355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Зверев » Свинцовые тюльпаны » Текст книги (страница 7)
Свинцовые тюльпаны
  • Текст добавлен: 14 сентября 2016, 22:43

Текст книги "Свинцовые тюльпаны"


Автор книги: Сергей Зверев


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Отозвать ребят сейчас – все равно что кинуть их на растерзание. Отдай он приказ отступить, и стадо оборзевших подонков всех сметет, затопчет и, не заметив, повалит дальше. Тогда уже их никакая сила не остановит, и без жертв точно не обойдется. Договариваться поздно и уже не с кем – лидеров, способных хоть на что-то влиять, не видно, все слились в серую нервозную массу. Бешинкулов в очередной раз поднял мегафон, открыл было рот, но, осознав бесперспективность слов, опустил громкоговоритель. Для обоюдной пользы необходимо было действовать решительно. И немедленно. Махнул рукой подчиненным:

– Давайте газ, разгоните их на хрен!

Прозвучала команда, милиционеры в противогазных масках трусцой подбежали к переднему краю обороны, под ноги беснующимся демонстрантам покатились аэрозольные шашки, разматывая за собой тяжелые клубы белесого «дыма». Орава отшатнулась, завыла. Попавшие под химический «удар» люди, зажмурившись и растирая ручьи слез кулаками, пытались выбраться любыми способами из зоны поражения. Те, кто на собственной шкуре еще не испытал действие «черемухи», напирали, пытались сдержать отход, но как только их лиц касался волшебный «аромат», разом утрачивали всю свою прыть и сами начинали ломиться назад, подальше от наступающих зеленых щитов. Несколько смельчаков попытались подобрать шашки и метнуть их обратно. У одного получилось, двое других глотнули аэрозоль в высокой концентрации и стали беспомощно барахтаться на асфальте, содрогаясь от рвотных конвульсий и пытаясь уползти. Хвастливых выкриков становилось все меньше, отступление все больше обретало черты панического бегства. Омоновцы, защищенные спецсредствами, двинулись вперед, рассеивая ораву. Пространство перед мостом стремительно пустело…

…Из-за поворота, подвывая движками на низкой передаче, выползли желто-синий «УАЗ» и два «Урала». За ними, с небольшим отставанием, ускоренным шагом двигалась пешая колонна.

– Батя! – позвал Сидоров из своего укрытия. – Тут во дворах шевеления начинаются. Дашь добро пошуметь?

Иванов отозвался сразу:

– Через тридцать секунд. Я сопровождение предупрежу, что вы развлекаться будете. А то, не ровен час, нервничать начнут. Только не сильно там расходитесь. Все-таки населенный пункт, люди кругом. Все. Отсчет пошел.

Ровно через полминуты рядом с мирно гаснущим костерком, в самом центре ватаги рвануло. Бабахнуло так, что задребезжали самые дальние стекла. Уши ребятишек, маявшихся в засаде, заложило, как при контузии. А в глазах надолго поселились разноцветные круги и пятна от ярчайшей вспышки. В засадный стан пришел хаос. Кто-то вскочил и, ничего не видя, спотыкаясь и падая, дал стрекача. Кто-то, напротив, упал ничком и прикрыл голову руками. Кто-то стал тупо орать от неожиданного потрясения. Сидоров приподнялся на локте и коротким замахом бросил еще одну светозвуковую гранату. Ужасающий грохот и эффект ослепления повторились, окончательно лишив неподготовленных «воинов» воли к сопротивлению и способности к обдуманным действиям. Недавние храбрецы, собирающиеся громить лавки, грабить шоферов и отбирать оружие у русских десантников, бросив все, улепетывали со всех ног. Те, кто их контролировал, трезво оценили обстановку, завели мотор своей «Ауди» и, сорвавшись с места, скрылись в ночи.

Снова подул ветерок и, как нельзя кстати, снес остатки слезоточивого газа на запад. Где-то за одноэтажными домами еще слышны были крики и характерные для скоротечных потасовок звуки. С глухим шипением разгорались «добивающие» аэрозольные шашки – там, где недоставало дубинок и кованых берцев. Омоновцы четверками и парами стаскивали особо бесчинствующих демонстрантов к автобусу. Те, в свою очередь, извивались и сопротивлялись, как могли. Все были заняты делом, и на шагающую мимо колонну русских солдат никто особого внимания не обращал.

Светлый микроавтобус, тащившийся позади всех, на минутку остановился около сгрудившихся милицейских машин. Из него бодро выскочил голубоглазый брюнет с взлохмаченной челкой из-под вязаной шапочки. Подбежал к усталым офицерам:

– Ассалам алейкум! Мне бы Бешинкулова увидеть.

Командир подразделения оценивающе оглядел русского офицера, потом ответил по-киргизски:

– Алейкум ассалам. Это я.

– Очень приятно познакомиться. Здорово у вас все получилось, красиво. Спасибо за безопасный проезд.

– На здоровье.

Новиков виновато улыбнулся.

– Не хочется обременять вас лишней работой. Но где-то в километре на запад, если ехать по тому берегу, очень сильно стреляли. Разборка бандитская, скорее всего. А в ту сторону как раз незадолго до этого одна из ваших машин прошла. Как бы чего плохого не случилось; может, проверите?

Бешинкулов с плохо скрываемой досадой плюнул на пробивающуюся весеннюю травку. Милицейская машина и стрельба – от такого сочетания хорошего ждать не стоит.

– Ну, ладно. Еще раз спасибо! Я пойду, – торопливо попрощался Владимир, пятясь к своему транспорту. Запрыгнул, шумно задвинул за собой двери. «Форд» сорвался с места вдогонку уходящей вперед колонне.

8. Бишкек. Городская квартира помощника консула

– И тем не менее почему вы решили, что именно я могу вам помочь? – Белкин расположил на журнальном столике расписанный «под Гжель» поднос с бело-голубыми чашечками дымящегося кофе. Поставил одну перед гостем – бледным худощавым молодым человеком в дорогом костюме. Вторую взял себе, пригубил. – И мне бы очень хотелось знать, откуда у вас номер моего телефона?

Собеседник потянул узел болтавшегося на тонкой шее галстука. Смуглые скулы еще больше побледнели, глаза метались с бешеной энергией. С легким киргизским акцентом он выдавил из себя объяснение:

– Сергей оставил мне ваш номер. Он очень доверяет вам. Говорит, что вы можете все и в беде не оставите.

Дипломат с жалостью поглядел на трясущиеся пальцы собеседника, чуть не выронившие дорогую сердцу чашку с ароматным напитком. По всему было видно, что человек переживает не лучшие времена в своей жизни. Последние сутки, а может, и более провел на ногах. Рубашка, хоть и дорогая, была несвежая, что острый нос Белкина чувствовал, несмотря на обильное использование хорошей туалетной воды.

– Сергей? – переспросил он. – Какой Сергей?

Пришедший вскинул на хозяина затравленный взгляд, отставил в сторону кофе. Иначе расплескал бы наверняка.

– Охотник. Сергей Охотник.

Белкин даже глазом не моргнул, услыхав имя своего протеже. Где-то в глубине души он предполагал, что внезапный ночной визитер имеет отношение к пропавшему разведчику. Оставалось осторожно выяснить – какое именно?

– Да. У нас в посольстве есть сотрудник с такой фамилией. Я с ним знаком. И давно вы его видели? Когда он говорил вам это?

Киргиз пожал узкими плечами:

– Не помню. Разговор этот был давно, и телефон он мне дал давно. Год назад примерно. А виделись мы… недели две… нет, три назад… Собственно, поэтому я и пришел к вам – не могу с ним связаться. Никак! Может, вы мне поможете? Охотник говорил – вы последняя инстанция…

– Ладненько, – проговорил почти удовлетворенный ответом дипломат. – Если Сергей так вам меня рекомендовал, я готов вас выслушать.

– История получится долгой…

– Я мог бы сказать, что никуда не тороплюсь, но лукавить не стану, – посетовал Белкин. – Меня ждет семья. Для вас я полчаса выкрою, но не более. Начинайте с главного. С мелочами разберемся позже.

Гость тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.

– С главного… главное то, что меня семья уже не ждет, – в глазах молодого чиновника заблестели слезы. – Не успел я к ней.

Сергей Петрович слушал внимательно, не перебивая. О Тимуре Талдыбаеве, занимавшем высокий пост в Министерстве природных ресурсов, он слышал. И в основном от Охотника. В высохшем от горя мужчине с седыми висками, что в данный момент сидел напротив, трудно было распознать человека, который росчерком пера мог распоряжаться миллионами государственных средств.

– …У меня украли семью, – с трудом совладав с собой, продолжал Тимур. Кулаки его были стиснуты так, что кожа на «костяшках» натянулась и побелела. – Жену и сына. Убили няню. Сказали, что завтра убьют и их.

Голос его на последних словах дрогнул. Чтобы не расплакаться, он тяжело засопел, закрыл лицо руками.

– Кто «они»? – как можно мягче спросил Белкин. – У вас есть предположения?

Талдыбаев резко выпрямился:

– Ублюдки они, сволочи! Ребенка-то зачем? Твари!

Помощник консула дождался окончания выплеска эмоций и терпеливо, чуть ли не по слогам, повторил:

– Я разделяю ваше горе, но имел в виду не это. Вам известно, кто конкретно похитил ваших близких?

Тимур обхватил голову руками, как при зубной боли. Стал раскачиваться из стороны в сторону.

– Нет, имен я не знаю… Могу только предполагать… Уголовники какие-то… Жаргон у них блатной.

– А требования? Деньги?

Чиновник ненадолго замолчал, не решаясь раскрывать все карты. Потом медленно, с трудом подбирая слова, поведал Белкину то, о чем непрестанно думал все последние сутки.

– Речь идет о продлении лицензии на геологоразведочные работы. В Таласской области. У меня две заявки: китайцы хотят там бурить, и британская «NNT» намерена продолжать пользоваться участком, хоть и лицензия истекла. Формально должен быть конкурс. Но вчера мне позвонили и предложили конкурс не проводить… В обмен на жизнь Светочки и Вовки!.. – Молодой человек сделал паузу, справляясь с волнением. – Завтра я должен объявить о прямых переговорах с англичанами и о продлении их лицензии еще на десять лет.

– А к этому есть препятствия? – пожилой дипломат посмотрел с прищуром. – Может быть, стоит именно так и поступить? Пусть себе пользуются дальше… А?

Его собеседник стал похож на зверя, загнанного в угол. Болью и отчаянием светились его зрачки. Сергей Петрович, сухопарый и прямой, как статуя, продолжал жалить неудобными вопросами:

– Китайцы умеют договариваться, верно?

Тимур опустил глаза. Признаваться приходилось в большем, чем он рассчитывал. Но выбора у него не было.

– Да, умеют… Они… так скажем… заинтересовали меня и мое начальство. Отказать было невозможно, поймите! Тем более что британцы вели себя нагло, от них вообще ничего… э-э… хорошего не видели. Одни претензии.

Белкин поставил свой кофейный прибор на столик практически нетронутым. Откинулся назад и сложил руки на груди. В голове постепенно прояснялась ситуация, заставившая министерского работника, занимавшего едва ли не самое теплое чиновничье кресло, умолять о встрече. Выводы его были безжалостными, он швырял ими, не жалея.

– Дело – дрянь, господин Талдыбаев. На кону, как я понимаю, вопросы геополитические. Это очень плохо. Доказать связь бандитов с «NNT» у вас не выйдет…

– А толку что-то доказывать? – заорал тот, перебивая. И сразу же скис и будто сдулся, как резиновая игрушка с продырявленным боком. – Поздно уже. Я не могу ничего сделать. Даже если пошлю китайцев ко всем чертям, кому нужна будет моя подпись завтра? И моя лицензия? Ею можно будет подтереться в туалете.

Белкин уже слышал об отставке правительства и о прекращении работы ряда министерств и учреждений в связи с народными волнениями. Гость был прав. Революция зашла слишком далеко. Сейчас можно заключать любые договора, получать совершенно немыслимые лицензии и разрешения. Но легитимности у этих документов – ноль. Пока не сформируется новый кабинет министров, пока новые хозяева страны не поделят между собой портфели, ни одной выписанной бумажке доверять нельзя. Любую из них легко можно будет оспорить в суде. Причем суд на этот период – тоже субстанция, скорее, метафизическая.

– Вы правы. В данном случае от вашего решения мало что зависит, – Сергей Петрович сжал тонкие губы. – Ключевой вопрос – живы ли ваша супруга и сын на данный момент.

Мужчина вскочил с места, бледный, как национальный войлочный колпак. Злобно брызгая слюной, зашипел:

– Не смейте так говорить! С ними не должно ничего случиться, слышите? Не может такого быть! С ними все хорошо! Они обещали!

– Успокойтесь и сядьте, – сухо сказал Белкин. – Вы в моем доме. Не я просил о встрече, и уж тем более не я виноват в том, что случилось. Истерикой делу не поможешь.

Киргиз вздрогнул, как от щелчка по носу. Заиграл желваками, но подчинился. Сел.

– Шансов на благополучный исход мало, – рубил дипломат, жесткими формулировками заставляя не раскисать, мобилизоваться. – По статистике, заложников отпускают редко даже после выполнения всех требований террористов. Уголовникам свидетели не нужны… Важно понять, представляет ли ваша семья для них угрозу или нет…

На лице Тимура возникла маска вселенской скорби, он перестал шевелиться от боли. Слышать то, что старательно гнал от себя все предыдущие сутки, было невыносимо.

– …Как бы жестоко это ни звучало, я верю только в силовое решение проблемы. Договариваться с похитителями можно, но лишь с целью протянуть время и усыпить их бдительность. А освободить заложников можно только силой, – развивал свою мысль седовласый интеллигент. – Надо обращаться в правоохранительные органы. И чем быстрее, тем лучше. А поскольку речь идет об огромных суммах и политике, то работать надо только с надежным человеком, иначе могут продать. Таковы суровые реалии…

Молодой человек отвернулся. В квартире повисла гнетущая тишина, лишь сквозняк еле слышно постукивал приоткрытой форточкой на кухне.

– Ни черта они не могут! – процедил он сквозь зубы. – Ни менты, ни гэбэшники. Я же к ним сначала прибежал. Хрен там! Раньше все были такими друзьями, что ты! А теперь все трясутся только за свои шкуры. Понимаете?

Дипломат все прекрасно понимал. В такой ситуации гостю действительно нелегко было сохранить холодный ум и трезвый расчет. Поинтересовался:

– Все оказались такими?

– Да.

– Что думаете предпринимать дальше?

Талдыбаев уставился в одну точку, на парус в бушующем море на репродукции Айвазовского. Сейчас он чувствовал себя таким же точно клочком материи, одиноким и бессильным перед стихией. Щека задергалась в нервном тике. Тимур для того сюда и явился, чтобы мудрый старец подсказал выход из этой тупиковой ситуации. А тот, словно издеваясь, до сих пор ничего путного не предложил. Нет у него никаких мыслей. И вообще, что он может, этот старикан? Зря сюда пришел. Бросил все, ухватился за эту встречу, как за соломинку. И не рассчитал. Никто в этом мире помочь ему уже не сможет. Снова обхватив угловатую голову руками, вцепился в жесткие непослушные волосы, черные, с появившейся со вчерашнего дня траурной проседью на висках.

– Сергей обещал разрулить любую ситуацию. Говорил, что у него есть выходы на криминальных авторитетов… Где он? Помогите мне с ним связаться, если сами ничего не можете! Дозвониться до него не выходит ни по одному из номеров. Он куда-то уехал? Скажите мне!

Белкину и самому страсть как хотелось знать, где носит Охотника. Но раскрывать все карты перед практически незнакомым человеком он и не думал. Потому лишь пожал плечами:

– Вероятнее всего, он покинул столицу. Меня, к сожалению, в свои планы не посвятил.

– И что мне делать? – Бывший министерский работник перестал раздирать пальцами свою прическу, выпрямился, пытаясь отыскать хоть каплю сочувствия в глазах дипломата. – Что мне теперь делать?!

Глаза Сергея Петровича оставались непроницаемыми, как солнцезащитные очки. Хоть и выглядели добрыми и весьма человечными.

– Чем с вами расплатились китайцы? – вдруг бесцеремонно спросил он. – Не только деньгами, верно?

Ночной гость вздрогнул, как от разряда электрического тока. Напрягся. На тощей шее змеями вздулись жилы. Смуглые уши стали пунцовыми.

– Какие китайцы? При чем тут… – Попытка ускользнуть от ответа была явной и неуклюжей, как детеныш тюленя. Белкину даже стало немного жаль бедолагу, настолько заметны были его потуги скрыть свои чувства.

– Бросьте, молодой человек! – мгновенно сменив тон, уже по-отечески произнес он. – Перестаньте ломать комедию. Вам это невыгодно. Лучше ответьте прямо и честно на мой вопрос – ведь это может помочь вытащить жену и сынишку из лап уголовников.

– К-как? Каким образом?

Сергей Петрович многозначительно улыбнулся. Кивком предложил подлить кофе в так и не тронутую чашку. Потом взял из вазы шоколадную конфету и зашелестел фантиком.

– Я давно живу на этой земле. Многих людей знаю, многие знают меня. Если у Сергея что-то не выходит – как думаете, к кому он обращается? Правильно, к вашему покорному слуге. Но кому, как не вам, знать, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке? Связи и знакомства надо расширять, лелеять и материально поддерживать. И чем выше и влиятельнее друзья, тем более разборчивы они в «еде». Улавливаете, о чем я?

Долгий испытующий взгляд старика вывел Талдыбаева из равновесия. Теперь он совершенно растерялся.

– Я… Я не понимаю…

– Ну же! Вы умный человек, Тимур. Деньги не для всех имеют решающее значение. У вас есть что-то другое. Ведь есть? Что мы можем предложить тем, к кому обратимся за помощью?

Краска схлынула с лица ночного гостя так же быстро, как и прилила. Рука, которой он попытался совершить какой-то неопределенный жест, зависла на полпути, а потом упала плетью. Обреченно опустились плечи. Тимур сгорбился. Внезапно пересохшим горлом просипел:

– У меня есть… да… китайцы передали мне несколько документов… которые… с помощью которых можно здорово прижать хвост кое-кому из оппозиции. Они подошли бы идеально. Но… черт… их украли во время погрома…

Белкин призадумался, автоматически помешивая мельхиоровой ложечкой давно остывший кофе в своей чашке. Потом аккуратно, не уронив и капли, уложил ее на блюдце.

– Украли те же люди, что похитили жену?

– Скорее всего… один из моих друзей был в моем доме после того, что случилось. По его словам, эти уроды пытались инсценировать ограбление, перевернули все вверх дном, вскрыли сейф.

– А друг надежный? Вы говорили, что таких не осталось.

Тимур впервые за вечер скривил губы в ухмылке:

– Этому я доверяю. Но он простой опер, и максимум из того, что мог сделать, он уже выполнил.

За окном послышался протяжный рев пожарных сирен. Обстановка домашнего тихого уюта мгновенно исчезла. Революция продолжалась. Где-то бесновались дорвавшиеся до чужого добра мятежники, захватывали землю под жилье в столице спустившиеся с гор люди. Где-то насиловали, убивали, калечили. Страдания и боль, тревога и бессилие перед несправедливостью слились в этом леденящем душу вое.

Белкин дождался, пока он стихнет.

– Получается следующее: тот, кто освободит заложников, имеет шанс заполучить и «китайский подарочек», – задумчиво проговорил он. – Стимул слабый, но все же…

Тимур поднял голову, еще не до конца вникая в слова дипломата.

– У вас есть ровно две минуты, – по-деловому, словно на обыденных переговорах, продолжил тот. – Две минуты, чтобы убедить меня в значимости переданных вам документов. А там поглядим, кого ими можно заинтересовать…

9. Дорога Бишкек – Кант

Руслан вел машину по ночным улицам, напряженно вертя головой на каждом перекрестке. Часть светофоров еще работала, как это ни странно. Но особенно доверять их сигналам не стоило – анархия и в правила дорожного движения внесла свои коррективы. Грузовик и автомат стали главными знаками приоритета.

Маршрут он намеренно прокладывал таким образом, чтобы объезжать стороной крупные магазины, торговые центры, парки. В общем, приходилось держаться подальше от всего, что, как мух, привлекало разный сброд.

Старый «Опель» на ходу потряхивало. Пассажирку, обернутую в цветную линялую ткань с головы до пяток, мотало на заднем сиденье. Удерживаться ей было сложно – мешали пластиковые наручники, плотно впившиеся в тонкие запястья. Такие же приспособления стягивали лодыжки, не давая как следует опереться на ноги. «Транспортная упаковка» – так, гогоча, назвали их два урода, притащившие Юлию из недр невольничьего рынка. Дурно пахнущий мешок на голове тоже мешал держать равновесие – сквозь него ничего не было видно, а вестибулярный аппарат измотанного организма без помощи зрения со своими задачами не справлялся. Девушка уже в который раз пребольно ударилась плечом и локтем об обшивку двери, но терпела это молча. Лишь однажды, треснувшись и без того разбитым теменем о стекло, не смогла подавить тихий стон.

Маметбаев оглянулся на этот звук и с досадой поморщился. Безопасность требовала проскочить охваченный волнениями и комендантским часом город как можно скорее. А новое для него – человека со стальными нервами – чувство нежности и жалости, невесть откуда объявившееся, грызло сердце, вынуждая прижаться к обочине.

Свернув в показавшуюся наиболее безопасной подворотню, он выключил свет, но двигатель глушить не стал. На всякий случай. Обернулся к своей покупке.

Девушка сжалась и притихла, почти не дыша. Продажа, насколько она понимала, не сулила ей никаких приятных новостей. Тем более ничего хорошего ждать не приходилось от внезапной остановки посреди пути. Одно из двух – либо нового хозяина разозлил ее стон, либо он решил попользоваться своим приобретением, не откладывая в долгий ящик. Ожидание и того и другого варианта поначалу сковало тело девушки диким инстинктивным страхом, а потом вдруг ей стало все равно. За последние три недели жизни, показавшиеся ей тридцатью годами, она натерпелась с лихвой. Теперь она устала. Устала бороться, устала жить. Устала быть рабыней.

– Эй, – негромко позвал ее Руслан, обернувшись назад, насколько позволяло кресло его автомобиля. – Э-эй, ты меня слышишь?

Пленница не ответила. Даже если бы захотела – не вышло. Кляп надежно затыкал рот, едва не разрывая челюсти.

Искатель обеспокоенно вгляделся в силуэт на заднем сиденье, плохо различимый в полумраке неосвещенного салона. Дышит ли? Только трупа в машине ему не хватало для полного счастья. Еще раз оглядевшись по сторонам, он высвободил правую ногу из-под руля, подтянул ее под себя, чтобы иметь возможность дотянуться до неожиданной пассажирки. Потянул за покрывало, в которое ее укутали продавцы живого товара. Уловил снова появившиеся движения ребер на вдохе, чуть расслабился.

Сквозь тихий рокот двигателя из вороха тряпья послышалось сопение – отекший нос дышал плохо, а рот был забит. У Юлии закружилась голова от недостатка кислорода – на грани возможностей приспособившийся организм протестовал против вынужденной задержки дыхания. Надо срочно вдохнуть! Но к лицу еще и мешок прижат. Девушка сделала несколько попыток судорожно втянуть воздух, перед глазами поплыли разноцветные круги, сознание, к счастью, покидало истерзанную плоть…

Почуяв неладное, Маметбаев выскочил из машины, наплевав на безопасность, бегом обогнул ее и рванул на себя дверцу. Пестрый мешок почти вывалился оттуда ему под ноги, ткнув головой в бедро. Подхватив выкупленную рабыню под шею, он стянул мешок с ее лица. Тихо выругался на недоумков из «службы доставки товара» и собственную недальновидность – задохнуться в такой ситуации шансов намного больше, чем выжить. Цепляясь за наспех собранные резинкой волосы, Руслан стянул вниз тряпку, удерживающую во рту несчастной сверток материи. Бледно-синюшное создание жадно и с шумом втянуло в себя воздух, закашлялось, подавившись слюной.

Искатель брезгливо отпрянул, чтобы на него не попали брызги. Дал девушке отдышаться, посадил в глубь салона. Накидка съехала, обнажив округлое плечо с громадным зелено-желтым кровоподтеком, выпирающую ключицу, верхнюю округлость груди с недавними следами прижиганий сигаретами. У Руслана, успевшего повидать многое на своем недолгом веку, как-то разом защемило сердце от этой женской беззащитности. Стиснув зубы, он попытался поправить ткань, служившую единственной одежной рабыни. И только тогда до него дошло, что руки ее скованы.

Кровь прилила к его вискам, когда он высвободил из складок материи ее кисти. Для этого пришлось пленницу частично распеленать – обнаженные части тела матово забелели в свете луны и уличных фонарей. Следы насилия и изможденная худоба не сумели полностью стереть привлекательности, лишь затушевали ее. Стараясь не замечать этого, не отвлекаться, Руслан приблизил лицо к стянутым полимерной полоской запястьям, чтобы их осмотреть. Тонкая кожа кое-где уже стерлась, кровоточила. Пальцы рук набухли и посинели.

Молодой человек, не раздумывая, извлек из кармана перочинный нож и, аккуратно, пытаясь не зацепить живую плоть, рассек пластик. Наручники полетели в придорожную пожухлую траву, скрылись там с тихим шелестом. За ними отправился кляп, пропитанный слюной и сукровицей из разбитых губ.

Девушка открыла глаз, отрешенно уставилась куда-то сквозь своего нового хозяина.

– Жива? – буркнул Руслан. – Ехать дальше сможешь?

Рабыня никак не отреагировала на его вопросы. Все тот же леденящий душу взгляд, отсутствующий и безразличный. Маметбаев стиснул зубы, нащупал в полутьме лодыжки, переплетенные с той же жестокостью. С ними пришлось повозиться – сложно было срезать «кандалы», не поранив ног.

– Зовут-то тебя как? – хмуро спросил Искатель, покончив с путами. – Имя у тебя есть?

Реакции со стороны молодой женщины не последовало. Голова склонилась набок, верхние конечности безвольно повисли рядом с телом. Могло показаться, что она спит, если бы не редкое подрагивание ресниц. Накидка сползла до самого пояса, заставив парня отвернуться, хоть он и не был никогда ханжой и на женские прелести нагляделся вдоволь.

– Ладно. Потом скажешь, – новоявленный «рабовладелец» оставил попытки пообщаться. – Только, чур, сидеть тихо. Без истерик. И прикройся, пожалуйста.

Будто слабая тень промелькнула по отекшему от ударов и пощечин лицу. Расценив это как согласие, Руслан сказал как можно мягче:

– Так-то лучше, красавица. Веди себя хорошо, скоро дома будем.

Снова прыгнув за руль, он погнал свой «Опель» на восток. Обогнул подпитую компанию, выбредшую на проезжую часть. Дал дорогу шальному грузовику, мчавшемуся откуда-то из переулка. Старенький двигатель скромно ворчал под капотом, послушно разгоняя «тачку». Тишина в салоне прерывалась лишь звуком пробиваемой подвески на неожиданных неровностях.

– Юля, – вдруг неожиданно прозвучало с заднего сиденья.

– Что? – не расслышал Искатель, на миг обернулся. Девушка по-прежнему полулежала на сиденье. Но руки подобрала и теперь пыталась удержать на себе непослушное сползающее одеяние. Смотрела в ночь, в мелькающие за окном дома и деревья.

– Юлия, – чуть громче повторила она, не меняя позы. Разбитые губы болели при каждом движении, язык в пересохшем рту ворочался с трудом, отчего слова выходили невнятными. Но голос был глубоким и сильным, что с общей картиной состояния рабыни как-то не вязалось.

– А-а, – дошло до водителя. – Очень приятно, Юленька. А меня зовут… Вот черт! Никак меня не зовут, сам всегда прихожу… Юля, спрячься, пожалуйста!

Последние слова Руслан проговорил скороговоркой, угрюмо стиснув челюсти. Для внезапного ухудшения настроения у него были веские основания – прямо поперек дороги заблестел световозвращающей краской черно-белый хребет шлагбаума. А по бокам от него замаячили патрульные автомобили с броскими надписями и «цветомузыкой» на крышах. Кордон. Невесть откуда взявшийся, выставленный бездумно и нелепо, в совершенно неподходящем для своей функции месте, но тем более неожиданный и грозящий реальными неприятностями. Отступать и спасаться бегством было поздно: бойцы в форме правоохранительных органов республики и с автоматами наперевес перестали скрываться в тени, заметив вылетевший прямо на них автомобиль. Это в кино в такой ситуации герой развернул бы авто и, пригнувшись пониже, не получив и царапины, скрылся в ночи. Руслан на такие глупости идти не собирался. Ему приходилось видеть то, что оставалось от автомобиля, расстрелянного почти в упор из автоматического оружия. И тех, кому не повезло в таком салоне находиться, тоже видел. На их месте ему оказаться не хотелось.

Сбросив скорость, он подкатился почти вплотную к заграждению. Выходить сразу не стал. Дождался, пока к окошку подойдет полноватый парень в бронежилете и «сфере» на стриженой голове. Руки с закатанными по локоть рукавами камуфлированной куртки тот сложил «замком» на ремне «АКСа», перекинутого через плечо.

– Ассалам алейкум, командир! – как можно дружелюбнее приветствовал его Маметбаев.

– Из машины вышел, руки на виду, бегом! – Слуга закона не отличался ни вежливостью, ни хорошим расположением духа. Терпение тоже не входило в перечень его достоинств, поэтому уже через секунду старый «Опель» сотряс удар кованым ботинком, а воздух – грозный рык, требующий выскочить и упасть лицом вниз.

– Хорошо! Хорошо! – Руслан незаметно вложил в карман с водительским удостоверением две купюры с изображением одного из американских президентов и, выставив раскрытые ладони вперед, стал выбираться наружу. – Только не стреляйте, я обыкновенный таксист! Я всего лишь пытаюсь прокормить семью!

Мощный рывок за шиворот помог «незадачливому» водителю вылететь из-за баранки и приземлиться в мокрую пыль. Носок берца чувствительно прошелся по ребрам.

– Руки!

Руслан терпеливо дождался, пока грубый обыск закончится обнаружением припрятанных денег.

– Встать! – прозвучала новая команда, которой он подчинился с удовольствием. Свет фонарика ударил в лицо, как только он принял вертикальное положение, но он успел прикрыть веки и приметить, что к машине с другой стороны подходит еще один омоновец, собираясь осматривать ее.

– Ребята, отпустите меня! Я просто делаю свою работу, так же как и вы! У меня заказ, мне ехать надо.

Немного подобревший боец держал его документы за уголок, раздумывая, что делать дальше. Незастегнутый ремешок бронированного головного убора забавно болтался в такт движениям.

– Ты про комендантский час слышал? – многозначительно изрек он после недолгих раздумий. – Передвижение запрещено!

– Ай-ай-ай, – посетовал Руслан, краем глаза наблюдая за вторым парнем, обходящим его тачку кругом и пытающимся разглядеть сквозь заляпанную тонировку внутреннее содержимое. – Я телевизор не смотрю, магнитола сломалась, как назло. Сколько стоит разрешение на проезд? Только чтоб не бегать никуда, прямо здесь, на месте можем решить?

Омоновец нагло ухмыльнулся:

– Это дорого! Я тебя должен в камеру упрятать, а тачку твою арестовать. А ты просишь тебя отпустить и еще разрешение на проезд выдать… Сам подумай, сколько это будет стоить. И вообще, ты что, купить честного человека хочешь? Сейчас еще и за это отхватишь!

– Я понял, командир! Договоримся! – Искатель мотнул головой в сторону «Опеля» и подмигнул. – Я вспомнил, у меня есть нужные бумаги для проезда. С серией, номером – все как положено. Так я их достану?

– Валяй!

Руслан аккуратно, чтобы не спровоцировать остальных, юркнул в машину, чуть повозился, доставая деньги. Оглядел бардачок в поисках подходящей упаковки, нашел там старую страховку, сложил ее пополам и поместил туда зеленые американские «пропуска». Затратный выдался день. Маметбаев автоматически суммировал расходы и про себя вздохнул – за сутки работы месячный «черный» лимит растранжирил.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю