Текст книги "Барон Дубов 11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Михаил Капелькин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13

На османской базе кипела жизнь. Летели искры сварки от ремонитруемых машин, стучало железо, туда-сюда сновали работники. Не в пример первой базе здесь было много караульных, забор с колючей проволокой и смотровые вышки. Много вышек. Это место хорошо охранялось. И хорошо фонило магией.

Тут мы увидели, как из леса выскочила стая Пухлогубых виверн, ростом метр в холке, и кинулась по кратчайшему пути к забору базы – наверняка фон и привлёк. Пухлогубыми этих виверн называли за большие сочные губы. Что логично. И что ещё более логично, они с помощью этих губ, похожих на гусиный клюв, сосали. На самом деле эти губы состояли из сотен и тысяч длинных отростков с зубами и ртами. Они вонзались в плоть жертвы и высасывали всё: кровь, лимфу, магию и даже костный мозг. Жуткие твари, если подумать, и убить их не так уж просто.

У османов получилось. Стоило тварям появиться на открытой местности, как сразу несколько лучей прожекторов сошлись на них, а спустя секунду ударили крупнокалиберные пулемёты. Артефактные патроны оставляли воронки в земле и рвали на части животных. За несколько мгновений осталась лишь кучка неподвижных останков.

– Серьёзная у них защита… – покачал головой граф Мышкин.

– Значит, и добыча будет хорошей, – оскалился я.

К тому же проникнуть внутрь не составило труда. Артефактный пояс скрыл нас от чужих глаз, пока не подошли к забору. Вскрыли его и проникли на территорию базы в глухом месте, где стояла техника. Один из караульных чуть нас не заметил, но Верещагин быстро с ним разобрался. Стал жидкостью, прополз под траками танка и появился позади османа, после чего перерезал ему глотку. Что интересно, маска больше не сваливалась с Верещагина. Он обращался вместе с ней.

Ещё двух караульных на вышке обезвредил Гоша. Незаметно забрался туда, схватил их, замотал в коконы из паутины и прилепил к крыше вышки. Там их не скоро найдут. Османы больше вниз смотрели, чем вверх. Прожектор паук связал эластичной нитью, и тот сам по себе качался из стороны в сторону. На какое-то время хватит.

Склады представляли из себя сборные полукруглые конструкции высотой с полдюжины метров. Короче, ангары, заставленные стеллажами с ящиками и прочим добром. И добыча действительно оказалась серьёзной. Кольца мы набили под завязку. И теперь они фонили как половина этой базы. Впрочем, внутри действительно поместилась половина базы. Но на общем магическом фоне мы пока не были заметны. А в моменты, когда мы оказывались на открытом месте, я использовал змеиный пояс.

Так обчистили три здания из пяти. Прибарахлил себе кучу алхимических ингредиентов и новенькую полевую лабораторию.

В четвёртом ангаре столкнулся с тем, с кем… на самом деле ожидал, но не сейчас.

– А ты здесь какими судьбами? – спросил я избитого парня в форме студента Пятигорской академии.

Он лежал на бетонном полу в камере. Камер тут хватало. Они занимали всё помещение. Здесь османы держали пленников и не только. В нескольких камерах заметил даже самих османов. Точнее, людей в османской форме, похожих на цыган.

– Дубов! – тут же вскочил с пола и приник решётке избитым лицом граф Сквозняков. – Вытащи меня отсюда! Мой… мой отец не собирается меня выкупать. Говорит, что я не достоин быть его наследником! Меня вот-вот казнят и отправят домой по частям! Всё как ты и говорил, Дубов… Я всё осознал! Прошу, спаси меня!

– А остальные где? С кем ты ушёл?

– Все где-то здесь. Ещё никого не успели выкупить. – Вдруг его глаза остановились на графе Мышкине, что старался держаться в тени. – А это ещё кто с тобой? Только не говори, что это Мышкин.

– Ладно, – пожал я плечами, не понимая, что происходит, – не скажу.

– Ты хоть понимаешь, кто это? – зашипел Сквозняков разбитыми губами. – Его род предал Империю две сотни лет назад. Виновных казнили, а остатки рода лишили всех титулов и почестей. Они подданные Империи, но лишь номинально.

Мышкин не слышал разговора, но его серые глаза сверкали в тени.

Значит, граф оказался не граф. Ну… ладно. Вообще, звучит, как чушь какая-то. Разберусь с этим потом – время сейчас не самое подходящее.

Я предложил Сквознякову, раз ему противно общество Мышкина, остаться здесь. Он предсказуемо отказался и заткнулся.

Графский сынок не соврал: все остальные студенты в разной степени избитости находились здесь. По отношению к этим людям я не ощущал ничего, кроме разочарования. Сами пошли за Сквозняковым, сами попали в плен, чтобы поскорее вернуться домой. Получили то, на что напрашивались. А теперь ещё и спасать их самому придётся. Оставить бы всех здесь, да только не такой я человек. Своих, какие бы они ни были, не бросаю.

После освобождения студентиков проходил мимо камер с османами. Оттуда меня окликнули на чистом русском:

– Эй! Вы же русские, да? – прижался к решётке один из них. – Спасите нас, умоляю! Мы греки, нас силой загнали в османские войска и заставили служить им, чинить их танки и обслуживать офицеров.

– Если вы греки, то я чистокровный эльф, – рыкнул удивлённо. – Что я, цыган от греков не отличу?

– Мы греки! – упорствовал смуглый парень с курчавыми волосами и золотой фиксой на зубе.

– Ну раз греки, то сидите дальше в камере, греки.

– Ладно-ладно, мы цыгане! – поспешил согласиться парень, когда я пошёл дальше. – Наш табор сожгли дотла, а самих загнали в армию. Вам такой толпой трудно будет сбежать отсюда, а тюремщики вот-вот вернутся. Дайте нам возможность отомстить за наш табор, и вы не пожалеете!

– Ладно, – согласился я, – но если в спину ударите, сам вас укокошу.

– Клянусь табором! – горячо заверил парень.

Я выдрал решётку, потом ещё несколько, где сидели товарищи Яшки – так звали цыгана. Среди них даже нашлась одна девушка. Невысокая, смуглая, тёмные как уголь волосы ниспадали вдоль фигуристого тела в изодранной одежде и скрывали лицо. Только два больших глаза горели из-под них неугасимым огнём ярости. По-русски она не говорила. Вообще, русский знали только Яшка с ещё парой цыган.

– Думаю, нам хватит испытывать судьбу, – произнёс Мышкин, когда я закончил с освобождением. – Пора уходить.

– Кто-то идёт! – вдруг шикнула рыжая стерва.

Через миг в ангар вошёл толстый осман со связкой ключей на боку. Народ попрятался в боковых коридорах и открытых камерах, а я использовал пояс, чтобы скрыть тех, кто рядом.

Вот только это не помогло. Тюремщик смотрел прямо на меня, а его глаза едва заметно сочились голубоватой дымкой. Духовное зрение.

(осм.) – Ах вы… – начал набирать он воздуха в грудь.

Вдовина атаковала его серий духовных атак, но тюремщик возвёл барьер, который погасил все удары Кати. Зато этой секунды, когда осман отвлёкся на графиню, хватило, чтобы я подскочил к нему и ударил кастетом в грудь. Осман опешил от неожиданности, отступил на пару шагов и припал на колено, после чего закашлялся кровью.

(осм.) – Русские свиньи, да я вас… – прохрипел он, а затем подскочила Мита и вспорола ему горло.

– Ладно, возможно, нам действительно пора уходить, – согласился я с Мышкиным. – Но сперва наделаем шума. Граф, найдите транспорт, Альфачик и Гоша вас прикроют. Верещагин, Сергей и Мита идут со мной.

– Мы знаем, где взять транспорт, – сказал Яшка. Он подошёл к телу тюремщика и несколько раз пнул его труп. – Здесь есть несколько грузовиков, их никто не охраняет: османы думают, что они не на ходу. Но мы просто вынули несколько деталей и припрятали, чтобы потом продать…

Цыгане… Цыгане никогда не меняются.

На том и порешили. Все отправились к тем грузовикам, что стояли на отшибе. Вдовина с помощью духовного влияния тоже могла на время отводить чужие взгляды, просто у неё это плохо получалось. Лучше, чем ничего. А мы отправились минировать технику. Маленькую группу пояс скрывал легко. Мы почти прогулочным шагом прошлись чуть не по всему лагерю османов. Заложили бомбы с часовым механизмом у казарм, у складов с топливом и под каждым миномётом, броневиком и танком. Через тридцать минут османов ждал очень неприятный сюрприз.

Три грузовика стояли под открытым небом в восточной части лагеря. Казалось, что они пусты и покинуты, но несколько османских трупов, сваленных в сторонке, погрызенных и заляпанных паутиной, говорили о ловушке. Едва мы показались рядом с ними и я снял маскировку, в одной из кабин появилась кудрявая голова цыгана. Большим пальцем он показал, что всё готово.

Сперва мы просто погрузились в транспорт. В кабину я не влез, поэтому спрятался под рваным тентом кузова самого первого грузовика. Он был почти пуст, если не считать Миту и Вдовину. Сюда же влез Альфачик, заняв половину пустого пространства. А паук разместился сверху. Чтобы его не заметили, повязал ему на голову змеиный пояс. Все остальные поместились в двух других машинах. После этого мы тронулись.

Колонна из трёх грузовиков медленно проехала сквозь лагерь. Османы даже не смотрели в нашу сторону: не думали, наверное, что враг может ехать в машинах по их базе. Ну… всё бывает в первый раз!

И в первый раз нас остановили на выезде. Османский караульный в красной шапочке встал поперёк дороги, подняв вверх руку.

(осм.) – Стой! Досмотр! И документы давай!

Яшка, сидевший за рулём, выглянул в маленькое окошко в кузов.

– Документы просят, твари. Что делать будем?

– Османов любишь? – спросил я.

– Нет конечно! Но причём тут…

– Тогда дави его.

– Что? – Яшка удивился и взглянул на караульного, который стоял в свете фар, опустив руку. Он уже повернулся, чтобы подойти к кабине. – Но… мы что, даже не попытаемся их обмануть?

– Зачем? – пожал я плечами и прикинул в уме, сколько времени уже прошло. – Через пару секунд они тут все на воздух взлетят.

Яшка задумался всего на секунду, а затем резко нажал на педаль газа. Мотор взревел, срывая грузовик с места. Осман крякнул и исчез под капотом. Всего несколько мгновений османам понадобилось, чтобы понять, что что-то пошло не так. Мы проехали с полсотни метров, оставив западные ворота позади, когда по колонне ударили из пулемётов.

Они успели выпустить только короткие очереди, как Вдовина убила стрелков духовными иглами. Взревела сирена, поднимая весь лагерь на уши. В погоню отправилось с десяток машин и броневиков, рассекая фарами темноту. Они быстро догоняли нас. А затем начали взрываться один за другим. И весь османский лагерь взлетел на воздух, оглушив серией взрывов.

Казалось, что на месте базы останется только воронка, но я ошибся. Часть османской взрывчатки не сработала, и за нами вновь отправят погоню, когда придут в себя. Не хорошо, но и не ужасно. Успеем оторваться. Наверно. Если этот долбаный цыган сумеет завести внезапно заглохший двигатель.

– А мы… топливо забыли обратно залить… – виновато улыбнулся Яшка.

Цыгане. Ненавижу цыган.

* * *

Ермолаев Валентин Константинович давно служил в имперской армии водителем. Зарплата хорошая, пенсия и всё такое. Дело своё он знал, ездил ещё на самых первых поделках русских кулибиных. Почему кулибиных? Этого Ермолаев не знал. Просто слово, обозначавшее изобретателей, откуда-то из глубины веков. Может, даже ещё до пришествия Саранчи.

Дело своё он знал, и всякие артефакты магические не любил. Так что, когда барон Дубов и его команда покинули броневик, Валентин Константинович первым делом, по-старчески кряхтя, укрыл транспорт ветками.

– Вот это вот маскировка, – довольный своей работой, сказал он вслух. – А не эти ваши уртефакты…

Затем он забрался на небольшой взгорок, с которого открывался вид на османскую базу. Прожектора ползали по небу и по земле, выискивая врагов, но никого не находили. Водитель броневика закурил, пряча сигарету в кулаке.

Вдруг в лагере началась какая-то суматоха. Несколько пар фар вырвались за пределы лагеря, им вслед ударили светлячки пуль, а ветер потом донёс трещётку выстрелов. Правда, стрелки быстро замолчали, а фары продолжили удаляться в его, Валентина Константиновича, направлении. Потом появились ещё фары, много фар. Они преследовали беглецов. А затем случилось то, из-за чего у Ермолаева сигарета выпала из кулака.

Лагерь осман взлетел на воздух, превратив на пару мгновений ночь в день. И погоня тоже взорвалась. Через пару секунд грохот взрывов докатился и до водителя.

– Мать честная… – вымолвил он.

Огненные грибы взрывов погасли, слившись с чернотой ночи. На территории базы османов горели многочисленные пожары, которые пытались тушить выжившие. Но Ермолаев наблюдал за фарами беглецов. Они вдруг остановились на месте. Он не сомневался, что это барон Дубов, но пока не мог взять в толк, зачем ему три, по всей видимости, грузовика. Столько добычи?

Неважно. Похоже, у них проблемы, и им явно нужна помощь водителя-профессионала.

Ермолаев запрыгнул в броневик и бросился на выручку своим. И как раз вовремя. Когда оказался на возвышенности, он увидел, что за беглецами снова отправили погоню.

– Чёрт возьми, не успею… – прошептал старый солдат и нажал на газ.

Броневик практически летел, взмывая в воздух на кочках и ухабах, сшибал и подминал под себя кусты и небольшие деревца. Через несколько минут Ермолаев увидел впереди сражение.

Навстречу машине Валентина вразнобой шли раненые люди. По виду вроде тех студентов, с которыми Ермолаев и остальные попали в этот переплёт. Они еле брели, пытаясь за деревьями и складками местности спрятаться от огня османов. Поддерживали друг друга, один из них воздвигал каменные стены, на время прикрывавшие от огня вражеских ружей.

Этих студентов прикрывал ещё десяток людей. Несколько цыган сражались на саблях с противником. Одна девушка, рыжая, пряталась за деревом, и те, кто пытался её окружить, падали замертво. Другая, худая и фиолетовая, носилась среди наступающих врагов. Там, где пробегала она, османы умирали со страшными ранами от когтей и зубов.

Валентин резко остановил броневик и распахнул двери.

– Сюда! – заорал он потерянным студентам. – Быстрее, внутрь!

Люди слабым ручейком потянулись к спасительному броневику, а Ермолаев забрался на крышу и занял место за пулемётом, прикрывая беглецов.

Отдельно взгляд Ермолаева выхватил в толпе сражающихся и умирающих двух, точнее, трёх человек. А если ещё точнее, то трёх человек, Лютоволка и гигантского паука. Они сковали основные силы османов, сражаясь практически в полном окружении в пару сотен метров впереди. То и дело воздух разрывал гром от сверкавшей в пасти Лютоволка молнии. Каждый её всполох забирал десятки жизней простых солдат и отбрасывал офицеров. Паук, прячась среди деревьев и перескакивая с одного на другое высоко в кронах, орудовал паутиной и плевался кислотой. От его атак люди истошно кричали, ведь прямо на их глазах растворялись в кислоте части их собственных тел.

А гигант Дубов вместе с человеком в старомодной серебристой броне и смуглой девушкой-оборванкой держали круговую оборону. На них насел отряд золотых янычар во главе с несколькими османскими дворянами. Это Ермолаев понял по богато украшенной броне.

Схватка там была жаркая. Человек в броне сражался полуторным мечом и пистолетом. Меч разрезал тела врагов, словно масло. Водитель только и видел, как османы разваливаются на части, будто сломанные игрушки, после точных и изящных атак. Он догадался, что этим человек был граф Мышкин, который поехал с ними. Дубов же прикрывал своим телом девушку, которая из-за его спины метала алхимические зелья и ножи, яростно крича. Крики её были столь пронзительными, что по ушам Ермолаеву резали даже на таком расстоянии. Барон сражался кастетами в ближнем бою, иногда стреляя из револьвера, больше похожего на ручную гаубицу. Каждый выстрел проделывал брешь в рядах османов, а каждый удар уносил жизнь.

Но всё равно Дубову приходилось туго. В конце концов все кто мог оказались в броневике. Пулемёт броневика расчистил путь и для цыган. Остатки османского авангарда попрятались в укрытиях, но до них добрался парень в белой маске. Он то появлялся, то исчезал. Каждый раз, появляясь, он убивал одного врага за другим, а остальных выкуривал из укрытий, где их добивал Ермолаев.

Дубов в итоге смог вырваться из окружения, когда девчонка выкинула из-за его спины сразу с пяток зелий. Кислотные и огненные взрывы усилили друг друга и буквально выжгли землю между основной массой врагов и Дубовым с остальными.

– Сюда, Ваше Благородие! – хрипло кричал Ермолаев, желая поскорее убраться отсюда. Солдатская честь не давала ему бросить своих.

Барон с Мышкиным прикончили последнего командира янычар. Дубов отправил его в полёт ударом кастета – туда, где со спины уже поджидал тонкий серебристый меч. Янычар нанизался на него, как шашлык, и умер.

К несчастью, в этот момент к османам прибыло крупное подкрепление. Всей массой они навалились на маленький отряд, а часть устремилась к броневику. Ермолаев понял, что-либо он сейчас уезжает, либо погибнет вместе со всеми, кто был внутри машины.

Вдруг повисла тишина, и властный голос разнёсся над притихшим лесом:

– Убейте себя.

В ту же секунду османы словно сошли с ума. Они бросились исполнять приказ, отданный им на чужом языке. Вставляли ружья себе в рот и стреляли, закалывали штыками, вспарывали животы ятаганами, прыгали грудью на острые ветки и бросались в огонь, превращаясь в бегающие факелы. Молодые и не очень воины османов погибали один за другим.

– Что ж вы себя не бережёте-то… – изумлённо пробормотал водитель.

Его руки сами собой отпустили пулемёт и повисли вдоль тела.

Спустя пару минут всё было кончено. Серебристые доспехи слетели с графа, словно бумажный пепел.

– А сразу так нельзя было⁈ – в бешенстве проорал Дубов на весь лес.

В ответ Мышкин упал как подкошенный.

Глава 14

– А сразу так нельзя было⁈ – выкрикнул я на весь лес, когда османские солдаты закончили самоубиваться по приказу Мышкина.

Граф, чей доспех разлетелся, как опавшие листья, лишь слабо улыбнулся. В следующий миг его ноги подкосились, и он почти упал на мягкую лесную подстилку – я успел подхватить его у самой земли.

– Я должен… был… создать связь с ними… – прошептал он бледными, без кровинки, губами. Зато из носа показалась кровавая юшка, а на голове прибавилось седых волос.

– Ладно, будем возвращаться, – сказал я, беря Мышкина на руки.

Граф к этому моменту потерял сознание. Похоже, после столь мощной ментальной атаки ему требуется помощь лекаря. Сам бы, короче, не помер.

Его аккуратно расположили вместе с другими ранеными в броневике.

– Лучше бы от него избавиться, пока есть возможность, – покачал головой Сквозняков.

– Сейчас от тебя избавлюсь! – рыкнул в ответ. – Он твою шкуру спас, так что не забудь поблагодарить, когда очнётся. А сейчас валите обратно.

– Доставлю в лучшем виде! – хрипло откликнулся водитель, перебираясь из пулемётного гнезда в кабину.

Яшка с цыганами разместились на броне, а смуглянка-молдаванка заняла последнее свободное место внутри машины. Мы же с Митой и Катей забрались на Гошу с Альфачиком. Я держался за шерсть Лютоволка, наклонившись вперёд, а Мита за меня. Паук посеменил следом за броневиком, а рыжая графиня села, выпрямив спину. Она обернулась и насмешливо бросила через плечо:

– Ваше Благородие, вы собираетесь прожечь дыру в моей заднице или что?

Тёмные брюки ненавязчиво облегали фигуру графини, но сейчас, из-за позы, в которой она сидела, тонкая ткань обтянула ягодицы как надо.

– А ты прекрати ею вилять, – хмыкнул я.

После целого дня скитаний по лесам и сражений с османами, а особенно – кровавого окончания последней битвы, мой разум требовал чего-то приятного для разгрузки. Глаза сами остановились на плавно покачивающейся попке, сидящей на спине огромного паука. А предрассветные сумерки немного скрадывали фигурку, заставляя воображение отвлекаться от кровавых образов. Красота, да и только.

– А мне тоже нравится! – отозвалась Мита, выглядывая у меня из-под руки. – Научишь так же?

– Это рефлекс, вбитый няньками с детства, – отозвалась Катя. – Я же незамужняя графиня. Чтобы мой род вновь стал сильным, нужен сильный муж. По крайней мере, так говорили мои гувернантки.

– Но пока что сватались только уроды? – предположил я.

Мы забрались дальше в лес, темнота сгустилась. Остались только фары броневика впереди. На фоне их света силуэт графини, полуобернувшейся и коснувшейся пальцем подбородка, казался задумчивым.

– Внешне – нет, а вот морально… К счастью, я вольна сама выбирать себе мужа.

– Пока есть деньги.

– Не напоминай…

Какое-то время мы молчали, каждый думал о своём. Графиня, наверное, вспомнила, что однажды ей придётся вернуться домой, а там снова женихи, заботы о роде. Одинокая женщина-аристократка – лакомая цель для аферистов или просто для не очень чистых на руку дворян. Она была как конфетка, которая только и напрашивается, чтобы её кто-то съел и получил все деньги рода Вдовиных.

– Кстати, – вдруг снова заговорила Катя, а паук под ней замедлился, – я давно хотела поговорить с тобой кое о чём. Точнее, кое о ком. Пока мы за пределами лагеря, и нас никто не может подслушать…

– Ну? – поторопил я Катю, глядя, как отдаляется броневик.

– Помнишь тренировку с духовным учителем перед тем, как мы попали сюда?

– Да.

– Мы медитировали якобы для того, чтобы оценить наши потенциалы. Без проникновения в Духовное пространство. Кое-что мне показалось странным. Словно кто-то или что-то постороннее хотело попасть в наши головы.

– Сказала об этом учителю?

– Да, но… он ответил, что ничего такого не чувствует. А я чувствовала, понимаешь? Мы продолжили медитацию, но я установила духовную защиту на всех студентов. После этого ощущение исчезло, а вскоре закончилась и медитация. Мне… кажется это странным.

– Хм… – многозначительно хмыкнул я, но промолчал.

Подумать было на чем, и мы продолжили путь, вновь ускорившись.

В лагерь-крепость вернулись к утру. О следах не заботились. Наоборот, нашей целью было оставить их как можно больше, чтобы о нас узнали сначала османы, а затем армия Императора. За время нашего отсутствия лагерь преобразился. Старые разрушенные стены сменились новыми – из модульных блоков, высотой под четыре метра. Они охватывали лагерь со всех сторон, примыкая к краю обрыва.

Перед стенами, метров за пятьдесят, шёл земляной вал, в котором из тех же модульных блоков собрали укрытия для защитников. В самих крепостных стенах, кстати, собрали еще и вышки с плоскими площадками. Они пока пустовали. Также выкопали ров между земляным валом и стенами, чтобы затруднить задачу штурма для тех, кто придёт сюда. Через ров перекинули мост. Уверен, он уже заминирован. Мост нужен, чтобы защитники первой линии смогли отступить, если придётся.

В общем, аул укрепили согласно плану, разработанному мной и Маститовым. Оказалось, кстати, что оружия, собранного во время атаки на флот, недостаточно. Хорошо, что мы добыли ещё. И весьма разнообразного. Вот только я забыл, что все наши пространственные кольца и шкатулки фонят, как небольшой город магов.

– Быстрее, в укрытие! – орал Маститов и махал рукой из-за заграждения из заострённых кольев. Несколько солдат открыли его, чтобы мы могли проехать.

А за нами следовали четыре десятка пухлогубых виверн. Слишком мало, чтобы доставить проблемы лагерю, но слишком много, чтобы наш маленький отряд смог отбиться сам. Поэтому броневик, не останавливаясь, вкатился в ворота, а вот мы с Альфачиком и Гошей развернулись, чтобы встретить виверн. Заграждение из кольев задержит их ненадолго, так что лучше перебить сейчас.

Несколько молний Альфачика проредили стаю, а затем к нам присоединился Маститов в облике зверя.

Пухлогубые виверны особым умом не отличались. Первые ряды сходу влетели в выпущенную Гошей паутину и запутались в ней, лая, как гиены, и визжа. По упавшим открыли стрельбу с огневых точек. Маститов драл виверн как Тузик грелки. На части буквально потрошил. Альфачик, которого я отпустил, тоже не отставал. На земляной вал с той стороны вскарабкались Лиза, Лакросса, Вероника и княжна. Полетели заряженные морозом копья, и виверны одна за другой начали превращаться в ледяные статуи или вмерзать в ледяные лужи, появлявшиеся у них под лапами.

Я даже поучаствовать в бою не успел, как всё было кончено. Стаю виверн положили за минуту. Интересно, какие тут ещё монстры водятся? Наверняка не только виверны. Но это потом посмотрим, а сейчас…

– Я устал и желаю спать! – сразу заявил я Маститову, едва мы вошли в крепость.

– Понимаю, господин Дубов, – поручик был неумолим, – но есть важные новости. Османы высаживают десант где-то за пределами бухты. Дозорные видели шлюпки с солдатами.

– Много? Хватит для штурма?

– Разве что на разведку боем, – махнул рукой Маститов. – Крепость ещё не до конца укреплена, но встретить их мы сможем. Просто хотел, чтобы вы были в курсе, если вдруг во время вашего сна начнётся стрельба.

– Благодарю, – искренне сказал я и вспомнил кое-что. – У меня есть идея, как разговорить Скворцова. Но нужна будет помощь опытного духовного практика. Поговорите с Анатолием Борисовичем, пусть подготовится. Завтра утром попробуем мою идею.

– А в чём заключается идея? – нахмурился, не понимая, Михаил Маститов. – Я уже всё перепробовал, и Скворцов по-прежнему не может объяснить, откуда у него семена чёрного стекла. Я даже начинаю думать, что он не врёт…

– Просто доверьтесь мне, господин поручик.

– Хм… – Он пожевал бороду. – Ладно. Так и быть. Завтра утром. Я передам Анатолию вашу просьбу.

На том и разошлись, и я направился к своему новому жилищу.

Внутри лагерь тоже изменился. Аристократы с земляными Инсектами и некоторые студенты трудились над сетью туннелей и над нашими жилищами. На башне тоже появилась плоская площадка – её края выступали от старой крыши на пару метров с каждой стороны. Подойдёт, чтобы встретить и разгрузить небольшой дирижабль. С одной стороны так же располагался лифт. Пока что с ручным приводом. Дело рук Агнес, судя по слегка кривым деталям, изготовленным по дендрофекальной технологии. Но! Главное, чтобы работало… А в этом вопросе у Агнес осечек не бывает.

Вместо полуразрушенных каменных строений появились одноэтажные домики с плоскими крышами. И сверху находилась лишь малая часть жилища, основная – под землёй. Так как моя палатка стала штабом, я переехал в один из таких домиков.

Внутри была небольшая комната с гардеробом и спуском вниз. Тяжело вздохнув, что опять нужно жить под землёй, я спустился по лестнице. И в целом тут было даже уютно! Простая пружинная кровать, пара тумбочек, шкаф с вешалками, отдельная ванная комната. Жёлтый свет шёл от походных осм

анских светильников, вставленных в стены. Это были такие крючки с кольцами на конце. В кольца вставлены небольшие, размером с палец, цилиндры. Простенькие артефакты, работающие на мане. Практически вечные, если учесть, что их можно подзаряжать. Считай, все удобства тут были. Правда, из воды была только холодная, из скважины, которую тоже выкопали аристократы.

Забавно, что они не роптали и работали даже больше остальных, пытаясь обеспечить комфортные условия и защиту для всех. За такие моменты дворянство заслуживало уважения, а простолюдинам становилось понятно, почему аристократы выше них по статусу. Ведь без силы аристократов враги давно бы смели простых людей. Жаль, не все графы и князья и не всегда такие.

Ладно, горячей воды не было, зато под походной ванной из стали находилась газовая горелка. А газовых баллонов у нас было в избытке после грабежа османов.

В ванной я был не первым посетителем. Раздевшись и бросив грязную одежду на кровать, направился туда, а там, оказывается, меня ждала уже полная ванная, и чья-то пятая точка, затянутая в джинсы, торчала вверх.

– Вероника, а ты здесь что делаешь? – хмыкнул я, скрестив руки и облокотившись о стену.

– Ой, господин! – воскликнула она и резко выпрямилась. Ну как выпрямилась? Попыталась. Шарахнулась головой о край ванны и схватилась за голову. – Ой… – простонала она. – Вы так быстро пришли, господин… Я думала, что успею подготовить для вас ванну, пока вы разбираетесь с делами. А вы уже тут… Хотите массаж, пока греется ванна?

За её спиной под большой посудиной на подножках разгорелся газовый огонь. Вот что она делала, встав кверху своей прекрасной попкой, – зажигала горелку.

– Нет, – отмахнулся я. – Хочу помыться, поесть и поспать. Первые два пункта можно поменять местами.

– Поняла! – радостно кивнула синеглазка и умчалась, обдав меня морозным ароматом своих волос. Вернулась через минуту с подносом и едой. – Вот! Разогрела вам вчерашний ужин и ещё добавила сегодняшний завтрак. Кажется, они неплохо сочетаются…

Поднос она поставила на туалетный столик возле ванны. На нём дымились разваристая пшённая каша с мясом, бараний окорок с костью и дольки запечённого картофеля, посыпанные белой крупой соли и мелкой зеленью. А ещё большой запотевший кувшин османского пива. От этого великолепия у меня громко заговорил живот.

Вероника, услышав мольбы моего организма, мило засмеялась, спрятав улыбку в кулачок.

– Господин, вы, должно быть, устали, позвольте вашей служанке ублажить вас.

– Сейчас на ублажения у меня нету сил, – сказал я, едва сдержав зевок.

– Служанка может ублажить своего господина по-другому. Доверьтесь мне. – Она опустила локоть в воду. – Уже горячая.

Над водой и правда уже вился дымок. Ладно, попробуем…

И то, что началось дальше, кроме как предельным извращением я назвать не могу.

– Вероника, у меня, вообще-то, свои руки-ноги есть. Я в состоянии поесть сам, – строго сказал, когда девушка попыталась накормить меня с ложечки.

– Господин! – мгновенно надулась она. – Этой мой долг как служанки. А с вами я всю сноровку потеряю. Позвольте мне делать то, о чём я всегда мечтала.

– Ты мечтала быть служанкой?

– И да и нет, господин. Я всегда хотела быть полезной, думала, что в качестве служанки у какого-нибудь сильного хозяина принесу больше пользы. А сейчас… благодаря вам я и сама по себе полезна. Вот только мечта прислуживать кому-нибудь сильному и достойному никуда не делась.

– Ладно… – растаял я и окончательно размяк под действием горячей воды.

– Вы – сильный, – произнесла Вероника, её пухлые губки растянулись в улыбке, а на щеках заиграл румянец. – А я – ваша служанка…

После этого бастион моей гордости ненадолго взял отпуск. Вероника кормила меня собственными руками и поила пивом. Оно оказалось довольно неплохим и в горячей ванне пришлось очень кстати. Заботы предыдущих дней таяли в поднимавшемся от воды паре.

Я даже не заметил, как кончилась еда. Затем Вероника смыла с меня кровь и грязь и полусонного довела до постели. Усталость взяла своё, и я рухнул в постель, тут же забывшись крепким сном.

Проснулся уже вечером, чувствуя, что доспал все то, что недосыпал предыдущие дни. Осветительные кристаллы, растратив ману, едва горели. На тумбочке рядом с постелью уже ждал новый поднос с едой. Ужин, надо полагать. Подкрепившись, уже собирался выйти наружу, как по лестнице лёгкой поступью спустились смуглые ножки. Их обладательница скрывалась под османской шинелью, накинутой на плечи.