Текст книги "Барон Дубов 11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Михаил Капелькин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10

Ладно, насчёт подкрепления я, конечно, погорячился. Женщины и дети, которых османы взяли в плен, – вояки так себе. А вот аристократы… могут пригодиться.

Но с освобождением возникала проблема. Заложники стояли на коленях посреди палубы в несколько рядов. Последний ряд был либо с саблями у горла, либо винтовкой у затылка. В основном это были женщины и дети. Впрочем, от османов другого и не ожидал. Всегда были подлым народом и чуть что прятались за спины слабых. Как и сейчас.

А с трусливыми ублюдками у меня всегда разговор короткий.

– Вы уйти и дать уйти нам! – истерично кричал адмирал. – Или они все секир-башка!

– Нет, осман, – отвечал я, – здесь всего двое хотят, чтобы ты убил заложников.

– Что? Кто?

– Я и мой револьвер, – процедил, перенося в руку оружие, дуло которого сразу уставилось в лицо адмирала.

Трудно выдержать, когда на тебя нацелено дуло размером с глазное яблоко.

Вот и адмирал не выдержал и побледнел.

– Ну же, – подбодрил я его, – убей их. Дай мне повод прикончить вас всех.

– Какого хрена, Дубов? – зарычал рядом Волкодав. – Они же сейчас их перебьют! Как ты потом спать с этим будешь?

– Тише, Миша, – шёпотом осадил его Сергей Михайлович. – Кажется, я понял, что задумал Николай.

– Что ты такое говорить, полукровка? – мотнул головой осман, прогоняя страх. – Вы дать нам уйти, и заложники жить! Или мы убить вас и заложник!

– Нет-нет-нет, осман. Если ты убьёшь заложников, то лишишь себя малейшего шанса пережить эту ночь. Мы только что перебили роту золотых янычар и весь ваш флот. Ты думаешь, что вы сможете одолеть нас?

– Тогда… тогда… – лепетал адмирал. Он понимал, что я прав. – Дайте нам уйти!

– Нет, осман, – покачал я головой, так и не сводя с его головы ствол револьвера. – Давай я расскажу тебе, как обстоят твои дела. Ты и твои войска напали на нашу страну, пленили наших людей и разрушили наши селения. Это карается смертью. И у тебя сейчас всего два выбора. Либо вы умрёте как трусы, прячась за женщинами и детьми, либо в бою, сохранив остатки чести. Если она у вас есть, конечно.

Адмирал думал несколько долгих секунд, затем скомандовал что-то на османском, и янычары отступили от заложников. Те сразу бросились врассыпную и попытались вжаться в борта и любые свободные ниши, которые смогли найти.

(осм.) – Я вас, русских, всегда ненавидел! – рычал адмирал, взрываясь маной. – Вы как бельмо на глазу! Куда ни сунься – везде Российская Империя пытается запускать лапы! Крым отобрали! Чёрное море всегда было нашим! Я убью тебя, полукровка, а затем приду на вашу землю, чтобы насиловать и убивать!!!

Что там орал этот осман, идущий на смерть, я не понимал. Язык у них мне никогда не нравился, дурацкий какой-то. Хотя вряд ли адмирал желал здоровья мне и моим близким.

Но маной от него разило сильно. Сильный воин.

И в подтверждение моих мыслей адмирал пустил в ход свой дар. С шумом вверх взметнулась вода, окружавшая корабль внутри защитного барьера, и над палубой в воздухе зависли два больших бурлящих водяных шара. То и дело на их поверхности появлялись морды зубастых львов. Одновременно с этим янычары, подчиняясь безмолвному приказу, бросились в бой. Огромная масса воды хлынула сверху, но тут сделала ход княжна. Она напрочь заморозила всю водную массу, и та застыла в воздухе, протянувшись к палубе десятком ледяных сталактитов. Адмирал взревел от бессилия и, выхватив саблю, кинулся на меня.

Судно, всё ещё находясь внутри защитной сферы, потеряло опору и накренилось. Заложники закричали и покатились по палубе, несколько воинов-османов вылетело за борт, а мы с адмиралом сцепились у ствола большой пушки. Каждый одной ногой опирался на пушку, а другой – на палубу.

Бой с главой флота вышел коротким. Удар сверху саблей я заблокировал кастетом, но атака оказалась столь сильна, что сталь под моими ногами смялась.

(осм.) – Умри, умри, умри!!! – брызгал слюной осман.

А он силён. Слишком силён. Я бы использовал ману, но после пробития барьера и убийства офицера в прошлом бою, когда Мита чуть не погибла, мана-каналы постоянно жгло. Поэтому ещё несколько рубящих атак я смог отбить кастетами, а когда адмирал нанёс колющий удар, схватил его саблю ладонью. Он опешил всего на миг, но мне этого хватило, чтобы сунуть револьвер, мгновенно появившийся в руке, ему под дых и выстрелить. С такого расстояния никакая защита не спасёт. Да у адмирала её и не было, поэтому пуля пробила его насквозь, оставив дыру размером с кулак.

– Всё! – заорал я, ища глазами Василису. – Размораживай воду обратно!

– Поняла! – раздалось у меня над головой. А вот куда её занесло. Княжна грациозно балансировала на кончике большой корабельной пушки и помогала остальным добивать янычар.

Как только она разморозила воду, та упала на палубу, сметая трупы османов, а корабль выровнялся, потому что защитная сфера вновь наполнилась морской водой. Потом Василиса заморозила её, зафиксировав корабль.

Странно, что барьер не исчез.

Через минуту умер последний янычар, пронзённый сразу пятью тонкими, прозрачными как стекло лезвиями, в которые превратил свои пальцы Верещагин. Его белая маска окропилась кровью.

Когда бой кончился, я первым делом достал из кольца топор и отрезал голову адмиралу, после сунул её тоже в кольцо. За неё дадут большую награду. Заодно снял с его пальца кольцо. Пространственное. Позже посмотрю, что внутри.

Но не успели мы передохнуть после схватки, как на горизонте полыхнули вспышки, затем послышался свист, а после в барьер врезались несколько снарядов. Сфера поглотила грохот взрывов, и только глухой рокот докатился до наших ушей.

– Что за чёрт? Снова османы? – удивился Сергей Михайлович, вытиравший от крови клинок недалеко от меня.

– Помните сигнальные ракеты? – ответил ему. – Они звали подмогу.

– Зараза…

Ага. А я-то всё думал, когда второй флот османов объявится? Я его заметил ещё на закате по лёгкой дымке из труб. Сперва принял её за мираж, но решил предположить, что всё-таки это не он. И оказался прав. Оно и к лучшему. Кто-то же должен рассказать о наших ратных подвигах высокому начальству. А там об этом узнают газеты, а затем – агенты Империи. Или не агенты, но в любом случае наша атака не пройдёт незамеченной.

– Поручик! – позвал я Маститова. Он снова обратился в человека, и теперь посреди палубы стоял высокий и абсолютно голый мужик, покрытый шрамами, кровью и остатками белой шерсти. – Займитесь заложниками, а мы соберём трофеи. Времени у нас – пока держится барьер!

– Понял, можешь не волноваться! – откликнулся он.

А один из солдат подал ему одежду.

Началась спешная работа. Альфачику дал команду найти вместе с Агнес источник барьера. Уж очень он хорош – только что сдержал ещё один залп. Пока что орудия другого флота стреляли с предельной дальности, и половина снарядов летела мимо. Но, повторюсь, это пока.

Улов оказался крайне богатым. Трюм был просто забит оружием, провиантом и какими-то странными коробочками, от которых сильно фонило магией. Сверху на них красовалось клеймо в виде короны. Британцы.

– Похоже на пространственные артефакты, – осмотрела одну из них Лакросса. – Такие часто появлялись, когда какое-нибудь племя орков объявляло другому войну. Рано или поздно ты найдёшь где-нибудь подобную шкатулку.

Я лишь скрипнул зубами. Главный источник зла на планете вовсе не Саранча, а туманный Альбион, блин. Ладно, наваляем османам, а потом Император, надеюсь, и за них примется.

Собрав добычу в кольца и на тележки (потому что не всё влезло), отправились наверх, где снаряды стали чаще попадать по барьеру. К слову, он начал трескаться. Но в этот момент по духовной связи узнал, что Альфачик и Агнес нашли источник защитной сферы. Он находился в машинном отделении. Несколько пролётов вниз, пара шишек на голове от переборок, которые я не заметил, и вот мы здесь.

Да, зрелище удручающее… Но в духе осман. В маленькой комнате был почти распят мужчина невысокого роста, смуглый, с жёсткими усами и пронзительным взглядом. Волосы тёмные. Руки и ноги скованы цепями, а те натянуты, чтобы удерживать человека в воздухе. Вокруг шеи ошейник, явно магический, с десятком тонких игл по всей окружности, направленных внутрь. Они заставляли мужчину потеть от напряжения и мелко и быстро дышать. Судя по одежде, аристократ из богатого рода.

Он и держал вокруг корабля защитную сферу. По всей видимости, иглы реагировали на его дар, но не блокировали, а наоборот. Если он не будет использовать Инсект, то иглы вонзятся в шею.

Первым делом мы освободили пленника от ошейника. Сам ошейник был хорош, но замок самый обычный, с дужкой. Просто аккуратно оторвал её и снял ошейник. Затем цепи. А после мужчина, не проронив ни слова, упал без сил и потерял сознание.

Вот и вся благодарность… Только взвалил его на плечи, как корабль содрогнулся от взрывов. Защита исчезла, и снаряды ударили по броне.

– Всё, уходим! – скомандовал, когда поднялись на поверхность. Женщин и детей уже погрузили на транспорт, ждавший внизу, а большая часть нашего отряда покинула корабль. – Лиза! Отвлеки их сферами, пусть думают, что корабль сдвинулся!

– Поняла! – отозвалась девушка с другого конца палубы.

Вместе с Лакроссой они сбросили какой-то ящик. Затем пепельная блондинка запустила с пару десятков сфер, которые выстроились в подобие бортовых огней судна и медленно поплыли в сторону. Не абы что, но запутает наводчиков османов на какое-то время.

Ну всё, теперь точно валим… Так, стоп. А где Агнес? Стоило отвернуться на секунду… А она уже пилила сваркой одну из корабельных пушек.

– Агнес, на кой-чёрт нам эта пушка⁈ – закричал я, собираясь утащить её силой. – Мы не умеем из неё стрелять!

– Я научусь! – отмахнулась зелёная егоза.

Тем временем огонь османов сместился в сторону сфер Лизы. А через минуту корабельное орудие сползло в сторону и упало на палубу. После чего исчезло в пространственном артефакте Агнес.

– У нас же снарядов нет… – пустил я в ход последний аргумент.

– Я набрала! – гордо заявила гоблинша.

Ох… Как же не повезло османам, что мы попали сюда.

Уже через минуту мы спустились по ледяной горке. Там и выяснилось, что не всем хватило места в транспорте. Только женщин и детей насчитывалось две дюжины, но ещё хватало и раненых. Из моих тяжело не пострадал никто, а вот солдатам Маститова и паре студентов досталось. Сражались они храбро, но теперь не могли передвигаться самостоятельно, поэтому их погрузили первыми. А вот с полдюжины мест заняли… аристократы.

Этого стоило ожидать. Я погрузил на пол броневика мужчину, которого принёс на плечах, а затем, жутко ругаясь, стал вышвыривать их из грузовиков одного за другим.

– Я герцог Ежов! – протестовал третий по счёту хлыщ. Молодой и спесивый брюнет. – Имею право передвигаться с комфортом! Пусть челядь идёт пешком!

– Знаешь, как говорят… – прорычал я ему в ухо, держа в воздухе за шкирку. – Ёж – птица гордая, не пнёшь не полетит. Слыхал такое?

Парень взглянул на мой ботинок, что-то прикинул в уме и тут же побледнел.

– Я-я-я всё п-понял… пойду пешком. Это полезно.

Даже несмотря на освобождённые от аристократов места, их всё равно не хватало. А османы тем временем поняли, что их нае… кхм, ввели в заблуждение обманным манёвром, и вновь сосредоточили огонь на флагманском корабле. Его, кстати, уже основательно грызли черви. Последние, как я понял. Потому что в воде, освещённой пожарами, плавали маленькие чёрные трупики уже умерших бронечервей. Или суперчервей. Так или иначе, скоро флагман пойдёт ко дну.

Тех, кому места не досталось, усадили на Альфачика и на Гошу. Детишкам это пришлось по вкусу, они визжали и смеялись, цепляясь за загривки больших животных. Поглядев на это, Маститов опять разделся, чем заставил дам изрядно покраснеть. Фетишист, блин… Превратившись в Волкодава, принял на себя ещё несколько детей и пару женщин. Теперь места хватило всем, и мы бросились бежать, потому что бронечерви прогрызли дно флагманского корабля ниже кромки льда. Лёд трескался, вода бурлила, и судно погружалось под воду. А снаряды взрывались вокруг нас.

Машины взревели и покатили прочь, кто остался на ногах – побежал. Через пятнадцать минут мы оказались достаточно далеко, чтобы сбавить шаг и спокойно наблюдать за светопредставлением. Османы бомбили свой собственные флот. Точнее, его остатки. Светлячки трассирующих снарядов врезались в броню, и та разлеталась алеющими в темноте осколками. Тут и там вспыхивали взрывы и выстреливали в небо снопы искр. То взрывались боекомплекты судов. В общем, было красиво.

Аул находился на обрыве, но подъезд снизу к нему всё же был. Стоило мне прикоснуться к деревьям, растущим здесь, как я ощутил волну… радости? Кажется, лес был рад гостям… которые не османы. Вот что значит родная земля. Лес подсказал, где есть места, по которым может пройти наш транспорт. И вскоре мы оказались в лагере.

Женщины плакали от счастья, что спасены, дети радовались, мужчины сдержанно матерились, а аристократы недовольно потирали натёртые мозоли на ногах. Ну да, им пришлось пройтись пешком. Но это лучше, чем сидеть в плену у османов, которые больше убийства русских, любят их пытать. И дворяне это понимали.

Всю добычу пока что свалили по-простому, в центре. Её беглый осмотр показал, что теперь у нас есть пушки. Много пушек! И самых разнообразных. С кучей патронов к ним. Оставалась только одна проблема – люди. У нас их было мало, а после сегодняшней операции стало ещё меньше. Многих ранило, и единственный целитель, что у нас был, оказался по уши завален работой.

Женщин и детей было решено разместить в башне. Она защищена от ветра, и сквозь неё идёт дымоход, который обогреет здание ночью. В ней квартировался Маститов, но он сам предложил освободить место. Это временное решение, так как башня, хоть и небольшая, – всё-таки хороший ориентир для врагов. Позже выкопаем… ох, не хочу этого говорить. Ну вот не хочу, и всё тут! Ай, зараза… Ладно. Сделаем тоннели, как тогда, в баронстве Кротовых. Удобно, и враг не достанет так легко. Там же разместим лазарет, столовую и всё остальное. Со временем.

Кстати, о лазарете: его устроили в самой большой палатке. Виной тому количество раненых. Нескольким солдатам пришлось ампутировать конечности из-за того, что они были сильно повреждены в бою. Да, теперь беднягам придётся долго восстанавливаться, а значит, на них не стоит рассчитывать в обороне крепости. По крайне мере, пока я не найду способ им помочь. Была у меня пара идей, но сперва люди должны хоть чуть-чуть оклематься.

К слову, об оклематься. Мужика, которого османы в цепях держали, а он держал барьер, тоже сплавил в лазарет. Врач-целитель, когда у него выдалась минутка, осмотрел аристократа.

– Покой, – сказал немолодой мужчина с трёхдневной щетиной, затягиваясь сигаретой так, что за один вдох сгорела сразу половина. – Вот и всё, что могу порекомендовать. Я не в силах ему помочь, извините, господа.

– Ничего, Пантелеймон, ничего, – сочувственно похлопал его по плечу Маститов. – Помощь нужна?

– Только если есть зелья маны и выносливости… Ночка предстоит тяжёлая, а собственные зелья у меня уже кончились. Не рассчитывал на подобное, знаете ли, когда на сборы ехал.

Я тут же отгрузил ему из кольца горку зелёных и синих склянок.

– И всё же, доктор, что с ним? – кивком указал на палатку, где внутри лежал спасённый.

Девушки из числа студенток, что помогали целителю, заботливо подоткнули ему одеяло и взбили подушку. Простолюдинки, что характерно.

– Крайнее истощение организма, – затянулся второй половиной сигареты целитель и выдохнул тугую струю дыма. – Покой и ещё раз покой. Организм восстановится сам, дайте только время и уход. А теперь прошу прощения, господа, мне нужно работать.

Целитель исчез в палатке.

– Я тоже пойду, освобожу башню от своих вещей, – сказал Маститов и тоже ушёл.

Ну а я ужасно хотел спать… а ещё есть. Причём так сильно, что живот сам собой втягивался от пустоты внутри. И урчал, как тигр. Так что сон для слабаков – пора готовить ужин!

Чем я и занялся. Османы по своей доброте душевной поделились с нами кучей первоклассного провианта. Там даже несколько охлаждённых туш барана было! Закатим пир в честь победы. Рагу, похлёбка, плов. Раненым не помешает.

– Господин… – зевая, потягивалась Вероника. А я загляделся на её сочные формы. – Позвольте я вам помогу.

Девушка была легко ранена в руку и в ногу. Эти части тела украшали туго стянутые бинты.

– Иди спать, Вероника. Я разбужу к ужину, – ласково сказал ей.

– Господин, – насупилась она упрямо и хлюпнула носом. – Мой долг, как служанки, помогать своему господину во всём. Вы устали, поэтому я не могу позволить себе лечь раньше вас, когда вы так… заботитесь о нас всех!

Щёки синеглазки зарумянились, кулачки сжались от крайней степени её желания угодить мне. Выглядела она чрезвычайно мило. Ну как тут можно отказать?

– Ладно, займись овощами, а я пока разделаю барана.

Не успел я взять в руки разделочные ножи и приступить к делу, как раздался крик, больше похожий на рёв.

– Ах ты ублюдок! А ну иди сюда, мразь!

Спустя несколько секунду из башни вышел абсолютно голый Маститов, тащивший кого-то за ногу. Какого фига мужик опять голый? Что у него за проблемы? Нет, ему, конечно, есть чем похвастать, тут я спорить не буду, но чёрт возьми…

– Не смотри на меня так, Дубов, – набычился поручик. – Я просто хотел переодеться в чистое и вот что нашёл в сундуке с одеждой!

Барон поднял перед собой за ногу тщедушного паренька, которого я не сразу узнал. Он висел вниз головой просто. Это был Скворцов, который вчера пытался выдать себя за нашего командира. Но… какого хрена он здесь делает?

– А у него при себе вот это! – продолжил поручик и встряхнул бедолагу.

Тот заканючил тонким плаксивым голосом, а потом у него из кармана выпал тканевый мешочек. Он раскрылся, и на траву высыпалась горсть маленьких чёрных стекляшек, похожих на семена.

– Мне подбросили! Подбросили! Я тут ни при чём! – вопил Скворцов, но улики вопили громче.

– Из них могли прорасти те столбы, – озвучил мою мысль Маститов. – Что будем делать с предателем?

Я взглянул на Скворцова сверху вниз, облизнул клыки и провёл разделочными ножами друг о друга.

– А я всё думал, где взять мяса сегодня… Будем делать ужин!

Видимо, выглядел я очень правдоподобно. Бедолага коротко всхлипнул и обмяк в руке гиганта Маститова. А по штанам в направлении груди поползло тёмное, дурно пахнущее пятно.

Глава 11

– Ваше Благородие, может, вы оденетесь? – аккуратно дотронулся я до плеча Маститова, пока он лупцевал Скворцова по щекам. – Мне кажется, в таком виде он вас ещё больше боится – вдруг что непотребное с ним сделать хотите.

– Тогда ему тем более лучше прийти в себя! – рявкнул Маститов в ухо бессознательного солдата. Тот даже не дёрнулся. Поручик малость остыл. – Ладно. Я скоро вернусь.

Так и случилось. Через пару минут барон пришёл в чистой обычной одежде: джинсы, шерстяная рубаха в клеточку и коричневые полуботинки с толстой подошвой. Скворцов как раз начал приходить в себя.

– Я… я ничего не помню! – оправдывался он, размазывая сопли по лицу.

Большинство людей легли спать. Женщины и дети заселились в освобождённую башню, из которой быстро вытащили вещи Маститова. Там было-то пару сундуков. Но кое-кто всё же ходил по лагерю и с любопытством поглядывал на нас.

– А выглядишь так, как будто помнишь! – рявкнул Маститов.

– Нет, честное слово! И не знаю, как семена появились у меня!

– Не знаешь, значит…

– А что ты в сундуке делал? – спросил я, пока поручик не врезал Скворцову для большей сговорчивости.

– Я… я просто испугался. Господин поручик велел мне три дня на глаза не попадаться, а тут… – лепетал тощий солдат. – Вот и спрятался. Я не знал, что это его вещи, честно!

– Что последнее ты помнишь?

Скворцов наморщил бледный лоб.

– Академию, сборы… Я пошёл выполнять приказ господина поручика, а потом… оказался внутри башни. Услышал голос господина поручика и спрятался в первое место, какое нашёл.

– Враньё! Дубов, отойди-ка, – рыкнул Маститов. – За пару часов я его разговорю как следует. Предатель чёртов, я тебе ноги вырву и вместо рук вставлю…

Побелевший Скворцов попытался отползти, но поручик наступил ему на ногу, отчего тот захныкал от боли.

Не знаю… Если честно, Скворцов не выглядел мастером актёрской игры. Хотя, если бы он действительно был мастером, я бы так и подумал… В общем, мне кажется, что дело тут не чисто. Уж больно удобно он попался нам.

Если Маститов прав и из чёрных семян выросли столбы чёрного стекла, из-за которых мы здесь и оказались, то тот, кто их посадил, должен быть хитрее. С другой стороны, Скворцов ничего не помнит.

Короче, дело ясное, что дело тёмное, а я по-прежнему хочу есть.

– Делайте что хотите, Ваше Благородие, – отмахнулся я. – Но, на мой взгляд, вы от него ничего не добьётесь. Только портки свои по новой изгадит и вас испачкает. Дайте время, и он сам всё вспомнит и расскажет.

– Да! Да! – кричал, закрываясь руками от поручика, Скворцов. – Я всё вспомню, всё расскажу!

– Весьма опрометчивое решение, господин Дубов, – прозвучал голос из-за моей спины. Я обернулся и увидел Анатолия Борисовича, учителя и духовного практика. – Тем самым вы дадите ему возможность ещё раз предать нас. Не лучше ли избавиться от него сразу?

Духовный практик пятого уровня холодно взглянул на пленного.

– Нет, не лучше, – ответил я и тем самым закончил разговор.

Я вообще-то есть хочу, а в деле приготовления ужина у меня ещё конь не валялся.

В итоге Скворцову нашли место в одном из погребов, где его и заперли. Семена отобрали, конечно. Часть я взял себе, чтобы поизучать. Если из них растут столбы-порталы, то семена эти могут и пригодиться.

Но вернусь-ка я к ужину. Всего через пару каких-то часов он был готов. Первое, второе и компот из сухофруктов. Мы с Вероникой и ещё парой человек, кто помогал готовить, просто валились с ног от усталости. Но всё же нашли в себе силы поесть. И не зря.

Что ни говори, а османы знают толк в еде. Я использовал только их провиант и их специи. Знал парочку рецептов, и получилось как надо. Баранина таяла на языке, а рис и овощи заполняли рот радугой вкусов. Морковка, тоже с бараниной, приятно согревала живот изнутри, и, несмотря на прохладную ночь, я даже умудрился вспотеть.

Ну всё! Теперь спать… Правда, Вероника не выдержала напряжения и уснула прямо на ходу. Пришлось взять её на руки и положить рядом с собой. Стоило это сделать, как она закинула руку и голову мне на грудь и сладко засопела.

Дозорных расставили, в лагере воцарилась тишь да гладь. Осталось ещё одно, последнее дело, прежде чем я провалюсь в сон.

* * *

Санкт-Петербург

Комитет по делам иноземцев

– Что, опять⁈ – взвыла Маша, едва вошла в свой кабинет.

Это было небольшое помещение почти под самой крышей старинного здания в центре города. Маленькое круглое окно, больше похожее на чердачное, стол и стул из старого дерева, небольшой светильник, письменные принадлежности и бумаги. Целая стопка бумаг высотой в полметра.

– Я же только вчера от тебя избавилась… – простонала дриада, уронила на пол кожаную сумку и упала на стул.

Обстановка напоминала ей ту, которую Маша успела как следует позабыть за семь сотен лет. Когда она занималась бумажной работой в одном из многочисленных офисов. Она и тогда ненавидела свою работу. Ну кому захочется копаться в бумажках, когда на улице синее-синее небо, листопад из золотых листьев, а воздух такой кристально чистый и вкусный, что не дышишь им, а будто пьёшь. Правда, сейчас зима, снег под ногами хрустит, и лёгкий морозец колет щёки, но всё равно погодка – просто чудо!

А сейчас она опять сидела и разгребала сотни бумажек. Правда, в этот раз хоть было чувство, что её работа важна. Обращения дриад, различные приказы и планы, стратегии и улучшения, чтобы дриад как можно мягче ввести в общество Империи.

Так что она сжала губы, вытащила из сумки термос и налила горячий бодрящий отвар. Кофе, как в былые времена, на неё не действовал, ведь организм теперь очень далёк от человеческого. Правда, лишь своим внутренним устройством. А чувства все человеческие. Ну или Маша хотела так думать.

Просмотрена одна папка, вторая… пятая… Маша отвлеклась и посмотрела в маленькое окно с кусочком синего неба. Вдруг вспомнила, каково это – быть вместе с Дубовым. Ветер в лицо, горячий костёр, жаркие объятия, жаркие объятия, жаркие…

Дриада потрясла головой. Поняла, что куда-то не туда её мысль пошла.

Вернулась к работе и к обеду разобрала уже половину стопки. Склонилась над новым делом, травянистые волосы упали с плеч и оказались в поле зрения. Кончики их начали желтеть.

Маша тяжко вздохнула и откинулась на спинку стула.

«Совсем солнца не вижу, – с тоской подумала она. – Так и зачахнуть недолго».

Она с утроенным рвением взялась за работу, забыв о пище. Очень уж хотела оказаться в жарких объятиях…

«Да, блин! На улице! Я хотела бы оказаться на улице! Под лучами солнца!»

– Разрешите? – раздался стук в дверь, и через секунду вошёл помощник Родион.

Невысокому мужчине было за сорок. Смуглый, большеносый уроженец Татарской губернии. Старательный и въедливый сотрудник, он оказывал Маше неоценимую помощь, вместе с ней копаясь в бумажных джунглях. В этот раз он принёс новую стопку бумаг.

«Кто же знал, что быть чиновником так сложно?» – вновь про себя простонала дриада.

Снова закипела работа. Косой луч солнца, падавший в окно, незаметно скользил по стенке, меняя цвет от жёлтого к бордовому.

«Ну, всё! – с гордостью подумала Маша, закрыв последнюю папку. – Теперь можно и прогуляться. Солнышко, я иду!»

Дриада споро собралась, накинула новое пальто, затянула пояс, надела изящную шляпку… Если бы не зелёная кожа, то её можно было бы спутать с обычной девушкой.

Она вышла на улицу, подставила лицо солнечным лучам и… поняла, что их нет, а в городе наступила ночь.

– Да, блин… – вздохнула вслух дриада.

«Может, с Дубовым поговорить? А то я здесь совсем одна, – подумала девушка. – Хотя он, пожалуй, жутко занят. Военные сборы и всё такое. Да и вообще, Мария, тебе семьсот двадцать семь лет! Семь веков без мужика жила и ещё столько же проживёшь! Просто… привыкнуть успела к сильному мужскому плечу рядом. Которое ещё и над головой нависает. И не только над ней…»

«Маша?» – вдруг раздался в голове голос Дубова.

Дриада едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть от радости.

«Так, Мария, держись! Не отвечай сразу, выдержи паузу, будто сильно занята!» – тормозила она свои необдуманные действия.

«Маша, я чувствую, что ты здесь. А ну, бросай эти бабские штучки, а то по заднице получишь!»

Дриада прикусила нижнюю губу. А она бы не отказалась от пары сочных дубовских шлепков…

«Я здесь, – совладала девушка с собой. – Что-то случилось?»

«Ещё как случилось. Нас занесло хрен знает куда, и нас осаждают османы. Возьми дирижабль в академии и найди нас», – строгий голос Николая звучал в голове.

«Но как я вас найду? Вы же сами не знаете, где вы. И как вы вообще в этом где-то оказались?»

«Всё, что я сам могу сказать, Маша, мы в дерь… Ладно, это не то. Предполагаю, что мы на захваченной османами части Грузинского княжества. На берегу моря. Но это не точно. Двигайся примерно в эту сторону, а скоро сама узнаешь, где мы».

«Но… как?» – недоумевала Маша.

«Следи за газетами или радио. Не пропустишь. И свяжись с герцогом Билибиным. И полковником Дрёминым. Мы работали с ним вместе во время тайной операции в тылу османов. Пока что будем держать связь через тебя. И не иди напрямую, двигайся окольными путями, чтобы тебя не сбили при пересечении линии фронта. Если сможешь, захвати с собой Никона и его бойцов. Всё поняла?»

«Да! Всё сделаю! Только один вопрос. Зачем брать Никона? Может, лучше забрать вас на дирижабле и вернуть домой?»

«А кто сказал, что я планирую возвращаться? – удивился Дубов. – Я собираюсь здесь открыть маленькую фабрику по производству звездюлей для Османской Империи».

Дриада улыбнулась, будто вновь почувствовала на лице яркое солнце и свежий ветер. Она вернулась в здание комитета и чуть не столкнулась в дверях с уходящим Родионом.

– Госпожа Зеленова? Что-то забыли? Можем вернуться, я ещё не сдал ключ от вашего кабинета… – учтиво сказал он.

– Нет, Родион, я отбываю по делам на неделю. Может, две.

– Как? Уже?

– Да! А ты пока принимаешь все дела на себя. Вернусь – проверю!

И Маша выпорхнула из душного здания комитета.

* * *

Кутаиси

Штаб армии Османской Империи

Утро следующего дня

Пожары в недавно взятом городе были быстро потушены. Да их и было немного. Османская артиллерия обстреляла город прежде, чем войска вошли в него. А потом оказалось, что русские сдали его без боя. Просто взяли и ушли. Янычары и османская пехота несколько дней праздновали «сокрушительную» победу.

Но от лучезарной Айлин не укрылось, что её брат Хасан ходит мрачнее тучи.

Штаб армии после взятия столицы Грузинского княжества сразу перенесли в особняк князя Джугашвили, который правил этими землями. Особняк этот внешне хоть и напоминал дворец, но внутри был обставлен весьма аскетично, просто и функционально. Тем не менее, всё равно ощущался безупречный вкус человека, который чётко знает, чего он хочет.

Айлин только недавно исполнилось восемнадцать лет, и мир казался ей большим и прекрасным. Только непонятная война с русскими всё портила. Она никому не говорила, но у неё была слабость к русским мужчинам.

Дочка султана, смуглая, кареокая, вприпрыжку шла по освещённым утренним солнцем коридорам с белыми стенами. Она была чудо как хороша. Длинные тёмные волосы ниспадали до узкой талии с широкими, упругими бёдрами. Молодая грудь второго размера подпрыгивала в свободном белом платье в такт шагам, не стеснённая нижним бельём. Тонкие изящные брови над большими глазами всегда изгибались под таким углом, будто девушка была приятно удивлена своим собеседником. Пухлые чувственные губы чуть приоткрыты. Аккуратный носик и милые ямочки на щеках Айлин притягивали взгляды мужчин. Когда ей исполнилось четырнадцать, к ней начали свататься различные дворяне, но она до сих пор ни на ком не остановила свой выбор.

Янычары из личной гвардии Хасана, чьи лица были скрыты за шлемами с золотыми масками, почтительно поклонились при виде Айлин и открыли широкие дубовые двери. Айлин так же вприпрыжку вошла в зал для совещаний и обсуждений военных планов. А ещё пару дней назад это был кабинет князя Джугашвили.

Большой, просторный, два ряда стульев по бокам и длинный стол. Брат Айлин склонился над ним, вглядываясь в разложенную карту. За окном вдруг раздались выстрелы. Хасан поднял своё красивое лицо к окну и пробормотал:

– Глупцы. Было бы чему радоваться…

– Братец, – улыбнулась Айлин так тепло и ласково, что могла бы растопить древний ледник, – ты чего такой хмурый, будто крыжовника объелся?