенам склада и разбитому асфальту, разгоняя темноту.

Машина выехала на дорогу и, набирая скорость, покатила в сторону ургентного отделения городской больницы, увозя с собой двух неудачливых грабителей, которые, на свою беду, решили напасть не на ту женщину.

Медленно развернувшись, я побрел к своей машине. «Имперор» стоял там, где я его бросил. Я сел за руль, захлопнув дверь, и откинулся на спинку сидения, на секунду прикрывая глаза.

Событий за сегодня было слишком много. Экзамен, встреча с коллегами, боулинг, эта нелепая, но опасная стычка… Мозг требовал перезагрузки.

– Домой, – сказал я вслух.

Я включил передачу, вырулил на трассу и нажал на газ. Машина плавно набрала ход, унося меня прочь от Симферополя, от интриг и драк. Впереди была лента «Тавриды», ночь и, надеюсь, спокойные выходные.

Устал я что-то.

А ведь как хорошо начинался вечер.