Текст книги "Миротворец 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Тамбовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 21

Китай с птичьего полета

Георгий вместе с Паниным вылетел в направлении на юг. От Харбина до первых отрогов Большого Хингана тут было порядка двухсот километров, это расстояние биплан одолел примерно за два часа. Внизу простирался северный Китай, сравнительно малонаселенный, обрабатываемых полос земли встречалось очень мало. А вообще-то горный хребет Хинган очень длинный и местами труднопроходимый. На севере, например, вблизи от нашего Приморья, там имеет место вечная мерзлота и снег лежит даже в июле, а южные отроги более плавные и поросшие лесом.

Всего согласно сведениям от китайских проводников, через Большой Хинган имелось четыре проходимых перевала, все на юге. И самый освоенный и проезжий из них значился близ селения Хайлар, сюда и полетели наши разведчики.

Для переговоров пилота с пассажиром инженеры прикрутили гофрированную трубу, крепящуюся к борту самолета, поэтому теперь орать не было необходимости, в этой трубе слышимость была прекрасная даже на форсаже мотора.

– Вижу отряд неприятеля, – просигнализировал сзади Георгий, – на десять часов примерно.

– Около сотни штыков, отметь на карте, – отозвался пилот, они уже прочно были на ты. – Впереди сопка, огибаю сверху, – и биплан полез выше в небо.

Это еще не был горный хребет, а, по всей видимости, какие-то предгорья возле него. А настоящие горы начались через пятнадцать минут полета – высота их по прикидкам Георгия могла достигать двух километров и больше.

– Дорога справа на трех часах, – сообщил он вперед, – большая и проторенная, наверняка ведет к какому-нибудь перевалу.

– Увидел, – отозвался Панин, – летим вдоль нее… приготовь гранаты.

Георгий открыл ящик с гранатами и честно ввинтил четыре взрывателя в корпуса, а потом опять начал напряженно вглядываться вниз.

– Горючего нам насколько хватит? – напомнил он этот момент пилоту.

– Больше половины бака еще есть, – ответил Панин, – но через десять минут надо будет поворачивать, если мы хотим приземлиться в Харбине.

– Вижу перевал, – чуть ли не прокричал Георгий, – прямо по курсу.

– Понял, – ответил пилот, – делаем над ним круг и ложимся на обратный курс. Если увидишь заставу или укрепления какие-то, выбрасывай туда все гранаты.

– Принял, – отвечал Георгий, взяв в каждую руку по ручной гранате Грушевского.

Перевал обнаружился очень скоро – ложбина между двумя скальными массивами, ведущая на другую сторону Хингана. И здесь действительно имела место некая застава партизан с десятком палаток и чем-то вроде баррикады, перегораживающей путь. Пилот оглянулся на Георгия и поднял палец в том месте, где по его мнению следовало отбомбиться, но тот и сам все понял и выкинул четыре гранаты подряд, после чего попросил в трубу второй заход на цель. Пилот все понял и заложил крутой вираж с повторным выходом на все те же палатки. На этот раз самолет встретил дружный залп снизу.

– Гранаты кончились, уходим, – крикнул сзади Георгий, и Панин немедленно лег на обратный курс.

Следующие полчаса прошли в гробовом молчании, пока пилот не сказал в свою трубу:

– Горючее кончается, придется садиться…

– Как же так, – взволновался Георгий, – ты же говорил, что полбака еще есть.

– Похоже, они пробили бензобак, – ответил Панин, – посмотри, ничего сзади не течет?

– Да, есть какая-то струйка жидкости, – Георгий покрутил головой в разные стороны, – как раз из района бензобака…

– Ищем ровную площадку для посадки, – распорядился пилот, – бензина на пять минут осталось.

Совместными усилиями они нашли лужайку без растительности посреди дремучего леса, и Панин со второй попытки сумел на нее сесть. Самолет скозлил немного посередине пробежки, но сумел остаться в горизонтальном положении.

– Что дальше будем делать? – спросил Георгий, выпрыгнув из кабины.

– Определимся, куда нас занесло, – ответил пилот, – а потом будем выбираться.

Он расстелил на крыле биплана крупномасштабную карту, и они оба склонились над ней, пытаясь определить место посадки.

– Перевал был вот здесь, – Панин ткнул пальцем в название Хайлар, – мы летели от него где-то с четверть часа на скорости 150, значит, место нашей посадки можно условно определить в этом треугольнике, – и он очертил круг вокруг селений Тубей, Ваномянь и Таобяо. – До Харбина тут все100 километров, до станции Сыпин, конечной точки нашей железной дороги на Пекин, около полусотни…

– Дымом тянет с той стороны, – показал пальцем Георгий, – и собаки там лают, не слышишь?

– Да, сейчас вот услышал…

– Так я что предлагаю – самолет наш надо как-то замаскировать… дотолкаем его до опушки и там закидаем ветками, а сами двинемся в направлении лая собачек – как тебе такой план?

Но Панин не успел ничего ответить, потому что именно на той опушке, куда Георгий собирался дотолкать самолет, вдруг появилась из ниоткуда группа вооруженных китайцев, которые наставили свои стволы на обоих летчиков и что-то громко закричали на своем языке.

– Надо сдаваться, – выдал разумную мысль Георгий, – их явно больше, чем нас, и у каждого винтовка.

– Поднимаем руки, – согласился пилот, – и надеемся, что эти парни не из боксерского движения.

К большому удивлению обоих наших людей главный среди китайцев говорил на русском языке.

– Вы из Харбина? – это первое, что он спросил, когда приблизился на расстояние в десяток метров.

– Точно так, – не стал отпираться Георгий, – летали на разведку, но по дороге наш самолет повредился, пришлось сесть тут…

– Кушать хотите? – выдал китаец совсем уже неожиданную фразу.

– Да, конечно… – не растерялся Георгий, – поели бы чего-нибудь. Только сначала помогите дотолкать этот аппарат до леса.

Китайцы в общих чертах поняли посыл нашего человека и в десяток рук быстро загнали биплан в заросли бамбука. Маскировку сверху набросал уже сам Георгий с помощью Панина – получилось достаточно незаметно для беглого взгляда.

– У нас в истории по небу кроме птиц только драконы летали, – заметил старший китаец, когда они уже шли по направлению той деревни, откуда лаяли собаки.

– А теперь вот и русские начали летать, – философски заметил ему в ответ Георгий, – тебя как зовут-то?

– Ван Ли, – ответил тот, – можно просто Ваня.

– А меня Жора, – перешел Георгий на простой язык, – его вот Витя. Деревня ваша как называется?

– Таобао, – ответил китаец, – в переводе на ваш язык, значит, корзинка с хлебом.

– Понятно, – улыбнулся Георгий, – а скажи, Ваня, средства связи в вашей деревне есть хоть какие-нибудь?

– У нас нет, но рядом железнодорожная станция, там телеграф должен быть, – ответил китаец.

– Тогда давай так – сначала мы на эту станцию зайдем, а потом уже все остальное.

– Давай, – немедленно согласился Ван, – у нас тут две лошади есть, мы с тобой можем на станцию доскакать, а остальные пусть в деревню идут.

Через полчаса Георгий вел переговоры с Харбином с телеграфа железнодорожной станции Таобао. Отвечал лично главнокомандующий российским силами в Манчжурии генерал Алексеев.

– Перевал близ Хайлара обследован, – телеграфировал Георгий в центр, – там укрепление и около сотни бойцов. На обратном пути у нас кончилось горючее, сейчас мы в деревне Таобао.

– Принял, – отстучал телеграфный аппарата ответ генерала, – высылаю наряд казаков, ждите.

– Лучше выслать локомотив, – ответил ему Георгий, – так быстрее получится.

– Ясно, локомотив прибудет в течение трех часов, ждите, – на этом телеграфная переписка закончилась, а Георгий с Ваном отправились в деревню.

– Вы, я так понял, ихэтуаней не поддерживаете? – спросил Георгий на обратной дороге.

– А чего их поддерживать, – отозвался Ван, – бандиты они и есть бандиты.

– Ну они же вроде за традиционные ценности стоят… за китайские, и против вредных внешних влияний…

– Знаешь, русский, что я тебе скажу, – после некоторой паузы отвечал китаец, – эпоха перемен никому еще на пользу не пошла. Так говорил наш мудрец Конфуций… пусть уж будет потихоньку внедряющееся в нашу жизнь новое, чем вот такое противостояние с ружьями и пушками. Ничего у этих ихэтуаней не выйдет в конце концов, постреляют их только всех. Как этого русского Емельяна Пугачева…

– Что-то ты очень начитанный для обычного китайца, – с уважением посмотрел на него Георгий, – учился, наверно, где-то?

– Все мы учились понемногу, – усмехнулся тот, – чему-нибудь и как-нибудь.

– Слушай, а пойдешь в мой эскадрон? – неожиданно для самого себя вылетело из Георгия, – ты бы нам очень пригодился.

– Если достойное жалование положишь, пойду, – поклонился Ван.

– Договорились, – пожал ему руку Георгий.

А в это время в Петербурге

У Александра с утра было дурное настроение – снова начали пошаливать почки, к тому же он вспомнил, что буквально со дня на день должен был состояться заключительный разговор с человеком из будущего, а ехать в Ливадию ему категорически не хотелось. Царь с самого утра выпил полбутылки шустовского коньяка и сидел в своем кабинете в глубокой прострации, когда в дальнем углу вдруг засинелся полупрозрачный экранчик, и на нем высветился все тот же самый Георгий, излечивший его от смертельного недуга.

– Доброго вам дня, ваше величество, – поклонился человек на экране, – мы тут немного мониторим ваше состояние, и поэтому поняли, что лучше поговорить прямо здесь, а не в Ливадии.

– Приветствую, – наклонил голову Александр, – что-то мне опять нехорошо стало, может, расскажете, что делать в таком случае?

– Обычная ипохондрия, – отозвался пришелец, – ничего страшного, к вечеру пройдет. Давайте уже перейдем к делу…

– Ну вы меня обрадовали, – улыбнулся император, – ипохондрия это не нефрит… давайте прямо к делу, я вас слушаю.

– Итак, – начал Георгий, взяв в руки указку, – со времени моего первого появления перед вами прошло ровно пять лет. Что вы сумели сделать за этот период и что не получилось, давайте посмотрим вместе…

И он нажал на какую-то кнопку, тогда вместо него на экране показалась столбчатая диаграмма самых разных цветов.

– Начнем с приятного, – прозвучал голос из глубины экрана, – что получилось лучше всего…

Но завершить свою мысль пришельцу не было суждено, потому что где-то внизу громыхнуло очень сильно, царь подумал еще, не гроза ли это началась. Но это была не гроза, а бомба террористов…

Глава 22

Часть пола столовой, где сидел Александр, взяла и провалилась вниз, обнажив большую черную дыру, из которой вывалились клубы дыма и пыли и откуда запахло чем-то кислым. В столовую из соседней комнаты вбежали двое, секретарь и офицер охраны.

– Вы живы, ваше величество? – первым делом спросил секретарь.

– И даже не ранен, – гробовым голосом ответил царь, – что это было такое?

– Сейчас разберемся, – четко доложил офицер, – врача вызвать?

– Не надо, – поморщился Александр, – давайте уже разберитесь с этим взрывом.

Тут к месту происшествия прибежала супруга царя Мария Федоровна и сын Михаил, с их помощью император покинул, наконец, помещение этой столовой и переместился в спальню в другом крыле Зимнего дворца.

– Дожили, – в сердцах заявил Александр уже в спальне, – в собственном дворце взрывают. Куда только охрана смотрит…

А потом он подумал – если б сидел на том месте, откуда вещал человек из будущего, сейчас бы остались от меня рожки да ножки. Выходит, он еще раз меня спас, этот Георгий-Победоносец. Врача все же вызвали. Боткина Евгения Сергеевича, лейб-медика царской семьи. Он заставил царя раздеться, осмотрел на предмет повреждений и спросил про жалобы.

– Левое ухо плохо слышать стало, – пожаловался Александр, – а больше ничего такого… да, и угнетенное состояние души какое-то, но это с самого утра, со взрывом не связано.

– Угнетенное состояние – это бывает, – ответил Боткин, – можно принять что-нибудь успокоительное типа пустырника, а вот насчет слуха это, скорее всего, контузия от взрыва… может само пройти, а если не пройдет, будем принимать меры.

Александр отпустил врача, и его место тут же заступил глава корпуса жандармов генерал Шебеко, он немедленно начал докладывать государю о результатах сыска.

– Задержаны трое, ваше величество, – Шебеко хоть и сидел в кресле, но все равно по стойке смирно, – двое из них поляки, один еврей.

– Кто такие? – осведомился Александр.

– Поляки оба из Виленской губернии, братья Пилсудские, зовут их Юзеф и Бронислав, еврей же из Одессы, фамилия Бронштейн.

– Продолжайте, генерал, – кивнул ему Александр.

– Старший Пилсудский, Юзеф, устроился на службу в Зимний дворец истопником, на его попечении значились все печи во всех крыльях, он же подтянул к себе на работу младшего Бронислава. А взрывчатку изготовил и передал им Бронштейн…

– Я хочу поговорить с ними, генерал, – неожиданно сказал царь, – пусть расскажут про себя и свои цели.

– Это будет сложновато, государь, – Шебеко почесал затылок, – но я постараюсь все устроить в течение завтрашнего дня.

– Хорошо, – Александр встал и прошелся к окну, демонстрируя, что вполне владеет своим телом… за окном текла Нева и сновали редкие прохожие по набережной, – а вот сами-то вы как считаете, генерал, почему они который раз хотят меня убить, хотя я вроде бы делаю шаги им навстречу?

– Хм… – едва не подавился жандарм, – вот так сразу… я вообще-то больше по технической части, чем по идеологии, поймать-задержать-пресечь… но хорошо, попробую сформулировать что-нибудь внятное…

– Попробуйте, Николай Игнатьевич, – подбодрил его царь, – попытка, как говорится в русской поговорке, не пытка.

– Итак… – Шебеко вытер платком лоб и начал формулировать, – вы, государь, являетесь символом того, что ненавидят больше всего и поляки, и евреи… символом империи, которая их ежедневно унижает и оскорбляет… по их мнению, конечно, оскорбляет. Поэтому они хотят устранить первопричину унижений, а именно верховного главу империи. По их мнению, это прекратит и оскорбления и унижения их народов…если вкратце, то примерно так.

– Понятно-понятно, чего уж там… – глубоко вздохнул царь, – вы, Николай Игнатьевич прямо в точку попали со своим анализом. Но тогда уж, может быть, заодно подскажете, что надо сделать, чтоб они перестали пытаться меня убить?

– Хм… – еще более озадачился жандарм, – это совсем тяжелый вопрос, особенно для такого служаки, как я.

– Но вы хотя бы попытайтесь, – подбодрил его царь.

– Хорошо, попытаюсь. Про поляков скажу, что лучше их отпустить из нашей страны, все равно спокойной совместной жизни у нас не получится… а насчет евреев… у них же было когда-то свое собственное государство, в Палестине где-то, верно?

– Да-да, царь Соломон там еще правил, – кивнул Александр, – а потом Ирод, который младенцев убивал.

– Вот-вот, пусть туда и едут эти евреи… а если мы им поможем с собственной страной, они нам потом долго благодарны будут.

– Отличная тема для первого заседания Лиги наций, – улыбнулся император, – надо будет согласовать с Солсбери и Вильгельмом, у них там тоже хватает евреев в подданстве. Знаете что, Николай Игнатьевич, засиделись вы в жандармах, давайте в Государственный совет переходите, мышление у вас под стать нашей империи.

– А не откажусь, ваше величество, – усмехнулся Шебеко, – вот только закончим дело по сегодняшним террористам, тогда с удовольствием перейду. А что это за Лига наций, не поясните?

– Да договорились мы тут недавно с английским премьером сделать такую организацию… грубо говоря Госсовет, но в мировом масштабе. Сидеть будет в Швейцарии, а у нас в Стрельне сделаем его подразделение по культурным проблемам.

Шебеко на этом покинул императора, а на его место заступил министр обороны Куропаткин. После вежливых вопросов о здоровье они перешли к делу.

– Что там с Китаем, Алексей Николаевич? – спросил царь, – что-то никаких новостей давно не слышал.

– Антибоксерская коалиция сформирована, государь, – начал доклад министр, – в составе России, Британии, Германии и Японии. План военной компании, где главным пунктом значится деблокада Пекина и разгром главных сил противника, утвержден. В течение ближайших двух-трех месяцев, думаю, китайский вопрос будет решен самым радикальным образом.

– Это хорошо, это хорошо, – пробормотал Александр, – а что там насчет моего Георгия слышно?

– С Георгием все хорошо, государь, – тут же среагировал Куропаткин, – на днях он летал на воздушную разведку на перевалы Хингана… это горный хребет такой… а на обратной дороге случилась аварийная посадка. Но закончилось все успешно – генерал Алексеев оперативно выслал своих людей на место посадки, Георгия вместе с пилотом и самолетом эвакуировали.

– Просил же я его, – в сердцах бросил царь, – чтоб телеграфировал мне обо всех своих похождениях, но не дождался. А почему случилась аварийная посадка, известно?

– В общих чертах, государь, – ответил министр, – прохудился бак с горючим, от обстрела на перевалах, кажется, поэтому пришлось садиться – без бензина самолеты не летают…

– Надо закрыть снизу этот бензобак чем-то железным, – тут же сгенерировал полезную идею Александр, – должно помочь в таких случаях. А что там с этим перевалом?

– Там небольшая застава в полсотни штыков, думаю, взять ее будет не слишком сложно. А на другой стороне от нее прямая дорога на Пекин.

– Надо ускорить отправку новых самолетов на этот фронт, – дал ценное указание царь, – что там Мамонтов обещает?

– Еще пять штук будут готовы в течение месяца, сейчас пилоты обучаются управлять ими… думаю, что в ноябре отправим новую партию в Харбин.

– А с танками что у нас?

– С ними пока сложно, государь, моторы не развивают нужную мощность, насколько я знаю. Но к концу года первые десять штук должны быть готовы…

– Их тоже надо отправить в Харбин – пусть воюют и набирают необходимый боевой опыт.

– А еще, – вспомнил Куропаткин, – адмирал Того хочет встретиться для переговоров в ближайшем будущем, такая телефонограмма пришла из Харбина.

– Это интересно, – улыбнулся Александр, – а предмет встречи он озвучил?

– Да, конечно, – Куропаткин пошевелил бумагами и нашел нужную, – японцы хотят поговорить относительно новейших образцов русской военной техники, в основном про самолеты…

– Поговорить можно, за разговор у нас пока денег не берут, – отозвался царь, – только ведь мне не по чину разговаривать с кем-то ниже японского императора, верно?

– Абсолютно верно, государь, – ответил министр, – поэтому вы можете назначить на переговоры своего полномочного представителя. Князь Георгий подойдет на эту роль идеально…

– Убедили, Алексей Николаевич, – ухмыльнулся в ответ Александр, – пусть это будет великий князь… но только он и сам мог бы сообщить об этой теме, не находите?

– У Георгия Александровича сейчас много забот в Харбине, – сообщил Куропаткин, – наверно закрутился и забыл про это.

– Ваши объяснения меня устраивают, генерал, – ответил царь, – ну а с Георгием я поговорю лично после возвращения с Дальнего востока.

А в это время в Харбине

Руководители военных миссий стран коалиции разъехались по своим штаб-квартирам, а у князя Георгий с начальником российских сил Алексеевым состоялся такой разговор в штабном вагоне личного поезда наследника.

– Князь, – начал Алексеев, сдвинув брови, насколько смог, – у меня депеша из Петербурга насчет вас.

– Слушаю со всем вниманием, Михаил Васильевич, – отвечал Георгий.

– Мне тут указывается задействовать вас в штабной работе и не допускать более вашего участия в боевых действиях… по крайней мере до конца этого календарного года…

– Как подписана депеша? – поинтересовался Георгий.

– Вашим батюшкой, – после секундной паузы ответил Алексеев.

– Отлично, – наследник встал со своего дивана, достал из шкафчика пузатую бутылку шустовского коньяка и разлил его по высоким хрустальным бокалам, – выпьем за здоровье, генерал.

– Не откажусь, – Алексеев взял бокал и осушил его до дна, – так что насчет депеши скажете?

– Верховный главнокомандующий у нас пока что мой батюшка, так что не прислушаться к его мнению я никак не могу. Кстати… я тут привез из своего вояжа на Хинган одного китайца, зачислите его в казачью сотню Грекова, если нетрудно.

– Да пожалуйста, – улыбнулся генерал, – что, какой-то особенный китаец попался?

– Ну да, необычный… очень образованный и плюсом к этому хорошо владеет китайскими боевыми искусствами, мне лично не помешает подучиться этому.

Глава 23

На этом разговор прекратился, Алексеев ушел в свой штабной вагон, а Георгий сказал вестовому позвать того самого китайца. Ван Ли прибыл почти мгновенно, наверно сидел где-то рядом.

– Как дела, Ваня? – спросил Георгий.

– Нормально, ваше высочество, – ответил тот, князь поморщился и попросил обращаться без титулов, тогда он поправился, – все хорошо, Георгий Александрович.

– Я вот о чем поговорить хотел, – Георгий опять наполнил оба бокала коньяком и пододвинул один китайцу, – какие у вас отношения с соседями… с японцами, корейцами, вьетнамцами…

– Хороший коньяк, – Ван осушил свою посуда и продолжил, – забористый… у нас в основном рисовую водку пьют, подогретую к тому же… так вот, про соседей… а зачем вам эта информация нужна, Георгий Александрович?

– Хочу составить полную картину взаимоотношений наций на Дальнем востоке, – так достаточно туманно отвечал ему наследник русского престола.

– Хорошо… объясню, как сумею… корейцы они у нас как проходят… если взять аналогию с Российской империей, то они где-то похожи на ваших финнов – и язык сильно не тот, и живут где-то на краю страны, и постоянно переходят из одной сферы влияния в другую, от нас, то есть, к японцам. То есть Китаю они никак не мешают, но и не помогают, как пятое колесо в телеге, если вспомнить такую русскую поговорку.

– Что-то ты уж очень начитанный, – усмехнулся Георгий, – причем в разных областях знания – колись уже, где учился?

– В Пекинской опере, – не стал запираться Ван, – в школе Сунь Ланьфан. Два года отучился, потом родители денег не набрали для продолжения…

– Очень интересно… – искренне заинтересовался Георгий, – а родители у тебя кто?

– Обедневшие знатные граждане из Тяньцзиня, из династии Ли. Наш род насчитывает минимум пятьсот лет, а если вникнуть более тщательно, то и все восемьсот.

– Немало… это значит с 13 века, когда монголы появились?

– Да, именно оттуда. Монгольская же династия потом двести лет Китаем правила, вот при ней и начался расцвет нашего рода.

– А почему вы тогда обеднели?

– Это сложный вопрос, князь, – вздохнул Ван, – время никого не щадит, если уж честно.

– Понял-понял, – пробормотал Георгий, наливая еще по одному бокалу, – давай уже продолжим про соседствующие нации. Про японцев что скажешь?

– Вообще-то японцы отпочковались от китайцев где-то тысячу лет назад, так что корни у нас одни и те же. Но сейчас это главные враги Китая, что сложно отрицать… если привлечь опыт России, то японцев можно сравнить с турками – у нас такая же непрекращающаяся с ними война веками, как у Российской империи с Османской.

– Понятно… а вьетнамцы что?

– Это такой народ на краю света… никаких проблем с ними у нас по-моему никогда не было, – просто ответил Ван.

– Ладно, в общем и целом понятно… а вот что там ты сказал насчет оперы? Это что такое, поясни.

– Пекинская опера, – терпеливо начал объяснения Ван, – сочетает в себе музыку, вокал, пантомиму, танцы и акробатику. Так что это немного более широкое понятие, чем европейская опера. Зародилась она где-то в 18 веке, двести лет назад. Основные персонажи там напоминают итальянскую дель арте – знаете, наверно, что это?

– Ну конечно, не раз смотрел представления этой дель арте – там у них есть Панталоне, Бригелла, Арлекин и Коломбина.

– Вот-вот, в пекинской опере похожие персонажи, мужские это шэн, цзин и чоу, главный, соответственно, и два второстепенных – смелый и не очень, а женские дань и мо. Там много музыки, традиционной китайской, которая на пять нот раскладывается…

– Да-да, знаю про это.

– А еще больше пантомимы, танцев и схваток между соперниками в стиле традиционных боевых искусств Китая. Обычно одно представление длится 3–4 часа…

– И какое же тебе амплуа определили в этой опере? – поинтересовался Георгий. – Если не секрет?

– Не секрет, Георгий Александрович, – скромно ответил Ван, – я пробовался на роль второго плана цзин?

– Это который смелый или не очень?

– Смелый, – улыбнулся китаец, – смелее не бывает.

– Слушай, – неожиданно предложил ему Георгий, – а что если в Петербурге поставить пару спектаклей по традициям этой вашей оперы? У нас сейчас все восточное в моде, такое зрелище должно быть востребовано массами.

– А почему бы и нет? – не стал отпираться Ван, – только надо будет ведь набрать хотя бы пяток артистов, один я точно ничего не сделаю.

– Даю тебе карт-бланш, Ваня, набирай подходящих людей, поедешь вместе со мной в Петербург. Это будет где-то через неделю-полторы. Да, и еще один момент…

– Слушаю, Георгий Александрович.

– А правду говорят, что вы там в Китае считаете себя хозяевами вселенной? Срединная империя типа, а все, что вне ее, это варвары, недостойные даже внимания этих хозяев…

– Было такое… – тяжело вздохнул Ван, – чего уж там скрывать. Но теперь если кто-то так и думает, то это совсем уже оторванные от жизни обитатели Запретного дворца на площади Тяньаньмэнь. Остальной народ думает только о том, как прожить и не умереть с голоду. Научите меня летать на этом вашем самолете? – сделал Ван неожиданный кульбит.

– Конечно, Ваня, – просто ответил Георгий, – отрекомендую тебя промышленнику Мамонтову, который их делает – думаю, что он не откажет наследнику российского престола.

Тигры

А когда Ван собирался восвояси, в вагон неожиданно постучал комендант Харбина генерал Кружайло.

– Заходите, Роман Евгеньевич, – пригласил его Георгий, – с чем пожаловали?

– Вы, ваше высочество, обмолвились давеча насчет тигров, – начал тот, косясь на китайца, – так вот, есть возможность поучаствовать в охоте на него…

– Что вы говорите, генерал? – не то спросил, не то выдал утвердительную фразу Георгий, – и каким же образом я смогу это сделать?

– Завтра утром на Владивосток отходит литерный поезд, с ним можно добраться до разъезда Сергеевка, это примерно в сотне километров от города, а там вас встретит местный проводник, зовут его Дерсу. Он, как утверждают знающие люди, завалил в своей жизни порядка полусотни тигров. Сейчас осень, самое подходящее время для охоты – так вы как, согласны?

– Ну еще бы, генерал, – расцвел улыбкой Георгий, – такой шанс раз в жизни, может, выпадет. Конечно согласен… вот Ван, наверно, тоже со мной отправится.

Ван Ли немедленно подтвердил свое согласие, тогда Кружайло сказал:

– Значит, договорились, отправление литерного поезда завтра в семь тридцать утра по местному времени. Вам и вашим сопровождающим лицам будет отведено три купе во втором вагоне. На Сергеевке вас встретит начальник станции майор Судзиловский, он все покажет и расскажет…

– Поляк? – немедленно вылетело из Георгий.

– Судзиловский-то? – переспросил комендант, – да, у него, кажется, польские корни, но вообще-то он тут на Дальнем востоке служит уже добрых двадцать лет.

– Ну и отлично… а то я поляков недолюбливаю, – пояснил Георгий, – тогда собираемся на охоту, правильно, Ваня?

По дороге в Приморье князь активно изучал описание этого вида кошачьих, составленное русским натуралистом Николаем Северцовым. Там было сказано, что тигры это самые крупные представители семейства кошачьих в мире, в длину без хвоста могут достигать трех метров, а весить 300–350 килограмм. Крупнейшими популяциями у них являются бенгальская и амурская, по две тысячи особей в каждой.

– А что, Ваня, говорят в Китае по поводу этих тигров? – осведомился он у своего попутчика.

– У нас в народе его называют цзоу-юй, пятнистое существо с хвостом, которое может за день пробежать тысячу ли… шестьсот километров то есть.

– Очень интересно, – отложил в сторону книгу Георгий, – ну и как в целом китайцы относятся к этим цзоу-юям?

– Так-то в центральном Китае тигры практически не встречаются, так что на практике отношения никакого нет, но в народном фольклоре цзоу-юй существо скорее положительное… появление его считается хорошим предзнаменованием и случается по легенде только во время правления хорошего и доброго императора. И еще он считается чем-то вроде символа мира – если во время боевых действий одна сторона вывешивает флаг с иероглифами цзоу-юй, другая сторона понимает, что это предложение перемирия.

– Надо же… – усмехнулся Георгий, – в русской культуре таким символом считается медведь, тоже большой и сильный, но в принципе добрый. Ладно, завтра посмотрим в натуре, что это за зверь. А вообще-то все крупные кошачьи это символы неограниченной власти – в Европе на каждом втором гербе присутствует лев, а в Азии барс или пантера.

К станции Сергеевка литерный поезд причалил ранним утром, Георгий с группой поддержки сошел с подножки своего вагона и поприветствовал бравого майора Судзиловского с лихо закрученными вверх усами.

– Мне сообщили о вашем приезде, ваше высочество, – доложил он, – лошади и проводник готовы, можно выезжать прямо сейчас. Или может быть, позавтракаете?

– Спасибо, майор, – ответил Георгий, – есть что-то не хочется – давайте сразу к делу.

Лошади и проводник, явно местный житель с неподвижным лицом, куривший трубку, обнаружились прямо за зданием вокзала.

– Однако, здравствуй, начальник, меня зовут Дерсу, – поприветствовал он Георгия, – поехали за тигрой.

Лошади тоже оказались местными, низкорослые монгольские особи, поэтому длинные ноги Георгия практически касались земли, если их вытянуть – пришлось ему их подгибать.

– Далеко ехать-то? – справился он у проводника.

– Недалече… час примерно, – медленно ответил тот. – Вчера там следы тигры видел. Свежие.

– А много их вообще у вас тут, тигров? – спросил князь.

– Есть, однако… штук двадцать неподалеку, а вообще возле Амура под тысячу, – меланхолично ответил Дерсу, продолжая курить свою трубку.

– А что ты там куришь? – спросил Георгий, – запашок уж очень странный.

– Гашиш, однако, – первый раз проявил признаки эмоций Дерсу, – будешь? Тебе тоже отсыплю.