Текст книги "Барон Дубов 13 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Михаил Капелькин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

Архив рода Дубовых

Несколько дней спустя

Я потерял счёт дням, которые провёл в архиве около древесного кокона. Внутри явно что-то происходило: то и дело сквозь щели между корнями пробивался зелёный или фиолетовый свет. Пытался заглянуть внутрь духовным или магическим зрением, но кокон был словно слепое пятно. Непонятно, что внутри.

Но на всякий случай я не отходил, всегда был поблизости. Хотел убедиться, что всё будет в порядке.

Через полдня, после того как графиню скрыло в коконе, прибыли остальные женщины плюс Верещагин. Паша остался отбивать столицу, барон Маститов готовил войска к наступлению в районе Сувалкского коридора. Это где-то в Польском княжестве. Оттуда они двинутся к границе в сторону Берлина. В принципе, там расстояние не очень большое: от границы примерно пять или шесть сотен километров. Но каждый километр держит Саранча.

Женщины… женщины приносили проблемы. Но так я хотя бы отдыхал и отвлекался от мрачного ожидания. Пару раз пытался по духовной связи узнать, где точно находится Мита и что с ней происходит, но из-за расстояния не мог этого сделать. Да и Тарантиус наверняка постарался, чтобы я ничего не мог увидеть, какой-нибудь магией заглушив эту связь между нами.

Так что да, не оставалось ничего, кроме как ждать, есть и варить отвар из сока древа. С первым всё понятно, со вторым тоже не было проблем, потому что повар старался вовсю. Он всё пытался превзойти мои рецепты и использовал лучшие ингредиенты. Получалось вкусно! У меня даже мышцы, выпиравшие из-под серой кожи с тонким слоем подкожного жира, стали этим жиром обрастать.

– А мне нравится, как Коля отъедается… – задумчиво говорила Лакросса, окидывая меня взглядом.

У неё, кстати, тоже процент подкожного жира повысился, хоть она и старалась убрать его бесконечными тренировками.

К счастью, получалось у неё плохо, чему я очень радовался. Сухие ноги и идеальная попа обрастали жирком и становились ещё идеальнее. Просто глаз радовался. И не только глаз!

Отдыхавшие женщины каждый день смотрели на меня голодными глазами. Приходилось уходить в поместье, оставляя вместо себя Семёна приглядывать за коконом Вдовиной. А там уже подруги пытались меня истязать, но через три часа сами начинали просить о пощаде. А что? Я плотно сидел на исцеляющих и всяких регенерирующих зельях, а у них есть побочный эффект. Кровоток быстрее и сильнее, меньше усталости, выше выносливость… Хе-хе! Но девушки не оставляли попыток меня уморить.

Это было прекрасно, но всё равно такой отпуск омрачало вынужденное ожидание и чувство неопределённости. Вроде как Мать Леса обещала, что с графиней будет всё хорошо, но совпадает ли у нас понимание слова «хорошо»?

С отваром из сока дерева помогла Маша. Я нашёл подходящий рецепт в архивах, но дриада предложила внести изменения в него. Предлагала она это, эротично поглаживая собственную грудь аж пятого размера. Бедняжку начали мучать боли в спине, так что пришлось ей помочь. Дважды. Первый раз подержать их в процессе скачек сверху, а второй – уже со сбором чудодейственного сока.

В итоге длительность действия отвара увеличилась аж в два раза. Распространение тлетворного влияния руны на мою сферу души почти остановилось. Почти. Надеюсь, когда одолею Саранчу, она вовсе исчезнет.

Кажется, на пятый день мы все собрались в архиве рода у подножия древа. Это было солнечное утро, и косые лучи пробивались сквозь крону дерева, разгоняя пыльную темноту большого зала. Альфачик с Гошей и Гошиком в это время охотились в нескольких километрах от поместья в лесу. После того как здесь истребили всех монстров, развелось много дичи. Паук плёл гигантские сети, а Лютоволк загонял по коридорам из паутины добычу в ловушки.

– Какой у нас план? – спросил Верещагин. – Просто пойдём на Берлин?

Он только сегодня вернулся с короткой поездки в одно из своих поместий. Размещал там семью своей подруги сердца.

– И да и нет, – ответил я. – Войска пойдут на Берлин, но завязнут в боях на границе. Враг не даст пройти им просто так. С ними пойдёт Паша, чтобы Враг решил, что мы идём ва-банк.

– Саранча боится Инсекта Первого Императора, – задумчиво проговорила княжна, оперевшись спиной о ствол древа. Её небесно-голубые волосы слегка отросли и рассыпались по плечам красивой шалью. – Но ты словно чего-то не договариваешь, Коля…

Она посмотрела на меня, сузив глаза.

– Подловила, – хмыкнул в ответ и обвёл взглядом остальных. – Да, Инсект Первого Императора силён и Враг боится его. Но сдаётся мне, что раз тогда с его помощью не удалось победить Рой, то и сейчас не выйдет. Потрепать как следует – это да. Отбросить силы Врага назад – тоже да, а вот победить… Не думаю.

– Но ведь… – Нахмурил Верещагин ту бровь, что не была скрыта маской. – Это был наш единственный шанс. Единственная надежда. Как нам победить тогда? Неужели надежды нет?

– Надежда есть, – успокоил я начавшего паниковать барона. – Тарантиус сам подсказал мне способ одолеть Рой.

– И как же? – хмуро спросила Лакросса, нервно жуя свою выцветшую прядь. – Ответ «завалить нашими трупами» я не приму. Я ещё планировала детей нарожать.

– Ой, а ты кого хочешь? Мальчика или девочку? – тут же оживилась Вероника, слегка витавшая в облаках. – Я вот девочку. И мальчика. И… и ещё одну девочку!

– Двух пацанов! – почти выкрикнула Лакросса, в алчной улыбке обнажив маленькие милые клыки под нижней губой. – С кровью Дубова из них вырастут могучие воины, которые станут великими вождями орков!

– Фига у тебя планы… – присвистнула гоблинша. – А я бы хотела девочку, чтобы передать ей свой изобретательский опыт. И мальчика, чтобы сделать его художником или музыкантом. Должен же кто-то и искусством заниматься!

– Вы ещё не родили никого, а уже думаете, как свои комплексы через детей реализовать, – фыркнула Лиза. – Вот я буду своих воспитывать так, как советуют лучшие мировые психологи.

– И кто бы говорил о комлексах?.. – покачала головой и цокнула языком княжна.

– А я бы тоже родила… – мечтательно вздохнула дриада. – Но не знаю, смогу ли снова.

– Девушки, хватит! – взмолился Верещагин. – Прежде чем открывать в этом поместье интернациональный детский сад, давайте поговорим о деле, хорошо? Дубов, что скажешь? Какой у тебя план победы? Дубов? Эй! Николай! – пытался дозваться до меня Алексей.

А я делал вид, что я статуя. Но кажется, не очень успешно. Пришлось отмереть, когда Агнес попыталась поджечь мне волосы. Зелёная мелочь отлетела, получив смачный шлепок по заднице.

– Всё просто, – вновь заговорил я, сделав вид, что просто ничего не слышал. – Я много думал, почему Тарасов так пытался меня завербовать на свою сторону. Увещевал властью, деньгами, женщинами. Короче, всем тем, что я не люблю. Кроме женщин, – тут же поправился я, почувствовав на себе сразу шесть взглядов прищуренных глаз. – И я понял. Он не просто пытался добраться до Миты всё это время, но и хотел заполучить род Дубовых. Думаю, мой дар может решить проблему Саранчи. Как именно не знаю, но есть предположения. В любом случае пока войска и царевичи отвлекают на себя основное внимание Врага, мы проберёмся в Берлин.

– Можем попробовать на дирижабле, – предложила Агнес, но я отмахнулся, мол, потом решим.

Наш разговор прервал странный звук. Кто-то грохоча, охая и ахая, скатывался по лестнице в архив. Спустя несколько секунд внутрь вкатился небольшой заиндевевший шар. Упал и рассыпался комками снега, а потом превратился в гнома. В смысле, это изначально был гном, просто в снегу.

– Торвальд? – узнал я это краснощёкое лицо. – А ты здесь откуда?

– Дубов! – кряхтел он, поднимаясь. – Хоть бы песком тропки свои посыпал! Вчера оттепель была, а сегодня подморозило и сплошная наледь! Я думал, костей не соберу, пока летел по лестнице!

– Ты от самого Пятигорская, что ли, катился? Поскользнулся где-то там… фьють! И ты здесь?

– Нет конечно! – огрызнулся гном, со злобой посмотрев на лестницу, а затем подошёл к нам. – Мы с Герхардом хотели успеть поймать тебя в твоём поместье.

– Это ещё зачем?

– Дело есть. Пошли на улицу. Там Герхард полевую кузню ставит.

Гном махнул мне рукой, и сам пошёл к лестнице. К той самой, с которой только что скатился. Я, а следом и все остальные, направились за ним. Кроме Вероники: её я попросил приглядеть за Вдовиной, если та вдруг очнётся.

– Конечно, мой господин! – баронесса Молчанова привстала на цыпочки и чмокнула меня в щёку, кокетливо согнув одну ножку к попе. А потом ещё и подмигнула.

И что-то не нравится мне это подмигивание. Ох, не нравится. Сулит какие-то проблемы. Опять!

Гному тяжело давались большие для него ступеньки. Он пыхтел, высоко задирая ноги, но тем не менее помощи не просил. Я решил ему сам её предложить.

– Дружище Торвальд, позволь я тебе помогу! – хохотнул, подготовив шутку.

– И чем же, позволь узнать? – огрызнулся гном.

– Подам тебе руку помощи.

Я протянул вперёд ладонь. Конечно, он не был так мал, чтобы на ней поместиться. Но сам факт…

– Если хочешь и дальше продолжать себя радовать этой ладошкой одинокими вечерами, Дубов, то советую убрать её подальше от моего лица! А не то… – процедил Торвальд, остановившись на месте, вытерев мокрую от стаявшего снега бороду и прищурив на меня глаза.

Девушки, шедшие позади, нисколько не стесняясь заржали. А потом заржали ещё сильнее, когда Верещагин уточнил: «А что он имел в виду? И почему вы так смеётесь?» Я тоже посмеялся и оставил гнома в покое. Пока. Он же не думал, что я оставлю без внимания его вторжение без приглашения?

А на улице между тем развернулась настоящая битва. Правда, ни дружинники, ни Торвальд, ни мои слуги и вообще никто благоразумно в неё не вмешивались.

– Здесь нельзя ставить эти ваши печи! – словно фурия, отчитывала сумрачного гоблина Марина. – Я только осенью высадила здесь цветы. Вон там клумба с розами, здесь – хризантемы, а там – голубые нарциссы! Крайне редкие и капризные! Вы мне своими печами и кузницами весь цветник уничтожите!

– Дамочка, а где мне, по-вашему, расположить наше оборудование? – Хмурился Герхард, облокачиваясь о горячий капот грузовика. Говорил он спокойно. – Может, прикажете кузницу здесь выстроить? А мы подождём. Только не факт, что Саранча за это время не придёт сюда сама! – сорвался в конце он на крик.

– Господин, если прикажете, я надену свой костюм и вышвырну их отсюда, – предложил сотник Быков, встретив меня у выхода.

– Я твой костюм на болтики разберу! – тут же погрозил маленьким кулаком мелкий, но грозный гном.

– Чего? Да я тебя соплёй перешибу!

– Сопля у тебя для этого не выросла, долгоногий!

– Так, стоп! – хлопнул я в ладоши так громко и сильно, что колючее эхо прокатилось по морозному воздуху. От хлопка сорвался порыв ветра и поднял в воздух блестящие снежинки. Зато все заткнулись. – Герхард, проедь до дирижабля. Там вокруг только поляна, цветов нет. Там и ставь кузницу. Никон, найди Петровича, пусть отрядит слуг на помощь. И дружинников своих пошли.

Никон кивнул и пошёл исполнять приказание.

Я подошёл к Герхарду, и мы ударили по рукам, приветствуя друг друга.

– Ладно, – согласился гоблин и полез обратно в кабину грузовика. – Торвальд, пока объясни что к чему, а я начну подготовку. Дорога каждая минута! – Он сел за руль и захлопнул дверцу. Но тут же открыл её и высунулся, встав на подножку. – Нет, каждая секунда! – Сел обратно и, опровергая свои же слова, опять вылез. – Нет, мгновение!

Снова прыгнул в кабину и опять… но в этот раз влетел лбом в стекло, потому что я невзначай опёрся рукой о дверь. Только после этого он поехал к дирижаблю.

Девушки пошли отпаивать успокоительным чаем разбушевавшуюся Марину. Я ей подмигнул и кивнул, давая понять, что она всё сделала правильно и может сама себе выписать премию.

Мы с Торвальдом и Верещагиным пошли по глубоким следам грузовика.

– Хочу посмотреть, как это всё работает, – сказал Алексей. – Думаю заняться производством оружия, когда всё кончится. Площади есть, деньги тоже, надо только в процессе разобраться.

– Разве оружие понадобится, когда мы разберёмся с Саранчой? – удивился я.

Верещагин фыркнул.

– Как только избавимся от Саранчи, а ты начнёшь княжить в Европе, поверь, очень многие захотят откусить от твоего пирога. Так что ты будешь моим главным клиентом. С хорошей скидкой, конечно же!

– По себестоимости будешь продавать.

– Эй, а моя прибыль? Я же должен на что-то проводить модернизацию да икру на хлеб покупать!

Вот последнее наверняка было для него главным аргументом.

– Одно то, что ты поставляешь оружие для князя Европы Дубова, сделает тебе лучшую рекламу.

– Хм… А ведь и то правда! Ладно, по рукам! Только производство сначала открою.

– Закончили, бизнесмены? – пыхнул нетерпеливым паром изо рта Торвальд. Когда не дождался ответа, продолжил: – Короче, Дубов…

– Куда уж короче, – хохотнул я и ойкнул от боли, потому что меня ударили под колено. – Ай!

Торвальд невозмутимо снова заковорил:

– До меня дошли слухи от пятигорских студентов, что у тебя есть один интересный камень. И сдаётся мне, что нашёл ты его в сокровищнице заброшенного города гномов под Кавказом.

– А, ты об этом. – Я призвал из кольца хрустальный шар, завёрнутый в тряпку. – Давно хотел тебе его показать, да всё случая не представлялось. Полезная вещица – выручила пару раз. Вроде как осколок от Роя.

– Да, это он. Не знаю, известно тебе или нет, но он способен не только показывать всякое, но и фокусировать и приумножать энергию. Герхард мне рассказал о вашей встрече в Петербурге. И о том, что ты собрался в европейские руины. Поэтому я хочу тебе помочь.

– Как?

Мы как раз дошли до поляны возле дирижабля. Там уже вовсю шла разгрузка грузовика и установка полевой кузницы прямо под открытым небом.

– Встроим камень тебе в молот. Если учесть, сколько боёв тебе предстоит, то это улучшение тебе точно пригодится.

Я согласился. Лучше хорошего оружия только ещё более хорошее оружие.

– Очнула-а-ась! – достиг моего слуха крик Вероники.

Синеглазка стояла у входа в бункер-архив и махала мне рукой.

Оставив кузнецов и Верещагина заниматься делом, поспешил обратно.

На первый взгляд в архиве ничего не поменялось. Под древом всё так же стоял закрытый кокон, разве что теперь из-под корней не пробивался свет. Я подошёл ближе и вдруг услышал тихие, сдавленные стоны.

Что за? Бедняжка застряла внутри и не может выбраться! Главное, что жива, но нужно помочь ей освободиться!

Я тут же бросился к кокону, но мне наперерез скользнула Вероника и грудью закрыла от меня кокон.

– Ты чего это?

– Стойте, господин! Мне кажется, ей надо немного… побыть одной.

Синеглазка потупила глазки, а на её щеках проступил румянец. А я ничего не понял.

– В смысле?

Я в два шага обогнул Веронику и склонился над коконом. И обомлел на месте.

Сквозь щели между корней проникало немного солнечного света, и я увидел такое… Внутри кокона мягко изгибалось влажное женское тело с безупречно белой кожей, в обрамлении мокрых прядей рыжих волос. Одна рука шевелилась где-то в районе груди, а вторая плавно изгибалась внизу. И всё это под аккомпанемент сладких чарующих стонов, которые я сперва неправильно понял.

– Если она была агентом Саранчи, то есть бесполой, – шёпотом говорила Вероника, – то теперь, думаю, ей нужно немного времени, чтобы освоиться с… изменениями.

Синеглазка застенчиво хохотнула и потянула меня в сторону. Пожалуй, да, надо дать графине время привыкнуть к… себе. Вот только…

– А куда это ты меня ведёшь? – спросил, когда меня затянули в пространство между шкафами.

– Сюда, – уже без тени смущения пожала плечиками синеглазка и начала снимать с меня одежду. – А то, чего это она одна там удовольствие получает? Я тоже хочу. К тому же у меня есть вы!

Ох уж это женское коварство! Только Вероника опять не учла, что я куда как более выносливый и требовательный.

Через полчаса нас прервало деликатное пошкрябывание ноготков по деревянной полке. Я оторвался от обессиленной и просящей пощады синеглазки и обернулся. В мягком дневном свете у начала прохода стояла невысокая, но очень изящная и соблазнительная фигурка рыжей девушки. Она была почти такой же, как и раньше. Хорошая упругая грудь, крутые бёдра, в меру сочные ножки. Только теперь на груди розовели два аккуратных небольших соска, а внизу, в паху, ловил солнечный свет лёгкий рыжий пушок.

– Я голодна, – сказала Катя, вцепившись пальцами в полку так, что пальцы побелели ещё сильнее. – Очень голодна!

На предложение позвать повара девушка набросилась на меня. И нет, есть меня она не собиралась. Хотя поначалу были сомнения, потому как она очень рьяно взялась за дело.

– Я хочу, чтобы ты был у меня первым, – взобралась она на меня сверху. – И последним!

– И не мечтай, женщина! – хохотнул я, переворачивая её вниз. – Я не дам умереть тебе от сну-сну!

К полднику в архиве стало на две измождённых, но довольных женщины больше.

– Боже, я теперь хочу жить ещё больше, чем когда бы то ни было! – стонала Вдовина с блаженной улыбкой на лице, залитая моими и своими соками.

А к вечеру кузнецы закончили совершенствовать молот. Теперь в центре била красовался хрустальный шар, в котором будто клубилась магия, а вокруг него бежало тонкое, искусно выгравированное кольцо с гномскими и дубовскими рунами. Даже просто взяв молот в руки, я ощутил, что его мощь возросла многократно.

– Что ж, больше откладывать нельзя, – сказал после того, как поблагодарил друзей. – С рассветом отправляемся в Берлин. Никон, готовь людей! Мы идём освобождать Европу!

– Всю жизнь ждал этого приказа! – дрожащим голосом, смахнув скупую слезу, сказал сотник.

Ну всё, Тарантиус. Я иду за тобой, чтобы обналичить тебе чек на выдачу звездюлей!

Глава 14

Санкт-Петербург

Неделю спустя после взятия Китежграда

Целую неделю продолжались тяжёлые бои за столицу Империи. Три царевича, все Светлейшие князья, которых осталось только семь, так как три места освободились из-за смертей и казни предателей, и другие, кто не был занят подготовкой к освобождению Европы, осадили захваченный город.

Со всех возможных направлений к столице подкатились бронепоезда, а по небу подошли тяжёлые боевые дирижабли. Оснащение поездов было спешно улучшено перед атакой. Добавлены тяжёлые пулемёты, наспех встроены в вагоны миномётные установки, увеличено количество мест для десанта, куда набирали лучших из лучших. Так же поступили и с дирижаблями. Навесили больше брони, погрузили увеличенный боекомплект и десантников.

Саму столицу ещё до атаки окружили тройным кольцом из пеших частей. Их задачей было держать блокаду, чтобы Саранча не разбежалась по всей стране, и сдерживать те стаи, что могли попытаться прорваться из других областей страны и ударить в тыл освободителям.

Первые дни выдались самыми тяжёлыми и кровопролитными. С семи направлений в город въехали бронепоезда. Под их прикрытием штурмовые группы начали расползаться по городу. Сперва они не встретили сопротивления. В небе безмолвствовали дирижабли, и по ним тоже никто не стрелял. Это оказалось ловушкой.

Саранча ударила сразу со многих направлений, выскочив из кучи засад. Жнецы, пехота, многочисленные стаи Псин с Носорогами стремительными атаками отрезали передовые отряды от основных сил. Шквальный огонь Мешков ударил по дирижаблям. Комья слизи расплёскивались о броню и сыпались кислотным дождём на головы сражающихся противников, не разбирая ни своих, ни чужих. Несколько дирижаблей задымились и стали крениться к земле. Отступили, чтобы не быть уничтоженными окончательно.

К счастью, эффект неожиданности скоро перестал играть роль. Всё-таки люди ожидали от врага коварства и смогли быстро организоваться и перестроиться. На боевую сцену вышли аристократы с воздушными Инсектами, такие как Метельские, Громовы или Ветровы. Они, как могли, уберегали от огня Саранчи воздушные суда.

Внизу ситуация была тяжелее. До самого вечера шли страшные бои и царила суматоха. Подчас дружинники даже не знали, что в соседнем здании находятся армейские отряды. Радиосвязь не работала, Враг каким-то образом глушил её. Неразбериха продолжалась до тех пор, пока отряд под предводительством царевича Ярослава с боем не пробился на одну из городских телефонных станций. Оборудование вернули в работу, и появилась надёжная проводная связь. А затем и связисты наладили сообщение между полевыми штабами, что медленно двигались вместе с крепостями на рельсах.

В этот момент подключилась артиллерия. Так как радиосвязи не было, то она не могла получать целеуказания с дирижаблей. Возможность получать их от наземных войск появилась, когда проложили провода. Батареи били на пределе дальности, медленно придвигаясь к городу вместе со сжимающимся кольцом.

Саранча сражалась отчаянно. Враг словно все силы бросил, чтобы удержать столицу, не отступить и убить как можно больше людей.

Сражение не прекращалось ни днём, ни ночью. В темноте казалось, словно в городе праздник. Летают светлячки, вспыхивают разноцветные фонарики. Только ружейную канонаду ни с чем не спутать.

Царевич Павел знал, что можно сравнять город с землёй с помощью его дара. Но было принято тяжёлое решение, что столицу нужно отбить. Вернуть её, а не уничтожить. Слишком большим стратегическим значением обладал этот город. В Петербурге сходилось великое множество железных и автомобильных дорог, морских и воздушных путей. Уничтожать его было никак нельзя.

К утру второго дня четвёртая часть имперских войск выбыла из строя. Два поезда из семи отошли из-за многочисленных повреждений, а третий потерял свой паровоз и пришлось буксировать его новым. Зато на смену выбывшим бронепоездам прибыли новые. Ещё лучше подготовленные. Воздушный флот тоже понёс потери, но незначительные. Несколько небольших штурмовых дирижаблей слишком сильно ушли вперёд, оказались вне пределов досягаемости воздушных Инсектов и получили повреждения.

К обеду к береговой линии смогла пробиться эскадра балтийского флота. В этом им помог ледокол, который вернулся после эвакуации жителей и военных несколькими днями ранее. Саранча попыталась атаковать её прямо по льду, но на белом полотне снега и льда оказалась как на ладони. Били по ней прямой наводкой. Враг откатился, словно набежавшая волна от берега, оставив после себя множество трупов. И тогда с кораблей началась высадка десанта. Вскоре с боями они захватили плацдарм на Васильевском острове, а оттуда начали вторжение в город. Не без потерь. Но с отрядами шли сильные дворяне, возглавлявшие их.

Словно десятки острых зубов впились в город и сжимались, пытаясь его прожевать.

К концу второго дня освободители смогли углубиться в город на полдюжины километров. К утру третьего сквозь мощный заслон Саранчи за пределами кольца прорвались дальневосточные и сибирские дивизии, которые выступили аж неделю назад. Сильные и боеспособные войска влились в ряды наступающих, и натиск многократно усилился.

К третьему дню прибыли несколько эскадрилий лёгких дирижаблей из Грузии. За штурвалами их находились самые лучшие пилоты, а каждый дирижабль был соединён с другим толстым проводом для полевой связи. Таких было несколько групп. Двигались они на небольшой высоте, вытягиваясь в цепь, и каждая защищалась барьером одного из детей князя Джугашвили. Наконец-то у артиллеристов появились целеуказания не только с земли, но и с воздуха. Единственным слабым местом были провода, и Саранча попыталась воспользоваться им, чтобы перебить связь. Но на дирижаблях к этому были готовы. Имели целые километры запасных проводов. А оборванные концы просто выкидывались. Вместо них с помощью специальных арбалетов дирижабли соединялись новыми проводами.

И дирижабли, и многочисленная ствольная артиллерия, подтянутая к пригороду, смогли бить вглубь города прямо по провалам, из которых Саранча получала подкрепления.

К пятому дню войска смогли пройти ещё дюжину километров и сжать огневые кольца вокруг нескольких провалов. Просто завалить их камнями не вышло бы. Уровень этих тоннелей слишком плавно поднимался к поверхности городских улиц. Если завалить выход, то Враг мог легко сделать новый немного в другом месте. Поэтому план закрытия провалов состоял в другом. Но об этом чуть позже.

На пятый день что-то изменилось. Сопротивление Саранчи вдруг резко уменьшилось. Словно Враг надломился, воля освободителей переломила волю захватчиков. Снова появилась радиосвязь, и освобождение города ускорилось. И люди начали претворять в жизнь план по закрытию провалов.

Отряды самых сильных воинов должны были углубиться в эти тоннели на несколько десятков километров, преодолеть любое сопротивление и установить специальные бомбы. Это была совместная разработка имперских учёных, эльфов и гномов. Заряды не только обрушивали тоннели на протяжении пары километров, но и акустическим ударом разрушали внутреннюю структуру пород в радиусе ста километров. Если Враг задумает обойти обвал или пробиться сквозь него, то тоннели дополнительно обрушатся на его голову.

Даже в тоннелях Враг перестал оказывать сопротивление. Новые отряды Саранчи не поступали, а те, что были, не могли сдержать штурмовиков на быстроходных броневиках. Всего сотня или две бойцов прорывалась вглубь, ставила бомбы с часовым механизмом, и быстро отступала, неся минимальные потери.

Спустя неделю после начала наступления пять из семи проломов были закрыты и запечатаны Павлом. С помощью своего дара он формировал большие камни и ронял их прямо на остатки Саранчи.

В шестой провал отправился лично князь Джугашвили. Его дружина под защитой сильного, неразрушимого барьера спокойно прошла внутрь, загнав Саранчу вглубь, заложила снаряды и так же спокойно, но быстро отступила. Шестой провал тоже был в итоге успешно закрыт.

В это время отряд, что должен был закрыть седьмой, последний и самый крупный провал, возглавил лично царевич Ярослав. С ним пошёл его брат Владислав.

Полтора десятка броневиков, ощетинившись магией и оружием, быстро катили по бугристой поверхности тоннеля. Враги атаковали со всех сторон, словно в последний раз сосредоточив крупные силы и решив дать решающий бой. Их было много. Пулемёты на крышах броневиков и ружья с автоматами бойцов не замолкали ни на секунду.

Машины давили врагов, колёса буксовали из-за их крови и внутренностей. Даже средние офицеры Саранчи не могли противостоять двухтонным машинам. Носороги пытались их опрокинуть, но или промахивались, или бывали располовинены солнечными дисками Владислава или другой сильной магией.

Дневной свет давно остался позади, когда счётчик километров сказал, что пора ставить заряды. Ярослав выскочил из головного броневика и тут же увидел в свете фар толстые и уродливые ноги пугала. Большую часть бойцов резко сковал страх, но не царевича. Он смог взять себя в руки. А затем и вовсе разозлился. Его руки объял огонь, он зарычал, вскоре полностью оказавшись в центре яркого пламени.

– Р-р-ра-а-а! – выплеснул он свою ярость и буквально выстрелил собой вперёд и вверх.

Его огненный кулак через миг пробил Пугало насквозь. Да и он сам пролетел сквозь Саранчу, оставив после себя огромную рваную дыру.

Страх исчез, а оставшийся в живых противник начал поспешное бегство.

– Ну всё, – сплюнул царевич, – ставим заряды и валим отсюда.

Бойцы рассыпались по тоннелю, устанавливая особые алхимические бомбы по всей ширине. Обычно это занимало около четверти часа, но здесь порода оказалась слишком твёрдой, скальной, поэтому закладка бомб заняла больше времени.

Спустя пятнадцать минут появился странный шум. Ещё через десять он превратился в настоящий гул.

– Червь? – удивился Владислав. – Но зачем… У Врага их не так много.

– Не похоже, – мотнул головой Ярослав, сжимая кулаки. – Он по-другому звучит. Я слышал, когда Дубов две недели назад сражался с таким в пригороде. Это точно не червь.

Владислав молча вышел вперёд. Его красивое и гладкое лицо сосредоточенно нахмурилось, отчего на лбу прорезались морщины. Он завёл руку за спину, в ней тут же появился жёлтый как солнце диск диаметром сантиметров тридцать. Царевич крутнулся вокруг своей оси, раскручиваясь, и швырнул диск вперёд, в глубину тоннеля.

Обод яркого света сначала не выхватили ничего, кроме неровных стен тоннеля. Но через несколько сотен метров свет от диска заскользил над странными существами. Издалека они выглядели как двухметровые колёса из костей. Впрочем, они ими и были.

– Что за… Это… это что такое, а? – попятился Владислав.

Диск всё летел, а колёса всё не кончались. И они быстро приближались.

– Открыть огонь! – первым опомнился Ярослав.

С пулемётов броневиков тут же полетел раскалённый свинцовый дождь. Крупными каплями он посыпался на неизвестного противника, но даже крупный калибр не смог пробить костяную защиту. Пули отскакивали и рикошетили, только тогда убивая кого-то, если попадали сбоку. Полетели гранаты, потоки огня и льда, выстрелили несколько молний. Лишь самая сильная магия могла пробить защиту. В том числе диски Владислава. Однако ранения далеко не всегда оказывались смертельными.

К счастью, это немного затормозило странные колёса. Заряды были заложены, и бойцы бросились по машинам. Как раз в этот момент первые ряды неизвестного врага ворвались в свет фар и остановились. А затем колёса раскрутились и превратились в жутких тварей, которых ещё никогда не видели на границе Империи или внутри неё.

Высокие, ростом под четыре метра, монстры. С головы их шёл и опускался до самого толстого и короткого хвоста костяной гребень. Он-то и был протектором колёс. Острые морды напоминали крысиные, а вместо глаз – узкие полосы восприимчивых к сигналам Саранчи щитков. Верхние лапы, две пары, оканчивались длинными острыми лезвиями и складывались дважды. Нижние – нет, но они были толще и сильнее верхних. Спереди у тварей тоже обнаружились костяные щитки. К счастью, между ними виднелись широкие полосы ничем не защищённой плоти, как и по бокам. Всё равно такое количество костяных доспехов делало Колёса опасными противниками.

Машины, буксуя, попытались резко развернуться. Монстры тут же приняли вид колёс и, оттолкнувшись задними лапами, покатились на броневики. Только они рассыпались, чтобы расстояние между ними стало больше, и сложили особым образом лапы. Лезвия высунулись по бокам тварей.

Большая часть броневиков успела развернуться. Но три штуки просто смяло Колёсами. Не выжил никто.

Враги быстро догоняли броневики и обступали их с разных сторон, постепенно зажимая в клещи. Воины пытались отбиваться, даже сразили несколько тварей, но на место убитых тут же вкатывались новые.

– Чёрт, какие же они быстрые! – кричал Ярослав.

Он лично занял место за пулемётом и сразил меткой очередью одного монстра справа. Тот, что был слева, рванулся к машине, но та сумела увернуться. А затем тоже был убит.