355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Дышев » Вы хотели войны? Вы ее получите! » Текст книги (страница 1)
Вы хотели войны? Вы ее получите!
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 16:53

Текст книги "Вы хотели войны? Вы ее получите!"


Автор книги: Сергей Дышев


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Сергей Дышев
Вы хотели войны? Вы ее получите!

И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли – умерщвлять мечом и голодом, и мором, и зверями земными...

В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее; пожелают умереть, но смерть убежит от них.

Откровение святого Иоанна Богослова(Апокалипсис)

Моим родителям посвящается.

Трубка мира годится, чтобы устроить дымовую завесу

Лето 2004 года. Район таджикско-афганской границы.

– Война – слишком серьезное дело, чтобы доверять ее военным, – глубокомысленно изрек Родин.

Не дожидаясь, пока бойцы разогреют на костре котелок, он вылил из раскалившейся на солнце фляги воду в пластиковый стаканчик, и теперь силился размешать в нем растворимый кофе.

– Особенно в войне с команчами, – согласился Приходько. Он присел рядом с командиром на такой же серый булыжник, поправил темные очки, вытащил из пачки сигарету, мучительно помял ее пальцами. – После Чечни ни одной сигареты не выкурил. А сейчас вот чувствую драйв.

– И где ты таких слов нахватался? Да не драйв... А мандраж! Дай-ка мне! – Иван протянул руку за пачкой.

– Покурим? – приободрился Виктор.

– Ага! – Родин спрятал пачку в нижний карман на штанине. – Ребятам плохой пример подаешь.

Приходько махнул рукой, не стал спорить.

А ребята – усиленная группа спецназа – второй день обживали горную пустыню. Унылый край, где каждый куст, деревцо борются за выживание под палящим солнцем. Арча, саксаул, полынь да колючка – одинокому путнику не укрыться в их тени. Ну, и место выбрали начальнички... С одной стороны, удобное, в низине между холмами, чтоб раньше времени не выдавать себя. А с другой стороны, для врага, подползшего на высотки – ты, как на ладони. Раз – и пришлепнул. И потому ночью без бойцов в секрете на макушках холмов не обойтись.

Несколько палаток – временное пристанище. И пока большие начальники не отдали грозный и всесторонне продуманный приказ, у спецназовцев – молодых, горячих, жизнерадостных, бесшабашных парней из России, было время заняться, тем, что душа пожелает. Кто мылся под шлангом из пригнанной откуда-то из-за горизонта машины-водовозки, кто ковырял тушенку, кто точил лясы под хохот товарищей.

Приходько встал, потянулся, увидел вывешенную на растяжке палатки тельняшку.

– Бессчетнов! Кто тельник развесил? Блин, вы еще флаг водрузите «спецназ ВДВ»! Чтоб за версту боялись.

Из палатки с подвернутыми краями выглянул увалень в косую сажень – прапорщик Саша Бессчетнов, сорвал майку.

– Чья?

– Моя! – парень с ежиком рыжих волос, сидя на ящике с гранатами, поднял руку.

– Ну-у, Вздохов...

Бессчетнов швырнул тельняшку, как полосатого кота; Вздохов ловко поймал, напялил на голову на манер банданы.

– На голове просушу...

Родин проводил взглядом безукоризненное выполнение распоряжения своего заместителя, заметил:

– Тут уже вся округа, даже самый последний кишлачник, знает, что «старший брат» приехал наркотики отнимать. Можно хоть рекламную растяжку делать: «Спецназ ВДВ: сильнее всех! Объявляем набор на замещение вакантных должностей!»

– По-моему, про нас уже забыли...

– Забудут, когда мы отсюда свалим. Чует моя душа, ничего хорошего из затеи наших начальничков не выйдет. На этой границе каждый кишлачник имеет свою долю от транзита. Щепоточку... Тут все курят трубку мира. С анашой. Правда, не все затягиваются.

– Трубка мира годится, чтобы устроить дымовую завесу...

– Ловким парням из русского десанта, – завершил Родин и предложил: – Пойдем в палатку, там прохладнее.

Офицеры встали.

– Смотри, – Приходько показал в сторону горной гряды, – пылят.

По дороге, которую с большим преувеличением можно было так назвать, ехали два джипа.

– На три часа опоздали... – констатировал Родин, повернулся к прапорщику. – Бессчетнов, группе – сбор, в полном снаряжении, оружие – в готовности. Встречаем гостей.

И сам прихватил автомат, накинул разгрузку, набитую под завязку всем необходимым военным скарбом. То же самое сделал и Приходько. Жизнь научила: одной рукой здороваться, а другой – поглаживать спусковой курок.

Из первого внедорожника вылез сутулый полковник в камуфляже: его каблук предательски соскользнул с подножки. За ним появился молодой парень в летном комбинезоне. Из второй машины вышли майор таджикской милиции Мирза Нуриев и еще двое офицеров – его подчиненные.

Родин знал их по прошлой операции, когда удалось захватить на горной тропе трех курьеров с афганским героином. Они не мешали.

Полковник представлял переформированный и переназванный в очередной раз «Центр специальных подразделений». Никто не знал его настоящего имени и фамилии, а сам он просил называть его «товарищ полковник» или «товарищ Первый».

Летчик-капитан, Денис Сурцов, был командиром вертолетного звена, с которым группа Родина уже вылетала на «реализацию разведданных». Они оба воевали в Чечне, но судьба впервые столкнула их здесь – на отрогах очень дальнего ближнего зарубежья – на таджикско-афганской границе.

Обменявшись короткими рукопожатиями, все прошли в командирскую палатку: первым полковник, за ним летчик, потом Родин и Приходько, затем Мирза, впереди своих офицеров.

Мирза обвел взглядом палатку, в которой помимо двух раскладушек было несколько раскладных стульев и небольшой стол, заметил:

– Извините за спартанские условия, которые вам пришлось предложить, но, понимаете сами, режим секретности. Мы должны исключить даже малейшую утечку информации.

– Безусловно, – согласился Полковник. – Обстановка диктует.

– Нам не привыкать, – заметил Родин.

– Поэтому до конца операции мы не сможем в полной мере проявить гостеприимство, свойственное нашему народу, – развил тему Мирза.

Родин скривился: витиеватые речи аборигенов ему уже порядком поднадоели по прошлым командировкам.

– Ну, что, ближе к делу? Как говорится: раньше начнем, раньше кончим, – сказал Полковник, вытирая платком свежевыбритые щеки.

Про Полковника знали, что он готов рыть землю, грызть скалы, грести поперек течения в любой части света, чтобы получить заветное генеральское звание. Но каждый раз наверху представление почему-то заворачивали. То ли не докопал, не догрыз, не догреб. Или должность у него была такая «вилочная»: полковничья и генеральская, но в каких-то там особых случаях. Только вот почему-то эта большая «вилка» с лампасами всегда оказывалась не в его тарелке и за чужим столом.

Вспомнив про несбывшуюся мечту Полковника, Родин стал прикидывать, как бы нейтрализовать представителя Центра. «Хоть бы Мирза девок ему подсунул».

Но Мирза уже бесповоротно входил в роль местного Наполеона.

– Хочу сообщить, что операцию по пресечению наркотрафика взял под личный контроль президент Республики. Предлагается присвоить операции кодовое название «Облом».

– А кому облом-то? – усмехнулся Родин.

– Международной наркомафии, – холодно пояснил Мирза. – У вас есть другие варианты?

– Ближе к делу, коллеги, – пророкотал Полковник.

Мирза щелкнул пальцами, и его два помощника ловко, на манер дастархана, расстелили на столе карту с грифом «Сов. секретно».

– Прошу подойти к карте, – пригласил он.

Все тут же обступили стол.

– Вот зона нашей ответственности, – Мирза показал ручкой участок на карте. – Вот караванные пути, по которым, по оперативной информации, готовится переброска крупных партий героина из Афганистана. Причем очень высокого качества. Вот здесь работает наш «коммандос». А вот эти два маршрута надо отработать вашими силами, устроить ночные засады. Целесообразно вот здесь и здесь.

– Но здесь рядом населенные пункты, кишлаки, – хмыкнул недовольно Родин.

– Тем удобней укрыть переправляемый товар среди местного населения, – нравоучительно ответил Мирза.

– Согласимся с мнением нашего коллеги, – торопливо поддержал Полковник. – Тем более майор лучше нас знает оперативную обстановку. – Он повернулся к командиру «вертушек». – У вас есть летные карты этого района?

– Разумеется, – кивнул Денис Сурцов с присущей всем «летунам» снисходительностью ко всем «земноводным» воякам.

– Так может, вы пометите? – язвительно спросил Полковник.

– Метят коты по углам, а я запомнил, – вежливо отреагировал вертолетчик.

Полковник еле сдержался: чем дальше от больших штабо#в, тем наглее подчиненные, и чтобы не попасть впросак, увы, надо опускаться до их уровня.

– Тогда уже можно взлетать? А где же ваши стремительные «вертушки»? – с усмешкой продолжил Полковник.

– Уже «вертят» сюда, – Сурцов глянул на командирские часы. – Через семь минут будут здесь.

– Я засек. – Полковник обвел присутствующих взглядом. – Тогда не будем терять времени?

– Не будем, – согласился Мирза.

Полковник и Мирза обменялись рукопожатием, остальные офицеры не стали тратить на это время, быстро вышли из палатки. Последним вышел Мирза, сразу достал мобильный телефон и, отойдя в сторону, что-то кратко произнес на своем. Родин искоса глянул на Мирзу, взял под руку Сурцова.

– Чует мое сердце, Денис, ни хрена мы там не найдем. Операция «облом»...

Иван повернулся к Виктору.

– Приходько, строй ребят! На боевые! – Потом попросил Дениса: – А ну, достань карту.

Они остановились, Денис вытащил карту из планшетки.

– Вот – караванный путь Ба-Хайр, труднодоступный, вдали от кишлаков, – ткнул пальцем Родин. – Здесь в прошлом году мы с погранцами накрыли трех пеших контрабандистов из Афгана с героином-сырцом.

Последние слова Родина утонули в грохоте двух подлетевших «Ми-8МТ».

Закопченые красные звезды на бортах, щемящий памятью былых полетов запах керосина, машинного масла, вихри взметнувшейся пыли в глаза, бойцы на изготовке – острой мимолетной вспышкой вспомнилась Чечня.

Родин махнул рукой Бессчетнову, и группа, уже разделенная по экипажам, ускоренным шагом, но несуетно, двинулась к вертолетам. Лопасти высвистывали свою боевую песнь, и когда последние бойцы исчезли в чреве «вертушек», Родин и Приходько забрались вслед за ними – каждый на свой борт.

– Заводи, – сказал Полковник Денису, наметанным взглядом заметив, что лопасти замерли, и – чтоб как-то себя обозначить.

Денис решил добить Полковника, предвкушая, как вместо ответа, тому придется глотать пыль взлетающих бортов. И пусть поплюется в небо.

– Заводят девушку в кустики, чтобы потискать, или, например, леденец за щечку, чтобы пососать, – членораздельно, как полетное задание, пояснил он. – А вертолет – запускают!

Полковник набрал воздух в легкие, чтобы раздавить, размазать, уничтожить наглеца. Но Сурцов, круто повернувшись, уже зашагал к вертолету, легко вскочил по приставной лесенке и исчез в его чреве.

Даже молчаливые офицеры-аборигены, синхронно, как в отражении, подавили улыбки: этикет не позволял насмехаться над «Полковник-баши».

Мирза отвернулся, подумав, что Полковник неумен: подчинить тех, кто летает, нельзя, если сам не летаешь. А еще и получишь в довесок с небес пару «лепешек».

Сурцов оседлал командирское место, которое ему уступил пригнавший вертолет «правак» – штурман экипажа – рыжий Василий Темко, оглянулся на Степана – небритого, как всегда, борттехника; тот кивнул, повел усами и задраил борт...

* * *

Сколько раз ни летал Родин на вертушках в разных частях света, по своей воле и по прихоти руководства, – всегда испытывал благоговейное восхищение, когда летчик, держа в руках немудреный вертикальный рычаг, который смешно назывался «шаг-газ», подымал в воздух многотонную машину и заставлял ее делать все, что ему хотелось...

Лопасти злее замолотили раскаленный воздух, боевые воздушные машины одна за другой оторвались от земли, зависли и круто пошли вверх. Четыре провожающие фигурки с задранными к небу лицами вскоре превратились в едва заметных букашек.

Мирза хотел навязать Родину своих безмолвных офицеров и, получив жесткое, без комментариев, «нет» особо не настаивал. Таджики вздохнули с облегчением. Полковник, скрипя зубами, решил соблюсти нейтралитет.

Иван пристроился за спинами летчиков на откидной скамейке. Денис, повернувшись, прокричал:

– Куда?

– Давай на Ба-Хайр! – проорал в ответ Родин.

– На Ба-Хайр? А пиндюлей не получишь?

– Переживем.

– Как знаешь.

– Полковник мудак! А Мирза – тот еще сукин сын. – И, оглянувшись на бойцов, Родин заверил: – Разведка все знает.

– Может, крутанемся в режиме «охота», и ну, его нах? – сделал последнюю попытку избежать воздушно-земных приключений Сурцов.

Родин отрицательно покачал головой, показал своим характерным жестом: ударом ладони по сложенным колечком пальцам другой руки. Это означало: делаем засаду. Показав вниз на дорогу, прокричал:

– Вот – караванный путь Ба-Хайр!

Сурцов кивнул, мол, вижу!

Терракотовые, с серыми и коричневым проплешинами складки-морщины горных хребтов раздвинулись оскалом ущелья. Денис, совершив вираж, направил борт между скал, повторяя все изгибы высохшего русла реки, похожего на распластанное чудовище с вырванными жилами. Позади стрекотал второй борт: ведомый, балагур и весельчак Юрка Каюков, старательно повторял все пируэты Сурцова. Дорога здесь змейкой вилась вдоль берега, местами полузасыпанная оползнями, поросшая клочками порыжевших от солнца кустов.

* * *

... Полеты в горах и, особенно в ущельях, ни с чем ни сравнимы. Они смертельно опасны для новичка, а для профессионала – сгусток восторга. Жара, высокогорье, воздух разреженный, плохо держит машину, движки задыхаются. А к этому еще – перепады температуры воздуха на склонах, на нагретой стороне горы, и теневой, зубчатый рельеф... И вот ветер становится непредсказуемым, коварно меняя направление и силу в самый опасный момент, мгновенно лишает винтокрылую машину опоры. Наконец зависаешь перед посадкой, и не разглядишь толком, на картах ведь не нарисовано, что там под брюхом – щебень или пыль. И окунаешься с головой в серую, будто цемент, «муку», ни черта не видишь, кроме круговерти, теряешь чувство реальности, пространственную ориентацию, а пресловутый «третий глаз» не срабатывает. И надеешься только на божье провидение, ангела спасителя. А не углядели тебя всевышние силы в этой пылюке – получай «гроб с музыкой». Вертушка цепляет винтом препятствие, мгновение – и ты с пацанами уже на боку, лопасти-крылья, чуть задев скалы, беззвучно разлетаются в щепки. А там, как повезет, может. и не вспыхнет аппарат. Но на это надежды – ноль с палочкой: керосину на борту около двух тонн, и непременно зальет он застопорившиеся раскаленные двигатели, и тут уж думать нечего: вместе с ребятами быстрей уносить ноги, скачками и ползком... Ведь вертолет, сердешный, сгорает быстро, минут семь-десять, и остается один обгорелый каркас, долго потом чадящий резиной и маслами.

Но Денис недаром был летчиком первого класса, а полеты в горах освоил еще в Чечне, что дорогого стоило. И все же, каждый раз, вылетая в горы, он, будто летел впервые, собирал в кулак все силы, волю, напряжение. Древние исполины панибратства не прощают. За спиной – не только экипаж и десант, но и его ведомый, Юрка Каюков, еще далеко не ас, но у которого, как говорят в авиации, уже «появилось в заднице перо»... «Винтокрылый пегас» среди скал, круч и ущелий, едва почует слабину, неопытность, невнимательность, тут же проявляет необузданный норов; и скакуна не удержать у пропасти, как ни рви поводья. А поводья – это ручка «шаг-газ», и сейчас тонкая, как у музыканта, рука Сурцова слилась с ней в одно целое, и малейшее ее движение отзывалось в грациозном рисунке полета «вертушки».

«Это тебе не джостик», – подумал Родин и, оторвав зачарованный взгляд от ручки управления, увидел впереди, в километре, движущиеся по дороге три полугрузовых автомашины; толкнул Сурцова. Тот отмахнулся, мол, кому ты показываешь: летчику с бинокулярным, стереоскопическим, трансфокаторным зрением с круговым визуальным обзором! Впрочем, Сурцов тут же добавил оборотов, «вертушка» стремительно понеслась навстречу цели.

– Пугнем? – прокричал Родину.

– Засади! – поддержал Иван.

Вертолет спикировал, очередь из носового пулемета вспорола пылевыми фонтанами дорогу перед первой машиной, та резко тормознула, и вслед за ней остановились две остальные.

Четыре или пять человек выскочили из машин, задрали головы на обрушившихся монстров-стрекоз. С высоты в этой толчее летчики и десантура не сразу и углядели отделившуюся фигуру в грязно-черном одеянии и круглой темно-зеленой шапочке. Мужчина вдруг вскинул короткую, явного назначения трубу, нацелил в зависший вертолет. Родин похолодел, бессильно сжав автомат, понимая, что нет, уже никак не успеет выскочить из-за спин летунов к блистеру. Эх, не та, не та позиция... И Сурцов с яростью и ужасом понял, что ему не хватит всего двух-трех мгновений, чтобы развернуть вертолет и срубить «духа» пулеметом и нурсами, не хватит всего ничего, двух-трех мгновений ценою в жизнь. И вот выпущенная граната с огненным хвостом, как комета, вырвется из ствола гранатомета и долбанет прямо в наполненный до краев бензобак. И всем – хана, полторы тонны горючки – всем огненная братская могила.

Но вдруг за спиной спасительно застучали автоматные очереди: одна, вторая. И подкошенный боевик, которому тоже не хватило мгновения, выронив нацеленный гранатомет, рухнул в пыль.

Родин резко, до хруста шеи, обернулся. Бессчетнов победно усмехался, ствол его автомата торчал в окне с предусмотрительно открытым на подлете блистером. Родин показал большой палец, что выражало высшую степень похвалы.

Сурцов тоже благодарно махнул рукой, выдохнул, мысленно перекрестился и пошел на посадку, на всякий случай отмахав метров сто от колонны. Подняв серое облако пыли, аккуратно посадил машину, тут же, не теряя ни секунды, в это облако, отплевываясь, десантировались бойцы. Родин выпрыгнул последним.

Вертолет ведомого завис дирижаблем над головами, в готовности в случае «непоняток» «причесать» караван «нурсами» и для верности «отлакировать» пулеметом. Поругиваясь, «спецназеры», как их называли между собой летуны, с оружием наизготовку, цепью двинулись к караванщикам. У большинства – опыт боевых действий, потертые награды еще за первую Чечню. Не спеша, неотвратимо, с готовностью питона удушить кольцами и заглотить, подошли к заглушенным автомобилям. Караванщики без команды отупело скучковались у второй машины. Видно, в ней ехал старший. «Так и есть», – отметил Родин, когда пожилой мужчина с короткой белой бородой, круглой шапочке, рубахе под жилеткой и широких штанах несмело шагнул к нему, чутьем определив командира.

– Это не наш, это – чужой, – на сносном русском торопливо стал объяснять он, показывая в сторону скрюченного мертвеца. – Мы его просто подвезли.

Родин глянул сквозь старика, будто он был прозрачным, как легкий дымок от кальяна. Тот осекся.

Смотрел командир на Бессчетнова, который первый делом направился к своему трофейному трупу. Прапорщик осторожно поднял гранатомет с невыстреленной гранатой, брезгливо перевернул окровавленное тело на спину. Это был парень лет двадцати пяти, с короткой смоляной бородкой. На лице с закатившимися глазами застыло недоумение. Видно, никак не ожидал, что, вместо неверных, сам, без намаза и церемоний отправится к праотцам.

Родин махнул рукой ведомому летчику, показав, чтобы приземлялся. Каюков понял и, подняв такую же «штатную» тучу пыли, плюхнул вертолет впереди колонны. Получилось слегка жестковато.

Через минуту-другую группа Приходько привычно выстроилась полумесяцем перед колонной с оружием наизготовку: отработанная «мизансцена», ни взять, ни убавить. Следующим актом «сценария» был досмотр. Все отработано, измученно-изучено еще с пожелтевших секретных инструкций опыта афганской войны.

Караванщики, мужчины разных возрастов, в большинстве своем, по виду лет до тридцати, одеты, кто – по-пуштунски, в жилетке, длиннополой рубахе, на манер бабского сарафана, при широких штанах, а кто – «по-европейски» в куртках и джинсах.

Потрясенные безумной дерзостью попутчика или, аллах его знает, соратника, соплеменника, родича, и мгновенной, как молния, расправой, они, оцепенев от липкого страха, молча ждали своей участи. На Востоке законы жестоки. Если поднял руку на сильного – руку отрубают вместе с головой. Странники шкурой чуяли, что будут наказаны за выходку их попутчика, и могли только предполагать, какую именно кару придумают свалившиеся с небес черные ангелы смерти в жутких касках-сферах с огромными десантными очками – будто глазищами инопланетян. Ни лиц, ни эмоций, ни звука.

– Командир, мы не знаем этого человека! – воздел умоляюще руки вожак, вновь попытавшись разжалобить Родина. – Поверь, брат, он был как пассажир. Оказался шакал! Поверь, клянусь аллахом! Совсем без ума, ваххабит, наверное. Мы коммерсанты, продавцы... Командир, послушай, мы заплатим любой штраф, отпусти нас, а?

– Я тебе не брат... Досмотр! – не удостоив взглядом «старшо#го», распорядился Иван.

– Шмонаем, – добавил, как всегда, без тени эмоций, Бессчетнов. – С пристрастием. Шевченко! Наумов, Лагода, Вздохов – вперед!

Бойцы только этого и ждали: открыли временный «таможенный пост» по всем правилам и инструкциям.

Родин глянул на старика, будто только сейчас увидел его.

– Дух?

Вожака передернуло, когда он понял смысл короткого слова.

– Нет-нет, командир, я не душман. Я – коммерсант...

– Ты – «дух». И я тебя сейчас расстреляю, как собаку, если ты мне не скажешь, кто этот... гранатомило? – тихо, с расстановкой произнес Родин и глянул так тяжело, что «старшой» почувствовал, что медленно вдавливается в землю.

– Я не знаю его, командир, – взмолился вожак. – Он заплатил деньги, и мы взяли с собой.

– Ты афганец? – перебил Родин.

– Нет, я местный, с Пянджа.

– Ты – «дух»! Иди к машине.

«Старшой» еще что-то хотел добавить, уточнить, взмолиться, но, напоровшись на стальной взор Родина, поторопился не гневить белого человека, свалившегося на его седую глупую голову, поплелся к машине.

А бойцы вовсю шерстили, то есть изучали содержимое захваченных машин. Вожака и шестерых «путешественников» быстро обыскали, приказали опуститься на корточки. Что они не без удовольствия и исполнили. Для местных мужчин (а это считалось привилегией сильного пола) лучшего занятия по жизни и не было. Можно пообщаться с ближним, присевшим рядышком по соседству, можно поразмыслить о возвышенном, пока жена готовит обед или ужин...

Паспорта у странствующих «купцов» оказались таджикские: один был – киргизский и один – афганский.

Под рубахами «коммерсанты» прятали кошельки, подвязав на свои коричневые, как у верблюдов шеи; на поясах у каждого – острые ножи в потертых чехлах с запахом крови. «Досмотрщики», изучив содержимое похожих на высушенные мошонки кожаных кошельков, – замусоленную долларовую и рублевую мелочевку, брезгливо возвратили их владельцам. А ножи все до единого бесследно исчезли в утробах десантных рюкзаков.

Под печальные вздохи коммерсантов спецназеры стали сбрасывать на дорогу тюки с одеждой, коробки с бытовыми товарами – привычная контрабанда афганского, а точнее, китайского, корейского, сингапурского, таиландского или еще какого, Будда его знает, производства. Предмет вожделения бойцов, командиров и вольнонаемных Ограниченного контингента Советских войск в Афганистане. Теперь об это шмотье и ноги вытирать бы не стали...

Родин, увидев на заднем сиденье «командорской» машины дорожную сумку, вытащил ее, бросил на капот. Вжикнул «молнией», по участливому взору старика, понял, что принадлежала ему. Запасной комплект верхней одежды, кусок мыла, полотенце, зеркальце, фонарь и прочая дорожная мелочевка. Родин уже хотел бросить сумку на место, но тут заметил, что у нее было второе дно, открывающееся «молнией» по кругу. Вытащил оттуда плотно упакованный в целлофан пакет обмотанный скотчем. Распорол, как кожу ножом, вытащил желтые плотные, как пергамент страницы. На первой была арабская вязь, на других – какие схемы, планы местности и еще снимки наскальных надписей, в которых тем более не был силен.

– Что это? – спросил Родин старика, который оцепенело наблюдал за лингвистическими потугами десантника.

– Я не знаю, командир, – ответил он поспешно.

– И не знаешь, откуда это у тебя взялось?

– Меня попросили передать, – неохотно ответил «старшо#й», понимая, что следующим будет вопрос: «Кому передать?» И он уже собрался сообщить, что эти люди – археологи, а что написано там – одному аллаху известно.

Но Родин уже потерял интерес к письменам.

Бессчетнов вразвалочку, как пустынный «морячок», подошел к первому автомобилю – джипу с кузовом, резко распахнул дверь, заставив отскочить в сторону вожака колонны, отработанным движением сдвинул «сидушку» – водительское сиденье. Под ним, завернутый в тряпку, глянул вороненый ствол автомата.

В следующую секунду трофей торчал под носом «старшого».

– Это что – тоже товар?

– Уважаемый, это для защиты от плохих людей, – убитым голосом отозвался старик.

– А ты у нас – хороший?! – Бессчетнов оттолкнул в сторону вожака, крикнул: – Товарищ командир! «Калаш» нашел под сидушкой!

– У тебя сегодня урожайный день, – отозвался Родин. – Тащи сюда!

– Тащу...

Проходя мимо скучающего в оцеплении увальня Корытова, Бессчетнов неожиданно швырнул трофейный «АКМ» ему прямо в лицо: такие у него водились шуточки. Корытов среагировал мгновенно: рука сработала, как пружина, как самостоятельно действующий от тела механизм. Рука и оружие – одно целое. Так учил-поучал прапорщик. Реакция, доведенная до автоматизма, после того как встретил летящий «АКМ» своим лбом.

Ухмыльнувшись, Корытов небрежно забросил автомат за спину. А Бессчетнов остановил взгляд на Вздохове, который увлеченно ковырялся в багаже, позвал его по кличке, присвоенной в спецназе, соответственно специализации:

– «Взрывпакет», иди, разряди гранатомет, только смотри, аккуратней.

– Понял.

Вздохов равнодушно глянул на боевика, над которым уже барражировали первые мухи, осторожно поднял с земли гранатомет с заряженный гранатой, похожей на огромную перевернутую каплю.

– Ты чего, здесьсобрался разряжать? – встрепенулся Бессчетнов. – Иди вон туда, за пятьдесят метров.

– Чтоб твои ошметки сюда не долетели! – пробасил Корытов, у которого была своя кличка-позывной: «Отдушина». Ему, учитывая его железную нервную систему, поручали прикрытие группы на «мероприятиях».

Вздохов, походя, бросил:

– Не дождешься!

– Типун тебе на язык, придурок! – отреагировал Родин и нетерпеливо добавил, обращаясь уже ко всем: – Давайте, поживее, а то нас американцы со спутников засекут.

– А мы им голые задницы покажем! – хохотнул Корытов. – Для них это самое убийственное... после массированного ядерного удара.

Родин проходит мимо выстроенных в шеренгу караванщиков, будто строевой смотр принимает. Они не рискуют встретиться с ним взглядом.

– Миролюбивые духи... Шмонать всех наизнанку!

Сильный грохот вдруг ударил по ушам, раскатистым эхом пронесся по ущелью. Вздохов разрядил гранатомет. Четко повернувшись к отцам-командирам, произнес что-то радостное – никто не расслышал. Наверное, доложил об исполнении приказания.

– Ко мне! – рявкнул Родин, покрутив мизинцем в звенящем ухе.

Вздохов понял, что командир хочет сказать что-то важное, и в одно мгновение появился пред его очами.

А тут с растревоженной горной кручи, куда Вздохов с чистыми помыслами запулил гранатометный выстрел, с шорохом морской волны посыпался щебень, увлекая за собой камни, потом валуны, и вот уже с грохотом рассерженной стихии, урагана, камнепад обвальным потоком устремился к подножию горы. Все участники действа – и «люди с неба», и пленники, застыли, зачарованные могучим ревом каменного исполина. Несколько булыжников, обточенных временем, докатились до самой дороги и замерли наконец, вернув тишину. Люди, очнувшись, вернулись в приостановившееся было время, ничтожно короткое перед вечностью гор с кривой усмешкой ущелья, в ситуацию и заданность, к судьбе и предназначению: кому – навязанному, кому – предопределенному.

* * *

– Зачем ты это сделал? – с усталым равнодушием спросил Родин.

– А куда выстрел девать было? – пожал плечами «Взрывпакет». – С собой на борт – нельзя. Закопать в камнях? А вдруг – дети найдут, подорвутся.

– Откуда здесь дети? – ласково, как у недоумка, спросил Иван.

– А кто знает, что будет в этой стране через год или пять лет? Может быть, людям больше и негде жить будет, как только в этом ущелье.

Родин мрачно посмотрел на Вздохова, ничего не сказал. Прав боец: в самом деле, кто может сказать, что ждет эту богом забытую республику, где ее жители несколько лет подряд усердно и безжалостно истребляли друг друга, а уцелевших судьба по иронии свела в строительных бригадах на стройках Москвы, Питера и других российских городов. Что можно фантазировать о будущем этой истощенной земли, которую любимчик Запада президент «Горби», упорно именовал Таджикией, страны, где до сих пор нет ни мира, ни войны, а лишь голодуха и «исламский фактор»...

Хмуро глянув на типичных представителей «Таджикии», которым Вздохов предрекал «великое переселение» в горные районы, пробормотал:

– Морды у всех бандитские... – и добавил: – А ну, всем на колени, руки за головы!

– Зачем над людьми издеваться? – отреагировал, больше по долгу службы, замполит Приходько.

Родин отрубил:

– Чтоб ноги не затекли.

Дважды повторять не пришлось, «купечество» послушно плюхнулось на колени, а как выполнять команду «руки за голову», быстро научил Бессчетнов.

– Товарищ командир! «АКМ» нашел! – пронзительно чистым, как флейта, голосом воскликнул Гриня Шевченко.

Он победно поднял над головой оружие, будто музыкант свою гитару в финале концерта. Подобно своему знаменитому однофамильцу, Гриня был «дико талантлив». Кроме гитары, он виртуозно владел скрипкой и саксофоном. А как он пел чаривни украинские писни! Заслушаешься, особенно когда над головой – сочные азиатские звезды, а неподалеку – средневековый кишлак, откуда доносится заунывное бренчание дедушкиного дутара. Впрочем, местный акын тут же испуганно утихал, едва Гриня брал первую ноту: «Чудно квiтне в лiсi черемшина...»

– Молодец, – похвалил Родин. – Иди, на борт отнеси и второй ствол прихвати!

– Понял.

Еще один автомат со смешанным чувством удовлетворения и досады нашел под тюками Приходько.

– Командир, еще один ствол!

– Объявляю благодарность за выявление звериного оскала фигурантов, задержанных за контрабанду.

Ящики, тюки летят во все стороны. Продолжается жесткий досмотр.

Вздохов, зевая, перебирает пласты упакованных джинсов и, дурачась, заунывно читает название фирм.

– Ты чего, Вовка, в рекламе собрался работать? – не выдерживает его земляк-приятель Лагода.

– Ага, – не отрываясь, кивнул Вздохов и вдруг замер. – О-па! А это что за фирма?

Он вытащил из джинсовой стопки плотный полиэтиленовый пакет, потом еще один. Глянув весело на Лагоду, ловко вспорол ножом, оттуда посыпался сероватый порошок. Вздохов растер его в пальцах, понюхал. «Работа» приостановилась, все взоры обратились к Володьке. Кто-то из караванщиков закашлялся. Остальные превратились в мумии.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю