Текст книги "Кидонианка"

Автор книги: Сергей Крехно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Да уж, пугающее – не то слово. Хотя, интересно, насколько ее мозг будет подвержен такому воздействию? На крохотное мгновение Розали захотела это проверить, но быстро прогнала мысль – и так хватает доказательств, что она не человек.

Де Карма еще немного поводил Розу по достопримечательностям: показал древние земные строения, пережившие эпоху перенаселения, и последний оставшийся лес в бассейне Амазонки. Правда, кроме деревьев там ничего толком и не было, разве что немного птиц. Но даже несмотря на красоты, Земля все равно разочаровала: шум, толкотня, жара и вонь – ничего похожего на прекрасную столичную планету, о которой писали в старых книгах. Неужели люди угробили ее всего за пару тысяч лет?

Поэтому Розали только обрадовалась, когда пришло время возвращаться на базу Виктора. Они прибыли вечером: город вокруг ангара стал сборищем смертельно ярких голограмм и зазывающих надписей. Весь этот свет вызвал у девушки необъяснимое раздражение: хотелось найти рекламное агентство и разгромить его офис.

Ленисаад (Ленни, как прозвал его Ивар, чем нарвался на ругань) разместил весь отряд в некоем подобии казармы. В его собственности было два огромных ангара, и если в одном приземлялись корабли с мигрантами и контрабандой, то в другом он устроил жилую зону для своих людей. Кроме отряда Ивара там разместили демократов и несколько десятков неприятных на вид личностей. Последние устроили потасовку в углу и делали ставки. Многие уже изрядно подвыпили и выпустили целое облако сигаретного дыма. Вентиляция работала слабо, так что серая пелена медленно поднялась к потолку и превратилась в подобие дружелюбного привидения.

Вечер Розали провела за терминалом: открыла для себя удивительный мир ИнтерСети и бесплатных энциклопедий. Листать паспорт и смотреть на фотографию мамы она все так же не решалась. А когда голова начала болеть от голограмм и мысленных проекций, присоединилась к остальной команде. Те затеяли карточный турнир на старой бочке ионного топлива, все еще воняющей чем-то едким.

Увы, веселье быстро закончилось: все пошли спать, набираться сил для завтрашнего «дня Х», и в итоге Розали осталась одна. Ночь предстояла долгая, и девушка поняла, что не сможет выдержать храп нескольких десятков людей. Она долго гуляла по ангару в поисках чего-то интересного, пока не нашла скрипучую металлическую лестницу. Та привела Розу под самую крышу – очень высоко, между прочим. Здесь Виктор проложил хлипкий мостик, который закончился выходом на балкон. Строго говоря, балконом это сложно было назвать: Ленисаад проделал дыру в стене и прибил снаружи площадку похожую основание пожарной лестницы.

Отсюда девушка на протяжении многих часов рассматривала сияющие огоньки воздушных трасс и окна небоскребов, расположившихся вокруг. Слабый ветерок доносил что-то похожее на запах моря, но рассмотреть или тем более услышать его не удалось. Все заглушил бесконечный город, который уже успел надоесть и высосать оставшиеся силы.

После такого дня воспоминания о жизни в замке показались очень уютными: ночи напролет сидеть на крепостной стене, вдыхать прохладный воздух и считать, сколько часов нужно лунам Поместья, чтобы обогнуть небосвод – прекрасная трата времени.

Когда лучи Земного солнца ударили в стеклянные стены домов, сзади послышался металлический звон и ругань: Адам и Виктор, взбираясь по лестнице, уронили что-то и принялись обвинять друг друга. Кто-то из них спустился и через несколько минут вернулся, а затем оба мужчины продолжили путь как ни в чем ни бывало.

– Привет! – Адам раскурил дико воняющую сигарету и протянул Розе. – Хочешь?

– Фу, нет!

– Ну как знаешь, – он с напускным удовольствием затянулся и уставился на рассвет. – Люблю Землю.

– Ты-то? – удивился Виктор. – Ты же аламарси, ты должен ненавидеть планеты.

– Никому я ничего не должен, – отмахнулся Адам. – Мне тут нравится, потому что, когда прилетаешь в этот мусорник, сразу становится ясно, что мы из себя представляем. Дикари, заселившие галактику, а за душой – ничего.

– «Дикари»? – усмехнулся Ленисаад. – С козырной ты карты зашел.

– А разве я не прав? Мы, аламарси, живем в тесных общинах, как это делали предки, и боремся за выживание, имеем цель. А какая цель у этих людей? – он обвел рукой горизонт. – Очередная зарплата? Новая машина? Должность? Неуемная жажда сделать свою жизнь похожей на рекламу превратила вас, планетников, в дикарей. Живете сами по себе: вокруг столько народу, а кто протянет руку? Кто поможет в трудную минуту? Кому здесь можно доверять? У всех свои проблемы, всем на тебя плевать. Хотят поскорее заработать на красивую жизнь, но, если получается, становятся только несчастнее. Им всегда мало.

– Ну, это, конечно, правда, – согласился Виктор и тоже закурил. – Я как-то читал, что ученые давно уже выяснили, что, если у человека есть определенный достаток, никакая прибавка не сделает его счастливее. То есть, когда тебе нечего есть, любая лишняя копейка будет в радость, а когда жрешь от пуза – даже миллион не сделает жизнь приятнее.

– Я как раз об этом и говорю. Люди сейчас и стареют медленно: бывает, взглянешь на студента, а в глазах старик. И жизнь ему уже не мила, хотя казалось бы – жить да жить. А ради чего?

Виктор закивал.

– Это странно, но я снова с тобой согласен. Никогда бы не подумал, что ты философ!

– Меня недооценивают, – ответил Адам и сдавленно закашлялся.

– Видел я, как депрессия убивает быстрее старости, – сказал Виктор после минуты тишины. – На Агатоне, еще в молодости: там придумали отличный способ снизить количество самоубийств после ста пятидесяти. Угадаете, какой?

Он посмотрел на Розали, та замотала головой. Адам пожал плечами.

– Удиви, – бросил аламарси, и порыв ветра обдал Розу вонючим дымом. Девушка закашлялась и отошла на несколько шагов.

– Стали предлагать эвтаназию, за деньги, – ответил Виктор, с улыбкой наблюдая за ее мучениями. – Это ведь не самоубийство, а значит, улучшает статистику. Да еще и налоги в казну идут – идеально.

Адам расхохотался так громко, что наверняка разбудил кого-то внизу.

– Решено! – объявил он и бросил окурок в пустоту. – Соберу бабла и построю на Агатоне эвтаназийную клинику! Беспроигрышные инвестиции.

– Эх, бездушный ты аламарси…

Виктор тоже выбросил сигарету, закрыл глаза и принялся шумно вдыхать земной воздух. Спорное решение по мнению многих врачей.

– А почему они себя убивают? – спросила Розали после долгих раздумий. Она так и не смогла найти причину в своей голове.

Ленисаад усмехнулся и размял плечи.

– Потому что человечество взрослело в мире, где дожить до ста с копейками было достижением, достойным книги рекордов. Это наш психологический предел, да и к этому времени тело уже было в плохом состоянии. Все, что требовалось – это протянуть как можно больше, побить свой личный рекорд и спокойно уйти в темноту. Тебе и пенсию уже платили, ухаживали, если, конечно, было кому…

– А мы вот всегда ухаживаем, – заметил Адам, но Виктор пригрозил ему кулаком.

– Что сейчас будет, когда ты доживешь до ста? – спросил он у Розали.

Девушка пожала плечами.

– Ничего?

– Верно. Ни-че-го. Ничего не изменится в твоей жизни. Пятьдесят, сто, сто пятьдесят, двести… никаких перемен. Ты все так же ходишь на работу, ждешь выходных, мечтаешь об отпуске… Понимаешь, к чему я клоню? – девушка медленно закивала. – Представь себе сотню лет рутины. Это у нас с вами жизнь веселая: что ни день, то последний. Нам некогда задумываться о такой ерунде. А обыватели – они веками только и делают, что думают, мечтают, ждут. А чего ждут? Как я уже сказал, базовые потребности очень легко обеспечить: еда, вода, сон в тепле – нужно просто работать. Люди сменяют год за годом, зная, что у них впереди безумно длинная жизнь, но в какой-то момент понимают, что она ни к чему не ведет. Большинству не за что бороться: все, что у них есть, будет у них всегда и постепенно накапливается. Но они не станут кинозвездами или миллиардерами, как мечтали в детстве. Жизнь так и будет однообразной, пока не закончится. Это и есть повод для депрессии – отсутствие цели, смысла. Общество отобрало у нас смысл, заменив культурой потребления. И отобрало очевидные цели, заменив их на безумно широкий выбор возможностей. И что бы ты ни выбрала, Розалия, ты всегда будешь в тайне размышлять о чем-то другом.

– Никогда не думала о таком… – призналась девушка.

– Вот именно. Никто не думает о том, почему ему так плохо. А ответ прост: свобода лишила нас свободы. Перед нами столько возможностей, что ни одна уже не приносит удовлетворения. Это как стоять перед витриной с джемами: все не попробуешь, а возьмешь один и почти наверняка пожалеешь. Лишь немногим удается вырваться из этой ловушки и найти смысл. Большинство взрослеет в обществе, лишенном души, и не знает другой жизни. Толпы живых мертвецов: топчут галактику и существуют как во сне.

– Нельзя давать людям вечную жизнь, пока не научишь их ею распоряжаться, – усмехнулся Адам. – Не помню, кто сказал.

– Нет, не согласен. Просто нам нужно пересмотреть ценности – они у нас откровенно дерьмовые. И тогда все станет лучше: и цель появится, и смысл, и осознанность.

– И как это сделать? – решилась уточнить Розали.

– Без понятия. Я вообще чертов пират, не мне рассказывать людям, как правильно жить. Тут уж как-нибудь сами…

Сзади послышался звон металла. Все обернулись и обнаружили в полутьме ангара Ивара. Он уселся на перила на шатком мостике и осветил лицо голограммой.

– Здравствуйте! – донесся от него синтезированный женский голос – явно ИИ. – Магаз…

– Да-да, доброй ночи или что у вас там, – прервал робота Ивар. – Я звоню, чтобы убедиться, что заказ доставят хотя бы на этот раз. Старозамковая, 1.

– Господин де Карма, – откликнулся робот. – Рады вас снова слышать! Простите нас за прошлогоднее недоразумение – больше никаких оплошностей.

– Благодарю. И внесите изменения в заказ, пожалуйста.

– Да-да?

– Вложите записку: «Наша карма всегда с нами». Только «карма» с маленькой.

– Вы философ! – заметил робот. – Будет сделано.

– Вы даже не представляете.

– Подписать, от кого?

– Нет, это лишнее.

– Хорошо, ваш заказ будет доставлен ровно через шесть часов.

– Благодарю, хорошего дня вам.

– Спасибо. Я всего лишь машина, но меня греют ваши слова…

Ивар прервал вызов и потушил голограмму.

– Ты ведь в курсе, что говорил по громкой? – спросил Виктор.

– Да, но понял это слишком поздно, – сонно ответил кидонианец.

– А чего так рано поднялся? Подарок своей пассии отослать?

– Это вы виноваты, – он указал на Адама. – И дьявола разбудите своим ржачем.

– Э какое ты сравнение для себя выдумал! – воскликнул Ленисаад. – Смотри, как бы оно не аукнулось тебе потом.

– Оставь проповеди при себе, – отмахнулся де Карма. – Нас ждут тяжелые два дня, так что готовьтесь. Облажаетесь – все к дьяволу и отправимся. Где твой гримировщик?

Он пришел через два часа. Розали частично была в курсе планов Ивара и ждала этой минуты одинаково с нетерпением и ужасом.

Если вкратце, то кидонианец решил войти в тюрьму через парадные двери, просто нарядившись адвокатом Торвальдса, а потом вывести его из-под носа охраны. Он изучил все планы комплекса и за считанные дни разработал список действий, благодаря которым это, с его слов, «почти наверняка сработает, ну, процентов на девяносто девять».

– Можно начистоту? – спросила заспанная Эсора.

Она с самого начала была сторонницей теории оставшегося одного процента. С ее точки зрения Ивара повяжут, а остальных расстреляют без суда и следствия.

Де Карма ответил не сразу: низенький мужчина как раз принялся превращать кидонианца в землянина с помощью пугающего на вид чемоданчика. В нем сверкали злобной аурой жужжащие и стрекочущие приспособления, больше похожие на инструменты для пыток. Ивар рассказал, что грим сработает, потому что стандартные сканеры распознают только внешние признаки: лицо, сетчатку и отпечатки. В конце машина просветит его кожу и попробует найти микротравмы – следы пластической операции. Больше она ничего делать не станет. И если использовать грим из отшелушенной человеческой кожи2222
  Согласен, отвратительно звучит.


[Закрыть], то робот не поймет, что перед ним фактически маска, а не настоящее лицо. А стало быть, не будет применять никаких других методов проверки.

– Давай, – с ощутимым дискомфортом ответил Ивар.

– Не шевелите губами! – воскликнул гример.

– Щекотно же, – недовольно проворчал Ивар и получил от него тычок в ухо.

– Ты чертов псих, – призналась Эсора.

Ивар усмехнулся и заработал еще одну оплеуху.

– Спасибо. Люблю конструктивную критику.

Ева закатила глаза.

– Тебя повяжут и там же пристрелят.

Гэри с Адамом рассмеялись.

– Не загадывай, – заметил землянин. – А то и на этот раз не сбудется.

– Да пошли вы, шутники, – прошипел де Карма, едва шевеля губами.

– Вы что, уже делали такое раньше? – удивилась агатонка.

– Ага, – ответил Гэри. – А ты думала, мы тут типа эксперимент ставим?

Ева покачала головой.

– Ушам не верю… – протянула она. – Вы ведь понимаете, что однажды это не сработает?

– Надеюсь, что не со мной, – осклабился Ивар.

– Не боишься, что тебя за такой маскарад в итоге казнят?

– Когда меня отправят на плаху, то о подделке личности вспомнят в последнюю очередь.

Через минуту процедура была окончена и де Карма с подозрением уставился в зеркало.

– А кто этот мужик? – спросил он и ухмыльнулся своей «шутке». Его никто не поддержал.

Затем все завороженно наблюдали, как он подделывает отпечатки: опускает пальцы в светящийся пугающим оранжевым светом футляр и кривится от боли. Когда пришла пора заставить мимикрировать глаза, Розали отвернулась и долго не поворачивалась, пока не услышала довольный смех кидонианца.

– Нет, я серьезно, кто этот красавчик? – спросил он у зеркала.

– Не знаю, дебил какой-то, – хмуро ответила Эсора в пустоту.

– Скучная ты, – заметил Ивар и засунул в рот изогнутую пластину розового цвета. С полминуты он копался и кряхтел, а потом долго кашлял. – Давай проверим… – хрипло сказал мужчина, и голос уже принадлежал не де Карме.

Гример поднес к его лицу полупрозрачный планшет.

– Меня зовут Игорь Версер, – провозгласил Ивар.

– Здравствуйте, Игорь! – согласилась машина.

– Как тебе мой голос? С ним что-то не так?

– Ваш голос почти полностью соответствует моим записям, Игорь.

– Спасибо. До свидания.

Планшет погас и воцарилась напряженная тишина. Ивар развернулся в кресле и удовлетворенно посмотрел на товарищей. Улыбка на его лице ширилась до тех пор, пока не пригрозила разрушить грим.

– Ну-у-у-у? – протянул он.

– Ты – псих. И ты нас угробишь, – ответила за всех Ева.

Земля, столица Нулевого сектора и Великой Монархии

Спальный район около Каира, перевалочная база Лиги свободной торговли2323
  Организация запрещена на Земле и других планетах Монархии.


[Закрыть]

Экипаж разлетелся по заданиям, а Розали оставили в ангаре «следить за вещами». Виктор запретил выходить даже на балкон – пришлось много часов кряду сидеть на деревянном ящике, разглядывать помещение и прикидывать, сколько в нем осело пыли за годы без уборки.

Чтобы не умереть со скуки, девушка приняла предложение Ленисаада выпить чаю и влила в себя кружек десять – никакого эффекта, даже в туалет не потянуло. Захотелось проверить свои пределы: вчера ученый сказал, что ее пищеварительная система работает не так, как у людей, но не уточнил, что именно отличается. Примерно на пятой чашке Роза поняла, что не в курсе, какой эффект должен быть, а остальные выпила просто по инерции.

Виктор долго восторгался этим трюком, но под вечер сдался и ушел по делам. Девушка осталась наедине с чайником и решила научиться управлять им силой мысли. Она долго пялилась на машину, но ничего не происходило – только голова заболела. Через какое-то время в дальнем конце ангара хлопнули двери: несколько парней в оранжевых комбинезонах пилотов зашагали к девушке.

Лица ей не понравились, особенно выражения: довольные улыбки, наглый взгляд – в Холдрейге таких хватало и все были задирами.

– Че как, блондиночка? – спросил один из них, шаркая ботинками по бетону.

«Блондиночку» Розали не оценила.

– Что значит «че как»?

– Не местная? – говоривший подошел очень близко и устроился на ящике. Из его рта неприятно завоняло: странный химический запах с неприятным осадком, будто он пил реактивное топливо. – С какой планеты? – мужчина оскалил зубы в подобии улыбки.

Девушка поморщилась, но грубить не стала.

– Поместье Спящих солнц.

Собеседник заморгал и уставился на друзей. Те загоготали.

– Эт где? – спросил он с тупым выражением лица.

– В секторе Акулы.

– А-а-а… А тут чего делаешь?

– Прилетела по делам.

– С этим кидонианцем галимым?

Остальные снова рассмеялись.

– Не говори так, пожалуйста.

– «Пожа-а-а-а-луйста», – мужчина осклабился. – Че, воспитанная, да?

– Да.

– И че, даже не материшься?

– Нет.

Он ухмыльнулся сильнее и подсел ближе. А потом совершил глупость – попытался приобнять Розали за талию. В мозгу что-то взорвалось: девушка перехватила его руку и рванула в сторону изо всех сил. С пугающим хрустом бедняга улетел прочь и упал в объятия друзей. Те полными ужаса глазами уставились на конечность, которая так и осталась в ладони Розы.

Она не сразу осознала, что случилось: потребовалась пара секунд, которые растянулись в целую вечность. Кровь закапала на пол, словно вода из сломанного крана: «КАП, КАП, КАП…».

Тело девушки оцепенело от ужаса. Она с трудом разжала пальцы, и рука упала на бетон: «ПЛЮХ».

– Простите… – протянула Роза и замолчала.

Что делать в такой ситуации? С одной стороны, стыдно калечить человека, но с другой – сам виноват, нечего трогать незнакомых людей. Разум наполнился предательским удовлетворением, и девушка попыталась подавить это чувство. Не дай бог понравится.

Мужчины долго оправлялись от шока и в результате избрали самый глупый способ решить проблему: блеснули ножи, мелкие, чуть ли не детские, но все же острые на вид.

Роза замотала головой.

– Не надо! – предупредила она. – Я же не специально!

– Не специально?! Ты убила его нахрен!

Один из них кинулся к девушке и времени на раздумья не осталось: она спрыгнула с ящика, перехватила запястье мужчины и ударила ладонью в ухо – моментальный нокаут. Второй начал танцевать вокруг и делать ложные выпады. На пятой попытке Розали решила не играть с судьбой: выбила нож и поймала противника за шею. Мужчина захрипел, ударил ее несколько раз по ребрам, но только скривился от боли. Пока он барахтался и пытался высвободиться, девушка ощущала нечто доселе неведомое: было приятно держать беспомощного человечка, осознавать, что жизнь полностью в ее руках. Лицо бедняги быстро стало синим. Потребовалось чудовищное усилие воли, чтобы разжать хватку и прогнать это чувство.

Мужчина повалился на пол и начал жадно хватать ртом воздух. Затем пополз прочь, испачкавшись в пыль и кровь – стал выглядеть как жертва маньяка. Это отрезвило Розали: никогда она не была настолько близка к состоянию животного, как сейчас. В груди защемило от презрения к себе, к тому агрессивному, злому существу, которое живет внутри и берет верх в моменты опасности. Вот, что подарил ей отец: не силу, не крепкие кости и бездонный мочевой пузырь, а ярость. Желание оборвать жизнь.

Глаза взмокли от слез. Розали уселась на ящик и дала эмоциям выйти наружу впервые после отлета из Холдрейга. Через минуту, когда бедняга добрался до двери и позвал на помощь, в ангар ворвался Виктор с телохранителями. Те вскинули рельсы и осмотрелись.

– Что случилось? – крикнул Ленисаад издалека. – Ты в порядке?

– Да…

– А?

– В порядке! – хрипло бросила Розали.

Голос отразился от стен и вернулся обратно звонким эхом.

– А что тут произошло? – уточнил Виктор, когда подошел ближе. – Это ты их?

Девушка закивала.

– Неплохо, неплохо… – протянул он, глядя на оторванную конечность. – А зачем?

– Приставал.

В бороде Ленисаада заиграла ехидная улыбка.

– Хотел сказать что-нибудь остроумное, но на уме только пошлости… – он потыкал ботинком тело. – Избавьтесь от него, если не очнется по дороге в крематорий… Руку хочешь оставить? Как сувенир.

– Нет! Фу!

– Тогда руку тоже заберите.

Повисла неловкая пауза, пока охранники пытались поднять мертвеца. Тащить за две ноги легко, а вот за одну руку…

Виктор растер ботинком пятно крови в неопрятное сердечко и ухмыльнулся.

– Может, выпьем? – спросил он и открыл соседний ящик. Тот оказался весь заполнен емкостями с коричневой жидкостью.

– Это же не чай? – с подозрением спросила Розали.

– Ну, разве что по цвету…

– Тогда согласна.

Виктор усмехнулся и отточенными движениями откупорил бутылку.

– А как ты смогла… ну… руку ему…

– Ем много клетчатки.

Ленисаад переливисто расхохотался.

– Обожаю работать с де Кармой, – бросил он и хлебнул с горла.