Текст книги "Переулки старой Москвы. История. Памятники архитектуры. Маршруты"

Автор книги: Сергей Романюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 61 страниц) [доступный отрывок для чтения: 25 страниц]

Через два года Введенский придел был приведен в порядок и освящен, а сама церковь долго стояла непоправленной. Только в марте 1773 г. священник направляет в консисторию прошение о позволении начать ремонт. По словам «Географического словаря» 1801 г., церковь отстроил некий Гавриил Захарович Измайлов, но кем он был, так и не удалось установить. Здесь обосновались масоны, собиравшиеся неподалеку в Кривоколенном переулке, и в церкви появились масонские эмблемы и латинские надписи, которые во второй половине XIX в. по настоянию митрополита Филарета были уничтожены.

Меншикова башня до сих пор вызывает удивление и восхищение своей высотой, соразмерностью частей, красотой и мощью крутых завитков-волют у входа. Брат писателя Б.Л. Пастернака Александр, ставший архитектором, вспоминал, что окна их квартиры выходили на Мясницкую и они могли видеть Меншикову башню: «…когда я называю эту Башню, я до сих пор испытываю порыв восторга и самых горячих чувств, как когда я говорю о матери и отце или о нашей милой старой няне, ставшей как бы членом нашей семьи. Но ни в каких описаниях и анализах не говорится и не запечатлено то, как изменчиво и каждый раз по-новому, но всегда одинаково потрясающе красиво, выглядит эта своеобразная архитектура то ранним утром, особливо зимой, в мороз, в молочно-розовом перламутровом переливе тумана, то в густых закатных багрово-темных лучах солнца, то, в особенности, в полнолуние, когда все позолоченные детали отливают зеленовато-синими яркими блестками золота, обильно политого лунного излиянием…»

В 1928 г. церковь вознамерились снести. Работники Московского почтамта направили в Моссовет следующее послание: «Само здание приходит в ветхость и никем не ремонтируется, как исторической ценности не представляет, никто ее не осматривает и существованием ее не интересуется, а между тем она занимает довольно значительную площадь во дворе Почтамта, которая в связи с механизацией крайне необходима для него. Ввиду сего Почтамт просит Президиум Моссовета о закрытии церкви и о предоставлении помещения для нужд Почтамта и, если возможно, дать разрешение к сносу ее». По каким-то причинам Моссовет не прислушался к «неотразимым» доводам почтовиков, но церковь в 1930-х гг. все-таки закрыл.

Вновь церкви открыли в 1947 г. и при них поместили подворье, то есть представительство Антиохийской церкви, одной из самых древних автокефальных (то есть самостоятельных) православных церквей, патриарх которой считается третьим по старшинству после Константинопольского и Александрийского. Первоначально Антиохийское подворье было открыто в 1848 г. при Вознесенской церкви, известной более по приделу епископа Ипатия, находившейся в Ипатьевском переулке в Китай-городе. Церковь сломали при советской власти, но после войны, когда Сталину было выгодно представить свой режим перед заграницей, подворью отдали церкви в Архангельском (тогда Телеграфном) переулке. С 1977 г. подворье возглавляет епископ Филиппопольский Нифон.

Рядом с церковным участком, за небольшим палисадником, краснокирпичное здание с псевдорусским декором – это здание детского приюта Елизаветинского благотворительного общества, построенное в 1892 г. академиком архитектуры А.П. Поповым.

Архангельский переулок выходит к Чистопрудному бульвару зданием, которое было в 1890-х гг. капитально перестроено из классического особняка доктора Крейзеля для правления общества Киево-Воронежской железной дороги. Теперь тут Министерство образования.

В.Г. Шухов на прогулке в Архангельском переулке

В 1784 г. доктор (он был известным московским акушером, автором книги, напечатанной Н.И. Новиковым: «Иоганна Карла Крейзеля, акушера в столичном городе Москве, Государственною Медицинскою Коллегиею определеннаго, Наставление начинающим упражняться в повивальном искусстве, состоящее в двух частях. С дозволения Госуд. Медиц. Коллегии») приобрел у подполковника Н.И. Мещеринова и гвардии прапорщика И.Н. Бутурлина участок на углу переулка и проезда Белого города (будущего Чистопрудного бульвара) с хоромным деревянным строением и построил в 1793 г. каменный двухэтажный дом с колоннадой по центру. В 1808 г. все было продано другому известному медику, Вильгельму Рихтеру, «заслуженному профессору Повивального искусства», президенту Физико-медицинского общества, создателю клиники при университете, автору трехтомной «История медицины в России», этот «прочный памятник, который, конечно, признает и самое отдаленное потомство», как было сказано в его биографии. В 1813 г. владельцем стала графиня Елизавета Мусина-Пушкина, и в этом роду дом был до покупки его дирекцией Киево-Воронежской железной дороги в 1891 г., когда началась его перестройка и надстройка двумя этажами (архитектор С.В. Соколов, инженер Н.Е. Марков). В 1925 г. сюда переселили Народный комиссариат просвещения, где работали А.В. Луначарский, Н.К. Крупская (мемориальные доски).

На правой стороне переулка наше внимание привлечет дом № 10 – перестроенные палаты XVII в., стоящие торцом к красной линии. В начале XVIII в. они принадлежали провиантмейстеру Думашеву, а в 1760-х гг. – братьям Приклонским, у которых здесь находилась домашняя Спасская церковь. Реставраторы не закрыли фрагмент древней кладки палат – его можно видеть рядом с входом в здание. Как планировка, так и интерьеры второго этажа были переделаны в середине XIX в., когда дом принадлежал штабс-капитану Н.П. Кильдюшевскому, отцу известного врача Павла Кильдюшевского, хирурга Шереметьевской больницы и основателя московского медико-фармацевтического общества. Сохранились ажурная чугунная лестница, в комнатах – лепные потолки и изразцовые печи. Рядом – в глубине за небольшим садиком – тоже старинные палаты XVII в. В доме № 10 в 1862 г. была первая в Москве квартира студента Московского университета, в дальнейшем знаменитого судебного деятеля А.Ф. Кони. Далее, до бульвара, бывшие хозяйственные строения, перестроенные для банка, и на самом углу – также переделанный флигель усадьбы 1780 г.

Возвратимся к Потаповскому переулку, названному в 1922 г. по фамилии предполагаемого строителя церкви Успения, которая стояла до зимы 1935/36 г. на углу с улицей Покровка на месте теперешнего скверика. Она и дала старое название этому переулку – Большой Успенский, который также имел название Котельнический, по слободе, где и была церковь.

Успенская церковь в слободе котельников упоминалась впервые в 1656 г., но новый прихожанин, богатый купец Иван Скворцов, владелец больших палат в соседнем переулке, возвел новую, еще невиданную в Москве церковь: в 1697 г. выстроили нижнюю церковь с престолами во имя Иоанна Предтечи и св. Петра митрополита, а позже, возможно в начале XVIII в., построили верхнюю Успенскую и вместе с ней изящную высокую колокольню. Церковь была одним из лучших образцов русского зодчества и считалась своеобразным художественным итогом русской архитектуры XVII в. По мнению специалистов, памятник оказал значительное влияние на последующее развитие отечественного зодчества. Упоминание об Успенской церкви можно встретить во многих книгах, Василий Иванович Баженов называл его одним из красивейших зданий в Москве, Аполлинарий Михайлович Васнецов ставил этот храм в ряд «дивных памятников». Восторгались Успенским храмом на Покровке и Федор Михайлович Достоевский, и академик Дмитрий Сергеевич Лихачев. Говорят, что Наполеон приказал охранять ее от пожара, чему верится с трудом – этот варвар уже приказал разрушить Кремль, что ему была какая-то церковь.

Красота, которая призвана «спасти мир», не возымела никакого действия на московские власти и только подвигнула на разрушения. Моссовет 28 ноября 1935 г. вынес следующее постановление: «Имея в виду острую необходимость в расширении проезда по ул. Покровке, церковь так называемую Успения по Покровке закрыть, а по закрытии снести». Так и исполнили – закрыли и зимой 1936 г. снесли, но никакого «расширения проезда» не обнаружилось. Теперь на углу Потаповского переулка и Покровки – пустое место.

У начала Потаповского переулка, на его правой стороне за садом, – двухэтажное здание (№ 4), в составе которого строения конца XVIII в., а на левой стороне переулка выделяется здание, построенное в 1930–1934 гг. по проекту архитектора А.А. Назарова для типографии «Мосполиграф»; первоначально же предполагалось, что производственными зданиями такого же вида будет занята вся правая часть Архангельского переулка до Чистопрудного бульвара.

За типографией – ряд домов, следующих изгибу переулка, построенных архитектором И.Ф. Червенко для кондитерских «королей» Абрикосовых в 1887–1890 гг. В этом доме с начала 1910-х по 1970-е гг. жила реставратор и историк М.В. Фехнер, которая исследовала и восстановила такие значительные памятники Москвы, как дома Лермонтова, Герцена, Аксакова, Грибоедова и многие другие. В 1911 г. весь участок перешел к страховому обществу «Якорь», и оно к 1913 г. выстроило в глубине шестиэтажный жилой дом по проекту О.В. Дессина. В строении 1 (справа от прохода во двор) на первом этаже жил эконом-географ, профессор Московского университета Н.Н. Колосовский, специалист по экономическому районированию, в честь которого назвали гору в Антарктиде.

Далее в переулок выходит двухэтажное строение (№ 7) с фасадом 1890-х гг., во дворе можно увидеть остатки классического декора фасада этого ранее считавшегося несохранившимся главного дома огромной усадьбы богатой семьи Пашковых. В начале XVIII в. усадьба принадлежала сыну генерал-аншефа Семена Андреевича Салтыкова генерал-майору Владимиру (1705–1751). Тогда вход в усадьбу был со стороны Успенского переулка, на который выходили два флигеля, а жилые палаты стояли в центре участка. Его вдова Екатерина Алексеевна, урожденная княжна Троекурова, объявила в 1769 г. в «Московских ведомостях» (в № 57) о продаже усадьбы, но она была продана только в 1773 г. сыном, камергером Алексеем Владимировичем Салтыковым. Ее покупателем стал член Берг-конторы бригадир Андрей Яковлевич Маслов, от которого усадьба досталась в августе 1783 г. Александру Ильичу Пашкову и жене его Дарье Ивановне, урожденной Мясниковой.

Сметливые и расторопные братья Иван и Яков Твердышевы и Иван Мясников, женатый на сестре Ивана, как-то попались на глаза Петра. Он распознал в них энергичных умельцев, которых он искал по всей России, отправил их на Урал, дал деньги с наказом искать руды и строить заводы. Они не подвели императора и вскоре стали владельцами многих рудников и крупнейшими заводчиками. У Твердышевых наследников не было, и все их богатство перешло к дочерям Мясникова – четыре дочери получили каждая по два завода и по 19 тысяч крепостных.

Дарья Ивановна вышла замуж за небогатого офицера Александра Ильича Пашкова, они поселились в Москве. Купив дворец Апраксиных на Моховой, сломали его и построили новый (там теперь университет), а у Крестовской заставы приобрели огромную загородную усадьбу и там тоже много строили, а здесь, у Чистого пруда, они вообще все перестроили заново, оставив только старинные палаты посередине участка, вплотную же к задней границе выстроили классический дворец. Архитектор Семен Карин докладывал городскому начальству 2 мая 1793 г.: «В первом доме (то есть у Чистого пруда. – Авт.)каменное построение вновь капитальное, но внутренность не совсем еще в отделке состоит». В усадьбе построили и множество служебных построек, в частности, манеж справа от дома с галереями и жилыми покоями, «ранжереи с парниками» и конный двор.

Евдокия Петровна Ростопчина

Здесь был и большой пруд – непременная принадлежность богатых и больших городских усадеб, на месте которого к столетию Отечественной войны 1812 г. было построено деревянное здание для Бородинской панорамы (№ 12а по Чистопрудному бульвару). А.И. и Д.И. Пашковым наследовал их сын Иван, а после него Сергей Иванович, женатый на Надежде Сергеевне, урожденной княжне Долгоруковой. Здесь родилась их дочь Дарья, вышедшая замуж за П.В. Сушкова, оставившего любопытные воспоминания о Московском университетском пансионе. Их дочь Евдокия, также родившаяся здесь, воспитывалась в этом доме дедом и бабкой. Она позднее стала известной поэтессой графиней Евдокией Ростопчиной.

В доме Пашковых бывал А.С. Пушкин. В последний день Масленицы 1831 г., в воскресенье 1 марта, он приехал сюда вместе с молодой женой, чтобы принять участие в катании на санях.

Отправились с Чистых прудов на катание на трех санях, в котором участвовали хозяева праздника Сергей Иванович и Надежда Сергеевна Пашковы, ее брат Александр Долгоруков с женой Ольгой, дочерью А.Я. Булгакова, который тоже был здесь с сыном Константином, племянница С.И. Пашкова Евдокия Сушкова, графиня Е.П. Потемкина, посаженая мать Пушкина, и др. После гулянья возвратились обратно и ели блины у Пашковых.

Сын писателя М.Н. Загоскина знал Пашковых: «Упомянув о фрейлине Пашковой, я не могу не вспомнить гостеприимного дома брата ее Сергея Ивановича. Дом этот считался одним из самых великосветских, не только по преданию старых москвичей, еще помнивших радушные приемы и открытую жизнь его родителей в их громадном доме на Чистых Прудах, но и по значительному вообще всех Пашковых богатству и знатным родственным связям их со многими представителями петербургской аристократии.

Сергей Иванович служил прежде в лейб-гвардии Гусарском полку и, вступив в брак с коренною москвичкою, княжною Надеждою Сергеевною Долгоруковой, вышел в отставку и навсегда поселился в Москве. Хотя Пашковы не давали ни больших обедов, ни роскошных балов, но двери их дома ежедневно по вечерам и до глубокой ночи были открыты для всех их знакомых.

Сам Пашков, человек гостеприимный, вежливый и благовоспитанный, не отличался особенным умом, имел характер мало сообщительный и вид довольно сериозный и даже угрюмый. Он редко, по вечерам, бывал дома, а почти всегда в клубе или у своих приятелей-игроков, где просиживал иногда целые ночи за карточным столом, выигрывая и проигрывая большие суммы денег. Впоследствии страсть эта окончательно повлекла за собою полное расстройство его прекрасного состояния, так что чета Пашковых, достигнув глубокой старости, проживала почти в бедности, но по-прежнему любимая и не забытая всеми из оставшихся еще в живых старыми друзьями».

В 1840 г. эту богатую усадьбу покупает за 63 тысячи рублей казна для размещения Запасной аптеки, и архитектор Е.Д. Тюрин переделывает бывшие барские здания (в частности, меняет и фасад со стороны переулка) для хранения медикаментов и для контор. В советское время весь этот участок застраивается жилыми зданиями кооператива «Военный строитель» (1928–1935 гг., архитекторы К.В. Аполлонов и А.Ф. Волхонский), откуда сталинские чекисты увозили красных командиров на расстрелы. Вот только маленькая часть огромного списка погибших:

Дом 9, кв. 8. Ольшевский Фаддей Иванович: комдив, арест – 17.06.1937, расстрел – 9.12.1937.

Дом 9, кв. 34. Гречаник Александр Иванович: комбриг, Разведуправление РККА, старший преподаватель тактики Академии им. М.В. Фрунзе, арест – 10.03.1938, расстрел – 14.06.1938.

Дом 9, кв. 83. Янсон Кирилл Иванович: комбриг, заместитель командующего Западным ВО, военный советник в Испании, арест – 2.12.1937, расстрел – 22.08.1938.

Дом 9, кв. 97. Потапов Георгий Хрисанфович: царский офицер, заместитель начальника Военно-инженерной академии, арест – 21.05.1937. Подписи на постановлении о расстреле: «за» Сталин, «за» Каганович, «за» Ворошилов, «за» Жданов, «за» Микоян. Расстрел – 1.07.1937.

Дом 9, кв. 51. Меньчуков Евгений Александрович: научный сотрудник военно-исторического отдела Генштаба РККА, расстрел – 25.08.1938.

Дом 9, кв. 95. Хандриков Владимир Петрович: бригадный инженер, Строительно-квартирное управление РККА, расстрел – 14.07.1937.

В том корпусе комплекса № 9, который выходил на Потаповский переулок, жила Ольга Ивинская, за которой ухаживал Пастернак. Как писал его сын в биографии поэта, «отпечатком отношений Пастернака с Ольгой Ивинской, радостных и светлых в это время, можно считать внешний облик Лары и ту лирическую теплоту, которой согреты посвященные ей главы. Пастернак всегда считал, что именно пробуждение „резкого и счастливого личного отпечатка” дало ему силы справиться с трудностями работы над романом. Сознание греховности и заведомой обреченности их отношений придавало им в это время особую яркость. Муки совести, с одной стороны, и легкомысленный эгоизм – с другой часто ставили их перед необходимостью расстаться, но жалость и жажда душевного тепла снова влекли его к ней».

Ивинскую арестовали и посадили на несколько лет в лагерь. После того как ее выпустили, Пастернак возобновил отношения с ней, и она вела значительную часть издательских дел его, а после присуждения Нобелевской премии ее квартира превратилась в сборный пункт друзей Пастернака, обсуждавших различные возможности отношений с властями.

После смерти Пастернака в квартиру Ивинской зачастили чекисты и вскоре снова арестовали ее, и на этот раз вместе с дочерью. Ивинская жестоко поплатилась за знакомство с Пастернаком.

* * *

На правой стороне Потаповского переулка можно отметить надстроенный, внешне непримечательный дом № 6, в составе которого есть остатки палат конца XVII в., находившихся в усадьбе купцов Гурьевых. Почти на всем протяжении XVIII в. им владели представители семьи Кошелевых. Родион (или Иродион) Михайлович, купивший его в 1728 г. у потомка купцов Гурьевых, служил в гвардейском Преображенском полку прапорщиком, капитан-поручиком, а кончил военную карьеру генерал-майором, кавалером ордена Александра Невского. Женат он был на Маргарите Ивановне Глюк, дочери того пастора, у которого в служанках была будущая императрица Екатерина I. Их сын Иван, а после него внучка Мария унаследовали усадьбу. Мария в 1782 г. вышла замуж за племянника Потемкина генерал-майора, флигель-адъютанта Николая Петровича Высоцкого и тогда же продала всю усадьбу. Это владение переходит уже в другие руки – к купцам. Им владеет «московский именитый гражданин» и заводчик Андрей Кнауф, а с 1821 г. – купцы Золотаревы, при которых сдавались помещения для пансионов, в частности, одного из самых известных – для мальчиков лютеранского пастора Людвига Эннеса. В отчете московского полицмейстера 1846 г. было записано, что в пансионе 93 ученика и 22 учителя (неплохое соотношение!). По воспоминаниям, он «занимал большой двухэтажный дом с большим двором и прилегающим к нему также большим садом». Этот сад действительно был большим, он шел до Архангельского переулка на всем протяжении левой стороны Малого Успенского (Сверчкова) переулка.

Пансион славился высоким уровнем преподавания, в нем работали выпускники Московского университета математик К.Н. Давыдов, фольклорист А.Н. Афанасьев, экономист И.К. Бабст, а учились будущие историк В.И. Герье, врачи Н.А. Тольский, С.П. Боткин и его брат Д.П. Боткин, совладелец чайной фирмы и коллекционер живописи, автор интересных воспоминаний, друг С.П. Боткина врач Н.А. Белоголовый, поэт Б.Н. Алмазов и др.

В 1862 г. большой участок разделился на две части – одна с каменными домами по Большому Успенскому (Потаповскому) переулку, а вторая – по Малому Успенскому (Сверчкову) и Архангельскому переулкам. Первую – 24 июня 1871 г. за 82 500 рублей приобретает Василий Алексеевич Кокорев, «миллионщик», разбогатевший на питейных откупах, банковском деле, нефтепромыслах, известный общественный деятель и коллекционер картин.

В 1870–1871 гг. здесь жил астроном Ф.А. Бредихин, в конце XIX в. известный коллекционер Н.С. Мосолов; в 1940—1950-х гг. была квартира артиста Б.Я. Петкера. В 1880-х гг. этот участок переходит к Абрикосовым.

В декабре 2009 г., после долгих лет небрежения, комиссия под председательством заместителя мэра Ресина после пожара в декабре 2009 г. лишает этот выдающийся памятник охранного статуса, подготавливая таким образом его для сноса.

На углу со Сверчковым переулком выделяется небольшая усадьба (№ 8). В XVII–XVIII вв. от угла и почти до Успенской церкви на Покровке располагался большой участок, где стояли палаты, возможно принадлежавшие родственникам тех Сверчковых, которые и были храмоздателями этой церкви. Они стояли примерно посередине участка, там, где ныне трехэтажное здание № 8, строение 1 (возможно, что в основе его могли сохраниться их остатки). Хозяином их по переписи 1716 г. значится стольник Василий Васильевич Головин, приверженец старины, не пользовавшийся расположением Петра I: в семье сохранился рассказ о том, как Петр выгнал его из строящегося Петербурга обратно в Москву. В XVIII и почти весь XIX в. этим местом владели его потомки, пока в 1886 г. знатные дворяне Головины не уступили права собственности купцам 2-й гильдии Фроловым.

В XVIII в. в северной части владения находился сад. В 1811 г. на его месте началось строительство каменного жилого дома, оконченного отделкой только в 1830-х гг. Владельцы назывались «покровскими» Головиными или Головиными-«шишка»: на голове у хозяина дома красовалась большая, словно рог изобилия, шишка. Эти Головины часто задавали блестящие балы в своем особняке и считались богатыми людьми, а одна из Головиных – Варвара Ильинична – была женщиной религиозной и устроила в подвале своего особняка приют странников.

Вход во двор особняка – через ворота с пилонами из белого камня, где в нишах стоят стройные ионические колонки. Во дворе сохранились застекленная терраса, где, вероятно, был зимний сад, и скромные, но изящные служебные постройки. На территории бывшей усадьбы уже в XX в. выросли многоэтажные доходные дома: № 10 (1914–1916 гг., архитектор В.Н. Волокитин) и № 12 (1913 г., архитектор И.Г. Кондратенко).

Сверчков переулок(до 1922 г. Малый Успенский) называется по фамилии купца Ивана Матвеевича Сверчкова, храмоздателя Успения на Покровке, знаменитой церкви, одной из самых величественных в Москве. Переулок начинается от домов № 1 и 2, описанных в Армянском переулке, а с угла Архангельского переулка продолжается садом при доме № 3/2. Он – часть когда-то огромного сада, который протягивался по всей нечетной стороне переулка и где только на его восточной стороне стояли каменные здания фасадами на Большой Успенский переулок (Потаповский, № 6). В 1862 г. от большого сада отделилась часть, которая была куплена известным купцом, книгоиздателем, старообрядцем Кузьмой Терентьевичем Солдатенковым на имя Клеманс Карловны Дебуи, для которой он строит и сохранившийся до сего времени особняк, принадлежавший перед большевистским переворотом мануфактурщику С.И. Демину.

В советское время особняк был занят квартирами, его арендовал Наркомат путей сообщения. В 1956 г. его передали в УПДК (Управление по обслуживанию дипломатического корпуса) и поместили там поликлинику для дипломатов. Она находилась там до 1980 г., а впоследствии особняк передали для посольства Афганистана.

На территории сада построили типовое здание, где до 1960-х гг. находилась средняя школа № 313 (1936 г., архитектор К.И. Джус). В этом здании в июле 1941 г. формировался 1-й полк 4-й дивизии народного ополчения Куйбышевского района. Сейчас оно перестроено и в нем находится Центр интервенционной кардиологии, созданный в 1996 г. профессором Д.Г. Иоселиани.

Четная сторона Сверчкова переулка почти вся состоит из интереснейших историко-архитектурных памятников. Дом № 4 – прекрасный образец московского ампира. Примечательно расположение его портиков: один из них – мощный шестиколонный – отмечает центр парадного фасада здания по Сверчкову переулку, а другой, значительно более скромный, выходит в Девяткин переулок.

В начале XVIII в. здесь была усадьба с каменными палатами, которые, возможно, принадлежали стольнику супруги Ивана Алексеевича царицы Прасковьи Федоровны, В.П. Вердеревскому, перешедшие позже к бригадиру князю Осипу Щербатову.

В 1818 г. одну часть (северную) покупает действительный статский советник Иван Иванович Татищев, а другую (южную, по Девятинскому переулку) жена Матвея Матвеевича Казакова, архитектора, сына знаменитого Матвея Федоровича, но через четыре года обе части объединяются в руках надворного советника Ивана Лаврентьевича Лаврентьева (у Татищева осталась небольшая часть со старинным домом № 6), и он в 1823 г. начинает постройку дома на месте сада на углу двух переулков (в него составной частью входит и дом Казакова).

В 1941 г. дом был значительно поврежден авиабомбой, а в 1960-х гг. его реставрировали.

У Лаврентьева в 1830–1831 гг. снимала квартиру известная поэтесса Е.П. Ростопчина. В 1872–1878 гг. в доме помещалось реальное училище И.И. Фидлера (см. главу XXI, улица Макаренко).

Соседний дом (№ 6) – главный дом усадьбы, может быть, включает палаты начала XVIII в., принадлежавшие в середине века князю О.И. Щербатову. Привлекают внимание орнаменты дворового фасада этого дома, вырезанные в крупных белокаменных вставках в кирпичной кладке.

Это адрес писателя Б.В. Шергина, собирателя поморских сказаний и автора книг о севере России (свои последние годы писатель жил на Рождественском бульваре).

В глубине участка № 8 скрывается одно из самых интересных зданий в Москве, которое было буквально «извлечено» реставраторами из-под одежд псевдорусского декора второй половины XIX в., еще недавно покрывавших его.

Первоначально небольшие палаты находились в западной части современного здания. Каменный первый этаж их стоял на подклете (который теперь не виден из-за «культурного слоя»), а на нем был поставлен второй деревянный этаж, перестроенный во второй половине XVII в. в кирпиче. В 1680-х гг. сравнительно небольшие палаты были значительно увеличены пристройкой с востока, поставленной под небольшим углом к старой (это особенно заметно с южной стороны здания, противоположной входу со Сверчкова переулка).

Тогда палаты принадлежали богатой семье купцов Сверчковых. От Сверчковых палаты со всем участком в 1705 г. перешли к стольнику И.Д. Алмазову, а потом к камергеру и сенатору А.Г. Жеребцову, который и продал в конце 1778 г. всю усадьбу Каменному приказу – учреждению, стоявшему во главе всего строительного дела в Москве того времени. После закрытия Каменного приказа в 1782 г. в доме обосновалась мастерская Оружейной палаты, потом им ведала Мануфактур-коллегия, в начале XIX в. – Комиссия по уравнению городских повинностей, а с 1813 г. – Комиссия для строений в Москве. В ней были сосредоточены все дела по воссозданию и перепланировке города, пострадавшего во время пожара 1812 г., который, однако, «способствовал ей много к украшенью». Комиссия помещалась здесь до 1833 г., когда все было продано в частные руки.

Девяткин переулок

Флигели по сторонам двора были выстроены в первой половине XIX в.

По этому адресу жили писатели И.Ф. Василевский и А. Лежнев, арестованные здесь в 1938 г. и расстрелянные в том же году. В левом от входа жил физик С.А. Богуславский, а в правом – в конце 1940-х гг. известный грузинский композитор Сулхан Цинцадзе.

Правая сторона Сверчкова переулка заканчивается доходным домом (№ 10, 1903–1906 гг., архитекторы И.Д. Боголепов, В.К. Филиппов).

Короткий Девяткин переулокназван по фамилии домовладельца купца Ивана Дементьевича Девятова. Его часто называли и Девяткиным и Девятинским, но после 1922 г. оставили только первое имя, для того чтобы избежать путаницы с Девятинскими переулками близ Пресни. До того как Сверчков переулок был продолжен по земле матвеевской усадьбы до Армянского переулка, и Сверчков и Архангельский выходили на Покровку именно через Девяткин.

Он действительно короткий – всего четыре дома. По правой стороне доходный дом № 2 построен в 1912 г. по проекту архитектора Л. Стеженского, а № 2 – «слоеный пирог» из нескольких строений. Первый этаж относится к началу XIX в., второй этаж надстроен в 1842 г., а остальные – перед Первой мировой войной.

По левой стороне – небольшое владение, в котором в 1863 г. после возвращения из ссылки жил декабрист Д.Н. Завалишин. На участке № 5 была усадьба архитектора И.А. Селехова, московского губернского архитектора в конце XVIII в.