Текст книги "Миротворец 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Тамбовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 12

Императора вместе с его сыном отвезла в этот самый парк самая обычная пролетка, запряженная двумя вороными лошадьми.

– Смотри, – по дороге указал пальцем Николай, – это ведь трамвай, я ничего не путаю?

– Не путаешь, – ответил ему царь, – это самый он и есть, причем электрический. У нас, кстати, в Петербурге тоже такой устраивают, но временный – по льду Невы ездит. А в Нижнем постоянный запустили, я на нем даже проехал один раз.

– И как там, в трамвае, не трясет?

– Трясет, конечно, но не очень сильно…

– Я бы тоже проехался на таком, – задумчиво предположил Николай.

– Так какие же вопросы – можешь, хоть ехать сейчас, выходи и садись.

– Ладно, тогда я попозже не выставку подъеду, – ответил Николай и сошел с пролетки, а за ним вслед спрыгнули с сопровождающей повозки два казака, нехорошо наследнику престола без охраны оставаться.

А Александр проводил его взглядом и сделал знак кучеру, чтобы ехал дальше. А пролетка постучала колесами по брусчатке широкой Рю де Луи, обогнула круг перед въездом в парк и миновала огромную триумфальную арку, построенную, правда наполовину, примерно так же, как и Королевский дворец.

Что это у них тут недострои сплошные, подумал царь, не страна, а большая стройка. А пролетку с царем тем временем встретила предупрежденная заранее делегация во главе с министром-распорядителем графом Артуа. Александр быстро свернул официальные приветствия и попросил провести себя к российскому павильону.

– Конечно, ваше величество, – поклонился граф, – пойдемте, а по дороге я немного расскажу про нашу выставку.

И он начал рассказывать.

– Главный павильон у нас это Дворец колоний, – показал он на огромное здание достаточно вычурных форм, – в нем экспонируется все, что связано со Свободным государством Конго. Рядом так называемый Храм человеческих страстей – это экспозиция художественных произведений бельгийцев, начиная с Рубенса и до наших дней. Архитектор Поль Хакар, сделано в популярном ныне стиле ар-нуво…

– Это очень интересно, но хотелось бы все же переместиться ближе к нашему павильону, – ответил между делом ему Александр.

– Пожалуйста, – тут же сделал поправку в своих высказываниях граф, – российский павильон в левом дальнем углу, наискосок от нас.

Минут через пять, когда царь с сопровождающими лицами добрался до этого дальнего угла, во входном проеме их уже встречали старые знакомые – инженер Шухов и художник Врубель.

– Рад видеть вас обоих, – пожал им руки Александр, – показывайте и рассказывайте, что тут у вас хорошего…

– Сами изволите убедиться, – улыбнулся в ответ Шухов, – как говорится в одной народной поговорке – лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать.

– Это верно, – согласился император, – однако слова тоже не помешают, итак…

– Итак, – принял к сведению желание Александра Шухов, – российский павильон выполнен в виде гиперболоидной конструкции моего авторства и делится на четыре части. В центре огромная карта Российской империи со схемой железнодорожного сообщения… она оборудована лампочками, а внизу расположены кнопки с названиями направлений – если нажать на одну из них, соответствующая ветка на карте подсвечивается.

– Здорово придумано, – не стал скрывать своих чувств император, – давайте нажмем на кнопку Великий Сибирский путь, есть такая?

– Конечно, она самая главная, – и Шухов честно нажал на самую большую круглую кнопку из представленных.

Загорелась цепочка лампочек, начинающаяся от Москвы и заканчивающаяся во Владивостоке.

– Шикарно, – похвалил его царь, – а теперь давайте выберем Варшавскую дорогу.

– Очень просто, государь, – и Шухов выбрал кнопку поменьше, загорелись лампочки от Петербурга до Варшавы через Псков, Двинск и Белосток.

– Класс, – повторил похвалу царь, после чего сменил тему, – а остальные разделы нашей выставки о чем говорят?

– Смотрите сами, государь, – Шухов широким жестом показал направо, – здесь показаны успехи российской промышленности, в том числе и мои скромные изобретения. В другом углу демонстрируется быт народов России, у нас же много народов, штук сто наверно… тут главные – украинцы, белорусы, кавказцы, среднеазиаты. Ну и, наконец, здесь у нас художественный раздел – живопись, скульптура, керамика. Про него, наверно, лучше расскажет Михаил Александрович, – и он сделал широкий жест в сторону Врубеля.

– Да, конечно, – откашлялся тот перед началом своей речи, – русская культура же сейчас на подъеме, вот мы и попытались вместе с Владимиром Георгиевичем как-то донести этот факт до европейцев.

– Вы абсолютно правы, – перебил его Александр, – русская культура на подъеме уже добрых 80 лет, если считать от Пушкина. Но вы продолжайте, пожалуйста, Михаил Александрович.

И Врубель продолжил:

– Этот раздел разбит в свою очередь на четыре подраздела – живопись, архитектура, литература и театр. В каждом из них у нас есть так называемые хэдлайнеры, как говорят в Англии.

– То есть главные исполнители или ключевые фигуры… – перевел для себя этот термин царь, – любопытно, кого же вы определили в хэдлайнеры по каждому разделу…

– Могу перечислить по порядку… архитектура – Шехтель Осип Федорович, основоположник стиля модерн, литература – конечно же Лев Николаевич Толстой, кто еще с ним сравнится в современной России. Театр это Константин Сергеевич Станиславский, хотя мы долго думали, не отдать ли предпочтение Дягилеву, но решили, что правильнее будет так…

– Понятно-понятно, – пробормотал царь, – а в сфере живописи вы, наверно, себя поставили впереди каравана?

– А вот и не угадали, государь, – рассмеялся тот, – здесь главным караванщиком у нас числится Илья Ефимович Репин.

– Репин это хорошо, – одобрил его выбор царь, – а его приезд сюда не предусмотрен программой?

– К сожалению, Илья Ефимович сейчас очень занят, да и здоровье у него пошаливает, поэтому он отказался. Лев Николаевич тоже, но Антон Павлович Чехов ожидается в ближайшие дни. Также прибудут Шехтель и Станиславский со своим театром, он даст пять представлений в Королевском театре. Дягилев со своей труппой пока под вопросом, но возможно, и они приедут…

– Что ж, неплохо-неплохо, – пробормотал Александр, – много народу сюда приходит?

– Прилично, государь, – вновь вышел на первый план Шухов, – по моим прикидкам пара тысяч в день.

– И о чем они спрашивают, посетители?

– Хм… – задумался Шухов, – вопросы самые разные бывают, но если вычленить самые частые, то это про войну в Южной Африке и про нашу военную технику – особенный интерес вызывают летательные аппараты.

– Жалко, что их нельзя сюда выставить, – задумался Александр, – хотя почему нельзя… можно в рекламных целях организовать перелет сюда из Москвы, и пусть пилот покатает желающих – тогда заказов на эту технику у Морозова будет хоть отбавляй…

– Я займусь этой темой, государь, – кивнул Шухов, – если вы дадите мне карт-бланш.

– Выдаю карт-бланш, – улыбнулся царь, а потом посмотрел на часы и добавил, – а сейчас извините, но меня ждет английский премьер… важная беседа.

И Александр вместе с охранниками покинул гостеприимное помещение русского павильона. Великобритания занимала здесь место неподалеку, ее экспозиция размещалась в довольны вычурном здании все в том же стиле ар-нуво, очень популярном в это время. Посетителей и здесь было немало, но все же поменьше, чем у русских. Английский премьер лорд Солсбери уже ожидал своего партнера по переговорам, куря длинную сигару рядом с входом.

– Сначала осмотрите экспозицию, государь? – справился он, – или сразу начнем переговоры?

– Давайте оставим экспонаты на второе и займемся главной темой, – предложил царь, – как говорится в нашей народной поговорке – раньше сядем, раньше выйдем.

– Тогда можно совместить полезное с приятным и пообедать, – внес свою инициативу премьер, – а поговорить можно и в процессе.

– Принимается, мистер Солсбери, – кивнул Александр, и они вместе отправились в ресторан «Белга Квин», что переводится как Королева Бельгии, он был тут совсем неподалеку.

– Нас здесь уже ждут, – сообщил Солсбери, – я заказал отдельный кабинет, чтобы нам никто не мешал, да и мы никому не мешали.

Вышколенный метрдотель встретил высоких гостей в дверях и тут же проводил их на свои места, выложив перед каждым по меню в красивых кожаных папках.

– Можно попробовать традиционные бельгийские блюда, – заметил царь, – когда еще выберешься в этот отдаленный уголок Европы.

– Конечно, государь, – легко согласился премьер, – самые традиционные из традиционных бельгийских блюд это четыре – картофель фри, вафли, шоколад и пиво.

– Шоколад вроде бы не производят в Бельгии, – заметил царь.

– Вы абсолютно правы, его привозят из Конго…

Выбор еды и напитков завершился быстро, после чего стороны приступили к главному блюду на сегодня – обсуждению наболевших внешнеполитических вопросов.

– Давайте не будем ходить вокруг и около, – прямиком пошел Солсбери, – и сразу обозначим наиболее болевые точки в наших взаимоотношениях.

– Никаких возражений, – царь пригубил из бокала пиво Трайпл Кармелит, – начните вы, мистер премьер, а я подключусь по ходу дела.

– Итак, – Солсбери взял салфетку, вынул их кармана карандаш и начал рисовать, – это Россия (кружок вверху слева), это Британия (кружок справа), здесь у нас континентальная Европа, самые сильные игроки здесь сейчас Германия и Франция (еще два овала пониже). И не забудем про Африку и Дальний восток (два кружка внизу салфетки).

– Вы забыли про Османскую империю, – напомнил Александр, – она как бы не принадлежит ни Европе, ни Азии, а располагается между ними в виде некого моста… да и Австро-Венгрию неплохо отобразить, как-никак тоже великая держава.

– Хорошо, – не стал упираться Солсбери, – добавим еще Османов и Франца-Иосифа… у Британии сейчас достаточно теплые отношения с французами, невзирая на предыдущие столетия, во время которых случалось разное, – премьер соединил эти два кружочка достаточно толстой линией.

– Я в курсе, – ответил на это Александр, – что у вас намечается что-то вроде союза… однако продолжайте.

– У России довольно тесные связи с Вильгельмом, не так ли? – задал риторический вопрос Солсбери, рисуя линию между этими кружочками, не такую жирную, как первая.

– Все верно, нам с немцами вроде бы нечего делить в эту историческую эпоху, – кивнул император.

– А вот в этом вы сильно ошибаетесь, ваше величество, – довольно хищно ухмыльнулся премьер, – делить вам есть что…

– Поясните, лорд, – попросил Александр.

– Прибалтика, Швеция, Царство Польское, – тут же вылетело из премьера.

– Хорошо, допустим, – поморщился царь, – но давайте уже перейдем к делу – я внимательно слушаю ваши предложения.

Глава 13

– Олл райт, – вздохнул премьер, – не будем ходить вокруг и около и сразу обозначим наши позиции… Великобритания предлагает России дружеский союз, такой же, как и с Францией, можно назвать его условно Антанта…

– Взаимопонимание в переводе с французского?

– Совершенно точно, понимание… это будет противовес усиливающемуся блоку Германии, Османов и Австро-Венгрии. Такое усиление вызывает у нас понятные опасения…

– Давайте и я буду говорить прямо, – царь доел картошку фри с мидиями и принялся за десерт, – что такой союз может дать России, чего у нее сейчас нет?

– Современная политическая арена, – начал объяснять Солсбери, – это система сдержек и противовесов. Усиление какой-то ее части неизбежно нейтрализуется примерно тем же в других частях. И если одна страна не может этого сделать, возникают военно-политические блоки двух и более стран… я понятно объясняю?

– Понятно, господин премьер, – ответил царь, – только давайте уже конкретику, теориями сыт не будешь. Что Британия может предложить России взамен на более тесное сотрудничество – это хотелось бы узнать.

– Хорошо, – отвечал Солсбери, – давайте говорить предельно конкретно – вы прекращаете помощь Трансваалю и Оранжевой республике, дистанцируетесь от Пруссии и Франца-Иосифа и заключаете трехсторонний договор с нами и Францией. Взамен этого мы выдаем России кредиты на сумму не менее миллиарда фунтов под льготный процент, не препятствуем деятельности вашей страны в Манчжурии и прекращаем соперничество в Иране и Афганистане. Как вам такое предложение?

– Каким именно образом мы поделим Иран с Афганистаном? – поинтересовался Александр.

– Договоримся как-нибудь, государь, – скромно ответил премьер, допивая свое пиво, – может быть вина еще закажем?

– Я бы не отказался, – кивнул царь, – только уж не вина, а чего-то более крепкого, шнапса, например.

Официант, дежуривший неподалеку, среагировал мгновенно, и уже через минуту на столе стояла бутылка яблочного шнапса.

– Пиво это все же не то, что предпочитают в России, – заметил Александр, – пузырьков много, а толку мало. Но давайте продолжим… если провести демаркационную линию где-то посередине этих двух стран, то в принципе было бы неплохо. За исключением одной детали – Россия хотела бы иметь выход в Индийский океан и глубоководный порт в Персидском, например, заливе.

– Думаю, что этот вопрос мы сможем урегулировать, – с небольшой задержкой ответил Сосбери, – выделим например полосу вдоль границы с Ираком, а железную дорогу вы там уже сами проложите.

– Хорошо-хорошо, – царь разлил шнапс по бокалам, выпил без тостов и закончил свои мысли, – и еще у российской стороны имеется один пункт, без урегулирования которого соглашение вряд ли состоится…

– Вы о проливах, ваше величество? – догадался премьер.

– Абсолютно верно, мистер Солсбери, – улыбнулся царь, – черноморские проливы это узловая точка нашей внешней политики за последние двести лет. Причем мы вовсе не настаиваем на переходе Босфора и Дарданелл под нашу юрисдикцию – достаточно было бы международного контроля над ними и свободного прохода любых наших кораблей в любое время.

– Это довольно сложная тема, – забарабанил пальцами по столу премьер, – вы же знаете, что у нас такие вопросы рассматривает парламент, и я не могу поручиться, что они там решат, наши парламентарии.

– Тогда подведем итог нашей беседы, если вы не против, – Александр выпил еще немного шнапса, – с нашей стороны прекращение помощи Трансваалю… кстати, мы тоже не сможем сделать это резко, я бы для начала порекомендовал прекращение огня и начало переговоров…

– Это допустимый вариант…

– А во-вторых, от России требуется дистанцирование от Германии и Австро-Венгрии и сближение с англо-французским союзом, так?

– Верно… а взамен Британия не будет препятствовать деятельности русской армии в Манчжурии, согласует зоны влияния в Иране и начинает работу по изменению статуса черноморских проливов, верно?

– Верно, но хорошо бы все эти вопросы зафиксировать в официальных документах, – добавил царь, – не обязательно в тех, что предоставляются широкой публике, можно в секретных дополнительных соглашениях к ним.

– Договорились, – премьер промокнул губы салфеткой и допил свой бокал со шнапсом, – осталось только определить время и место следующей встречи, где будут официально зафиксированы все эти пункты…

– Так приезжайте в Петербург, а о времени можно будет договориться по телеграфу.

– Я слышал, что в России изобрели способ связи без проводов, – вспомнил Солсбери, – это соответствует действительности?

– Все так, дорогой Роберт, – кивнул Александр, – система инженера Попова, устойчивая связь пока что гарантируется на расстоянии 50 километров. И еще наши инженеры изготовили летательный аппарат тяжелее воздуха, назвали его самолет – он, кстати, должен прилететь в Брюссель в ближайшее время, можете тогда сами убедиться.

Но наш бронепоезд стоит на запасном пути

Общим решением было принято название первого бронепоезда свободных республик – в честь первого президента Трансвааля его назвали «Андрис Преториус», это вывели большими белыми буквами на обоих бортах штабного вагона. Первые десять километров пути прошли в полной тишине, если не считать, конечно, пыхтения паровозов.

– Что-то не нравится мне это затишье, – сказал Георгий своему напарнику штабс-капитану Грейсу, оторвавшись от обозрения бескрайней африканской саванны. – Могли бы встретиться хотя бы единичные солдаты англичан…

– В этом направлении ничего существенного у них не имеется, принц, – отвечал тот, – ну если не считать конечной точки у побережья…. сейчас мы проедем две станции, Эсткорт и Питермарицбург, они друг за другом идут, вот там, возможно, нам встретится какое-то сопротивление, но лично я считаю, что до самого Дурбана будет спокойно.

– Посмотрим-посмотрим… – задумчиво отвечал ему Георгий, опять уставившись в амбразуру, где на этот раз появилось стадо жирафов.

Но штабс-капитан оказался плохим прогнозистом – приключения начались буквально через пять минут после его прогноза, когда на горизонте показались какие-то строения, очевидно, та самая станция и поселок Эсткорт. Пути начали ветвиться и раздваиваться, в итоге чего бронепоезд зашел на самую правую линию, дальнюю от вокзала. Локомотив резко затормозил, раздался зуммер вызова внутреннего телефона, Георгий снял трубку.

– Возвращаемся, – раздался из трубки голос командира, – нас в тупик загнали – дайте сигнал следующим за нами составам, чтобы тоже сдали назад метров на 500–600.

Для связи с эшелонам, которые двигались вслед за бронепоездом, была разработана система связи флажками, примерно так же, как на флоте. Георгий лично взобрался по лесенке на крышу вагона и дал соответствующий сигнал. В это время началась стрельба… причем одновременно из стрелкового оружия и из артиллерии. Георгий кубарем скатился вниз и кинулся на свое рабочее место.

– Откуда стреляют? – спросил он у заряжающего.

– Из-за вокзала, сэр, – ответил тот, – с норд-норд-оста.

Георгий немедленно начал разворачивать подконтрольную пушку в этом направлении, одновременно прикидывая на глаз необходимый угол возвышения.

– Заряжай, – скомандовал он сержанту-буру, тот загнал снаряд в казенную часть. – Закрыть уши, – громко продолжил Георгий, после чего дернул за шнур, пушка оглушительно бахнула.

– Разрыв где? – спросил он у заряжающего.

– Перелет 50 метров, – ответил тот, – и вправо на 10 метров.

А в орудийный вагон тем временем попали англичане – удар пришелся в нижнюю заднюю часть, прикрытую 50-мм бронелистами, и ничего существенного повредить не сумел, не считая барабанных перепонок бойцов, которые были поблизости. Георгий оглянулся на напарника – тот тоже лихо крутил наводящие механизмы своего орудия. Тогда он поправил прицел, скомандовал перезарядку и выпустил новый снаряд.

– Недолет 20 метров, по направлению все точно, – крикнул заряжающий, – в вилку взяли.

Третий выстрел пришелся прямиком в позицию англичан, оттуда полетели вверх и в стороны какие-то ошметки, стрельба с их стороны утихла.

– Объявляю тебе благодарность, сержант, – Георгий привалился к стенке вагона и утер пот, – что дальше делаем? – спросил он без уточнения адресата.

Тут снова зазвенел внутренний телефон.

– Батарея англичан подавлена, – сообщил командир, – двигаемся назад… а впредь надо следить за положением стрелок на нашем пути, упустили мы этот момент.

– На станции будем задерживаться? – уточнил этот момент Георгий.

– Думаю, что надолго не стоит… сделаем ревизию позиций англичан, может, что-то полезное найдем, а потом сразу в путь.

Связка эшелонов сделала обратный маневр, машинист с локомотива бронепоезда перевел стрелку в нужную сторону, и через десять буквально минут они все причалили к перрону станции Эсткорт, которая представляла собой стандартный деревянный сарай. Старшие офицеры вышли из своих вагонов и встретились у входа в вокзал.

– Значит так, – начал распоряжаться командир Николаус Фидлер, – первый прикомандированный эшелон осматривает город, в крупные стычки не ввязываться, в случае единичной ответной стрельбы подавлять точки сопротивления, срок два часа, начиная с 13.00. Второй эшелон рассредоточивается вокруг станции и несет дежурство. А мы с командирами подразделений бронепоезда осматриваем узел сопротивления, из которого нас обстреливали. Начинаем…

И офицеры послушно начали выполнять все распоряжения начальства, а Георгий вместе с Фидлером и Грейсом направился на уничтоженную баратею англичан.

Глава 14

Тут имели место два трехдюймовых орудия, Георгий про себя сразу отметил, что они производства французской фирмы Канэ, противокорабельные. Интересно, у них нет сухопутной артиллерии, подумал Георгий, или это просто затыкание дыры первым, что попалось под руку. Обе пушки лежали на боку, явно непригодные к дальнейшему использованию, а обслуживающая команда в полном составе была явно мертва. Грейса стошнило при виде кусков человеческой плоти, все остальные удержались.

– А не надо было нападать на мирных буров, – отчеканил командир поезда, – тогда бы живыми остались. Ищите документы и карты – они могут нам пригодиться.

После непродолжительных поисков нашлись документы командира батареи, некого уоррент-офицера Пола Макклоски, а также планшет с подробной картой побережья, включая Дурбан.

– Этого достаточно, возвращаемся, – сказал Фидлер, утирая пот со лба.

– Стоп, – напомнил о себе Георгий, – мы зря что ли везем с собой фотографов и операторов – пусть они заснимут нашу первую победу… да, и флаг бурских республик неплохо бы поднять над вокзалом, например.

Командир, подумав немного, согласился, после чего прикомандированные пиарщики сфотографировали и засняли все детали победы над англичанами.

Первый эшелон тем временем закончил прочесывать местность, и его командир доложил Фидлеру, что никаких вооруженных лиц им не встретилось.

– Реквизируем запасы продовольствия из буфета, – отдал распоряжение Николаус, – и двигаемся дальше, у нас еще Питермарицбург в сегодняшней программе.

– Что, непросто на войне-то? – спросил Георгий у своего напарника по орудийному вагону.

– Да, есть немного, – смутился тот, – я же в реальных боевых действиях еще не участвовал.

– Ничего, это дело наживное, – ответил Георгий, – расскажи лучше, где ты на офицера выучился.

– В Голландии… город Роттердам, первое военное училище имени Вильгельма Оранского, – ответил тот, – а ты где учился?

– Николаевский кадетский корпус в Петербурге, потом курсы в Академии Генштаба. Участвовал в испано-американской войне на Кубе.

– Да-да, я слышал про это… вы там хорошо наваляли янки, они до сих пор опомниться не могут.

– Они очень быстро развиваются и очень хорошо учатся у всех остальных, эти американцы, – отвечал ему Георгий, – прямо сейчас из них вояки так себе, но по истечении 10–20 лет это будет самая мощная армия мира. А еще такой вопросик, – перепрыгнул он на другую тему, – с другой стороны от Трансвааля есть же еще колонии англичан, как уж их там…

– Бечуаналенд и Родезия, – помог ему Грейс.

– Вот-вот… с той стороны нападения вы не опасаетесь?

– Нет, дорогой принц, – покачал головой штабс-капитан, – это нищие территории, где 95% населения зулусы, бушмены и прочие негритянские народности. Регулярных войск там нет, и вряд ли они появятся в ближайшем будущем. Так что нападения с той стороны мы не ждем.

Питермарицбург оказался совсем недалеко от Эсткорта, и в нем совсем никаких вооруженных лиц не обнаружилось. А на вокзале бурскую экспедицию даже встретила делегация во главе с мэром городка. Мэр закатил длинную речь, из которой в общем и целом можно было понять, что их хата с краю и занимают питермарицбургцы абсолютно нейтральную позицию.

– А где поблизости расположены части британской армии? – перешел к делу Фидлер.

Мэр помялся, но довольно толково рассказал и показал на карте требуемое бурским командиром. Части в составе до пятисот бойцов находились между этим городом и Дурбаном, расквартированные в маленьких селениях. Делать больше здесь было нечего, командир поезда скомандовал «по вагонам», но только-только все расселись, как откуда-то с востока над горизонтом показалась маленькая точка, превратившаяся по мере приближения в русский самолет-биплан. Он сделал круг над вокзалом, покачав крыльями, а затем приземлился неподалеку, благо недостатка в ровных площадках здесь не было.

Летчик выпрыгнул из кабины, оказавшись Сергеем Исаевичем Уточкиным собственной персоной. Бойцы из всех эшелонов немедленно подбежали поближе, чтобы рассмотреть невиданный аппарат.

– Рад видеть вас, Сергей Исаевич, – потряс ему руку Георгий, успевший к месту посадки первым, – вы к нам насовсем или с коротким визитом?

– Меня послал президент Крюгер, – ответил тот, – обеспечить поддержку вашему рейду с воздуха – я уже долетел до Дурбана и теперь вернулся назад.

– Расскажите, что там нас ждет по дороге, – попросил Фидлер.

– Ничего хорошего, ваше превосходительство, – помрачнел лицом пилот, – в десяти примерно километрах впереди очень крупный отряд англичан, не меньше тысячи. С артиллерией, десять или одиннадцать стволом, точнее не понял. Окапываются и разбирают рельсы – метров сто уже снято.

– Дааа… – призадумался Фидлер, – вот и думай тут, что дальше делать.

– А может, побомбить их с воздуха? – предложил Георгий, – воздушные суда в принципе для этого и создавались.

– А что, – оживился Фидлер, – это очень интересная мысль… скажите, сколько груза может поднять ваш летательный аппарат? – задал он вопрос Уточкину.

– Приблизительно сто килограмм, – ответил тот, – это не считая дополнительного пассажира.

– А вы сможете их сбросить на позиции неприятеля?

– Сам не смогу, надо же управлять самолетом, но пассажир с заднего сиденья должен с этим справиться…

Все дружно посмотрели на Георгия – мол, раз ты из России, тебе и дорога на русский самолет. И Георгий не подкачал, он смело тряхнул головой, щелкнул каблуками и сказал:

– Я готов, ваше превосходительство.

– Надо только топливом самолет заправить, – внес элемент реализма Уточкин, – здесь найдется бензин?

Бочка с бензином отыскалась на железнодорожном складе, самолет тут же заправили, Фидлер перекрестил на всякий случай обоих летчиков, и биплан взмыл в небеса. Уточкин держал высоту полета в двести метров… ну то есть пытался держать – воздушных ям сегодня было множество, и биплан проваливался в них так, что сердце уходило в пятки, а душа сжималась в маленький комок. Но Георгий мужественно выдержал это испытание.

– Через две минуты будем на месте, – крикнул назад Уточкин, – с гранатами умеете обращаться?

– А чего там сложного, – крикнул в ответ Георгий, – выдернул кольцо из чеки и кидай вниз…

– Только взрыватель не забудьте ввинтить, – проорал Уточкин, – и еще там есть несколько штук со шнурами, которые просто бросать надо – когда шнур закончится, он сам все выдернет.

Георгий уже устал орать, поэтому просто похлопал пилота по плечу в том смысле, что все понял и уяснил. Внизу все проплывали стандартные для Южной Африки пейзажи, на горизонте даже стадо слонов показалось. А вдоль рельсов ничего особенного не наблюдалось, но до поры, до времени. Ровно через две обозначенные Уточкиным минуты слева и справа от путей стали видны окопы, которые продолжали копать солдаты в песчаной форме.

– Летим к штабу, – прокричал назад Уточкин, – я скажу, когда надо будет начать.

Биплан заложил крутой вираж над позициями англичан, те даже бросили свои занятия и начали всматриваться в небо, а кое-кто и стрельбу открыл. Но попасть в самолет никому не удалось, потому что он мигом перемахнул эту цепочку укреплений и приблизился к трем шатрам, разбитым также вдоль рельсов, но на отдалении пары-тройки сотни метров.

– Давай – крикнул Уточкин со своего водительского сиденья, и Георгий дал – выбросил две гранаты с кольцами и две с замедлителями типа длинного шнура.

Эх, тут бы что-нибудь помощнее не помешало, подумал он, типа бомбы весом в полтонны. Но и гранаты произвели ошеломляющее действие на командование англичан – одна из них попала прямиком в средний шатер, он загорелся и оттуда стали выкатываться горящие люди.

– Второй заход делаем, – крикнул Уточкин, – кидай еще четыре гранаты, остальное на батареи израсходуем.

Георгий понял его посыл и сделал все, как надо – два остальных шатра тоже приподнялись к небесам от сильных взрывов, а две батареи трехдюймовок, расположенные за цепочкой окопов, тоже получили свою порцию взрывчатых веществ.

– Последний заход, – сообщил Уточкин, – выбрасывай все, что осталось, и летим обратно.

Георгий так и сделал, полностью опустошив гранатный ящик – этот последний заход, конечно, сильно уступал по эффективности двум первым, но и он принес свои плоды, как минимум с десяток английских пехотинцев точно вышел из строя.

Биплан приземлился возле вокзала через четверть часа, оба его пассажира вылезли на горячий песок, а докладывать о результатах полета начальству Уточкин предоставил Георгию.

– Ваше превосходительство, – бодро начал он, – результатом нашей вылазки стала деморализация противника, их штаб разбомблен и нескоро возобновит функционирование, две батареи орудий также повреждены. Сейчас самое время выдвинуться вперед и пожать плоды нашего рейда – думаю, что сопротивление будет не слишком сильным.

– Благодарю за службу, принц, – кивнул Фидлер, – выдвигаемся немедленно.

* * *

А все, собственно, и произошло именно так, как описал Георгий – английские солдаты были сильно деморализованы новой военной техникой, поэтому сопротивлялись они только для галочки. В плен попало около пятисот англичан.

– Куда вы девали рельсы? – это был первый вопрос старшему из пленных, майору Браннеру.

– Они тут неподалеку, – ответил тот, – могу показать.

Железнодорожный путь был восстановлен в течение часа, после чего охранять пленных оставили полсотни казаков, а все остальные участники рейда двинулись к конечной точке их пути, к городу Дурбан в провинции Наталь…