Текст книги "Переулки старой Москвы. История. Памятники архитектуры. Маршруты"

Автор книги: Сергей Романюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 61 страниц) [доступный отрывок для чтения: 25 страниц]

Впоследствии тут были многочисленные коммунальные квартиры, пока дом не выселили и начали реставрацию для Российского детского фонда, который и сейчас помещается здесь. В день празднования 200-летия Ф.И. Тютчева 5 декабря 2003 г. перед домом был открыт скромный и строгий памятник-бюст (скульптор Ю.Ф. Иванов, архитектор Е.В. Степанов).

Последний дом в переулке (№ 13) скрыт в глубине двора, и в переулок выходит лишь торец его. Этот участок в 1630-х гг. принадлежал подьячему Дмитрию Ключареву и некоему Василию Ляпунову. В следующем столетии им владеют уже титулованные хозяева – князья Голицыны, при которых и появился здесь солидный каменный дом. Первый известный нам владелец записан в переписной книге 1716 г. – это князь Сергей Борисович Голицын, сын воспитателя Петра Великого боярина Бориса Алексеевича, потом усадьба перешла к его дочери княжне Марии Сергеевне и к сыну Алексею Сергеевичу (при которых, возможно, и построили главный дом).

В 1754 г. он перешел за 4 тысячи рублей к Якову Лукичу Хитрово. Еще в молодости Петр I определил его по морскому делу – двенадцатилетним мальчиком отправили в математическую школу, откуда выпустили гардемарином и послали за границу доучиваться. Он не стал настоящим моряком, а занялся флотскими хозяйственным делами. В 1753 г. назначили президентом Вотчинной коллегии, потом сенатором, а закончил он свою жизнь в 1771 г. в чине действительного тайного советника. Возможно, что дом получил классический облик именно при владельцах из рода Хитрово.

Сын вдовы Я.Л. Хитрово от первого брака Д.Н. Лопухин продал это владение в 1798 г. Авдотье Николаевне Левашовой, жене сенатора Федора Ивановича, флигель-адъютанта Екатерины II и полковника, ставшего тайным советником и сенатором.

Это один из московских адресов А.И. Герцена. Дом Левашовых в 1819–1821 гг. снимает его отец, «капитан гвардии» Иван Алексеевич Яковлев. Вместе с ним жил и его брат, сенатор Лев Алексеевич. Как писал Герцен в «Былом и думах», «…хозяйство было общее, именье нераздельное, огромная дворня заселяла нижний этаж. общая прислуга состояла из тридцати мужчин и почти стольких же женщин».

В 1839 г. дом перешел от Василия Федоровича Левашева (он продал его за 70 тысяч рублей) к богатой купеческой семье Корзинкиных. Сын основателя Иван Андреевич в 1857 г. купил Большую Ярославскую мануфактуру, старейшее текстильное производство, основанное еще в 1722 г., и с Г.М. Игумновым учредил паевое товарищество по управлению фабрикой, которая во второй половине XIX в. интенсивно развивалась. Так, в начале 1914 г. на ней работало почти 2 тысячи ткацких станков с 11 тысячами рабочих, и она занимала второе место в России по количеству веретен. Сначала использовался американский хлопок, но после завоевания Туркестана владельцы переключились на среднеазиатский, для чего построили сеть приемных пунктов, хлопкоочистительных заводов и складов. Это было начало промышленного производства хлопка в российской Средней Азии.

Сын Ивана Андреевича Иван вместе с П.Г. Шелапутиным занимался Балашихинской мануфактурой, так же как и сын Алексей Иванович и внук Лонгин Алексеевич. Третий сын, Сергей Иванович, продолжил дело отца в Ярославской мануфактуре. Он собирал картины и устроил в своем доме картинную галерею. Его вдова Юлия Матвеевна владела усадьбой в Троице-Лыкове, где устроила лечебницу и богадельню, пожертвовала большой участок земли для приюта слабоумных детей. Старший сын их Сергей Сергеевич довольно неудачно занимался делами фабрики, тратил большие средства на личные нужды, увлекся ресторанным и гостиничным делом – он открыл Большую Московскую гостиницу на Воскресенской площади, не дававшую дохода.

Здесь до переезда в Большой Трехсвятительский переулок в собственное здание (см. главу XI) находилось реформатское училище. В 1914 г. последний до большевистского переворота владелец участка, крестьянин И.Н. Шинков, задумал сломать старинный особняк и построить на всем участке огромный доходный дом по проекту архитектора И.Н. Германа, но помешала этому война. В 1913 г. по линии улицы построили небольшое здание для магазина, в витринах которого в 1919–1920 гг. выставлялись карикатуры, телеграммы РОСТА, написанные на больших листах бумаги. «Перед окнами, – вспоминал современник, – стояли люди в валенках, в сапогах, в шинелях, в пальто. Мерзли, читали. Одно время была телеграмма: „Деникин под Орлом”. Читали молча». Впоследствии в этом здании был «Гастроном», а в последнее время один из лучших кондитерских магазинов.

В главном доме усадьбы сохранился вестибюль с приземистыми колоннами, а на втором этаже – круглый зал с нишами в углах, где, возможно, когда-то стояли печи.

Кривоколенный переулок, или, как его называли в XVIII в., Кривое колено, действительно заслужил это название – два раза он изгибается под прямым углом. В начале переулка, на его левом углу с Мясницкой, стоял деревянный питейный дом, который так и назывался – «Кривое колено». На другом его углу – участок Тульского подворья, поначалу предназначенного для пребывания церковных иерархов (там была и церковь), а потом превратившегося в гостиницу, где останавливались, как сообщал путеводитель по Москве 1852 г., в основном приезжие из Тулы и Моршанска. Одно из зданий на угловом участке, стоящее торцом к переулку, сохранилось по крайней мере с XVIII в.

На первом изгибе переулка расположен памятник и архитектурный, и исторический – дом поэта Веневитинова (№ 4). Можно предположить, что дом был построен в самом начале 1760-х гг., так как этот участок в 1759 г. купил доктор В.Я. Гевитт за 1500 рублей, а через пять лет он был приобретен графом М.Ф. Апраксиным уже за 7500 рублей. В основании дома сохранились остатки построек еще более старых. В 1803 г. дом покупает отец поэта гвардии прапорщик В.П. Веневитинов, и его наследники владеют домом до 1839 г. Здесь в 1805 г. родился замечательный поэт Дмитрий Веневитинов. В память о поэте в 100-летнюю годовщину его смерти 2 октября 1927 г. на доме была открыта мемориальная доска. Вторая мемориальная доска напоминает о чтении здесь А.С. Пушкиным «Бориса Годунова». Сохранился восторженный рассказ М.П. Погодина об этом: «…мы все просто как будто обеспамятели. Кого бросало в жар, кого в озноб. Волосы поднимались дыбом. Не стало сил выдерживать. Один вдруг вскочит с места, другой вскрикнет. У кого на глазах слезы, у кого улыбка на губах. О, какое удивительное то было утро, оставившее следы на всю жизнь!»

Дмитрий Владимирович Веневитинов

Примерно через две недели после этого чтения Дмитрий Веневитинов уехал в Петербург. Причина его отъезда не совсем ясна – поговаривали, что он бежал от своей несчастной любви – он не на шутку увлекся княгиней Зинаидой Волконской, той самой «Коринной Севера», которую славили в своих стихах и Пушкин, и Мицкевич. Через несколько месяцев Веневитинова не стало. В его могилу положили кольцо, подаренное ему княгиней Зинаидой.

Через много лет она вспоминала в письме к брату Дмитрия Веневитинова о приезде в Москву (она постоянно жила в Риме), и как она, ревностная католичка, хотела помолиться в московской католической церкви, находившейся на Малой Лубянке, и как она случайно пришла к дому Веневитиновых: «Пешком я не могла разыскать тот дом, в котором я ее (мать Дмитрия Веневитинова. – Авт.)знала, в котором я пронзила ее сердце обоюдоострым мечом и где я взвела ее и вас обоих, дети мои, на Голгофу (она сообщила им о смерти Д.В. Веневитинова. – Авт.). Я шла в слободскую церковь одна, не желая быть сопровождаемой: и вот, я ошибаюсь улицей и направляюсь к вашему дому. Я вступаю во двор, я осязаю стену, молюсь и гляжу на лестницу. И еще раз вторично я прошла перед столькими воспоминаниями, которые можно вместить в сердце нашего Господа Иисуса Христа. Я была на могилах вашей матери и Дмитрия; я посетила мертвых, а вас, живых членов этой дорогой семьи, я не видела. Москва мне дорога. Как много я там молилась! Какие сердца я там нашла!»

Впоследствии дом переходил от одного владельца к другим. В советское время тут были квартиры, в одной из которых жил мальчиком Александр Галич, драматург, поэт и исполнитель песен, умерший в эмиграции.

С 1803 г. Веневитиновым принадлежал и участок напротив (№ 3), где в 1796 г. был построен каменный двухэтажный дом – он сохранился. Это был участок купца и промышленника Вахрамея Меллера (о нем см. Армянский переулок, 2).

Соседнее владение принадлежало с начала XVIII и до середины XIX в. князьям Кольцовым-Мосальским. Главный дом их усадьбы тоже сохранился – его задний фасад, надстроенный двумя этажами, виден за небольшим садиком (№ 3а). В 1924 г. дом перестроили внутри и снаружи и надстроили двумя этажами. На другой стороне переулка архитектурный памятник XVII–XVIII вв. – усадьба князей Голицыных (№ 10) с главным домом в глубине (в его нижнем этаже сохранились сводчатые палаты), окруженным двумя флигелями. В начале XVIII в. она принадлежала Рейнгольду-Густаву Левольду (Левенвольду), ставшему обер-гофмаршалом двора Екатерины I и сыгравшему значительную роль в восшествии на престол Анны Иоанновны, в 1730—1740-х гг. – князю, капитану флота И.А. Урусову, потом «шелковому фабриканту» Семену Мыльникову, а от него перешла к Чебышевым: в конце 1740-х гг. – к коллежскому советнику М.С. Чебышеву, потом – к его дочери Е.М. Чебышевой, вышедшей замуж за князя Петра Федоровича Голицына. Автор интересных мемуаров, ученый-агроном А.Т. Болотов говорит о нем: «Человек умный, любопытный и имеющий у себя большой натуральный (естественно-научный. – Авт.)кабинет». Сюда 2 марта 1788 г. к Голицыну приехал Болотов: «Он был мне очень рад и, обласкавши колико можно лучше, водил меня в свой натуральный кабинет и показывал все находящиеся в нем вещи: был он превеликий, и целая просторная длинная комната набита была всякими натуралиями, и было что посмотреть и чему подивиться».

В 1822–1824 гг. дом нанимался для пансиона Ивана Горна, в 1827–1828 гг. правый флигель снимала графиня Е.П. Ростопчина. Со второй половины XIX в. тут сдаются помещения под самые разные учреждения: меблированные комнаты, музыкальную школу, больницу, типографию. В советское время тут находилась 6-я типография «Красный Октябрь» и в «доме-коммуне» жили рабочие.

Рядом владение под № 12, которое в XVII–XVIII вв. состояло из двух частей. Южная, по соседству с домом № 10, по документам 1730—1740-х гг. принадлежала купцу Якову Вестову, из купеческой семьи английского происхождения. Отец его Павел Вестов активно занимался торговыми операциями с заграницей и, в частности, ввозил в Россию тростниковый сахар (обходившийся тогда, до получения его из сахарной свеклы, очень дорого). В 1718 г. он по указу Петра I основал первый в России завод для переработки сахара-сырца, с тем чтобы цены были не выше рыночных, а качество не хуже заграничного.

В XVIII–XIX вв. этот участок принадлежал купцам до тех пор, пока его не приобрел в начале 1880-х гг. В.К. Феррейн, глава известной фармацевтической фирмы.

Северной частью в 1730—1740-х гг. владел подполковник Петр Васильевич Головин и его наследники. В 1780 г. эта усадьба принадлежала капитан-поручику Преображенского полка А.Н. Щепотьеву, который через два года продал ее благотворительному «Дружескому ученому обществу», созданному по инициативе профессора Московского университета Иоганна Георга (Ивана Григорьевича) Шварца, о котором сохранились воспоминания как о необыкновенно трудолюбивом и доброжелательном человеке. Он считал, что необходимо использовать все силы и возможности для распространения образования в России.

Меншикова башня (церковь Архангела Гавриила)

В газете «Московские ведомости» появилось такое объявление: «Некто письменно объявил Университетским Г. Кураторам свое намерение учредить переводческую семинарию для преложения лучших авторов и нравоучительных сочинений на Российский язык; и на сей конец не только взял он на себя содержать при Императорском Московском Университете на своем иждивении шестерых Студентов, но також находящимся уже при сем же Университете Семинаристам способствовать в ученых их упражнениях всевозможным образом». В дальнейшем число обучавшихся в этой семинарии значительно увеличилось.

Здесь располагалась масонская тайная типография, в которой работали немцы-рабочие и где печатались только особые книги масонов. Протоиерей Петр Алексеев, шпионивший за Новиковым и доносивший властям о нем, писал, что «у господина Новикова в доме, что на Чистом пруде, в приходе Гавриила архангела, в переулке, печатаются книги потаенно и как мастеровые сами не знают, какие печатаются книги, а только похваляются щедростию Новикова…».

Здесь же находились общежитие студентов и квартиры. Тут жил Карамзин, приехавший в Москву из Симбирска летом 1785 г., и вошел в круг тех, кто был близок к книгоиздателю и просветителю Н.И. Новикову. Карамзин жил здесь рядом со своим другом, рано умершим Александром Петровым: «Оба питали равную страсть к познаниям, к изящному, и это заставило их прожить долгое время в тесном согласии под одною кровлею у Меншиковой башни, в старинном каменном доме». «Я как теперь вижу, – говорит поэт Дмитриев, – скромное жилище молодых словесников: оно разделено было тремя перегородками; в одной стоял на столике, покрытом зеленым сукном, гипсовый бюст мистика Шварца, умершего незадолго перед приездом моим из Петербурга в Москву; а другая освящена была Иисусом на кресте, под покрывалом черного крепа».

После разгрома новиковского дела и масонских организаций дом был продан. В 1802 г. тут находилась бумажная обойная фабрика купца Антона Подкатова.

В 1823 г. участок переходит к служащему Московского почтамта коллежскому советнику Петру Сабанееву, потомки которого получили всероссийскую известность: Леонид Павлович стал выдающимся зоологом, а Александр Павлович – химиком. В конце 1880-х гг. этим участком владеет Христофор Семенович Леденцов, личность замечательная в анналах русской истории и благотворительности, к сожалению почти забытый. Богатый предприниматель, городской голова Вологды, он завещал огромное состояние не для театра, живописи, музыки и тому подобных развлечений, а для развития науки и техники, ибо, по его твердому убеждению, средства создания идеального общества «заключаются только в науке и в возможно полном усвоении всеми научных знаний». С целью организации помощи ученым и техникам он основывает Общество содействия успехам опытных наук и их практических применений, в котором участвовали виднейшие русские ученые. Благодаря его помощи возникли научные учреждения, лаборатории И.П. Павлова и Н.Е. Жуковского, работали крупнейшие русские ученые. Большевики закрыли общество, конфисковали его средства, и фамилия Леденцова была вычеркнута из истории русской науки.

В 1880—1890-х гг. оба владения – и южное, и северное – объединяются в руках Владимира Карловича Феррейна, сына основателя знаменитой фармацевтической фирмы, имевшей несколько аптек в Москве. Он значительно развил дело, построил в Кривоколенном переулке большое здание для химико-технологической лаборатории (1893 г., архитектор А.Э. Эрихсон).

В этом месте переулок застроен высокими доходными домами, превращающими его в узкое ущелье. На углу маленького, всего 74 метра длиной, переулка, соединяющего улицу с Кривоколенным переулком, под № 7 – владение бывшего в XVIII в. Ассигнационного банка, по которому переулок и называется Банковским. Здание «банка для вымена государственных ассигнаций», как он официально назывался, стояло по линии Мясницкой улицы. Для банка было приобретено это владение, принадлежавшее графу Петру Ивановичу Шувалову (переулок назывался также Шуваловским), видному государственному деятелю елизаветинского царствования, много сделавшему для экономических и финансовых преобразований, хотя и бытовало такое мнение, что некоторые его проекты были «хотя и не весьма для общества полезными, но достаточно прибыльными для самого его».

До Шувалова этот участок принадлежал Строгановым – Сергею Григорьевичу и сыну его Александру Сергеевичу, которые большей частью жили в Петербурге. С.Г. Строганов был близок ко двору, имел придворный чин камергера; он интересовался искусствами, собрал прекрасную коллекцию живописи, занимался благотворительностью: «Око был слепых, нога хромых и всем был друг», – написали в некрологе. Именно он выстроил великолепный дворец по проекту Растрелли на Невском проспекте в Петербурге. Его единственный сын – первый граф в этом роде – заслужил известность покровительством искусствам. Он занимал должность президента Императорской академии художеств и директора Публичной библиотеки.

После банка здесь находился Технологический институт, художественно-промышленный музей, училище И.И. Фидлера (с 1879 по 1898 г.), а в 1906 г. на бывшем банковском участке были выстроены по проекту Ф.О. Шехтеля доходные дома Строгановского училища, где снимали помещения множество различных контор и учреждений, магазин «Диктофон Эдисона», художественное училище Ф.И. Рерберга, в залах проводились выставки. Здесь жили владелец магазина ковров Николай Симонов (Симонянц), отец, дед и прадед известных актеров, крупный ученый в области железнодорожного транспорта В.Н. Образцов и его сын кукольник Сергей, архитекторы И.Ф. Рерберг и Н.С. Курдюков, искусствовед Н.Р. Левинсон и др.

Жилой дом № 9 построен в 1910 г. архитектором Б.М. Великовским; его владельцем был известный врач Михаил Аркадьевич Лунц. Рядом, во дворе, сохранились двухэтажные палаты XVII в., стоявшие между двух переулков – Кривоколенного и уже исчезнувшего, проходившего позади него. Наиболее древняя часть палат – их первый этаж, над которым, вероятно, стоял деревянный жилой этаж, замененный позднее каменным. Самые ранние известные владельцы только XVIII в. – советница Пелагея Петрова, статский советник Захар Евлашев, продавший палаты в феврале 1773 г. доктору Христиану Христиановичу Ладо, под именем которого они обычно и описываются.

На другой стороне переулка – высокие доходные дома № 14 и 16/11 (о последнем будет рассказано позднее), стоящие на территории усадьбы, принадлежавшей с 1730-х гг. капитану князю Якову Петровичу Долгорукову и потом его вдове Анне Михайловне.

Под № 14 – жилой дом 1912 г. (архитектор И.Г. Кондратенко), в котором в 1921 г. поместилась редакция первого советского «толстого» журнала «Красная новь» и основанное в 1922 г. издательство «Круг», выпускавшее современную художественную литературу. В издательстве и журнале много печатался Всеволод Иванов, некоторое время живший в маленькой комнатушке при издательстве. В доме были квартиры физика А.И. Алиханяна, виолончелиста Л.В. Березовского.

Мы выходим в Архангельский переулок, называющийся по церкви Архангела Гавриила или Гавриловским. Он также назывался Меншиковым (эта же церковь известна под именем Меншиковой башни), Крюковским – по владельцу, а то и просто Кривым (как многие московские переулки, он не отличается прямизной), в советское же время Телеграфным (по близости к зданию телеграфа на Мясницкой). Переулок начинается от дома (№ 1), выходящего сразу в три переулка – Армянский, Сверчков и Архангельский (см. ранее). К нему вплотную поставлено надстроенное здание (№ 3), три этажа которого относятся к 1874 г. – тогда по прошению купцов 1-й гильдии Андрея и Герасима Кудрявцевых начал возводится особняк по проекту архитектора М. Арсеньева и инженера В. Мицкевича. Впоследствии он принадлежал братьям Григорию и Александру Елисеевым, владельцам известной гастрономической фирмы, а потом торговцу пряжей, полотном и прочим В.В. Журавлеву.

На участке № 5 находятся восстановленные палаты начала XVIII в., оконные наличники которых видны на заднем фасаде. Небольшой участок, где они стоят, принадлежал соседней армянской Крестовоздвиженской церкви, а палаты были заняты резиденцией архиепископа. Рядом с палатами до перекрестка с Кривоколенным переулком выстроились высокие жилые дома, которые стояли на некогда большом участке, то сливавшемся с соседними, то разделявшемся на несколько самостоятельных. В XVIII в. он принадлежал Долгоруким, генерал-поручику И.Ф. Глебову, ротмистру И.Г. Наумову, отставному поручику Н.А. Щепотьеву, а в XIX в. его владельцами были самые разнообразные люди – тут и цеховые мастера, и «императорский столяр», и немцы купцы, и даже графиня фон Бисмарк, дочь банкира Теодора Ашенбаха, который был владельцем участка с 1864 г. в течение 25 лет после слияния с угловыми участками по Кривоколенному переулку под № 14 и 16/11. Здесь же находилась его банкирская контора, а в 1887 г. другой банк приобрел весь участок – это был Московский торговый банк, основателем и главой которого был Николай Александрович Найденов, столь известный альбомами прекрасных фотографий церквей, различных зданий и местностей Москвы.

Архангельский переулок, дом № 3

В 1910 г. все владение поделили на четыре части (№ 7, 9 и 11/16 по Архангельскому переулку и № 14 по Кривоколенному).

Два больших доходных дома под номерами № 7 (построен в 1913 г. по проекту Б.М. Великовского) и № 9 – в 1911 г. (проект А.Н. Зелигсона). В 1910-х гг. здесь в семье инженера-технолога П.П. Викторова жил будущий известный артист А.П. Кторов. Сюда к коммунисту врачу-стоматологу Паулю Дауге приезжал Ленин для лечения.

Здание на самом углу с Кривоколенным переулком (№ 11/16, 1913 г., архитектор П.И. Силуанов) должно было быть «роскошным» – львы на крыше, башня с лепными украшениями и прочие «излишества», но из-за Первой мировой войны его не достроили, и только в 1924 г. трест «Шатурстрой» закончил его, но уже без всяких пышностей. Здесь были квартиры специалиста по строительству электростанций А.В. Винтера, инженера Г.Б. Красина, брата известного революционера Леонида Красина, архитектора В.Е. Дубовского. Разрыв между домом № 9 и угловым зданием застроили в 1929–1930 гг. весьма невыразительным жилым домом Государственного электротехнического треста, предназначенным для иностранных специалистов. Его по проекту архитектора К. Панова строил трест «Русгерстрой». Здесь были только отдельные квартиры со всеми удобствами: лифтом, телефонами, холодильными шкафами, внутриквартирным мусоропроводом и даже. специальным дымоходом для самоваров. В этом доме жили крупные инженеры, лауреаты Государственных премий – К.Б. Романюк, один из создателей электровакуумной промышленности СССР и основатель подмосковного города Фрязино – центра электроники, и Л.К. Рамзин, изобретатель прямоточного котла, «глава» выдуманной большевистскими следователями Промпартии.

Другая, правая сторона переулка начинается угловым владением по Сверчкову переулку, с которым граничит участок (№ 4), большая часть которого занята гаражом, появившимся здесь в начале прошлого века. Здесь была усадьба (в которую входил и соседний участок № 6) с каменным домом, стоящим торцом к линии переулка, которая с 1770-х гг. принадлежала купцу Борису Сысоеву, однако последующие владельцы были более родовиты – лейб-гвардии капитан В.В. Головин, П.Л. Ермолов и его сын Александр, фаворит Екатерины II. Конечно, они не жили здесь, а сдавали жильцам. После них тут селились купцы – так, на переломе XVIII и XIX вв. хозяином стал рижский купец Карл Федоров Ратген, а после него петербургский купец Саломон фон Бринен. В 1823 г. усадьба разделилась: на участке под № 4 хозяин устроил гараж, который существует и в настоящее время.

Небольшой особняк в глубине участка № 6 построен для купца Флегонта Белоусова в 1850 г. В 1920-х гг. в нем находилась контора ИндоЕвропейского телеграфа и резиденция атташе шведского посольства. В последнее время его полностью перестроили, надстроили и приделали совершенно нелепую башню – так и хочется спросить: куда смотрят власти, обязанные следить за обликом города?

С 1861 г. в руках купца 1-й гильдии, владельца кирпичных заводов Д.О. Милованова, оказывается большой участок, составленный из двух – на углу с Потаповским переулком (Архангельский переулок, № 8) и примыкающий к нему по Потаповскому переулку (№ 4). На участке № 8 в начале XIX в. был сад владельца большой усадьбы бригадира В.Я. Левашова, а участок № 4 по Потаповскому переулку принадлежал ревельскому купцу Давиду Швертнеру. У него здесь находились каменные палаты, которые сохранились до сих пор. В 1865 г. Милованов выстроил трехэтажный жилой дом на углу Архангельского и Большого Успенского переулков, надстроенный четвертым этажом в начале 1950-х гг. В однообразном ряду его окон выделяется одно большое, за которым была квартира всемогущего министра госбезопасности Абакумова. Помнится, его импозантная фигура была видна на углу двух переулков – Телеграфного и Потаповского, где Абакумов иногда ждал машину.

Архангельский переулок, дом № 11/16

По левой стороне за перекрестком с Кривоколенным переулком – пятиэтажный дом (№ 13/11). Так случилось, что этим участком в XVIII в. владели талантливые самородки-предприниматели, выдвинувшиеся в России во время бурного развития промышленности и денежного обращения.

Осип Александрович Соловьев был выдвиженцем Меншикова, который послал его сначала в Архангельск, главный порт России, директором таможни, а потом в Амстердам, где он основал первый русский банкирский дом. Но в 1713 г. петровский «прибыльщик» обвинил его в злоупотреблениях, и только после смерти Петра Екатерина I частично возместила его потери и в утешение пожаловала ему баронский титул.

После него владельцем был «Ярославской полотняной и прочих мануфактур и фабрик содержатель» Алексей Иванович Затрапезный, который происходил из богатой купеческой семьи; отец его организовал крупнейшую текстильную мануфактуру в России. При А.И. Затрапезном примерно в середине XVIII в. в его усадьбе в Кривоколенном переулке появились каменные строения.

В 1765 г. мануфактура перешла к другому удачливому и энергичному предпринимателю – Савве Яковлеву-Собакину.

Автор книги «Die Russischen Gunstlinge» («Русские избранники») саксонский дипломат Георг Гельбиг, бывший в России в конце царствования Екатерины II, писал о нем: «Собакин начал с того, что в царствование императрицы Анны продавал рыбу. Он жил бедно, много сберегал, завел большую торговлю, делал поставки ко двору, стал зажиточным, предпринял широкие дела, был осторожен и счастлив, делал крупные поставочные контракты с правительством, накопил большое состояние, но жил всегда скромно, занялся ростовщичеством и оставил по своей смерти в царствование императрицы Елизаветы огромное богатство, приблизительно в 12 миллионов рублей».

В конце XVIII в. это владение перешло в собственность князей Егуповых-Черкасских. Предки их перешли на службу в Москву при Иване Грозном и стали впоследствии воеводами и стольниками. Они, между прочим, владели и известной в летописях русской культуры подмосковной усадьбой Середниково.

В 1836 г. статская советница Прасковья Алексеевна Крюкова выстроила на самом углу с Кривоколенным переулком (где при старых владельцах был огород) двухэтажный жилой дом, который существенно позже, в 1885 г., увеличился пристройкой справа по Архангельскому переулку (архитектор Ф.Ф. Воскресенский).

Осенью 1888 г. в особняке поселился художник В.Д. Поленов, устраивавший дважды в месяц «рисовальные вечера», которые посещали Суриков, Левитан, Васнецовы, Серов и другие художники. Л.О. Пастернак вспоминал: «Стоило хоть раз побывать в гостеприимном доме Поленова в Кривоколенном переулке. чтобы безошибочно представить себе дух и направление, какое должна была дать эта среда творчеству Поленова». В декабре 1889 г. Поленова посетил Николай Николаевич Ге, познакомившийся с молодыми художниками.

С 1902 г. дом принадлежал владельцу строительно-монтажной фирмы, известной аккуратным выполнением сложнейших работ, Александру Бари, американцу, жившему и работавшему в России. Он, в отличие от многих русских фабрикантов, понимал, что рабочему надо предоставить наилучшие возможные условия для хорошей работы. Журналист, побывавший на его заводе, писал: «…я видел уголок, где русскому чернорабочему живется сытно и хорошо, где около него имеются интеллигентные люди, которые ценят его и как силу нравственную, и как великолепное живое орудие производства. Если бы пример г. Бари, основанный на практическом и умном расчете, нашел себе побольше подражаний… Но пока, увы! Такие, как г. Бари, более чем малочисленны…»

В его фирме работал знаменитый инженер В.Г. Шухов. С 1922 по 1936 г. он жил на втором этаже этого дома. В конце 1940-х гг. старый и крепкий особняк надстроили тремя этажами.

Александр Вениаминович Бари

На этом же участке находится небольшое двухэтажное здание, стоящее по красной линии Кривоколенного переулка. Возможно, что правая часть его содержит остатки старых палат княгини Марии Егуповой-Черкасской; левая часть была пристроена в 1869 г., и тогда же все строение получило существующий фасад с двумя узкими окнами в центре и с чугунным ажурным балконом под ними, бесследно исчезнувший после очередного ремонта.

Небольшой домик по Архангельскому переулку (№ 15) очень характерен для небогатых жилых строений, появившихся в Москве после пожара 1812 г. Как обозначалось на строительном плане 1827 г., это был не дом для церковного причта, а «строение от Московского почтамта для служителей».

Рядом две церкви: одна из них, здание которой поставлено по линии переулка, – церковь Федора Стратилата, построенная директором почтамта Федором Ключаревым в 1806 г., авторство ее приписывается И.В. Еготову. Раньше фасад ее был украшен четырехколонным коринфским портиком, убранным еще до Октябрьского переворота. За нею высится стройная свеча Меншиковой башни – церковь Архангела Гавриила, в окрестности которой находилась Гаврииловская патриаршая слобода.

Первоначально церковь была возведена деревянной, вероятно, еще в начале XVI в. при великом князе Василии Ивановиче, которому при крещении было дано «прямое» имя Гавриил (прямое имя – имя святого, память которого отмечалась в день рождения), и была небольшой, о трех главах. В 1639 г. она значилась каменной «на поганом пруде».

В 1699 г. А.Д. Меншиков купил за 2 тысячи рублей у Дмитриевых-Мамоновых двор по Мясницкой и округлил свою усадьбу, прикупив в 1700 и в 1703 гг. соседние дворы. На задней границе усадьбы в 1701–1704 гг. он строит новую грандиозную церковь (часть старой – Введенский придел – оказывается пристроенной к южной стене новой), с деревянным шпилем, увенчанным вызолоченной медной фигурой архангела с крестом. Высота церкви была на полторы сажени больше высоты колокольни Ивана Великого. По традиции архитектором ее считается Иван Зарудный, однако более вероятно, что он, как доверенное лицо Меншикова, только наблюдал за постройкой. Внутренний декор церкви был сделан скульпторами из Южной Швейцарии, и возможно, что к строительству этого великолепного архитектурного памятника имел отношение Джованни Фонтана, также швейцарец, много строивший для Меншикова и в Москве и в Петербурге. Ранее ярусы восьмериков были открыты, и в них висели 50 колоколов. Там же поставили и выписанные из Англии часы с курантами, которые били каждые четверть часа, а в полдень начиналась получасовая колокольная музыка. После переноса столицы в новый «парадиз» на Неве Меншиков уехал из Москвы и церковь стала запустевать. Иван Зарудный писал патрону, что кровля течет, глава и деревянные конструкции, где стоят часы, от сырости и гнили могут развалиться, иконостас не доделан и прихожане ропщут. Но в 1723 г. церковь загорелась от удара молнии. Во время похорон священника Василия Андреева, умершего скоропостижно на паперти, «как понесли его в церковь для погребения, оказалась небольшая туча с западной стороны и, нашед на церковь, троекратным великим громом возгремела и последним ударом зажгла сию церковь вверху под самым крестом, которую за великою вышиною залить и погасить было невозможно». Занялся деревянный шпиль, огонь перекинулся ниже, и все 50 колоколов вместе с часовым механизмом рухнули вниз, проломив своды. На пожаре работали солдаты Семеновского и Преображенского полков, спасая иконы и церковную утварь, и многие из них погибли.