Текст книги "Свинцовые тюльпаны"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

23. Пригород Бишкека

Сизые клубы пороховой гари неприятно щекотали глотку. Хотелось откашляться. Владимир усилием воли подавил это желание и аккуратно присел на корточки. Под ногами неприятно хрустели щепки и осколки битого стекла. В полуметре от его головы с тахты доносились тихие-тихие, странные булькающие звуки. Новиков чуть вытянул шею, скосил туда взгляд и вздрогнул от неожиданности: прямо на него пялился круглый человеческий глаз. Просто глаз. Без ничего. Весь остальной организм, слегка сотрясаемый агонией, покоился рядом. Шальная пуля снесла несчастному правую часть лица: нижнюю челюсть выбило, верхняя вздыбилась осколками костей с кое-где торчащими из них зубами. В совокупности с зияющей пустой глазницей зрелище было не из приятных даже для врача.

Заметив еще несколько влажных от крови отверстий в рубашке лежащего и черную жижу, вытекающую из надтреснутого черепа, Владимир смекнул, что его помощь этому человеку уже не потребуется. Почему-то промелькнули в памяти угрозы «прострелить башку». Вот и договорился – самому прострелили.

«Что ж так тихо стало? – понеслись в голове мысли. – Где Юля? Почему больше не орет бородатый? Почему вообще никто не кричит?» От грохота выстрелов в замкнутом помещении в ушах еще оставался тонкий металлический звон, слышали они пока не очень. Определить достоверно, есть ли кто живой сейчас в коридоре, было невозможно.

Новиков слегка привстал, чтобы оглядеться, но тут же сел обратно. Припомнив ощущения от пролетевшей рядом пули, он удержал себя от желания выскочить на улицу. А ну как тишина – это ловушка, и там впереди уже держит палец на спуске в предвкушении победы один из стрелков? Кто эти люди, доктор так для себя и не решил. Одно понял точно – в число друзей их записывать не стоит. А раз так, себя надо обезопасить. Чужой пистолет с пустой обоймой для этого подходил мало, свой остался в машине «Скорой».

Пригнувшись низко к полу, так что в нос ощутимо ударил запах повсюду разбрызганной свежей крови, Владимир заглянул под тахту. Сквозь узкую щель между ней и полом можно было кое-что разглядеть. К примеру, тело, распростертое на выходе из комнаты. И автомат «узи», валяющийся метрах в двух от него.

«Неплохо бы такой заиметь», – подумалось Новикову. Почти ползком добираясь до края мебели, за которой скрывался в скоротечном бою, пригляделся к странно топорщившейся обивке. Шевелюра на макушке встала дыбом – все изрешечено пулями, живого места нет. А в него не попало. Новиков даже остановился на миг и пощупал сам себя: нет, и правда – цел. Перекрестившись, он выглянул наружу.

Место побоища впечатляло – в небольшой комнатушке лежало два расстрелянных тела. Кроссовки еще одного «двухсотого» торчали из коридора. И никаких признаков жизни кругом. Осмелев, но не настолько, чтобы полностью выпрямиться, Владимир перебежал-переполз к примеченному ранее автомату. Он очень надеялся, что в магазине остались патроны. Сев спиной к ближайшей стенке, старлей лихорадочно завертел оружие в руках. Одно дело видеть иностранный образец на картинках, совсем другое – быстро подготовить реальный «узи» к бою. Ничего, обошлось. Память не подвела: отсоединился и встал на место магазин, и предохранитель нашелся, и затвор взвелся с первого раза. Обнадеженный успехами, Новиков поднялся на ноги и шагнул уже в коридор, когда услышал сдавленный стон из соседней комнаты, куда вели кровавые следы.

Прижимаясь к стенам, Владимир обогнул поле боя и остановился у проема. Решил, что терять нечего, сжал автомат и приготовился к атаке. Но не успел.

– У меня заложник! – проблеял срывающийся голос. – Не стрелять!

Этот тембр Владимиру был незнаком. «Еще один? – мелькнуло в голове. – Ребенок?»

– Бросай оружие и выходи с поднятыми руками! – заорал он, целясь в сторону межкомнатной двери. – Если с заложником ничего не случится, тебя никто не тронет!

– Я его убью! – еще истеричнее завизжал невидимый пока противник. – Не подходите!

– На пол! – Новикова взяла злость. – Тебе некуда деваться!

В наступившей паузе стало слышно прерывистое хриплое дыхание и шепот, выдавливаемый из последних сил:

– Сынки!.. Стреляйте… бейте гадов…

Потом удар и испуганно-злобное причитание на киргизском, снова удар. Насколько понял Новиков, таким образом заложника «просили» не открывать рта.

– Хорошо, я сдаюсь! – вдруг решительно заявили из-за стены. – Забирайте заложника, он не может ходить!

– Брось оружие сюда! – грозно скомандовал Владимир, не веря в такую удачу. – Сам ложись на пол!

В двери с глухим стуком вылетел пистолет, закрутился волчком на скользком деревянном полу. Владимир шагнул вперед.

Сообразил, что делает несусветную глупость, только когда встретился лицом к лицу с обезумевшим от безысходности тощим парнем в сине-красном спортивном костюме. Прячась за изможденного старика, привязанного к стулу, он сжимал в руках помповое ружье и сдаваться не собирался.

Долю секунды противники рассматривали друг друга. Но Владимиру показалось, что он попал в один из кошмарных снов, где все движения замедленны и мышцы не поспевают за мозгом; мысли, как на буксире, тащат за собой непослушное тело.

Худосочный истошно заорал и рванул спусковой крючок. Новиков мог сделать это одновременно с ним или даже раньше: указательный палец уже дернулся, вдавливая скобу. Но между его «узи» и врагом был еще один, ни в чем не повинный человек, и рука доктора замерла на полпути, так и не заставив автоматный боек сорваться.

Вспышка ослепила офицера, потолок и стены отчего-то пришли в движение, понеслись наискосок, постепенно тая во тьме. Грудь словно сдавило огромными клещами…

24. Бишкек

– Лежать, тварь!!!

Бородатый киргиз, придерживая коленом руль, на ходу пытался избавиться от сковывающего движения плаща. «Мерседес» на приличной скорости несся по начавшему оживать проспекту. Рядом, скрючившись и забившись в дальний от водителя угол, всхлипывала девушка в перепачканном пылью медицинском халате.

Вывернув после долгих мучений рукав, главарь банды перехватил рукой с пистолетом рулевое колесо и, стреляя глазами то на дорогу, то на пленницу, нервно стряхнул длиннополый плащ со второго плеча.

На повороте Юлию качнуло. Чтобы удержаться на месте, она вцепилась в подлокотник. Бандит тут же схватил свой видавший виды «ТТ» и жестко ткнул им в шею, сопровождая свои действия свирепым рыком:

– Не дергайся, сука! Только попробуй пошевелиться, я тебе… я… Хочешь, ногу тебе прострелю? А, шалава?

Переведя ствол вниз, он ударил им в колено, оставив на нем ссадину. Девушка вскрикнула, слезы сильнее покатились по щекам.

Уголовник ухмыльнулся, снова положил руку с пистолетом на руль. Но глаз с заложницы сводить не стал, внимания не ослабил.

– Что-то не похожа ты на крутую, – довольно ощерился он. – Хотя… если ты как-то из рабства вывернулась…

Шины чаще забились о неровности на дороге – «мерс» выскочил на окраину и устремился на юг. Многоэтажки за окнами сменились частными домами, все чаще попадались участки, огороженные колышками, кое-где на которых стояли юрты или просто палатки. Самозахват столичных земель набирал силу.

– Я думал, тебя уже трахают в каком-нибудь турецком отеле, хотел зайти при случае в гости, – нервно хохотнул бандит. Адреналин в крови, поднятый перестрелкой, еще не улегся. – А ты, оказывается, уже на свободе… Ну, ничего. Теперь не вырвешься. Сначала ты мне все-все расскажешь: и как ты выбралась, и кто ты на самом деле такая, и где твоего любовничка из посольства отыскать. А потом я найду тебе применение. Конечно, если будешь вести себя хорошо и мне не придется тебя калечить…

Перед глазами Юлии снова пронесся пережитый ею кошмар. Неужели он снова повторится? Теперь ей точно придется сгнить в неволе – второго шанса на избавление судьба не подарит. Спасать ее тоже некому – когда бородатый тащил ее за волосы к машине, она споткнулась о ботинок Злого, который с простреленной головой лежал на крыльце в луже крови. А у раненого доктора точно нет никаких шансов выжить в доме, кишащем отморозками. Она опять одна-одинешенька со своей бедой.

Не видя ничего кругом от слез, Юлия нащупала ручку двери и резко дернула ее, навалившись плечом. Воздушный поток ворвался в салон, засвистел, мягко хлестанул по мокрым щекам. Сплошной серой полосой замельтешил приближающийся к лицу асфальт.

– Стой, стерва!

Цепкие пальцы водителя ухватились за халат. Непрочная ткань затрещала, расползаясь по швам. Юля, почуяв дух свободы, лягалась из последних сил. Пусть выпав на такой скорости, выжить почти невозможно, но только не обратно! Только не в рабство!

Бородатый, матерясь и скрежеща зубами, нажал на тормоз – упускать добычу не хотелось. Наполовину высунувшуюся из кузова Юлию инерцией швырнуло вперед. Попав пяткой в плечо бандиту, девушка заставила его разжать пальцы…

25. Пригород Бишкека

Сердце старика сжалось, съежилось от боли. О себе он уже не думал: изрезанные в лохмотья ноги продолжали медленно истекать кровью, а с нею уходили и последние силы. Но он-то свое пожил, а парнишка ведь молодой совсем! Как все нелепо, как обидно…

Кто этот молодой человек, опрометчиво кинувшийся к нему на выручку, Семенычу было неизвестно. Но, раз бросился, значит, свой. А этот мерзавец, пришедший за ребенком с оружием, поймал его простейшей уловкой. И теперь, насмехаясь, стоит над поверженным врагом.

Тщедушный уголовник, широко расставив ноги и склонив голову набок, разглядывал неподвижно лежащего на полу человека в белом халате. Черное рваное пятно на груди смотрелось зловеще.

– Хотел меня взять, урод! – плевал он словами. – Ну, кусок дерьма, на, возьми!

Дрожащими от непрошедшего волнения и злобы руками тощий передернул помпу, выбросив дымящуюся гильзу. Коротко звякнув, та покатилась под раковину. Такой быстрой победы бандиту было недостаточно, хотелось наказать сильнее человека, чуть не заставившего наложить в штаны. Теперь, когда опасность и страх отступили, хотелось мстить и мстить!

Вскинув дробовик, он прицелился в безмятежное бледное лицо с плотно сомкнутыми ресницами. Даже сейчас он продолжал ощущать страх перед уже неопасным противником, что приводило его в бешенство.

– Будь ты проклят, убийца! – Хриплый голос за спиной заставил уголовника вздрогнуть и оглянуться. – Гореть тебе в аду, слышишь?!

Окровавленный всклокоченный старик, шепчущий проклятья на пороге собственной смерти, был страшен. Доходяга с ружьем попятился, потом развернул ружье в его сторону:

– Закрой свой поганый рот! Замолчи!

– Пусть покарает тебя Аллах! – собрав остатки воздуха в легких, выкрикнул дед, чувствуя, как тускнеет свет в глазах. – Гореть тебе в аду!

Суеверие заставило тщедушного уголовника мелко задрожать в коленях.

– Иди туда сам, старый черт! – заорал он, и конец фразы потонул в громе выстрела.

Дробовик выпал из вдруг обессилевших пальцев. Неловко раскинув худые руки, злодей пошатнулся и вперед и навзничь, как подпиленная сосна, повалился на пол. Голова на расслабленной шее долбанулась об пол, отскочила и еще раз глухо тюкнулась в доски.

Семеныч, оставшийся сидеть, с трудом приоткрыл один глаз. Для чистилища, если он умер, обстановка была слишком знакомой. Тот, кто в него только что стрелял, лежал лицом вниз у его ног.

Свет в глазах старика еще раз померк, но тут же снова посветлело – это через дверной проем, временно загородив его собой, пробрался дородный человек в спецовке и куртке. Выдернув из-под левой лопатки тощего нож, он в два движения обтер лезвие об его одежду. Слегка пошатываясь, на коленях переполз к врачу и грузно сел рядом. Рукой пощупал пульс на шее, вздохнул и одним движением разорвал простреленный медицинский халат, затем ворот фланелевой рубахи (заимствованной у кого-то из офицеров базы). Осторожно похлопал лежащего по щекам.

Новиков коротко застонал, зажмурился от боли и медленно открыл глаза.

– Жив? – облегченно спросил Злой.

Владимир пощупал рукой подпорченный бронежилет под рубахой и закашлялся.

– Мать их так! – выругался он чуть погодя, сдерживая желание глубоко вдохнуть. – Теперь уж точно ребра сломаны…

– До свадьбы заживет, – успокоил его Мамочкин, который перебрался к стулу и уже срезал веревки с рук и ног Семеныча. – Двигаться можешь? Юлька где?

Доктор с трудом сел.

– Я не знаю, – грустно пробормотал он. – Когда пальба началась, главарь ее сразу в заложники взял. Прикрылся ею, как живым щитом, сволочь, и наружу вышел. Ты их не видел? Потом все стихло, я хотел за ней, а тут этот…

Владимир кивнул на тело своего обидчика.

– Я так и понял, – угрюмо отозвался Злой, сжимая кулачищи. – Прости, страховал я хреново. Сдуру в дом сунулся, вас выручить хотел, а поймал пулю и потерялся.

Владимир поглядел на голову сидящего рядом товарища и присвистнул:

– Е-мое! Дай-ка… поверни… тебе перевязка нужна, целый лоскут выдран! И череп, не знаю, целый или нет.

Алексей осторожно потрогал волосы рядом со здоровенной раной на темени. Махнул рукой.

– Целый, потом заштопаешь. Пока намотаю чего-нибудь, и рвем когти. Только дедуле поможем. Он ведь на себя огонь отвлек, когда эта тварь тебя добивать собиралась. Хоть тут я вовремя успел…

Кряхтя и нетвердо держась на ногах, Новиков подошел к стулу. Вдвоем со Злым они перенесли хозяина через зал в спальню, уложили на кровать, бинтами и простынями Владимир наспех перевязал раны.

– Послушай, отец, – Злой, скрипя зубами, намотал себе на голову повязку, чтобы не кровила, пока Владимир возился с ногами старика. – Кроме тебя, в доме никого?

– У-у, – отрицательно промычал хозяин. – А что?

– Да так, – разочарованно протянул Алексей. – Просто нам надо мальчонку одного найти и отвезти в посольство.

Семеныч даже голову от подушки оторвал.

– Нет тут никого, кроме меня. Эти вон до вас тоже какого-то мальца искали. Теперь вы… – проворчал он, подозрительно вглядываясь в незнакомые лица. – На что он вам всем сдался-то?

– А черт его знает, – искренне сказал Злой. – Нам приказ дают, а объяснять – не объясняют.

Дед замолчал, сосредоточенно наблюдая за действиями Новикова, который колдовал со шприцами. Непривычная тишина делала разгромленное жилище еще неуютнее.

– Ладно. Давай, отец, – Мамочкин поднялся, собираясь уходить, и осторожно похлопал его по плечу. – Держись. «Скорую» мы вызовем. А нам идти надо.

– Спасибо, сынки, – слабым голосом поблагодарил хозяин. – А вы-то сами кто будете?

Новиков «на дорожку» сделал инъекцию ему в плечо.

– Офицеры мы… русские, – скромно пояснил он Семенычу. Потом отвел Злого в сторонку и негромко поинтересовался:

– Ты его хочешь оставить? А если вернутся «эти»? Или «Скорая» не придет?

Мамочкин пожал плечами:

– А куда мы его? С собой на задание? Нам еще Юльку искать, там во дворе я «языка» припрятал…

– Ну, не знаю, – растерялся Новиков. – Может, в больницу забросим по пути?

– Сынки! – вдруг позвал с кровати Семеныч. Приподнявшись на локтях, он тяжело дышал. Казалось, еще немного, и потеряет сознание. В глазах читались дикие тревога и сомнения.

– Здесь мы, – отозвался Мамочкин. – Забыл чего, отец?

Хозяин дома боролся с собой, пытаясь решить, стоит ли доверять этим людям крайне важную для него информацию. После секундных колебаний измученно откинулся на подушку.

– Там… под комодом… подпол, – признался он.

– И? – поторопил его Злой.

– Жена моя там, – прослезился дед. – Увезите ее, сам не смогу уже…

Злой нахмурился. Не по инструкции это, от дела отвлечет, да и задание под угрозу поставить может. Если сейчас нагрянет милиция, объясняться с ней придется долго – вон сколько трупов кругом наворочено.

Новиков же, не раздумывая, двинулся к указанному месту. Несмотря на сломанные ребра, мебель сдвинул играючи – Алексей даже сказать ничего не успел. Обнаружил люк. Чертыхаясь, отворил его. Позвал в темноту:

– Э-эй! Выходите! Это свои!

26. Дорога в горы

Маметбаев сидел в вертолете с каменным выражением лица. Внутренний голос его в очередной раз не подвел. Поначалу, когда стало известно о похищении Юлии, Руслану снова пришлось давить на несговорчивого майора, чтобы подключить спецназ к ее поискам. Конечно, это было чистой воды превышение полномочий, но интуиция подсказывала: есть между этой девушкой и пропажей Охотника какая-то связь.

В том, что они были знакомы, теперь он был уверен на все сто процентов – среди рисунков, найденных в квартире Сергея, обнаружилось несколько ее портретов. А вот причастна ли Юлия к его отсутствию, либо наоборот – Сергей к ее пленению, можно было выяснить, лишь поговорив с девушкой.

О том, где она сейчас и что с ней происходит, Руслан старался не думать. На душе кошки скребли, хоть он был и не виноват в ее пропаже. С другой стороны – ведь это он притащил ее в лагерь, так что полностью умыть руки Руслан не мог. Надо было придумать для нее более надежное убежище. Но кто мог предположить, что два олуха возьмут раненую девушку с собой на задание и попадут в засаду?

В общем, вызволять ее Руслан готов был при любом раскладе. Если б не удалось договориться с командиром – пошел бы сам. Но повезло. Белкин сообщил о необходимости вызволить из плена жену Талдыбаева, шантажируемого чиновника Министерства природных ресурсов. Чего-то он такого старому лису пообещал, что тот согласился задействовать группу СпН. И тут уж Иванову было не отвертеться, поскольку приказ прошел через Москву.

Место, куда Юлию, скорее всего, отвезли, узнать удалось довольно быстро – проворонившему девушку доктору и его напарнику хватило ума не всех врагов перемочить. Прямо на месте они разговорили «языка» и выяснили, что пленников, среди которых и мать спасшегося мальчишки, держат в горах, рядом с заброшенными кошарами. В ущелье с романтическим названием Долина Тюльпанов.

Уже по своим каналам Руслан достал информацию, что это за долина такая. Тюльпаны там, наверное, цветут. Но дикие. А выращивают там совсем другое растение. Мак. Много-много делянок опиумного мака, ничем не уступающего по продуктивности афганскому. Потому и чабанов с отарами в тех местах давно уже не видели. И в овчарнях вместо баранов живут невольники, под дулами автоматов лелеющие смертоносные цветы.

От размышлений Искателя оторвал Иванов. Тронув за рукав, он показал вниз, за остекление кабины. Руслан прильнул к стеклу – «МИ-8МТ», казалось, колесами шасси вот-вот зацепится за скалы. Вдали, постепенно приближаясь, замаячил перевал, к которому из теней предрассветной долины тянулась тонкая нить дороги. А по ту сторону хребта, затерявшись в лугах и полосках смешанных лесов, лежала цель их рейда.

– Вас высадят вон там, западнее дороги, – сообщил майор. – Оттуда же вертушка всех заберет, когда все закончится.

Искатель кивнул. Все тропы, ведущие в Долину Тюльпанов, были под контролем наркодельцов. Единственный шанс скрытно подобраться – высадиться с воздуха подальше от всех маршрутов, а потом пешим порядком по пересеченной местности, обходя посты и дозоры.

Так решил командир, тем более что свои вертолеты на авиабазе имелись и помощи у местных просить не было нужды. Загвоздка чуть не возникла при согласовании полетов – диспетчерские службы, напуганные революцией, никак не могли ни разрешить, ни запретить вылет. Просто тянули резину, и все. Пришлось идти на хитрость и задействовать дипломатические рычаги, придумав несуществующую эвакуацию из Оша.

Маметбаев покосился на тех, с кем ему придется высаживаться. Сомнений не было – Иванов его невзлюбил. Иначе с чего отправлять с ним тех двоих остолопов, из-за которых Юлия снова угодила в неволю? Мало того, что они «на голову раненные», так у них, насколько знал Руслан, после попадания в засаду серьезные проблемы со здоровьем возникли. Хороша компания.

Из кабины летчиков вынырнул бортмеханик. По-хозяйски строго взглянув на притихших десантников, шагнул к левому борту и неторопливо распахнул сдвижную дверь.

К гулу турбин прибавился в несколько раз усилившийся шум лопастей, рассекающих разреженный горный воздух. Внутрь ворвался ветер, принеся с собой запах сырости. Держась за лебедку, «бортач» выглянул вниз и прищурился от набегающего потока. «МИ-8» с небольшим тангажом на нос завис над скалистой площадкой, опускаясь все ниже, пока не коснулся передним колесом реденькой травы.

Один за другим бойцы спрыгнули на камни, потом приняли мешки со снаряжением и присели, дожидаясь, пока «железная птица» наберет высоту и скроется за кругом нависающими скалами.

* * *

Пот лил градом, хоть температура воздуха вряд ли была выше пятнадцати градусов по Цельсию. И одышка давала о себе знать все сильнее. Это при том, что шли вниз, в ущелье. «Здесь вам не долина, здесь климат иной», – назойливо вертелась в голове знаменитая песня Высоцкого. Новиков оглянулся на Злого, тянущего на себе громадный рюкзак с довесками. Тому приходилось не легче – кислорода на высоте и так мало, а он еще и крови потерял – будь здоров. Маметбаев, поначалу рвавшийся вперед, немного поостыл и уже не наступал на пятки Баюну, прокладывающему путь.

Солнце уже выкатилось из-за скалистых вершин и постепенно разогревало воздух. Дальше идти будет еще сложнее, а об обратном пути и думать страшно.

Баюн остановился и подал знак. Владимир облегченно рухнул на молодую травку – привал. Если бы не автомат на шее, все это смахивало бы на турпоход, только по очень сложному маршруту. Сделав глоток воды из фляги, доктор переглянулся со старшим группы. Словно прочитав его мысли, Баюн улыбнулся:

– Еще пару часов хода, и мы на месте. Батя уже почти там, кстати.

Таджик не обманул. Поплутав немного по заваленному буреломом хвойнику, четверка одетых в камуфляж бойцов залегла на опушке. Здесь начинались верхние плантации, и отсюда тропы уходили прямо к кошарам.

Час наблюдения дал первые результаты – из-за громадного валуна бесшумно выплыл всадник на сером жеребце. Белый колпак его был надвинут на самые глаза, голова то и дело падала на грудь, вожжи свесились почти до земли – доблестный секьюрити дремал в седле, примостив «калаш» на луке. Конь его, двигаясь по заученной тропинке, периодически останавливался, чтобы перехватить пучок сочной весенней растительности. Зато следом бегущий пес бдительности не терял: постоянно принюхивался и вертел лохматой башкой по сторонам.

Баюн не стал мешать их движению. Выдавать себя ни в коем случае было нельзя – слишком рано. На всякий случай приказав обработать одежду и обувь аэрозолем, сбивающим собачий нюх, он оставил группу наблюдать за тропой, а сам скрылся за камнями.

Вернулся не скоро, когда солнце уже встало в зенит. За это время сонный охранник успел продефилировать обратно.

– Расклад такой, – сообщил старший уже подуставшим от напряженного ожидания товарищам. – Кошары используются только южные – вокруг них «колючка», а рядом вышка со стрелком. На восточном склоне есть небольшой поселок. Вернее, громадное подворье, обнесенное глухим забором. Там, в коттедже, обитает босс. С ним десятка три бойцов. Батя приготовил для них сюрприз, и пока те с подарками разбираться будут, он проверит усадьбу. Наша задача – под шумок проверить овчарню. На занятие позиций у нас есть два часа. Доктор и Злой прикрывают, мы с Русланом ищем пленниц…

* * *

Ста двадцати минут едва хватило, чтобы «на пузе» доползти до ближайших к длинной овчарне валунов. «Зеленка» только начинала входить в силу, особой надежды на нее не возлагали. Владимир аккуратно пристроил «хеклер-кох» между двумя камнями, заглянул в оптику.

Здание из темно-красного местами замшелого кирпича располагалось от них наискосок. Потемневший шифер на крыше, вместо стекол на многих окнах натянута полиэтиленовая пленка, рядом с покосившимися приоткрытыми воротами курит охранник. Еще один сидит под вышкой, в ее тени, треская что-то из консервной банки. Немного выше по склону – подворье начальника. Забор, над которым выдаются плоские крыши домиков.

– Мой – под стеной, – предложил Мамочкин. – А твой – на вышке, идет?

Владимиру было все равно. Он с изумлением заметил, что Баюн с Маметбаевым решили подобраться еще ближе – вырытые в каменистой почве бассейны, в которых раньше купали и обрабатывали овец перед стрижкой, идеально для этого подходили.

– Готовность раз, – прозвучала в ухе команда Иванова. Новиков обрадовался этому голосу, как родному. С ним было как-то спокойнее…

…Выстрел ударил неожиданно. Следом за ним – еще один. А потом сразу последовала короткая очередь. Били со склона по поместью. Подворье загудело, как растревоженный улей. Хаотично забегали люди, потрясая оружием. И сразу же за это поплатились – засвистели пули, сшибая с ног самых неосторожных. Остальные тут же попрятались.

Новиков чуть не пропустил свой выход: как только начался обстрел, его мишень – надзиратель, выронив ложку, кинулся карабкаться вверх по лестнице, туда, где под козырьком стоял пулемет. Расстояние – двести. Не задавая опережения – пузан еле шевелил ногами, – Владимир нажал на спуск. Сделал он это без колебаний – в памяти свежи были картины избитого до синевы тела Юлии, искромсанных ног Семеныча, да и собственная грудная клетка при каждом движении отзывалась болью. Винтовка в руках упруго содрогнулась. Противник запнулся на перекладине, провалился вниз метра на полтора и повис, зацепившись ремнем…

…Геня методично двигал джойстиком, обстреливая двор. С превосходящей высоты все было как на ладони. Немного портило настроение, что суетящихся внизу вооруженных и злобных человечков оказалось намного больше, чем рассчитывали. Раза в два. Но зато они действовали ровно так, как планировал майор: опомнившись, открыли шквальный огонь по склону из всего имевшегося у них вооружения. А его было много: одних пулеметов штук шесть.

Гранатометчиков и огнеметчиков Геня старался вычислять и останавливать сразу, как только они появлялись на линии огня. Ему самому их гранаты ничем не грозили – лейтенант с системой дистанционного управления находился в стороне от кипевшего боя. А еще двое товарищей по оружию оборудовали себе огневые точки немного выше, чтобы прикрыть отход. Вот их могли зацепить.

Сообразив, откуда их атакуют, агрономы-любители сами решили контратаковать. Прячась за забор и стены зданий, бандиты сосредоточились у двух выходов и по команде раненого босса, выскочив на склон, рассыпались широкой цепью.

– Наконец-то, – пробормотал Геня, задача группы которого как раз и состояла в том, чтобы выманить как можно больше сил за пределы подворья и оттянуть их как можно дальше в горы. Настала очередь имитировать массовость нападения. Щелкнув клавишей, парень привел в действие десяток хлопушек, расставленных по склону. Контратака захлебнулась, охранники залегли. Им казалось, что сверху ведет огонь чуть ли не взвод…

…Бесшумные и малозаметные фигуры в камуфляже одна за другой проникали в периметр усадьбы через брешь в ограде. Батя по привычке работал в паре с Шоно. Вот и двор. Согласно ранее намеченному плану, группа рассредоточилась. Отправив часть людей для зачистки коттеджа и жилых помещений охраны, Иванов себе оставил самый охраняемый объект – массивный кирпичный амбар у западной стены, в котором вполне логичным было содержать важных пленников. Стража не покинула его даже в такой момент: четверо вооруженных в стиле коммандос парней, скрываясь от снайперского огня, сидели под стенами.

Не от тех скрывались. По две короткие очереди из двух стволов – и путь чист. Иванов подбежал к двери, сшиб с петель массивный замок. Страхуя друг друга, они с Батуевым ворвались внутрь.

– Шайтан! – в сердцах плюнул на пол Шоно. Никаких пленников внутри не оказалось. Самый оберегаемый сарай был набит почти доверху мешками с готовой продукцией – сырьем для смертоносного зелья.

– Жечь? – коротко спросил бурят, осмотрев хранилище и обнаружив в глубине еще и комнату с «производственным оборудованием». Получив согласие командира, он выудил из разгрузки сигнальную шашку, запалил и воткнул в матерчатый куль. Сухая маковая соломка занялась не хуже обыкновенной соломы. Веселое пламя с ядовитым дымком начало расползаться по складу.

Иванова позвали из коттеджа:

– Батя, есть две женщины в спальне. Опознаны. Берем…

* * *

…Руслан не верил своим глазам – он-то считал себя хорошим спортсменом, но за Баюном, который был старше его лет на восемь, Искатель не успевал, как ни старался.

Пользуясь складками местности, подобрались к кошаре. Основная масса боевиков была занята перестрелкой: поливая камни огнем, они обходили Геню с разных сторон. И для них появление посторонних рядом с овчарнями осталось незамеченным.

Руслан ботинком отпихнул от ворот надзирателя с аккуратной дыркой во лбу, автором которой был Злой. Соблюдая предосторожности, пробрался внутрь.

Десятки ошалелых глаз в страхе уставились на него. Рабов было немало, около полусотни. Мужчины, женщины, подростки… Грязные, оборванные, голодные… К горлу Руслана подступил ком. Пробежав вдоль бывших загонов для овец, служивших теперь невольникам жильем, Искатель не встретил ни одного знакомого лица из тех, кого надеялся увидеть. Ни Охотника, ни Юлии. При его приближении рабы жались по углам, закрывая головы руками: для них вооруженный человек в камуфляже был олицетворением зла.

Баюн, наблюдая за растерянностью Руслана, потянул его к выходу за рукав:

– Их нашли в коттедже босса, нам пора!

Руслан сбросил его руку:

– Мы не можем здесь оставить столько людей!

– Именно это мы и можем, – жестко парировал спецназовец. – Думаешь, нам дадут так просто уйти? Да через час сюда съедется целая армия тех, кто знает здесь каждую тропку и камень! Как ты надеешься защитить от них такое количество безоружных? Мы и сами не уйдем, и их погубим. Но мы сюда еще вернемся, только подготовимся как следует!

Маметбаеву нечего было ответить. Низко опустив голову от стыда за собственное бессилие, он вышел вслед за старшим группы…

* * *

Обороняющиеся уже успели осознать свою оплошность, обнаружив врага у себя в тылу, и теперь отстреливались сразу на два фронта. Большая часть из них стала откатываться обратно под прикрытие стен, над которыми вовсю клубился густой желтоватый дым. Завидев горящие склады, они бросали оружие и принимались тушить огонь. Из ворот подворья, не дожидаясь, пока все бандиты вернутся в свое логово, с ревом выскочили два тонированных джипа и понеслись на север, в долину. Спецназовцы реквизировали часть автопарка, которым располагали наркодельцы. Поняв, что их надули, а кроме того, покусились на самое ценное – склады, боевики кинулись в погоню. Но не тут-то было: оставшаяся техника оказалась безнадежно выведенной из строя. И тогда вся их злоба и обиды выплеснулись на Геню…

…Петляя и прыгая по горным грунтовым дорогам, угнанный транспорт мчался в Чуйскую долину. До свободы оставалось совсем чуть-чуть, когда путь перекрыл раздолбанный пикап, поставленный поперек узкого места. По обеим сторонам от него, прячась за камнями, залегли стрелки.