Текст книги "Барон Дубов 13 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Михаил Капелькин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

К западу от Рудных гор

Примерно в это же время

Войска выступили, едва рассвело. Если, конечно, можно так сказать. Небо по-прежнему заслоняли плотные тёмные тучи, ползущие из самого Берлина, и свет солнца не добирался до земли. Поэтому ориентировались по часам.

Количество войск поражало воображение. Все силы Империи были собраны в кулак и наступали широким фронтом. Орки, эльфы, кавказцы и даже гномы шли бок о бок. Небо ещё больше потемнело от того количества дирижаблей, что поднялись сегодня в воздух. Земля дрожала от топота тысяч ног и лязга сотен танковых гусениц.

Аристократы с воздушными и погодными Инсектами в поте лица пытались разогнать плотные тучи.

Механизированные соединения преодолели около пятидесяти километров по пересечённой, безжизненной местности, прежде чем повстречали первого врага. Группы Колёс Саранчи атаковали сразу в нескольких местах. Начался ожесточённый бой.

Царевич Павел успел предупредить Билибина перед самым боем о новом типе Саранчи, который они повстречали в тоннеле под Петербургом. Поэтому к встрече с Колёсами успели сделать необходимые приготовления. Но даже несмотря на это схватка с ними всё равно выдалась тяжёлой. Этот противник был очень силён.

Танки встали, броневики доставили пехоту в лице гномьих отрядов. Их механизированные костюмы позволяли почти на равных сражаться с трёхметровыми тварями, что умудрялись проскочить мимо тяжёлой техники. И гномий рост здесь выступал преимуществом.

В нескольких километрах от этого места в бой с Врагом вступил барон Верещагин, ведя за собой дружину в сотню с небольшим бойцов. С десяток Колёс и ещё больше пехотинцев смогли проскочить мимо заслона из танков, и дружина встретила их плотным огнём. Алексей, в совершенстве овладев своим даром, растворялся, едва очередное двухметровое костяное Колесо пыталось его переехать. Жидкость цеплялась за внешнюю сторону гребня, растекалась по всему телу и забиралась в любые поры, что находила. А затем Верещагин становился собой, разрывая монстра изнутри. Это было жуткое зрелище, как юный барон, залитый кровью и кусками плоти, восстаёт из вражеских потрохов. Он пугал даже своих воинов. Но потом они начали радоваться, что этот кровожадный парень на их стороне.

Все нападения были отбиты, враг оказался малочисленен. Несколько групп удалось обнаружить с воздуха и уничтожить дирижаблями. Кстати, Враг снова глушил связь, но в войсках на этот случай разработали систему световых сигналов и с их помощью общались на огромных расстояниях.

Билибин догадался, что это была лишь разведка боем – противник нащупывал слабые места, и дал приказ окапываться. Отставшие части подтянулись, артиллерийские батареи заняли позиции.

Вскоре от Саранчи пришёл переговорщик. Чёрный офицер, как тот, которого убил в Стамбуле Дубов. Но ему даже не дали подойти к позициям, выстрелив в голову артефактным бронебойным патроном из танка.

Уже через несколько минут с головных дирижаблей пришли донесения, что замечено какое-то движение. Но видимость была слишком плохая. Однако аристократы с воздушными и погодными Инсектами наконец справились с плотным покровом. Сильный, почти ураганный ветер разогнал тучи над войсками. В прорехах показались синие куски неба, а с востока на запад ударили копья солнечных лучей.

Увиденное поразило дозорных. Впереди лежала бугристая равнина, на сколько хватало глаз. Горизонт тонул в темноте, но там, куда упал свет зари, шевелилась сама земля. Саранчи оказалось настолько много, что почвы под её ногами не было видно. Только облака серой пыли поднимались над несметным войском Врага.

Снова с запада и севера начали набегать чёрные тучи. Но в этот раз это были уже не облака, а бесчисленные стаи Летяг. Их целью был флот дирижаблей.

Восточнее основных позиций вперёд, охватывая с фланга поле боя, выдвинулась Дикия дивизия. Тысячи конных воинов: казаков, черкесов, аварцев, других кавказцев и орков, – широкой дугой высыпали на вершину длинного и пологого холма, который когда-то был высоким берегом высохшей реки. Они видели со стороны, как разгорелось сражение.

Лавиной Саранча насела на передние позиции. Воздух раскалился от свистящих пуль, визжащих снарядов и боевой магии. По всей линии соприкосновения вспыхивали защитные барьеры, в серой гуще Врагов рвались снаряды и магические атаки. Всё мерцало, горело и взрывалось. На дирижабли накинулись стаи летающих тварей, но князь Джугашвили закрыл суда широким барьером. Летяги накинулись на него не жалея себя. Они пытались прогрызть и проломить барьер, и постепенно он начал поддаваться.

Атаман Дикой дивизии скакал вдоль рядов конницы.

– Шашки на-а-а-голо! – прокричал он, сверкая клинком, объятым золотым пламенем. – Вперёд, мои казаки! – Он намётом пронёсся мимо своих воинов. Его шашка стучала по выставленным шашкам воинов и мечам орков. – Будет сеча! Так не посрамим наше Отечество! Вперёд, за Царя! Вперёд, в последний бой этого мира! На смерть!

– НА СМЕРТЬ!!! – гремела дивизия.

– На смерть! – повторил атаман, поворачивая коня в сторону ничего ещё не подозревающей Саранчи в километре от них.

– СМЕ-Е-ЕРТЬ! – рвали глотки воины.

Конница живым цунами устремилась вниз с холма. В Дикой дивизии не служили аристократы, но там хватало байстрюков с Инсектами и сильных простолюдинов, умевших пользоваться маной.

Закованные в броню лошади живым тараном смяли ряды Саранчи. Дикая дивизия, сверкающая разноцветными шашками и мечами, как ножом в мягкое масло прошла сквозь пехоту Врага, смяла стаи Псин и затоптала копытами мелких Жнецов. А затем схлестнулась с ордами Колёс. Двухметровые махины даже не замечали, когда давили боевых коней вместе со всадниками. Конникам пришлось уворачиваться и лавировать между Колёсами, но там их ждали жужжащие в воздухе лезвия. Далеко не всем удавалось увернуться от них. Единицам – поразить врага в мягкую с боков плоть.

Сухая земля вскоре пропиталась кровью и стала хлюпать под ногами сражающихся.

Саранча смогла нащупать слабое место между дружинами Онежского и Ушакова, устремилась туда, но Врага там уже ждали две сотни очень злых огров. Настолько злых и свирепых, что даже Саранча впервые ощутила, что такое страх. А то, как сражаются огры, настолько вдохновило соседние дружины, что за несколько часов битвы Враг на этом участке понёс самые большие потери.

Но несмотря на всё это, Саранча теснила объединённые войска Империи и Дубова. Подкрепления к Врагу прибывали нескончаемым потоком, стягиваясь со всей Европы с огромной скоростью. Рой тоже знал, что это битва решающая. Если Дубов ворвётся в Берлин, то всему конец.

Высоко в небе сквозь разорванные тучи и вихрящиеся стаи Летяг показался одинокий дирижабль. Он несколько опустился, замерев на сотню метров выше основного флота. На выдающейся далеко вперёд площадке стоял царевич Павел в белой с золотым броне. Никто не решался подойти к нему, чтобы ненароком не отвлечь.

Сверху он прекрасно видел, как много Саранчи и как мало людей, что сражается с ней. Даже отчаянная атака Дикой дивизии не смогла перевесить чашу весов. Кавалерия отступила, а волна Саранчи начала огибать позиции войск с северо-востока и юго-запада. Будто серый полумесяц пытался прожевать кусок праздничного разноцветного торта.

Павел вдруг вспомнил, как его в один из первых дней в коридоре академии окружили три эльфа во главе с принцем… как там его звали? Альдебаран, кажется? Так вот, сейчас царевич вдруг ощутил дежавю. Только теперь он не был тем Пашей Северовым, которого зажали в углу. Нет. Он был Дубовым, который вот-вот спасёт того Пашу Северова.

– Да… – шепнул царевич, сжимая руку в кулак, и повторил громче: – Да! Я теперь… Дубов!!!

Он не слышал, как за его спиной в капитанской рубке дирижабля один его брат спросил другого:

– Какого хрена он орёт? Мы что-то не знаем о нашей матери или как?

– Сбрендил, Ярослав? Да и неважно это сейчас. Главное, чтобы Пашина атака оказалась эффективной.

– Дубов! Теперь я спасаю тебя! – снова выкрикнул Павел и поднял кулак к небу.

В этот момент его фигура напоминала статую Первого Императора в Санкт-Петербурге.

Небо заволокло багровой пеленой, и на Саранчу обрушился огненный дождь.

* * *

Предгорья Альп

Несколько часов назад

Николай

Я наконец понял, что мне напоминало оружие в руках чёрных человечков. Петушиный гребень! То есть, петуха, можно сказать. Ручной чёрный петух, который вместо «Ку-ка-ре-ку!» изрыгает свинцовые пули.

На каком языке говорили эти маленькие чёрные люди, я не знал. Но с помощью своей духовной чувствительности, если сильно напрячься, мог уловить обрывки внутреннего монолога человека. Правда, с их языком это не помогало, так что пришлось сосредоточиться на мыслеобразах. Стало легче.

В общем, коротышка сказал: «Стой! Стрелять буду!»

И мне это не понравилось.

– Мои люди ранены, – говорил я медленно, пытаясь сопровождать слова образами, которые посылал чужаку, – этой девушке нужна помощь, а вокруг враги. И если ты хоть пальцем на спусковом крючке дёрнешь, когда мы пойдём обратно в пещеру, клянусь, этим топором, – тут же призвал себе топор за пояс и вошёл в полный Инсект, пока рядом не было Саранчи, – рассеку вас всех надвое.

Альфачик угрожающе зарычал, а Гоша застрекотал так, словно древний хищник готовится к атаке из засады. Страшно, короче.

Чужаки замешкались. Они были одеты в чёрные костюмы необычного кроя, которые полностью облегали их фигуры. Шлемы тоже… не были шлемами, а по сути – масками вокруг всей головы с какими-то фильтрами на месте рта и носа. Зелёными глазами оказались окуляры.

– Интересные у них костюмы… – шепнула Агнес, стоя под моим правым локтем. – Хотела бы я такой разобрать. Они явно могут сливаться с местностью! Видели, как они появились, да? Будто из ниоткуда!

По крайней мере, они не были Саранчой. Я чувствовал их души. Их настороженность и… страх. Им явно было неуютно стоять вот так, на открытом месте. А их главарь, всё ещё державший меня на прицеле, не сводил зелёных окуляров с рукояти топора.

– Отставить! – скомандовал он на своём языке. – Возвращаемся в город. Вы идёте с нами, чужеземцы. Нельзя долго оставаться на открытой местности. И наш король захочет поговорить с вами.

После его слов большая часть чернышей просто испарилась в воздухе. Только окуляры какое-то время ещё можно было видеть, но потом и они исчезли.

– Даже орки не владеют таким мастерством маскировки, – согласилась Лакросса с Агнес, держа лук со стрелой в полунатянутом положении и направленным немного вниз. – Можно сравнить только с мазью герцога. Но мазью нельзя управлять, а здесь… Интересно, что это за шаманство?

– Колдунство какое-то… – сморщила носик синеглазка.

Остальные согласно поугукали.

– Не, – бросил я в спину уходящему главарю. – Это ваш король хочет поговорить, вот пусть он и выходит. А нам дорога в другую сторону. Так что бывайте, ихтиандры.

Главарь споткнулся и чуть не упал. Видимо, опешил от моей наглости. В нём начала расти тревога, а зелёные окуляры скользнули по небу. Но пока там было тихо.

– Вам же… нужно в пещеру? Верно? – спросил он.

– В пещеру мы зайдём, а в пещерном королевстве вашем делать нечего. У нас нет времени с каждым встречным ряженым раскланиваться.

– Р-ряженый? Н-н-но наш король не ряженый!

– Ага, так каждый ряженый говорит. А теперь кыш с моего пути. Гоша, – свистнул я пауку, – давай внутрь.

Когда зашли под каменные своды и немного углубились, я остановился. Пещера дальше расширялась. Пространства хватало, чтобы мы все шли рядом. Ну или стояли рядом.

Я аккуратно опустил на землю Вдовину, потерявшую сознание. Её бил сильный озноб, а на лице проступал холодный пот. Странно… Нужно её осмотреть, и очень тщательно. И обожжённого слугу тоже.

– Эй, чужеземец! – окликнул меня чёрный. – Здесь нельзя оставаться. Понимаешь по-немецки? Ферштейн? У тебя несколько раненых. В нашем королевстве им могут помочь.

– Во-первых, – отозвался я, ощупывая тело графини на предмет ран, – я не знаю, кто ты и куда ведёшь нас. Во-вторых, мы всё равно пойдём дальше только тогда, когда я сочту это нужным.

– Он упёртый! – развела руками Агнес.

– Не то слово, – поддакнула Василиса, скрестив на груди руки и выжидающе уставившись на гнома.

– Меня зовут Ганс, – чёрный стянул с головы маску. Под ней оказался молодой гном с угловатым лицом, грозными кустистыми бровями и волосами пшеничного цвета. Глаза были серо-голубыми. – Я командир седьмого наземного дозора. Я веду вас в Альпийское королевство гномов. Ну? Теперь пойдём? Прошу вас. Мы поможем вашим раненым, а взамен встретитесь с королём. Думаю, это будет важно и для вас.

– Нет, – ответил ему и закрыл глаза.

Гном горестно вздохнул. И зачем мы их королю так понадобились?

Снаружи тело графини на первый взгляд было в порядке, поэтому я решил осмотреть её «изнутри». В смысле, с помощью духовного зрения.

Увиденное меня слегка удивило, но, поразмыслив, понял, что это даже логично. Просто сразу я об этом не подумал как-то.

Графиня Вдовина заболела! И не просто заболела, а тем самым вирусом, который когда-то выкосил большую часть населения всего мира. Вирус Саранчи. У него было какое-то умное название, но я его не помнил. Катя совсем недавно стала полноценным человеком, так что впереди у неё ещё всякие ветрянки и прочее, если не сделает прививки. А сейчас её тело терзал только один саранчовский вирус. Ведь иммунитету у неё взяться просто неоткуда. Зато вместе с вирусом к ней пришёл и Инсект! Я видел, как он пытается прикрепиться тонкими ножками к её сфере души.

К счастью, Кате ничего не грозило. Усиления, через которые она прошла, укрепили организм, а духовно она и так была хороша. Просто познобит денёк-другой, а может, и меньше. Зато будет свой собственный Инсект, о котором она тайно мечтала, хоть и не признавалась.

Вот с рыжим слугой дело обстояло хуже. Дальше он не пойдёт. Ему нужен покой и лечение. Ожоги слишком сильные, простых зелий и мази может не хватить. Благо есть слюна Гошика. Но всё равно раненого и других слуг оставим у гномов. А потом пойдём дальше.

– Ладно. Теперь пошли, – сказал я, поднимаясь.

Графиню тоже запеленали в кокон и водрузили на Гошу.

Пещера оказалась глубокой, но окончилась тупиком. Ганс обернулся и сказал:

– Не знаю, как ты понимаешь меня, чужеземец, и как я понимаю тебя, но послушай, что я скажу. Уже семь веков в Альпийское королевство не ступала нога чужака. Вы удостоены великой чести. Не посрамите её.

– Да вы, похоже, с этим и сами справляетесь, – тихо буркнул я.

Появились у меня вопросики к этому Альпийскому королевству. Впрочем, лучше подождать и посмотреть, что будет дальше, прежде чем делать окончательные выводы. Но то, что я уже услышал, мне не особо понравилось. Оглянувшись на девушек, понял, что и им так себе идея тащиться в очередные катакомбы. Ещё и такие.

Гном что-то приложил к стене, и часть её отошла в сторону, открывая проход в длинный тоннель.

Грёбаные тоннели.

Альпийское королевство оказалось очень похоже на Гилленмор. Те же высокие своды, многоуровневые кварталы разного назначения, грузовые лифты с открытыми шахтами. Вообще, выглядело всё довольно неплохо. Были даже оранжереи со свежей зеленью. Вот только народ тут ходил в основном в обносках.

Первым делом мы зашли в блок с лазаретом. Оставили там слуг и Вдовину и пошли дальше.

– Как же вы тут живёте всё это время? – спросил шагавшего впереди Ганса.

– Если это можно назвать жизнью… – повёл по сторонам русой головой гном. – Мы выживаем, хоть и держимся неплохо. Было время, которое осталось уже только в легендах, когда мы сражались. Но потом наши король и жрец избрали другой путь. Не знаю, как они это сделали, но Саранча забыла про нас. С тех пор мы почти не выходим на поверхность и не показываемся Врагу на глаза.

Так я и думал.

– А с чего вы взяли, что Саранча о вас не знает? – спросил вслух.

– Во-первых, мы ещё живы, – ответил Ганс. Вдруг он отвлёкся на кучку гномов в боковом проходе: – Эй вы! Запрещено собираться больше трёх сразу. А ну, разошлись!

Гном с угрожающим видом попёр на группу сородичей, но не успел и пары шагов ступить, как они разбежались, словно тараканы на кухне, когда свет включили.

– Не нравится мне это место, – успела шепнуть мне Лакросса. – В Гилленморе и то уютнее было, несмотря на карантин и прочее.

– Мне тоже здесь не по душе, – ответил я. – И, кажется, знаю почему.

– А во-вторых, – продолжил Ганс, – за эти годы мы выкопали сеть небольших тоннелей по всей Европе, чтобы наблюдать за Саранчой. Сюда мы вошли через один из самых крупных. Ранний тоннель. Позже мы стали копать глубже и меньше.

– А почему не выходили на связь?

– Враг глушит радиоволны.

– Могли прокопать на восток тоннель и выйти на связь, – поддел я его и получил реакцию, которую ожидал.

– Нам это запрещено, – глухо ответил гном.

Я начинал злиться, но пока держал себя под контролем. Если у них есть тоннели под всей Европой, то мне нужен один из них. Тот, что ведёт в Берлин.

С каждым шагом лицо Лакроссы мрачнело всё больше. Остальные же с любопытством поглядывали вокруг, но без особого энтузиазма. Всех тяготила эта задержка.

Вскоре мы дошли до тронного зала. В него вели высокие, метров шесть в высоту, каменные ворота, которые на первый взгляд никто не охранял. Но стоило нам приблизиться к ним, как от высоких колонн отделились невидимые до этого момента фигуры. Стражи были одеты в такую же броню, что и Ганс, только серебристого цвета. Двое из них подошли к воротам и открыли их, нажав какие-то кнопки или задействовав кристаллы.

За воротами нас ждал тронный зал – копия Гилленморского. Но были и отличия. Высокие колонны, возвышение с двумя тронами, а не с одним, оба заняты гномами в богатых, но поношенных одеждах. Вдоль двух рядов колонн – стражи с алебардами, от ворот к подножию трона – старый ковёр.

Когда мы подошли, гном с короной на голове молвил:

– Чужеземец, позволь мне лицезреть твой топор! Я хочу убедиться, что мои разведчики не солгали мне.

– Топор? – хмыкнул я, уже едва сдерживая закипавший внутри гнев, и подошёл к подножию тронов.

Призвав свой топор, глубоко вонзил его в мраморные ступени. Лезвие наполовину вошло в камень. Король вжался в кресло, жрец, сидевший справа от него, побледнел так, что слился цветом с седой бородой.

– Этот, что ли, топор⁈ – рыкнул я.

Только сейчас королевские стражники опомнились и окружили меня с девушками. Алебарды в их руках нервно подрагивали.

Глава 18

Стражники Альпийского короля нервно переглядывались. Сам же король, темноволосый и с курчавой бородой до пупа, и его седой жрец хранили молчание. Девушки изготовились к бою, вытащив оружие, да и Альфачик с Гошей приняли угрожающий вид.

В тронный зал вбежали ещё гномы с петухами, но даже так перевес был на нашей стороне. Потому что эти гномы тряслись от страха, а мы – нет.

– Это… это в самом деле он? – вымолвил король, словно не замечая того, что творилось вокруг.

– Да, – тяжело вздохнул я, всем видом выражая нетерпение, облокотившись о рукоять топора. – Это действительно я. Князь Николай Дубов. Раньше был бароном.

– Что? – удивился король.

– Что? – не понял я.

– Жрец, это тот топор? Это Секач?

– Да, мой король, – скрипучим голосом подтвердил седобородый коротышка. – Я узнаю письмена Людовика Первого. Как этот топор оказался в ваших руках, князь? И откуда вы прибыли?

– Сначала пусть ваша трусливая гвардия сложит оружие. Не люблю разговаривать, когда мне зубочистками в лицо тычут.

Король махнул рукой, и стражники отступили. Окатив меня при этом эмоциональной волной облегчения, что сегодня умирать не придётся. Да уж, гвардейцы Его маленького Величества…

– Мы из Российской Империи, – рыкнул я. – А топор я нашёл. Если это всё, Ваше Величество, то мы пойдём – нам ещё до Берлина добираться. Эй, Ганс, где тут у вас ближайший тоннель до Рейхстага?

Ганс, который стоял у второй колонны слева, вдруг резко вытянулся и побледнел. Но на него даже внимания никто не обратил.

– Российская Империя? Неужели они ещё сражаются? – шёпотом спросил король жреца.

– По всей видимости, да, Ваше Величество, – отвечал тот.

– Бедняги… Семь веков войны… Разве можно так жить?

Я уже направил стопы к Гансу, но от услышанного замер на месте. Ну всё… Котелок у меня переполнился.

– Бедняги⁈ – взревел я. – Да вы себя вообще слышите⁈ Мы живём и ещё как! Бьёмся с врагом каждый день, каждую минуту! Рождаемся, бьёмся и умираем, пока вы тут голову в песок прячете!

– Оставь топор и уходи, князь, – тихо сказал король. В голосе его звякнула сталь.

– Да как же. Это мой топор.

– Знаешь ли ты его историю, князь?

– Нет, и знать не хочу. Хватает того, что он Саранчу крошит в салат.

– Этот топор выкован в этих стенах. – Король привстал, и его голос начал греметь, звеня от гнева. – Здесь, в Кузнице Альп, семь веков назад был выкован Секач – топор Его Величества Людовика Первого. Первое в мире оружие, созданное из металла, которое носит в себе Саранча. Секач был закалён кровью гномов, своей жизнью добывших трабеллуниум для этого оружия. Этот топор останется здесь, князь, хочешь ты того или нет. Он принадлежит Альпам! Таково слово Людовика Четырнадцатого!

– Что упало, то пропало, Люда, – пожал я плечами, хватаясь за тёплую рукоять топора и выдёргивая его вместе с парой ступенек.

– Как ты смеешь так говорить с Его Величеством! – зашипел жрец, как уж на сковородке.

Мне кажется, или все жрецы гномов какие-то одинаковые по характеру?

– Это он ещё вежливый! – громко произнесла графиня Вдовина, мягко ступая по ковру. Видимо, она тоже говорила с помощью мыслеобразов, потому что её явно поняли. – Я уже оправилась, Коля. Спасибо, что позаботился обо мне.

– Как ты сюда добралась? – удивился её появлению.

– Только твоя душа в этом городе сияет так ярко. Меня пытались остановить, но теперь этим гномам придётся немного отдохнуть.

– Хорошо, что ты быстро поправилась.

– И чувствую себя просто замечательно! – пихнула она меня горячим бедром, встав рядом. – А чего они на тебя так все смотрят, будто ты им в кашу накакал?

– Ну я…

– Мы только кашу и едим! – уже чуть не брызгал слюной король, потрясая кулаком в воздухе. – С долбанной свининой!

– А чего куриц не завели? – приподняла мшистую бровь дриада. – Была бы ещё и курица.

У короля задёргался глаз и вспухла венка на виске. Того и гляди удар хватит.

– Яиц не осталось… – прошипел, брызгая слюной.

– Прокопали бы тоннель и взяли парочку из поместья Дубова, – хохотнула Агнес, догадавшись по контексту, о чём речь, а я транслировал образы гномам.

– Прокопать тоннель… – Король устало опустился в кресло. – Да, конечно… Этот топор, князь, который вы просто нашли, взял Людовик Первый, когда отправился с армией Альпийского Королевства на битву с Саранчой. Больше его никто не видел. Как и его топор. Жизнями тысяч гномов он купил нам жизнь. Пусть и такую, но жизнь!

– Понятно… – покачал я головой, слегка утихая. – Полагаю, они проиграли сражение с Саранчой и отступили. Домой вернуться не смогли, ушли через Балканы в Османскую Империю, где осели в одном из небольших гномских городов. Там я и нашёл этот топор. Могли бы и выйти на связь, прокопав тоннель дотуда, раз вы такие хорошие кроты.

– Пф! Чтобы что, князь? Думаешь, нас бы не использовали, как плацдарм для нападения на Саранчу? Тогда бы она вспомнила о нас, и наше королевство давно бы обезлюдело.

– А оно уже! – Я снова закипел. Не люблю трусов. – Здесь и так живых нет. Только мертвецы, которые ещё ходят по какому-то недоразумению!

В один миг призвал молот в руку и ударил по полу изо всех сил. Стражники аж подпрыгнули от неожиданности и выронили всё оружие. Один Ганс устоял и только нахмурился. Ему было обидно, что я прав.

– Боятся любого шороха, – констатировал я. – Ваши родичи из кавказского Гилленмора, Алтайского и Уральского королевств сейчас бьются, зная, что могут не вернуться домой. А вы ведь для них пример! Ходят слухи, да и многие гномы верят, что Альпийское королевство ещё сражается где-то там, за горизонтом. Знали бы они, какие у них родичи на самом деле… У вас даже броня не для битв, а для того, чтобы прятаться. Просто покажите тоннель до Берлина, а дальше мы сами справимся. Как и все семь веков справлялись.

– Сир, – зашептал жрец хмурому королю. Я не слушал, но читал их мыслеобразы. – Может, в его словах есть доля истины? Может, не зря топор, созданный, чтобы разить Врага, объявился именно сейчас?

В короле шла внутренняя борьба. Страх и жажда жизни против древних инстинктов настоящего воина. Похоже, кровь Людовика Первого в нём была ещё сильна.

Король встал.

– С вами были раненые. Можете оставить их здесь. Топор тоже заберите – ему пока не место в этом городе. Ганс, проводи их до тоннеля и сопроводи как можно ближе к Берлину.

– Да, Ваше Величество.

Ганс кивком головы поманил за собой. Уходя, я ещё слышал часть диалога жреца и короля.

– А что будем делать мы, сир?

– То, что умеем лучше всего. Прятаться и бить из темноты…

Тоннель до Берлина оказался гигантской подземкой, по которой ездили небольшие вагонетки на энергетических кристаллах. Вообще, у альпийцев здесь было много хороших вещей, которые очень пригодились бы на большой земле. Те же исчезающие костюмы, например. Или эти зелёные окуляры. Ганс сказал, что они помогают видеть в темноте.

Подземка в Берлин отходила с подземного вокзала. По перрону постоянно ходили отряды гномов в чёрном, туда-сюда сновали продолговатые вагонетки. За несколькими пультами в комнате за стеклом уровнем выше сидели гномы-диспетчеры.

– Ты издеваешься? – скривился я, когда Ганс протянул мне каску.

– Тоннели у нас сделаны под гномов, – отвечал он. – Твои спутницы поместятся и сидя, а вот тебе придётся ехать… лёжа. Это чтобы голову не повредить.

– Грёбаные тоннели… – пробурчал я и услышал сзади смешки девчонок. – Ещё один смешок, и буду вам воздух портить всю дорогу!

– Изверг!

– Подлец!

– А меня за что? Я молчала!

– Господи-и-ин!..

– А можно в Альпах остаться? – загалдели девушки наперебой.

Но я был глух к их мольбам.

Подогнали несколько открытых вагонеток с сиденьями. Впереди они толкали длинную и широкую платформу. Ещё две сзади – видимо, для Альфачика и Гоши.

Сволочи…

– Прости, Дубов, – пожал плечами Ганс. – Ты лёжа меньше, чем твои питомцы, а мне нужно видеть дорогу. Поэтому твоя платформа спереди.

Впервые в жизни я пожалел, что ростом пошёл в мать, а не в отца.

– Там же рельсы… Зачем видеть дорогу? – сделал я последнюю попытку пересадить на своё место Гошу или Лютоволка.

– Эта сеть очень разветвлённая. Нужно переключать стрелки с пульта машиниста. Да и обвалы иногда случаются.

– Зараза…

Уже через несколько минут у меня, пристёгнутого к платформе, засвистел ветер в ушах. Рельсы впереди убегали в темноту, разгоняемую слабым светом нескольких ламп. Девушки все расселись на сиденья и чуть пригнули головы, зверей тоже закрепили на всякий случай. По пути будут резкие повороты. В самом начале.

А пока вагонетки ехали не слишком быстро. Километров двадцать пять – тридцать в час по ощущениям. Затем, обещал Ганс, они разгонятся до нескольких сотен и всего за пару часов доставят нас до Берлина. Это хорошо, потому что прямо сейчас люди сражаются, чтобы отвлечь на себя внимание Роя.

– Спасибо, Дубов! – вдруг крикнул Ганс, сидя где-то за моими ногами. – Давно надо было нас так встряхнуть. Гном, который боится какого-то бугая с молотом – это плохой гном. Мне даже как-то легче стало. Мы ведь начали даже самих себя бояться – настолько глубоко страх перед Саранчой въелся в нас. А теперь… Теперь дело пойдёт! У нас есть чем удивить Саранчу, вот увидишь!

Ответить ему ничего не успел: вагонетки прошли через последний поворот и, выйдя на прямую, начали разгоняться.

– Ох, ты ж ё… – офигел я от того, как ветер начал резать глаза.

Пришлось сделать голову дубовой, чтобы глаза перестали быть такими чувствительными. Я ведь их не так давно звново отрастил! Каску, кстати, так и не надел. Зачем? Голова и так из дуба!

– Я могу побыстрее! – крикнул Ганс.

– Да! – услышал я голос Агнес.

– Не-е-ет!!! – закричали все остальные.

А я вдруг почувствовал то, от чего моё сердце наполнилось огромной радостью.

Я почувствовал Миту.

Ещё далеко, на самом пределе возможностей, но девчонка держалась! Она до сих пор не сдалась врагу! Словно из глухого леса до меня доносились её мысли. Там был я, подруги, будущее, которое она увидела как-то в шаре. И много боли, что причинял Тарантиус, чтобы окончательно подчинить её себе. Также я ощутил то, о чём и так уже догадался по новым видам Саранчи. Рой терзал Миту, чтобы использовать её дар.

Тварь! Я его на куски разорву.

Но главное, что я теперь знаю: Мита жива и сопротивляется!

Так что я открыл рот и, не смотря на то, что встречный ветер попытался затолкать мне выдох обратно в лёгкие, проорал:

– ГАНС, ЖМИ, ЁКАРНЫЙ БАБАЙ!!!

– Слушаюсь!

Гном выжал из вагонеток максимум, а ветер выбил слезу даже из моих дубовых глаз. Целых два часа мы летели по прямой с бешеной скоростью. Воздух перед нами спрессовался настолько плотно, что я будто лбом его толкал. Даже дышать было тяжело. Но в итоге мы доехали.

Агнес была в восторге, остальные – не очень. Кажется, Катя испачкала пути, потому что её вывернуло наизнанку. Вагонетки долго тормозили, а я в это время думал, что вот-вот инерция спихнёт меня на пути прямо по ходу движения. Остановились около круглой каменной плиты. Явно гномской работы.

– Дальше начинается старое метро Берлина, – сообщил Ганс. – Мы не проедем, потому что оно затоплено водами Шпрее и Хайфель – рек, которые раньше протекали сверху. Вода в них теперь мёртвая и растворяет всё, кроме живой материи. Наверняка это дело рук Саранчи, чтобы пища не пострадала. Так что вагонетки будут уничтожены.

Он спрыгнул с вагонетки и открыл каменный люк. Мы выгрузились. Я мог передвигаться только гусиным шагом. Но тоннель метро был намного больше, чем гномский.

– Поэтому Саранча нас и не замечает, – угадав мои мысли, сказал Ганс. – Мы слишком маленькие для неё. Но скоро покажем ей, что это она зря. Бывай, Дубов. Удачи, что бы ты там ни задумал.

Коротышка сел обратно в вагонетку и повёл состав назад, быстро ускоряясь. Ветер потянуло за ним. Ещё долго виднелся свет фар, а потом люк закрылся сам собой.

Широкий тоннель тянулся в обе стороны. Под ногами лежали трухлявые от ржавчины рельсы с раскрошившимися бетонными шпалами. Где-то капала вода. Здесь той воды, о которой говорил Ганс, не было, так что сперва расположились и перекусили.

– Знаете, что забавно? – заговорила к концу трапезы дриада. – Мне почему-то совсем не страшно. Мы все сильные. Мы точно справимся.

– Как сказал Коля на дирижабле, – улыбнулась в темноте, сверкая тёмными очами, Катя, – у нас всего один шанс. И согласно законам героизма, он точно сработает!