Текст книги "Миротворец 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Тамбовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Глава 27

Принцесса

Войн и революций в Европе на рубеже веков не наблюдалось, поэтому наследная принцесса Испании Мария де Лас Мерседес прибыла в Петербург в строго оговоренные рамки – на причале возле Адмиралтейского острова ее встречали будущий супруг Георгий и будущая теща Мария. Все трое хорошо говорили на французском, на нем и пошел обмен мнениями.

– Рад видеть вас, ваше высочество, – церемонно склонил голову Георгий, – на земле российской столицы. Как добрались?

Испанской принцессе только-только исполнилось двадцать лет, была она молода, изящна и стройна, но на лицо, мягко говоря, сильно на любителя… сказывалась тяжелая наследственность испанской короны. Но в 19 веке стандарты красоты были немного другими, чем в 21, поэтому у Георгия она отторжения не вызвала.

– Грасиас, принц, – ответила она, склонив голову набок, – немного поштормило в Бискайском заливе, а в остальном путешествие прошло удачно.

– Тогда я приглашаю вас, сударыня, – второй раз церемонно сказал Георгий, – отдохнуть после нелегкого путешествия, для вас приготовлены апартаменты в Зимнем дворце, а затем мы продолжим знакомство с русской столицей.

Марии-Марседес не оставалось ничего, кроме принятия озвученного предложения, поэтому она присела в глубоком книксене, после чего ее свита загрузилась в конные экипажи, а саму принцессу Георгий проводил к автомобилю производства фабрики Морозова.

– Очень интересно, – осмотрела она механический экипаж, – у нас в Мадриде таких пока что не было.

– Будут, сударыня, – улыбнулся Георгий, – и в очень скором времени, – после чего сам уселся на водительское кресло, дважды нажал на клаксон, после чего вся кавалькада двинулась по направлению к Дворцовой площади.

– Экий вы лихой наездник, – похвалила жениха Мария, – научите меня водить этот механический экипаж?

– Даже не сомневайтесь, – показал все свои 32 зуба тот, – уроки вождения могу начать прямо сегодня.

– Договорились, – ответно улыбнулась она, когда процессия сворачивала с набережной Фонтанки на Гороховую улицу, – а кстати, где это мы едем?

– Это самый центр Петербурга, – отвечал ей наследный принц, – почти что там, где основал новую российскую столицу Петр I, слышали про такого?

– Да-да, – откликнулась Мария, – кто же не знает Петра I, это примерно то же, что для Испании Карл или Филипп… а вот этот храм слева – это что?

– Исаакиевский собор, – любезно сообщил ей Георгий, – самый большой храм в стране, создан в честь Исаакия Далмацкого, этого святого очень почитал Петр… кстати, наше венчание пройдет здесь, если конечно с вашей стороны не последует возражений…

– Ну что вы, князь, – Мария сделала вид, что смутилась, – никаких возражений не последует – мне этот храм очень нравится, большой и красивый.

– А у вас в Мадриде какой главный собор? – решил разнообразить беседу Георгий.

– Санта-Мария-де-ла-Альмудена, – немедленно вылетело из испанки, – это мадридский кафедральный собор, расположен напротив королевского дворца.

– Понятно… надо будет посетить при случае, – сказал Георгий, – а сейчас мы упираемся в Адмиралтейство… ну это такая организация, управляющая военно-морскими силами России… и сворачиваем направо к Зимнему дворцу, резиденции всех правителей империи…

– У нас военно-морскими службами руководит Армада Эспаньола, – наморщив лоб, вспомнила Мария, – главная ее резиденция не в Мадриде, конечно, там моря нет, а в Кадисе – это самый юг Испании. Но Зимний дворец мне нравится… чем-то похож на нашу королевскую резиденцию, Паласио Реал де Мадрид.

– Реал – это же название вашей денежной единицы? – вспомнил Георгий.

– Конечно, одно другому не мешает – в Европе еще есть валюты с корнем в форме король – крона, например, она используется в Швеции, Дании и Австро-Венгрии.

– А мы уже приехали, – Георгий затормозил возле парадного входа в Эрмитаж, выпрыгнул со своего места и галантно предложил руку Марии, – познакомьтесь, кстати – это мои братья, Николай и Михаил, – представил он их.

Испанка позволила поцеловать руку каждому из братьев, после чего вместе со свитой проследовала в направлении эрмитажного театра – апартаменты для нее были приготовлены именно там. А вечером они все вместе направились в Мариинский театр, где специально к приезду высокой особы из Испании был приготовлен спектакль Лебединое озеро с несравненной Матильдой Кшесиньской и начинающим, но уже очень популярным Михаилом Фокиным соответственно в ролях Одетты и Зигфрида.

Высоких гостей в императорскую ложу проводил лично директор и художественный руководитель театра Мариус Петипа. Был он уже в преклонных годах, за восемьдесят, но выглядел и держался весьма уверенно.

– Я много слышала про русский балет, – сказала Мария, – про Мариинский театр и про вас, как его руководителя. Теперь посмотрю воочию на это русское чудо.

– Конечно, сударыня, – расцвел от такой похвалы Мариус, – Кшесинская в удивительно хорошей форме, а Фокин хоть и молодой, но в паре с Матильдой смотрится очень эффектно.

– Составьте нам компанию, Мариус Иванович, – попросил Георгий, – все же не каждый день встречаешься с живой легендой.

– С удовольствием, Георгий Александрович, – повторил свою улыбку директор, – я тоже, знаете ли, далеко не каждый день вижу представителей царствующей фамилии…

– У нас в столице, – сразу начала делиться подробностями испанской жизни Мария, – тоже есть такой театр, называется Королевским, он стоит прямо напротив дворца Прадо, но далеко не так известен, как Мариинский и Большой.

– Я знаю этот театр, сударыня, – отозвался Петипа, – и даже ставил там балет Корсар… давно, правда, это было…

– А как вам живется в России, Мариус? – справилась принцесса, – вы же по происхождению француз, верно?

– Сударыня, – степенно отвечал ей хореограф Мариинки, – я в России уже 50 лет, поэтому про свое бывшее местожительство в Марселе уже забыл… но если вы хотите спросить, как вообще живется в России, то отвечу – очень неплохо.

– Начинается действие, – напомнил Георгий, – это, если не ошибаюсь, замок, а перед ним парк с озером, так?

– Вы абсолютно правы, Георгий Александрович, – тут же среагировал Мариус, – тут Злой Гений превращает Одетту в лебедя…

– А Злого Гения кто играет? – уточнила Мария.

– Сергей Легат, – отозвался Петипа, – он из династии Легатов, и отец, и мать танцуют в Мариинке уже лет пятнадцать. Как говорит старинная поговорка, на детях природа обычно отдыхает, но тут она не работает – Сергей танцует нисколько не хуже своего отца.

– Чайковский это конечно гений, – вставил свою ремарку Георгий, – на все времена и все нравы…

– Да, музыка волшебная, – подтвердила Мария, – а солист просто замечательный.

Тут Мариус извинился и на некоторое время покинул ложу высоких гостей, а у Георгия с невестой пошел более откровенный разговор.

– Ну как тебе в России, дорогая? – спросил он.

– Пока все хорошо, – вздохнула она, – но если честно, Жорж, ты не совсем в моем вкусе… мне нравятся мужчины постарше и повыше ростом.

– Что делать, дорогуша, – ответно вздохнул он, – как говорится в одной французской поговорке – положение обязывает… мы с тобой давно не дети и должны понимать высокую политику, у королей, царей и императоров свои правила. Так что придется соответствовать.

– Я все понимаю, Жорж, – отвечала после секундной паузы принцессы, – и сделаю все по королевско-императорским канонам… в одной вашей русской поговорке хорошо отмечено – стерпится, слюбится.

– Правильно, дорогая, – улыбнулся Георгий, – расскажи мне лучше по испанский бой быков, это большая экзотика для нас, для русских людей.

– Бой как бой, – усмехнулась Мария, – на арену загоняют быка, а потом куча народу его потихоньку закалывает… традиция идет еще от Древнего Рима, там, правда, не быков, а людей убивали на арене, они гладиаторами назывались.

– Надо будет посмотреть как-нибудь… – заметил Георгий, а тут вернулся Мариус.

– Сейчас будет первый антракт, вас приглашают на встречу ведущие артисты Мариинки – пойдете?

– А почему нет? – Мария посмотрела на будущего супруга, тот кивнул в знак согласия, – можно и побеседовать.

Высокие гости плюс директор вышли из ложи и прошли по коридорам второго этажа в правую часть театра, там был вход в закулисное пространство. В гримерки, конечно, они не пошли, встреча была организована в тренировочном зале, где слева имели место огромные зеркала от пола до потолка, а справа вдоль окон шел ряд гимнастических тренажеров. Кшесинская и Фокин встретили принца с принцессой в первых рядах. По-французски худо-бедно тут все говорили, так что разговор пошел без каких-то препятствий.

– Это, значит, здесь вот вы тренируетесь и репетируете? – спросила Мария, указав на тренажеры.

– Все так, ваше высочество, – потянул одеяло на себя Фокин, – минимум по 4 часа в день.

– А покажите вашу растяжку, – неожиданно попросил Георгий, – горизонтальный шпагат сможете сделать?

– Без особенных проблем, – улыбнулась Кшесинская, после чего села на пол, раскинув ноги даже не вперед-назад, а в стороны, Фокин повторил эту процедуру, усевшись на пол.

– Сложно было этому научиться? – спросила Мария.

– Не сказал бы, что очень сложно, – ответил, поднимаясь Фокин, – но потрудиться пришлось… расскажите лучше, ваше высочество, как вам Россия, понравилась?

Глава 28

Ночи чреваты неожиданностями

Балет завершился в полном соответствии с расписанием в половине одиннадцатого вечера, после чего Георгий проводил свою будущую супругу до покоев в Эрмитажном театре, а сам опять созвал своих братьев и устроил импровизированный мозговой штурм на тему, как лучше обустроить Россию.

– Как вам моя невеста? – так начал он общение.

– Принцесса, что еще про нее говорить, – буркнул Михаил, а Николай добавил, – не расстраивайся, бывали и более тяжелые случаи.

– Она мне, кстати, тоже высказала претензии, – признался Георгий, – в ее вкусе люди постарше и повыше, но как говорится – дареному коню в зубы не смотрят.

– Когда там венчание назначено? – спросил Николай.

– Через неделю в Исаакии, – буркнул Георгий, – но до этого еще дожить надо.

– А что, у тебя есть сомнения, что доживешь? – задал невинный вопрос Михаил.

– Папенька тоже думал, что долго еще править будет, а поди ж ты… – совершенно логично отвечал наследник. – Давайте лучше текущие проблемы обсудим…

– А что, у нас есть какие-то жгучие проблемы? – спросил Николай, разливая по бокалам коньяк Двин, – которые требуют немедленного обсуждения?

– Я тут до конца дочитал записки отца, – подумав, продолжил Георгий, – и вот какую умную мысль там нашел… главная проблема России, знаете какая?

– Не знаем, расскажи, – почти хором отвечали братья.

– Жесткие сословные перегородки, вот что… по глазам вижу, что вы не совсем понимаете меня, так?

– Совсем не понимаем, Жорж, – потряс головой Николай, – поясни.

– Хорошо, поясняю… ведь сейчас у нас крестьян много больше половины, потом идут мещане, рабочие и в голове этой очереди дворяне и просто образованные люди, составляющие элиту страны, их всего 4–5 процентов. Так вот, переход между этими категориями очень затруднен – из крестьян в образованные люди выходят доли процента, как Ломоносов, например. В рабочие тоже не слишком простая дорожка… нет, как написал отец, социальных лифтов, что повышает напряженность во всем обществе.

– То есть ты предлагаешь уравнять в правах нас, дворян, и каких-то там лапотных мужиков? – грозно сдвинул брови Николай.

– Не прямо вот так одномоментно, – ответил Георгий, – такие реформы тоже вызвали бы немалое напряжение, но со временем таки да… примером для подражания нам могли бы стать Североамериканские штаты – там перегородки между слоями населения весьма прозрачны. Знаете такую поговорку – Штаты страна возможностей.

– Там тоже не все розово, – возразил Михаил, – в твоих Штатах. И бунты случаются, и народ голодает.

– Но все же в меньших масштабах, чем у нас, – ответно возразил Георгий, – да и президентов там последний раз убивали полвека назад, а у нас тут регулярно…

– Понятно, – хмуро кивнул Михаил, – но у тебя слово «проблема», кажется, во множественном числе прозвучало – еще что можешь добавить?

– Второй важный вопрос – это резкое увеличение численности крестьян и соответственно снижение земельных наделов на одного едока, – выдал такой неожиданный пассаж наследник, – и соответственно уменьшение количества еды на каждого.

– Опять не понял, почему это такой важный вопрос? – поднял брови Николай.

– Да потому что страна у нас на две трети состоит из них, из крестьян, поэтому очень важно, чтобы они как минимум не голодали, а как максимум, не чувствовали себя ущемленными и не начинали бунтовать.

– И какой выход ты видишь в этом направлении? – продолжил долбить брата вопросами Михаил.

– Не я, а отец, – уточнил тот, продолжив, – он написал, что хорошо бы увеличить производительность земледелия… ну чтобы не двадцать пудов с десятины собирали, а хотя бы сорок, а кроме того резко уменьшить крестьянское поголовье переводом его в другие отрасли. Есть еще вариант с освоением целинных земель в Сибири и Средней Азии, но это полумера… но все равно и этим тоже можно заняться.

– Стоп-стоп, – Николай разлил остатки Двина в бокалы и задал свой вопрос, – про урожайность и целину понятно, хотя это и потребует немалых средств, а вот про перевод крестьян в другие отрасли давай поподробнее.

– А чего тут объяснять, – улыбнулся Георгий, – заводы надо строить и на них перетягивать крестьян… отец пишет, что в будущем земледелием будет заниматься 3–4 процента населения, не больше, остальные в городах будут жить. А заводы нам нужны в том числе и для производства военной техники и оружия – наши враги не дремлют и при малейшем ослаблении государства с удовольствием сделают свои черные дела. Образование, кстати, это большая подмога в этих процессах – образованные люди лучше встроятся в промышленное производство.

– Сложно все это, – поморщился Михаил, – особенно в полночь… давай отложим дела на завтра, а то у меня голова что-то раскалывается.

Георгий нехотя согласился с доводами брата, поэтому на этих словах разговор завершился – договорились встретиться завтра вечером. А ночью наследнику российского престола приснился такой странный сон.

Он вместе с балериной Кшесинской едет в спальном купе скорого поезда где-то посреди виноградников и абрикосовых деревьев. Балерина в неглиже, но не совсем голая, она намазывает на бутерброд толстый слой черной икры и протягивает его Георгию.

– Покушай, дорогой, – говорит она, – до Сикерджи путь еще неблизкий.

– Мерси, дорогуша, – принимает бутерброд Георгий, – хорошо бы еще рюмочку пропустить под это дело.

– Увы, мон шер, – выдает вымученную улыбку Матильда, – весь коньяк ты еще вчера вылакал… если только заказать в ресторане.

– Так зачем заказывать, – отвечает Георгий, – пойдем в него ногами, там и закажем… а это что за станция за окном?

– Констанца, дорогой, – отвечает она, – стоянка около часа, можно прогуляться…

– Хорошо, сначала прогулка, а потом ресторан, – нехотя соглашается он, – только оденься как-нибудь поприличнее что ли…

А за окнами проплыл и затормозился перрон станции Констанца Юго-Западной императорской железной дороги. Новоиспеченного российского императора встречала целая церемония из местных официальных лиц во главе с градоначальником Ионом Попандреску. Он попытался зачитать длиннейшую здравицу Георгию, но тот быстро прервал его, взял положенный хлеб-соль и отправился к газетному киоску. Там кроме местных Адэверул и Димяницы предлагались еще и крупнейшие европейские СМИ. Георгий подумал и взял английский Дейли телеграф, французский Фигаро и немецкий Дагблатер. А в буфете Матильда уже выбрала традиционные румынские сладости под названиями папанаши, гогош и сфинцишори.

– Ты что, это есть будешь? – спросил Георгий у нее, – и не страшно?

– Я свое уже отбоялась, – усмехнулась Кшесинская, – не отравят же мне румыны в самом деле.

После этого пара прошлась еще раз до конца перрона и назад, а после этого вернулась на свои места в купе. Георгий наконец открыл купленные газеты и прочитал заголовки на первых страницах.

– Смотри ты, – заметил он, взяв кстати вслед за подругой ароматный папанаши, под этим именем прятались всего-навсего пончики с творожной начинкой, – боши уже начали вовсю хозяйничать в Эльзасе и Фландрии…

– Я была недавно в Антверпене, – оторвалась от гогоша Матильда, – там очень дешевые бриллианты, их продают прямо из ограночных мастерских по себестоимости.

– Я думаю, немцы не будут резать курицу несущую золотые… ну то есть бриллиантовые яйца, – заметил Георгий, перелистывая Фигаро, – и продажи и дальше будут по заводской цене. А поляки в Варшаве и Кракове опять бунтуют… нет, все-таки вовремя мы скинули с себя эту обузу. В Варшаве ты когда была в последний раз, дорогуша?

– Дай вспомнить… – наморщила она лоб, – в прошлом году, кажется… хотя нет, там же революция была в прошлом году, в позапрошлом, значит. В Спящей красавице солировала вместе с Нижинским.

– Понятно… – Георгий взял английский таблоид и начал штудировать его, – а в Южной Африке ты никогда не была, Мати?

– Нет, дорогой, – она уже доела гогошу, тоже пончики, но с фруктовой начинкой, и принялась за сфинцишори, – там живут дикие мужланы, как уж их… буры что ли… им до искусства балета надо пройти примерно такое же расстояние, как до Луны.

– А там, между прочим, очень любопытные дела намечаются, – пропустил ее сентенцию мимо ушей Георгий, – эти мужланы буры таки нагнули гордых британцев и провели демаркационную линию примерно там, где хотел… с небольшими отклонениями к северу, Дурбан на их территории остался.

– Ты же где-то там геройствовал, Жорж, – вспомнила наконец балерина.

– Не так, чтобы уж геройствовал, но некоторые приключения были, да… – согласился он, – надо бы съездить как-нибудь, посмотреть, как там у них дела. А в Корее мы отвели свои войска с 38 параллели, все вопросы я японцами остались в прошлом – у них юг, у нас север.

– Вот на Дальний Восток я бы с удовольствием съездила, – призналась Кшесинская, – у них очень самобытная культура, опять же пекинская опера и японский театр кабуки, так он, кажется, называется… то, что показывали в Петербурге, это бледная копия какая-то, хотелось бы посмотреть на оригинал.

Георгий дошел до середины газеты и начал зачитывать аналитическую статью о большой европейской политике.

– Как получилось, – писала Дейли телеграф, – наибольшие выгоды в глобальном европейском конфликте последних лет получили Россия и Греция. Они полностью обнулили турецкие владения на левом берегу Босфора и сумели добиться нейтрального статуса обоих проливов. Кроме того, Россия утвердилась на острове Рюген, а Греция сумела отвоевать назад острова Крит и Кипр. И это практически без особенных затрат и военных потерь, что вызывает особенное удивление. Германия в тяжелой и напряженной борьбе сумела одолеть французов и получила в награду Эльзас с Лотарингией и половину Бельгии. Британия же сумела выйти сухой из воды, невзирая на существенные потери в северной Франции.

– Ты не мог бы это про себя прочитать? – сделала круглые глаза Матильда, – меня тошнит от такого официоза.

– Хорошо, буду читать про себя, – вздохнул Георгий и замолчал, перевернув очередную страницу британского таблоида.

Он дочитал статью до конца молча, сложил газету и посмотрел на дату ее выпуска – там значилось 31 августа 1918 года. Георгий выглянул в окно – там чертили прямые линии в небе истребители ВВС России, а где-то вдали на морском побережье просматривался контур первого российского авианосца, названного в честь Георгий Победоносца.

Конец третьей книги