Текст книги "Восхождение Морна. Том 8 (СИ)"

Автор книги: Сергей Орлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Я медленно откинулся на спинку стула.

– Опиши его.

– Плащ, капюшон, под которым ничего не разглядеть. Голос искажён какой-то магией, причём искажён настолько, что я до сих пор не уверена, мужчина это вообще или женщина. Я знаю только, что он называет себя Хозяином Мёртвых земель.

Вот теперь стало по-настоящему интересно, потому что эту фигуру я уже видел. Причём, как ни старнно, уже два раза.

Первый раз в видении, когда Тень вплетала в моё ядро ту самую печать, что блокировала огонь Морнов. Второй раз вживую, когда этот любитель плащей соизволил пожаловать ко мне на личный разговор. И в тот раз, к слову, Марек тоже попытался его достать, и удар прошёл насквозь точно так же, как описывала сейчас Роза.

Так что-либо в Сечи завёлся второй такой же гражданин в плаще с одинаковым набором способностей, либо мы говорим об одном и том же человеке. И что-то мне подсказывало, что второй вариант наиболее вероятен.

Я медленно перевёл взгляд на Розу.

– Вообще-то… я уже встречал твоего Хозяина. И прекрасно представляю, на что он способен. Поэтому задам тебе один вопрос, и очень советую отвечать честно. Ты хоть раз пыталась узнать, кто прячется под капюшоном?

Роза долго молчала, разглядывая собственные пальцы, будто решала, стоит ли вообще продолжать этот разговор. Потом тихо, без улыбки, усмехнулась.

– Один раз попыталась. Через Гильдию Теней, очень аккуратно, насколько вообще можно копать аккуратно в такие вещи.

– И?

– И через неделю после первого запроса он сам пришёл ко мне в комнату. Без стука, без шороха, просто в какой-то момент я подняла глаза и увидела его в этом самом кресле, в котором ты сейчас сидишь. И знаешь, что самое поганое? Я даже не поняла, как именно он сюда попал. А у меня, между прочим, на дверь и окна навешано столько защитных контуров, что половина магистров столичной Академии здесь бы застряла.

Роза медленно подняла на меня взгляд. И впервые за весь разговор в её глазах не было ни вызова, ни усталой иронии, ни тщательно отыгранной слабости. Один только тяжёлый, въевшийся в кости страх.

– Он сказал ровно одну фразу, Артём. «Ещё раз сунешься в мои дела, и твоя дочь не переживёт этого дня». После чего просто… исчез. И этого мне с лихвой хватило.

Она перевела дыхание и продолжила:

– Так что если ты ждёшь, что я выложу тебе имя Хозяина, ты ждёшь напрасно. Я его не знаю. И, если честно, совершенно не хочу знать.

Я несколько секунд молчал, переваривая услышанное.

– Хорошо, имени ты не знаешь. Но за пять лет совместной работы ты хоть что-то про него выяснила? Хоть какую-то мелочь?

Роза задумалась.

– Ну вообще… была одна деталь, которая меня немного смутила. Но…

Договорить она не успела.

Голос Розы оборвался ровно на середине фразы, и в комнате стало тихо так, что было слышно, как где-то под полом по-прежнему играет музыка, и какая-то пьяная девица всё так же визгливо хохочет за стеной. Я даже не успел сообразить, что не так, как её глаза остекленели, тело обмякло, и Роза тихо съехала по стене, словно из неё разом вытащили все кости.

В ту же секунду рядом мягко стукнулось о пол что-то тяжёлое.

Я медленно повернул голову. Алиса лежала ничком на ковре, прямо там, где только что сидела рядом с матерью. Чуть дальше, привалившись спиной к стене, точно так же осел Марек, и здоровенный капитан гвардии Морнов сполз по штукатурке вниз с грацией подрубленного дерева.

Вот, мать его, и поговорили.

Я даже не стал оборачиваться. Не было смысла. Я и так прекрасно знал, кто именно сейчас стоит за моей спиной, потому что точно такой же фокус с Мареком этот человек уже однажды проворачивал.

Голос за спиной прозвучал ровно так, как я и помнил. Тихий, искажённый, ни мужской, ни женский, словно говорящий специально заворачивал каждое слово в плотную тряпку, чтобы я не смог зацепиться даже за интонацию.

– Большего, Артём, тебе знать не следует…

Глава 8
Ритм Размытия

Я понял, что Хозяин появился у меня за спиной, ещё до того, как раздался его голос. Просто в какой-то момент комната за моей спиной перестала быть пустой, и это ощущение прошло по позвоночнику холодной струйкой.

Тьфу ты… Теперь и я его Хозяином называю. А ведь он мастер придумывать себе пафосные клички. Хотя Тенью-то мы его с Мареком назвали.

Алиса лежала ничком в трёх шагах от меня. Марек у стены. Роза на полу за креслом. Все живые, дыхание ровное, у Алисы веко чуть подрагивало во сне. Выходит, не убил, пришёл поговорить. Или его магическая техника просто усыпляет, а всё остальное придётся доделывать собственными руками.

В голове уже во всю шёл анализ.

Что мы имеем. Этот чудила на букву «М» открыл портал прямо в кабинет Розы, плюнув на все её защитные контуры, и тем же щелчком пальцев, которым в прошлую нашу встречу уложил Марека, вырубил всех присутствующих. И это при том, что на Розе висит как минимум несколько артефактных амулетов против ментальной магии.

Что у нас получается? Либо у него артефакт, либо какая-нибудь редкая пыль, которая усыпляет всех в комнате. Хотя нет, второй вариант сразу отметаем. На крыше всё произошло мгновенно, а на открытом воздухе пыль так не работает. Да и в обоих случаях я оставался в сознании, и это значит, что артефакт или магия бьют направленно.

Чёрт… Даже представить не могу, что этот урод использует. И это плохо. Тяжело сражаться против того, принципа работы чего ты не понимаешь.

И если он надеялся, что я сейчас наложу в штаны и буду паинькой, то перебьётся. Страха внутри не было ни капли, только собранность и понимание, что надеяться можно только на себя.

Думай, Артём. Думай!

Тень рассчитывал на одно из двух: либо я стану осторожничать и снова буду его слушать, либо запаникую и начну действовать на эмоциях. Оба варианта были ему удобны, а значит, надо было придумать третий, и придумать его в ближайшие пару секунд.

Прямо сейчас мне были нужны данные. Размытие, про которое только что рассказала Роза, штука для меня совершенно новая, и я понятия не имел, как именно оно работает. Держится ли постоянно или включается под удар, есть ли у него слабые места, чем его можно пробить, и можно ли вообще. Все эти вопросы я мог проверить только в драке, причём драка должна была выглядеть так, чтобы Тень даже не заподозрил, что я её затеял ради проверки.

То есть выглядеть я должен был как пацан, у которого сорвало крышу, а не как тренер, который анализирует противника.

Тем временем внутри начало разгораться родовое пламя. Одной мысли о Тени хватило, чтобы огонь Морнов внутри шевельнулся и потянулся вверх, как пёс, услышавший знакомые шаги у двери. Пришлось его придавить и накрыть сверху изнутри, чтобы не вспыхнул раньше времени, и удерживать, пока он не успокоится. Дыхание выровнялось, мышцы остались расслабленными, а ярости полагалось проявиться в голосе и в движениях, но никак не в магических каналах.

Ну… поехали.

– Что ты с ними сделал!!! – заорал я во всю глотку, и в том же крике моя рука нырнула к голенищу, выдернула кинжал из сапога и отправила его в полёт, целясь прямо в горло под капюшоном.

Крик получился ровно таким, каким я хотел его представить. Молодой, злой, ломкий, как у семнадцатилетних пацанов, которые сорвались на эмоциях. Получилось, вроде, достоверно.

Кинжал прошёл через капюшон ровно в той точке, где должна была быть его шея, и спокойно вылетел с обратной стороны. Никакой отдачи в воздухе, никакого замедления, ни малейшего сопротивления. Чего, в общем-то, и следовало ожидать. Этот фокус Тень уже проворачивал и со мной на крыше, и с Розой во время их первой встречи, и оба раза клинок проходил его насквозь, как будто его там и вовсе не было.

Железом его не достать, это понятно. Но я и не надеялся, что это сработает. Кинжал был для отвлечения внимания и для того, чтобы он подумал, будто я действую на эмоциях.

Я шагнул вперёд, не давая ему ни секунды на передышку, и атаковал двумя руками сразу. С левой ладони у бедра сорвался язычок пламени, маленький, размером с кулак, но горячий настолько, что воздух вокруг кисти задрожал и поплыл. Правая в ту же долю секунды вытащила из ножен на поясе короткий клинок и повела его следом за огнём, в одну с ним точку, на горло под капюшоном.

Расчёт был простой. На пламя Тень ещё не реагировал, и было совершенно непонятно, что он с ним сделает. Может пропустить сквозь себя, как пропустил кинжал. А может среагировать, если реакция его Размытия на стихию немного другая, чем на физические атаки. Любой из этих вариантов меня устраивал, потому что любой давал мне информацию.

Если пропустит огонь насквозь, значит, его защита одинаково равнодушна и к железу, и к стихии. Тогда я следом ударю клинком в ту же точку и посмотрю, что будет, потому что повторный удар по тому же месту иногда даёт совсем другую реакцию, чем первый.

А если Тень всё-таки попробует уйти от огня, тем лучше, заодно увижу, как именно он двигается, в какую сторону смещается, насколько быстро. Любая его реакция даст мне драгоценную информацию, которая может понадобиться в будущем.

Огонь дошёл до капюшона, прошёл сквозь него и погас где-то за затылком, не оставив на ткани ни следа, ни даже потёртости. А вот клинок, который я повёл следом по тому же маршруту, до Тени так и не добрался, потому что в последний момент тот коротко повёл плечом и лезвие ушло в воздух мимо его щеки. То есть он не пропустил его сквозь себя, как пропустил огонь и кинжал до него, а сместился.

Уже интересно. Значит, пропускает он сквозь себя не всё подряд, а выборочно. Стихию принял, а от ищущей следом стали решил всё-таки увернуться. Почему так – пока непонятно, но именно ради таких вопросов я и начинал этот цирк.

– Это не всё!!! – заорал я и в этом же крике крутанулся обратно через правое плечо, добивая разворот клинком наотмашь, на уровне головы. С левой одновременно ушёл тонкий поток воздуха, тонкий, как нитка, направленный не в Тень, а на свечу у него за спиной. Свеча погасла, и тень от капюшона, лежавшая на стене, дрогнула.

Тень увидел оба удара одновременно, но повёл себя с ними по-разному. От клинка он коротко наклонил голову, как уходят в кабаке от пьяного замаха, и лезвие прошло у самого уха, не зацепив ни ткани капюшона, ни кожи под ним. А вот поток воздуха, который в ту же секунду шёл ему прямо в лицо, он спокойно пропустил сквозь себя и даже не повернулся в его сторону, как будто никакого потока вообще не было.

Получалось, что воздуху он позволил пройти, а от клинка всё-таки ушёл, хотя по логике должен был пропустить и то, и другое.

– Сражайся! – выдохнул я, и за время этого короткого выдоха успел провести следующую связку.

Я шагнул вперёд, в ближнюю дистанцию, и снизу вверх ударил клинком ему под рёбра. Но в тот же момент, когда лезвие пошло в движение, я прогнал по нему изнутри короткий импульс жара, и металл моментально потяжелел в руке и пошёл по острию серо-голубой побежалостью, как идёт хорошо нагретая сталь в горне. Сам родовой огонь я наружу не выпускал, наоборот, держал его обеими руками глубоко в груди, чтоб не вылез раньше времени.

Тень отступил на полшага назад, как уходит опытный фехтовальщик уворачиваясь от острия шпаги. Не пропустил, как пропустил обычный кинжал и поток воздуха, а именно ушёл.

И вот тут у меня в голове, наконец-то, что-то щёлкнуло.

Я ведь до этого пытался понять, какая именно атака была способна пробить его Размытие. Сталь не пробивала, огонь так же был бесполезен. И при этом он от чего-то всё равно уворачивался. Полный бред, если думать в эту сторону.

А вот если посмотреть на дело с другой стороны, всё сразу складывалось. Кинжал, который я в него швырнул первым, он пропустил. А от клинка, который пошёл следом за огнём, предпочёл увернуться. Воздух пропустил сквозь себя, а от горячей стали, которую я провёл сразу за воздухом, отступил. То есть каждый раз он пропускал первое касание, а от второго и третьего уже уходил, как обычный человек.

И тогда всё становилось на свои места. Размытие у него было не постоянной защитой, которая висит на нём круглые сутки, а даром, который он включал на короткое время. Включил, пропустил одну атаку, и дальше какое-то время его врубить нельзя, потому что у любого дара есть откат. А пока идёт откат, Тень был самым обычным чудиком в плаще, который вынужден уворачиваться от ударов, как все остальные.

Значит, у его защиты был ритм. А любой ритм можно посчитать.

– Какого чёрта ты лезешь в мою жизнь… – прорычал я и не дал ему разорвать дистанцию.

Чтобы поймать ритм Размытия, мне нужны были одинаковые атаки подряд, с короткими разрывами между ними. Не на поражение, а на замер. И тут было важно не повторяться, иначе Тень бы быстро понял, что я не дерусь, а прощупываю его дар. Поэтому я пошёл серией из разных стихий, с одинаковым интервалом между ударами.

Сначала левая ладонь пошла снизу вверх, и в воздухе между нами вспыхнула искра, маленькая, размером с уголёк от сигареты, и полетела прямо ему в лицо. Через полсекунды правая рука махнула в сторону, и с пальцев сорвался короткий язык воды, тонкий, как кнут, чтоб хлестнуть по капюшону сбоку. Ещё через полсекунды я топнул левой пяткой, и из-под половицы прямо ему в грудь стрельнула короткая каменная щепка размером с большой палец, не на убой, а как камешек из рогатки.

Первое касание, искру, Тень пропустил сквозь себя, и она погасла где-то за капюшоном. От водяного кнута, прилетевшего следом, он коротко увернулся, отклонив голову в сторону, и струя прошла мимо его уха, оставив на стене за ним мокрый след. А каменную щепку, которая шла третьей, он отбил узким лезвием, которое появилось у него в правой руке откуда-то из рукава, и щепка отлетела к моим ногам.

– Заканчивай с этим, – произнёс искажённый голос. – Ты даже не понимаешь, во что пытаешься влезть!

– А ты объясни!

Я резко шагнул внутрь и одновременно с шагом ударил пяткой в пол, со всей злости, как бьют подростки, у которых от бессилия начинают трястись плечи. Со стороны смотрелось как очередная вспышка бессилия, на деле же я слушал, что мне скажет пол. От удара по полу по доскам разошлась мелкая вибрация, и она же вернулась мне в подошвы, принеся короткую картинку того, кто и где в комнате стоит. Что-то вроде эха.

По периметру лежали три тёплых тяжёлых массы, Роза у кресла, Марек у стены, Алиса в трёх шагах от меня. Доски под ними прогибались под их вес и возвращали мне точные расстояния. А оттуда, где стояла Тень, никакой информации не поступило. Ни веса, ни отклика, как если бы на его месте вообще никого не стояло.

Странно. Если Размытие работало вспышками, в паузе между ними Тень должен был становиться обычным человеком, и пол должен был его почувствовать. А половицы молчали так, будто на том месте никого нет. Выходит, отсутствие веса в Размытие не входило, это была отдельная техника, которая держалась сама по себе круглые сутки, а основную защиту Тень навешивал уже поверх неё.

Сложный, сволочь, противник попался.

Но останавливаться и обдумывать это я не стал, потому что инициатива была на моей стороне, и отдавать её сейчас означало проиграть. Я уже шёл вперёд следующей серией. Удар клинком снизу под подбородок, в ту же долю секунды искра ему в глаза, и шаг левой ногой в сторону, чтобы корпус сам развернулся для замаха. Такты я считал на ходу, в голове, и по моим подсчётам серия искр должна была запустить таймер на Размытии. Так что сейчас должна была начаться перезарядка.

И она действительно началась.

Из его правого рукава выскочила узкая полоска стали, и встретила моё лезвие на середине пути жёстким сухим стуком, отбросив в сторону. Движение было коротким, экономным, на одной кисти, без замаха корпусом, как бьёт мастер, у которого каждое движение отработано до автоматизма.

– Догадливый, – произнёс Тень.

Я успел зацепить взглядом руку, которая это сделала, но так и не получил новой информации. Рукав свисал широченным колоколом, под ним угадывалось только запястье и ладонь, обтянутая чёрной тканью без единой складки. То ли мужская кисть с тонкими пальцами, то ли женская с длинными. Кость в запястье то ли широкая, то ли тонкая, под этим балахоном не разобрать.

Зато гипотеза подтвердилась. А ещё стало ясно, что человек напротив меня двигался на таком уровне, до которого мне ещё расти и расти. И раз он до сих пор не вогнал свою полоску стали мне в горло, убивать меня он не собирался.

В голове мелькнула мысль о крыльях, но я тут же её прогнал. Это был главный козырь, который я держал в рукаве, и единственный, который мог реально удивить Тень. Раскрывать его сейчас, в ситуации, где мы с противником просто щупаем друг друга, было бы откровенной глупостью. Тем более что после ночного боя и сцены с Феликсом я и так был практически без сил, и развернуть крылья на полную катушку означало рухнуть рядом с Мареком ещё до того, как успею ими нормально воспользоваться.

Так что драться с ним дальше смысла не было. Он только что показал, что в ближнем бою на одной кисти меня делает, и каждая моя следующая атака в плотном контакте будет приносить мне только новые синяки и пустую трату энергии, которой и так оставалось с гулькин нос.

Я остановился, тяжело дыша, и опустил клинок. Тень тоже не двигался и ждал моего следующего хода. Значит, надо было пробовать что-то совсем другое. И единственный инструмент, который у меня ещё оставался в запасе, был мой собственный дар.

Я направил Оценку в Тень и попробовал заглянуть ему в ядро.

И тут же упёрся в стену. Гладкую, плотную, без единой щели, словно толкнулся лбом в гранитную плиту. У сильных магов, которые умеют закрываться, ядро в Оценке всё равно проглядывается как запертая дверь, через которую при усилии можно подсмотреть хотя бы контур. А тут даже двери никакой не было, один сплошной глухой камень.

А потом этот камень взял и толкнулся в ответ.

Меня крутануло внутри головы так резко, что в висках сразу заломило, а перед глазами на секунду потемнело. Было ощущение, как будто кто-то с того конца схватил мою удочку и со всей дури дёрнул на себя, и я еле успел удержать равновесие. Клинок из руки я не выронил, но кончик его всё-таки прошёл по доске вниз и встал торчком между мной и Алисой.

– Не лезь, – произнёс Тень. Голос искажённый, ровный, без злости или угрозы. Так говорят с ребёнком, который полез проверять плиту в духовке голой рукой. – Я не хочу тебя ломать. Но если ещё раз сунешься в моё ядро, мне придётся это сделать.

Вот тут он и преподнёс мне главный сюрприз за последнюю минуту. Он почувствовал, что я его сканирую. Я-то думал, моя Оценка работает тихо, её замечают только совсем уж высокие ранги, и то с трудом.

А он не просто заметил. Он зашёл с обратной стороны и надавил, аккуратно, дозированно, ровно настолько, чтобы у меня заломило в виске и потемнело в углах глаз. Причём это была не акцентированная атака с его стороны, а скорее щелчок по носу, чтобы не зарывался.

Паршиво…

Я ведь раньше даже не подозревал, что на мою Оценку можно воздействовать таким вот образом. Что это по сути канал с двусторонним движением, откуда мне может вообще-то прилететь. Теперь, придётся действовать осторожнее.

В груди начало подниматься пламя. Огонь Морнов почуял угрозу и пошёл вверх по магическому каналу, чтобы защитить своего хозяина. Но я сдержал его на месте, так как было ещё не время.

– Ладно, – выдохнул я. – Ладно, мать твою.

Голос вышел измотанным и выпотрошенным. Парень покричал, помахал железом, выдохся и сдулся, теперь стоит и тяжело дышит. Так это должно было выглядеть со стороны. По крайней мере, я очень старался, чтобы это выглядело именно так.

– Ну наконец-то, – отозвался Тень.

В искажённом голосе скользнуло что-то вроде одобрения, хотя ручаться за интонацию через эту магическую тряпку я бы не взялся. Он сделал паузу, давая словам осесть, и продолжил так же ровно:

– Хорошо, что ты умеешь оценивать ситуацию, когда победа невозможна. В будущем это редкое для твоего возраста качество может спасти тебе жизнь.

Я скрипнул зубами.

– Да что тебе от меня надо⁈

Тень неторопливо обвёл взглядом комнату.

– А вот теперь, Артём, ты начал задавать правильные вопросы.

Глава 9
Переговоры с хищником

«А вот теперь, Артём, ты начал задавать правильные вопросы».

Замечательно. Мне так приятно, просто слов нет.

Я медленно выдохнул и не стал торопиться с ответом. Нужно было собрать мысли в кучу, а тело, наоборот, расслабить, потому что рука до сих пор крепко сжимала клинок, будто готовая продолжить сражение. А драка прямо сейчас была мне противопоказана по всем медицинским и магическим показателям сразу. Энергии оставалось на донышке, а мышцы горели от перегруза.

Поэтому я неторопливо повернул клинок, нащупал устье ножен на поясе и без всякой спешки вложил лезвие до упора. Жест получился вполне себе понятным: хочешь поговорить, давай поговорим. Только учти, что я тебя совершенно не боюсь.

Тень сразу подметил и, кажется, даже оценил моё спокойствие. Капюшон чуть склонился набок, чёрная маслянистая тень внутри него дрогнула, и из-под балахона снова потёк тот самый искажённый голос.

– Ну давай поговорим… – выдохнул я и оглядел комнату.

Алиса так и лежала на ковре, в трёх шагах от меня, лицом вниз, дыхание ровное, веко иногда дёргалось во сне. Марек сполз по стене и сейчас сидел, привалившись затылком к стене, и тоже дрых без задних ног. Роза на полу, у самого кресла, головой почти упёрлась в ножку, и волосы её разбросались по доскам, скрыв половину серебряной маски. Все живые. Все дышат. Даже Себастьян тихонько посапывает за кроватью Феликса.

И всё-таки практичная штука этот «отключающий щелчок». Надо будет раскопать, что это за вид магии или артефакта такой. Точно пригодится в будущем.

– Слушай сюда, Артём, – голос у Тени звучал уверенно, я бы даже сказал, по-хозяйски. – Сейчас я скажу тебе одну простую вещь. И от того, как ты её услышишь, зависит, выйдешь ты из этой комнаты на ногах или тебя вынесут отсюда теми же руками, что сейчас валяются у твоих сапог. И на твоём месте я бы отнёсся к моим словам серьёзно.

Я приподнял бровь, всем видом показывая, что мне плевать на такие угрозы, но смолчал. Пусть чувствует себя хозяином положения, я переживу. Глядишь, и сболтнёт что-нибудь лишнее.

– Ты мне нужен.

Сказал он это без малейшего намёка на просьбу. Когда нуждаются, в голосе всегда что-то проседает: либо вежливость становится чуть гуще, чем надо, либо появляется небольшая пауза перед самой просьбой, чтобы собеседник успел почувствовать своё превосходство. Ничего подобного у Тени не было. Он говорил так, будто сообщал своему имуществу, что тот ещё не до конца отработал, а значит, придётся пахать дальше.

Я хмыкнул. В этот раз вслух, потому что от его подачи у меня на загривке сами собой встали волоски, и прикрыть эту честную реакцию тела на крупного хищника я мог только своей же наглой интонацией.

– Воу-воу, полегче, – сказал я. – Я, конечно, парень видный, но не настолько, чтобы прямо с порога такими заявлениями огорошивать. Меня сначала напоить надо, сводить в заведение побогаче, и только потом приступать к подобным разговорам.

Тень на мою реплику никак не отреагировал и продолжил в том же тоне:

– Последние месяцы ты ведёшь себя как человек, всерьёз полагающий, что научился играть в большую игру. Что действительно понимаешь, что происходит вокруг тебя, и, что ещё смешнее, искренне считаешь, будто можешь на это повлиять. Дурак… – он слегка покачал головой. – Все твои маленькие победы, все выигранные бои, заработанные деньги, всё это, конечно, замечательно. Но с одной маленькой оговоркой: ты сейчас находишься примерно в том же положении, в котором студент-первокурсник, обыгравший в шахматы кабацкого дворника, вдруг решил, что на этом основании может сесть играть против гроссмейстера. И вот этот гроссмейстер, Артём, прямо сейчас стоит перед тобой.

Воздух в комнате потяжелел. Меня будто аккуратно прижало сверху, как ладонью к столу, ровно настолько, чтобы я почувствовал разницу. Лёгкое напоминание о том, какие у этого товарища ресурсы и как свободно он может ими распоряжаться. Очередная, мать его, демонстрация собственной мощи.

– Поэтому, – голос Тени стал ещё расслабленнее, – я очень прошу тебя выслушать меня до конца. А не перебивать шутками, которые в этой комнате никого, кроме тебя самого, не развлекают.

– Договорились, – выдохнул я. – Только давай без этого тона, будто ты со своим непутёвым племянником разговариваешь. У меня от него начинают чесаться кулаки. А с самообладанием у меня, как ты сегодня уже мог заметить, отношения так себе.

– С самообладанием у тебя всё в порядке, Артём, – отозвался Тень. – Или ты думал, что я куплюсь на твой маленький цирк с эмоциональным срывом? Сразу же было видно, что ты ищешь слабину в моей технике. Можешь не стараться. Ты пока что не на том уровне, чтобы сражаться со мной на равных.

Вот это, конечно, был щелбан по носу.

Получалось, весь мой концерт: показная злость, рваное дыхание, дёрганые удары, всё то, что я аккуратно нагнетал, чтобы он хоть немного раскрылся, был зря. Тень с самого начала видел, что я делаю. Видел, как я нащупываю ритм Размытия, видел, что я внимательно наблюдаю за каждым его движением. И спокойно отрабатывал свою партию, давая мне порезвиться.

Да уж, Артёмка, нашёл кого на понт брать.

– Так вот. Дальше, – продолжил он, – мне нужно, чтобы ты понял правила, по которым мы будем дальше сосуществовать.

Тень медленно двинулся по комнате. Шёл размеренно, без спешки, будто прикидывал, с какой точки ему будет удобнее вести серьёзный разговор.

Что интересно, половицы под ним продолжали молчать.

Странная штука: вроде идёт человек, а доски под его ногами не скрипят и не прогибаются. Я пока не понимал, в чём суть фокуса. Может, заклинание какое редкое, может, артефакт хитрый, но работала эта способность без сбоев и, что самое неприятное, постоянно.

– Как ты уже, наверное, понял, у меня есть определённый план. До его реализации осталось не так долго, и даже не думай, что ты можешь мне помешать. Но всё же… некоторые возможности подпортить мне кровь у тебя имеются. И мне бы этого хотелось избежать.

– Знаешь, – хмыкнул я, – за последнее время я слишком часто мешаю чьим-нибудь планам. Сначала отцу помешал, потом семейству Волковых, потом вот братцу, – я кивнул на Феликса, – тоже помешал. Так что мешать чьим-нибудь планам у меня уже, считай, хобби. Выслушать я тебя выслушаю, но обещать ничего не буду.

На мгновение мне показалось, что из-под капюшона послышался тяжелый вздох.

– Не торопись отказываться, – протянул Тень. – Я ведь не каждому предлагаю партнёрство. Обычно люди просто делают то, что я прикажу.

– Партнёрство? – усмехнулся я. – Партнёрство – это когда обе стороны понимают, к чему идут, и действуют сообща. А не когда один отдаёт приказы, а второй просто послушно их выполняет.

– Партнёрство, Артём, это когда обе стороны выигрывают. А кто принимает решения, зависит от того, кто чем рискует. Я рискую больше, значит, и решающее слово за мной. Ты, в свою очередь, поднимешься на самый верх. И поверь мне, сделаешь это намного быстрее, чем предполагаешь в своих даже самых смелых фантазиях.

Звучало, прямо скажем, заманчиво. Даже слишком. А я за свою прежнюю жизнь хорошо усвоил одну простую вещь: если тебе предлагают сладкий пирог и ничего не просят взамен прямо сейчас, значит, цену объявят потом. И цена эта окажется такой, что мало тебе точно не покажется.

Все красивые истории про быстрый путь наверх заканчиваются одинаково. Сначала тебя ведут за руку, обещают вершины, золотые горы и почёт. А когда ты доходишь, выясняется, что вершина чужая, и стоять на ней разрешено ровно до тех пор, пока ты делаешь то, что велено.

– Я смогу прикрыть тебя от Императора и его Длани. От твоего «любящего» папаши. И от младшего братца, который, кстати говоря, уже не первый месяц аккуратно подъедает твои баронства. Помяни моё слово, очень скоро Феликс попробует довести дело до конца, и в этот раз подготовится получше.

«Так-так-так, – отметил я про себя. – Значит, всё-таки Феликс».

Просто прелестно. Ну хоть совесть меня за тот хук справа, которым я отправил его в нокаут, теперь грызть не будет. Заслужил на все сто. Хорошо бы ему ещё по почкам прописать, для закрепления результата, но лежачих не бьют. К сожалению.

Тем временем Хозяин внимательно следил за моей реакцией, явно надеясь увидеть хоть каплю удивления. Не дождётся. Доставлять ему такое удовольствие я не собирался.

– А я за это, надо полагать, буду должен оказывать ответные услуги? – поинтересовался я спокойным тоном.

– Именно. Не всё подряд, не каждый день, и только тогда, когда мне это будет по-настоящему нужно.

– И когда же это, любопытно, тебе станет по-настоящему нужно?

– А вот это, Артём, ты узнаешь, когда придёт время. Сейчас тебе достаточно понимать одно: такие моменты будут. И когда они наступят, ты сделаешь то, о чём я попрошу. Без вопросов, без торга и без твоих острых, хоть и обаятельных, комментариев, которые, я уверен, ты сейчас лихорадочно подбираешь.

Говорил он, надо отдать должное, мастерски. Чётко, по делу, с тем лёгким аристократическим налётом, который на словах звучит вежливо, а на деле уже потихоньку накидывает тебе на шею невидимую петлю.

Я прекрасно знал эту манеру речи. Так разговаривают не просто аристократы, а та их прослойка, в которой деньги, кровь и власть смешаны в нужных пропорциях уже несколько поколений подряд. Великие Дома, само собой. Высшая знать, что вертится возле трона. Представители Длани. Или те, кто мог бы в эту самую Длань попасть, но по разным причинам не попал.

Порода – штука такая, что её видно сразу. Слышно в интонации, в построении фразы, в том, как человек выдерживает паузу и куда ставит ударение. У нас дома так говорил отец. Так говорил дед. Так говорили все гости, которые переступали порог моего родового поместья. Эту манеру бывший владелец моего тела впитал с детства, и теперь я безошибочно её угадывал.

Значит, Тень… или Хозяин… или Хозяин Теней, не суть. В общем, этот чудик, скорее всего, из аристократов. И вряд ли из мелочёвки, уж больно дар у него серьёзный.

Вот только… тут я честно покопался в памяти, перебрал все Великие Дома и другие аристократические семьи, какие смог вспомнить. И ни в одном из них родовое Размытие у меня не всплывало. Воздух был, огонь, лёд, земля, вода, даже гравитация. А Размытия не помню. Не было такого.

Интересный выходит расклад.

Я медленно выпрямился, размял плечи, неторопливо прошёл мимо Тени к столику, на котором у Розы стояли две откупоренные бутылки и пара чистых бокалов. Подошёл, не глядя в его сторону, как будто рядом стоял не смертельно опасный враг, а какой-нибудь официант, который мне пока не особо интересен.