Текст книги "Кого будем защищать"

Автор книги: Сергей Кара-Мурза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

НЕСОВМЕСТИМОСТЬ С ЖИЗНЬЮ

В системе угроз для России особое место занимают мировоззренческие срывы, которые поражают общество в целом или большие его части. Если по какой-то причине люди начинают видеть реальность в ложных формах, их решения становятся ошибочными в целом.

Любое общество «собрано» и воспроизводится на определенной матрице. Важным ее срезом является система средств познания реальности. Ее можно выявить методами социодинамики культуры и представить в виде «карты», что позволяет следить за состоянием общества.

Жизнь семьи, общества, страны требует деятельности, в которой неразрывно связаны два разных вида – создание и сохранение. Усилия того и другого рода по-разному осмысливаются и организуются. В сознании они выражаются двумя разными категориями. За годы перестройки каким-то образом из нашего сознания была изъята категория сохранения. Много и конкретно говорилось о разрушении, туманно и красиво – о созидании. Ничего – о сохранении. Что имеем – не храним! И даже, потеряв, не плачем.

Этот провал – тяжелое поражение сознания. Вызревало оно постепенно, но реформа 90-х годов его закрепила и усугубила, дала импульс. Оно является общим состоянием, потому-то его не замечают. И касается оно, в общем, всех классов объектов, которые общество создает, а ныне действующее поколение обязано сохранять.

Возьмем объект высшего уровня – сам народ России. Разве когда-нибудь мы задумывались о том, что его надо сохранять? Разве говорилось нам в школе, вузе, в СМИ, что для этого необходимы такие-то и такие-то усилия и средства? Нет, мы его получили от предков как данность и даже не думали, что он нуждается в охране, уходе, «ремонте». На деле жизнь народа сама по себе вовсе не гарантирована, нужны непрерывные усилия по ее осмыслению и сохранению. Это – особый труд, требующий ума, памяти, навыков и упорства. Как только этот труд перестают выполнять, народ рассыпается. Он жив, пока все его части непрерывно трудятся ради его сохранения, берегут и ремонтируют центральную мировоззренческую матрицу, хозяйство, тип человеческих отношений. Эту работу надо вести как непрерывное строительство, как постоянное созидание и сохранение национальных связей между людьми. Но созидание и сохранение – задачи во многом разные, выполняются разными средствами.

С 1991 г. народ стал таять количественно. Объявили о демографической катастрофе, но речь шла не о народе как сообществе, а о «населении». Из заявлений на демографическую тему вовсе не следует признания того факта, что существование народа может быть под угрозой, даже если население, как совокупность индивидов, прирастает. А ведь это именно так – население может сохраниться и увеличиться, но при этом лишиться качества народа как субъекта истории. Возможно, народ – слишком сложная система для обсуждения, многие считают его Божьим даром или явлением природы, и мысль о необходимости «ухода и ремонта» принимается с трудом. Возьмем примеры попроще.

За 90-е годы из всех больших систем были изъяты средства, предназначенные для их содержания и ремонта. Разрушается наше культурное пространство. Изъято из оборота 42 млн. га посевных площадей. Треть земли, которую возделывали много поколений наших предков, продукт нашей культуры, на глазах дичает. Год за годом превращается в пустырь культурное поле, с необъяснимым равнодушием смотрят на это государство и общество.

Как же объяснить тот странный факт, что причины деградации культурного пространства не выявляются, не устраняются и даже не становятся предметом обсуждения? Более того, говорится, что кризис позади и Россия вступила в период быстрого развития. Это вызвало бы удивление, если бы общество видело темп деградации производственной базы. Но никто не удивляется, поскольку проблема ее сохранения стерта из общественного сознания.

В рамках национального проекта фермерам дают кредиты на покупку телят. За два года продали в рассрочку 100 тыс. телят. Это 5% от ежегодной убыли крупного рогатого скота в РФ. Реформа создала условия, не позволяющие содержать скот. Скот – одна из главных составляющих основных фондов, огромное национальное достояние. Надо же разобраться в причинах его неуклонного разрушения! Это же бездонная бочка – 100 тыс. телят закупили, миллион потеряли. Полное равнодушие.

Недавно С. Лисовский (бывший соратник Чубайса) сказал: «За это время, пока уничтожалась аграрная отрасль в России, погибли миллионы людей на селе… Мы за 15 лет уничтожили работоспособное население на селе». Надо же вдуматься в эти слова! Мыслимое ли дело – слышать такое и оставаться невозмутимым? А ведь за годы реформы Россия утратила свой золотой капитал – 7 миллионов организованных в колхозы и совхозы квалифицированных работников сельского хозяйства. Их осталось 2,5 млн. и еще 0,3 млн. фермеров. И темп сокращения этой общности не снижается (как и темп сокращения тракторного парка, потребления электричества в сельском производстве и т.п.). На что мы надеемся? Только на то, что гибель будет с какой-то анестезией.

В советское время сохранение основных фондов было предписано законом (планом). Техническое обслуживание следовало нормативам, средства на него планировались вплоть до списания объекта. Эти нормы были моментально отменены после приватизации. Рынок как будто отключил здравый смысл, чувство опасности и дар предвидения.

Перед нами – национальная проблема. Утрата важных блоков общественного сознания подкреплена ликвидацией административных механизмов, которые заставляли эти блоки действовать. Это было уже столь привычно, что сохранение и ремонт основных фондов выполнялись как бы сами собой, без усилий разума и памяти. Теперь нужно тренировать разум и память, заставить людей задуматься об ответственности за сохранение технических условий жизни общества. Сейчас нам всем нужна большая программа реабилитации, как после контузии. Нужно создавать хотя бы временные, «шунтирующие» механизмы, не позволяющие людям уклоняться от выполнения этой функции. Само собой это не произойдет, и основной груз по разработке и выполнению этой программы ложится на государство. Больше нет организованной силы для такого дела.

Но государство, как страус, сунуло голову в песок, и как будто его не видно.

2008 г.

РОССИЯ – ЭТО ВИЗАНТИЯ СЕГОДНЯ?

В «Русском журнале» как-то странно поставлена тема империи, вполне актуальная и реальная. Почему-то ушли в психоанализ. Обращение к Византии попроще, но тоже из области архетипов и невыражаемого. Увязать судьбу базилевсов и крестоносцев с выборами Медведева – это «третий путь» даже в крутом постмодерне. Ни тебе рациональности, ни метафизики.

Мне велели высказаться по поводу фильма «Гибель империи. Византийский урок», снятого архимандритом Тихоном (Шевкуновым). Фильм, к сожалению, вызвал скандальный шум, и в него не хотелось влезать. Но, на мой взгляд, фильм стал важным и поучительным явлением, его обязательно надо было бы обсудить спокойно и без партийных пристрастий. Это заявка на определенный идеологический проект, для которого в России существует отзывчивый контингент. Более того, эта заявка уже воплощена в действие и обеспечена ресурсами: снять фильм, дважды показать по телевизору и собрать на обсуждение видных персон – значит получить доступ к большой машине. Такие явления игнорировать нельзя.

Я не читал ни хвалебных, ни ругательных отзывов, кроме статьи Ю. Нерсесова на apn.ru. Она годится как рецензия, но сути дела касается вскользь. Какой смысл упрекать фильм в исторических неточностях и подгонке материала под «идею»? Ведь это не учебный фильм. Не профессор в очках дает в нем объяснения, а священник с бородой и в рясе. Другой жанр, другая задача, на других струнах ума и души играет автор. Критика должна быть адекватна произведению.

Не исключено, что попытка инженерного подхода к обсуждению фильма вызовет еще более резкое недовольство, причем с обеих «конфликтующих сторон». Обе они воспримут ее как профанацию священных символов, у каждого своих. Но я попробую – из уважения к проблеме и труду о. Тихона.

Я вижу в этом проекте отражение глубоких противоречий, возникших в правящей верхушке относительно образа будущего России и поиска путей к нему. В эти противоречия втянута и Церковь, которую призвали поделиться ресурсом ее авторитета во благо государственности (как это благо понимают соответствующие службы). В рамках этого взаимодействия был разработан и выполнен конкретный пропагандистский проект, вроде бы небольшой и локальный. Казалось, люди должны посмотреть фильм, их сознание на время было бы сдвинуто в нужную сторону – и никаких побочных эффектов. Это ошибка, такие акции не просто внедряют в сознание нужный образ, но и алгоритм его порождения, а это вещь небезобидная, побочный эффект с неблагоприятными свойствами.

В моем рассуждении два пункта: «использование» религиозной компоненты массового сознания в актуальных политических целях; методологическое основание концепции данного конкретного фильма. По обоим пунктам есть сомнения и возражения.

Этот фильм – идеологический продукт. По-моему, он так и воспринят публикой, так что примем это как факт. Зачем этот фильм сегодня и почему озвучивать конкретную (и даже конъюнктурную) идеологическую установку поручено (или доверено) священнику?

Мне кажется, что деградация идеологических служб власти гораздо глубже, чем это представлялось. Перед рядовой кампанией выборов, исходу которых ничего не угрожало, они запустили руку в неприкосновенный духовный запас – авторитет Церкви. В рядовой акции они апеллировали к религиозной части общественного сознания. По другому поводу были сказаны слова, имеющие общее значение: «Есть в военном приказе такие слова, на которые только в тяжелом бою, да и то не всегда, получает права командир…». Какую трансцендентную мысль должен был донести ведущий, обращаясь с телеэкрана к миллионам зрителей в облачении священника? Не было такой мысли, а те, которым худо-бедно можно было придать статус фундаментальных, не требовали для их изложения элементов религиозного ритуала. На мой взгляд, он был использован всуе.

Следует ли вкладывать рядовой пропагандистский сигнал в уста Церкви? Я думаю, что это вообще недопустимая трата сокровища. Но в данном случае издержки особенно велики, ибо этот сигнал носит конфронтационный характер в тот момент, когда в нашем идеологически расколотом обществе установилось очень хрупкое неустойчивое равновесие.

Что у нас осталось из сил, удерживающих равновесие? Очень немного – символ Победы (который неустанно подтачивает известно кто); уважение к Православию как к идее, исторически собравшей русский народ (это шире, чем личная религиозная вера); символическая постройка «Путин», служащая шунтирующей аортой для обескровленной национальной надежды.

В этих условиях выдать текст, полный лобовыми идеологическими обвинениями и содержащий жесткие политические установки, – значит нанести удар по авторитету Церкви как духовного арбитра, примиряющего расколотое общество. Ведь этот текст всеми воспринят как санкционированный Церковью, да и горячо поддержан многими близкими к Церкви уважаемыми людьми. Мне близок смысл многих идей фильма («он за меня»), а вот «средство доставки» кажется недопустимым. Ценность носителя несоизмеримо больше, чем сила заряда. Нельзя этот носитель тратить на такие цели, исторический опыт нам это наглядно показал.

В фильме силен и жесток «антилиберальный» пафос. Но рука не поднимается аплодировать. Разве дело Церкви – определять, устраивать ли жизнь в России на либеральных принципах или нет? Разве это ее дело – обсуждать ошибки в расходовании стабилизационного фонда олигархами Византии или РФ?

Подумайте сами: Церковь окормляет людей уже почти две тысячи лет. Как она смогла пережить столько катастроф? Да потому, что она признавала и рабство, и феодализм, признала и капитализм. Правда, советскую власть поначалу не признала, но потом поправилась. И либерализм сначала признала («голосуйте за Ельцина»), а теперь вдруг не признает ни в какую? Это и называется «взять меч кесаря» и начать им орудовать в чисто земных делах. Но для этого Сурков и Павловский есть.

Идеологический смысл фильма крайне антизападный. Он настолько нарочит, что будь фильм показан на самом Западе, он вызвал бы недоумение и злобную иронию. А в России, думаю, огорчил значительную часть тех, кто пытается отстоять нормы просвещения и рациональности, независимо от политических установок. Разве в интересах России демонизировать Запад и усиливать иррациональную компоненту в наших отношениях? Разве на демонизацию России в западных СМИ разумно давать нам «симметричный» ответ? Ни в коем случае, да это и противно нашей культуре.

И зачем все это нашему государству в момент ухода Путина? На мой взгляд, противники православной идеи (и вообще российской государственности) использовали изъяны этой идеологической акции и с ее помощью немного консолидировались. Другая часть аудитории простодушно и с радостью восприняла антизападные штампы – и вот, углубилась важная трещина раскола.

Думаю, эта акция затрудняет и положение Медведева. При необходимости она могла бы быть использована и для того, чтобы Западу встать в позу и устроить скандал России. Похоже, что пока это не надо, но зачем же пополнять досье? Все это также питает тревожные предположения о разногласиях в самой правящей элите.

Теперь по второму пункту. Думаю, большинство понимает (или «чувствует»), что для выхода России из кризиса необходимо восстановить связность русского народа достаточно большой системой разнородных связей. Для этого абсолютно необходимо создать модернизированную версию русского национализма – старый имперский и державный (советский) национализм свои ресурсы исчерпал. Относительно типов нашего национализма и способов его сборки идет жесткая борьба. Ее доктрины и методы – особая тема.

В любом случае одна из задач этой программы – разработка обновленных национальных мифов, задающих простые стереотипные модели объяснения реальности. Эти модели закладывают куда-то на границе подсознания и художественного чувства. В качестве сырья авторы фильма взяли миф о Византии как православной империи, от которой Русь приняла христианство. Для национального самосознания русских это исключительно важный миф, одно из наших духовных сокровищ. Из него выводился производный миф Третьего Рима. Это – очень тонкая конструкция, подобная зовущему нас Призраку. Но призраки требуют чуткого и бережного отношения. Попробуйте наполнить их земной материей (хотя бы «молоком и мясом») – они в лучшем случае улетучиваются, а то и оборачиваются каким-нибудь свиным рылом.

В фильме миф Византии осовременили таким способом, что лучше сказать «освежевали». Тут тебе и образ престола, на который карабкаются «преемники», торговцы, евнухи – и все друг друга режут, травят и ослепляют. А вокруг сплошное предательство, коррупция и всевозможные социальные несправедливости. И тут же обвинение подданных в том, что они не вышли защищать базилевса и «утратили счастье жить в такой прекрасной империи». Это воспринимается как неуместный сарказм.

Мы любим Византию как один из корней нашей культуры, как идеализированный символ. Трудно представить себе более эффективную профанацию этого символа, чем такое его прославление. Зачем в XXI веке ставить в пример социальное устройство империи, которая буквально ободрала все население, чтобы украсить столицу? Зачем смешивать миф с вульгарной социологией? Если на то пошло, то созданный в фильме образ Запада с его бедными рыцарями и королями в замках-хижинах выглядит как социальный порядок привлекательнее Византии.

Вообще создание национального мифа средствами кино – большое и трудное искусство. Для него требуется мощный социальный заказ «снизу», который возникает в момент исторической необходимости сплотиться. Пример – фильмы Эйзенштейна «Иван Грозный» и «Александр Невский». Но ведь в них и следа нет лобовой привязки к сиюминутным потребностям власти.

А главное, сейчас нет ни нужды, ни возможности сплачиваться через национализм в тоталитарное общество. Нынешняя война есть война интеллекта и духа. Сохранять трезвость ума есть условие способности организовать ответные действия. В населении давно нет иллюзий относительно Запада, но не нужен и истеричный конфликт с ним. А фильм сокращает возможности рационального представления нашего кризиса, объясняя его сатанинскими происками Запада. Это загоняет становление русского национализма в тупик, сплачивая «своих» образом «врага», прервавшего наш золотой век. Из всех доктрин национализма это – заведомо проигрышная. Она ведет к трайбализации народа, откату к племенному сознанию, к распаду не только империи, но и ее ядра.

Такой откат нам и предлагается, и это сразу углубляет раскол «рациональной» и «эмоциональной» частей России. При обсуждении фильма на ТВ было даже сделано обвинение в адрес Просвещения вообще. Оказывается, Просвещение наш враг, а Православие – это единственное, что нас соединяет. Но это неразумный, ограниченный взгляд – реальность сложна, а исторический вызов требует от нас мобилизации буквально всех интеллектуальных, духовных и творческих сил. Попутно зачем-то обругали Тойнби, дезавуировали А.С. Панарина и прошлись по советскому периоду (который как раз на время смягчил дефекты византизма).

Наконец, авторы фильма взяли на вооружение доктрину «удревнения» нашего кризиса, предложив в качестве аналогии кризис Византии XII-XIII веков. Это, с точки зрения программы возрождения русского национализма, огромная ошибка. При чем здесь Византия, когда у нас перед глазами своя драма? Познавательной ценности эта аналогия не имеет, ибо скудный материал по истории тех веков любой идеолог может переиначить, как пожелает. Это – средство манипуляции, а не познания. А цель этой манипуляции – не дать нам пусть ложную, но связную концепцию, а создать в наших умах хаос, отвести от попыток рационально описать наш кризис, выявить его движущие силы и противоречия, «измерить» явления и составить карту причинно-следственных связей.

Даже смешивая место и время, фильм не мог дать связной трактовки кризиса Византии, хотя бы мифической. В модели той «православной империи» концы с концами не вяжутся, где уж тут получить нить для выхода из нашего нынешнего лабиринта. А лихое «осовременивание» трагедии Византии, например разговорами о стабилизационном фонде, вообще превращает эту историю в идеологический кич. Да и как-то все это бестактно. С экрана ругают олигархов (и население) Византии, которые не дали денег на военную реформу, а в нашей реальности с населения (а не олигархов) эти деньги и выжимают – иначе, мол, нас Запад сожрет, не видали, что с Византией случилось?

И предупреждение русским, что только религиозная православная идея может нас спасти, звучит в фильме неубедительно. История хоть Византии, хоть России гораздо более сложна, чем это дано в фильме. Империю собирает и скрепляет не только общее религиозное чувство, а многообразие связей солидарности, общих идеалов и интересов. Фильм упрощает реальность сверх меры, и это нас может только ослабить.

Хорошо, если этот первый опыт пойдет впрок и укрепит идеологическое и художественное оснащение вызревающего русского национализма. Но, конечно, тут статьями не обойдешься, нужны именно «инженерные» совещания. А главное, выработка нормальной методологической основы этой большой программы.

2008 г.

Часть 2
ГОСУДАРСТВО И ЭКОНОМИКА
ПУТИН КАК СИМВОЛ РОССИИ

Формула многозначна. Во-первых, в ней скрыто отрицание: «Путин – символ России, а не…». Утверждения со скрытым отрицанием – важный элемент языка логики. Вспомним знаменитую формулу Бэкона: «Знание – сила». Главный ее смысл – в утверждении свободы знания от моральных ценностей, что и было основанием совершенно нового знания, науки. Знание – сила, а не добро или зло.

Если мы хотим рассуждать рационально на заданную тему, то надо ответить на два блока вопросов: 1) Является ли Путин символом России? 2) Если он является символом России, то чем он не является?

В каждом блоке возникает целое дерево частных проблем. Утвердительный ответ на первый вопрос сразу задает следующие. Россия сегодня расколота – так символом какой России является Путин? Ведь векторы разных частей России расходятся. Он – символ России, ищущей воссоединения осколков или эскалации гражданской войны, пока еще холодной? Он – символ России для России (еще точнее, для русских) или прежде всего для внешнего мира? И к какой части внешнего мира обращен этот символ России как ее слово? Ведь мир тоже расколот, и части его тоже расходятся. Все «дерево» таких вопросов, дающих нить для размышлений, – полезное методологическое средство для понимания происходящего и предвидения вариантов будущего.

Второй блок вопросов ставит актуальные, практические проблемы. Допустим, Путин – символ России. Очевидно, что для спасения страны и народа, терпящих бедствие, символ – необходимая ценность. Как необходимо знамя для воинов, символ всего святого, за что они готовы погибнуть в бою. Но необходимое – не значит достаточное. Воинам, помимо знамени, необходимы отважные и разумные командиры, необходимо соответствующее оружие и навыки владения им, необходимо питание и много других ресурсов. Трезвое представление всей системы необходимых ресурсов, в совокупности придающих этой системе качество достаточности, вовсе не умаляет значения символа. Но вряд ли кто-нибудь скажет, что «Путин – наше все». Его влияние на судьбу России имеет свои пределы. К сожалению, трезвое представление все чаще приравнивается у нас к святотатству. Ах, ты сомневаешься, что немцы были разбиты под Москвой потому, что вокруг Москвы провезли на самолете икону Казанской Божьей Матери? Значит, ты – враг России.

Так надо ли нам думать о том, чем не является Путин, даже став символом России? Ответственным людям думать надо. Жуков, посылая возить на самолете икону, не забывал планировать и готовить чисто земные операции – с танками, живой силой, боеприпасами и полевыми кухнями. Он строил систему, достаточную для достижения цели. Заслуга его была в том, что он умел это делать с очень малым количеством излишков. Умел при скудных средствах отобрать все необходимое, достигая порог достаточности.

Возвращаясь к нашей теме, выскажу свое мнение. Да, Путин стал символом России и выполнил необходимую для спасения страны миссию. Уже из-за этого он вошел в число исторически значимых политиков, достойных памяти и уважения. На своем месте Путин выполнил символическую миссию как для самой России, так и для внешнего мира. Такого успеха в решении очень разных задач достичь непросто. Для этого требовались большой ум, воля и вообще очень развитая духовная сфера, включая художественное чувство. То, что такой человек оказался в критический момент на вершине власти, – счастливая судьба России. Скорее всего, это случай, к которому сам Путин был готов благодаря редкому сочетанию необходимых качеств.

Говорят, что почву для успеха Путина в этой миссии приготовила команда Ельцина – по контрасту. Ее действия породили у людей ощущение, что власть в России захватило неведомое племя людоедов, и спасения нет. И вдруг к власти приходит человек, по многим своим качествам отличающийся от этого племени. Не людоед! Жизнь возможна (в принципе)! Путин был той соломинкой, за которую хватается утопающий. Мы знаем, как велико символическое значение такой соломинки.

Что сказать на это? Да, Ельцин создал ожидание Путина. Возможно, кто-то сыграл бы свою роль символа лучше, чем Путин, но это гипотеза, которую проверить невозможно. А то, что Путин сыграл роль символа хорошо и кардинально изменил настроение людей, – факт. Из него и надо исходить. Говорят еще, что успех Путина обеспечен редкостной конъюнктурой на нефтяном рынке – привалила ему манна небесная нефтедолларов. Это соображение несостоятельно. Деньги не пахнут, и украсть можно было бы нефтедоллары точно так же, как украли сбережения граждан в 1992 г. или колоссальные количества сырья и материалов после приватизации промышленности. Украли и вывезли. Путин шаг за шагом сокращал поток вывоза краденого достояния, понемногу переводил часть этого потока на спасение страны. Разница здесь принципиальна.

Другое дело – кого пришел спасать Путин? Тут приходится цинично разделять символ и реальность. «Соломинка Путина» – символ общенациональный. Он дал надежду, что в принципе Россия как страна и народ как общность могут быть сохранены. Это уже очень много. Надежда лишь забрезжила, огонек ее весьма блуждающий. Но его надо сравнивать не с прожектором, а с кромешной тьмой 90-х годов. Огонек и прожектор – явления одного класса, а кромешная тьма – другого, причем враждебного любому свету.

Все россияне, конечно, приободрились, когда забрезжил общенациональный символ. Это не значит, что он светил одинаково для всех социальных групп. Народ как общность может выжить – худо-бедно, как калека, – даже если на дно уйдут многие социальные группы и целые классы. Например, ученые или квалифицированные рабочие. Век калеки недолог, и жизнь горька, но все же это жизнь – и мы живем. Символу за это – низкий поклон! А об ученых и квалифицированных рабочих мы скорбим. Простите, братья, мы вас будем долго помнить, вы уже становитесь легендой.

Путин блестяще выполнил трудную задачу «разделения себя» на символ национальный и символ социальный. Он сказал ключевые слова своего кредо: либеральные ценности, конкурентоспособность, частная инициатива. Половина аплодировала от всей души. Для другой половины господство этих ценностей означало бы жизнь калеки. Казалось бы, эта половина должна была отвергнуть Путина как символ! Но он тут же сказал, что Запад со своей демократией нам не указ, мы все эти ценности понимаем по-своему. И второй половине блеснул лучик надежды. Значит, есть шанс трактовать либеральные ценности и конкурентоспособность не так, как трактуют их Абрамович и Брынцалов! Значит, и мы на соломинке Путина можем еще побарахтаться! Это дорогого стоит.

Вот такое у нас знамя. Смело мы в бой, конечно, с ним не пойдем, но газопровод по дну Балтийского моря проложим и газом надуем всю Европу, чем бы Эстония ни бряцала.

Теперь перейдем в другую плоскость: «Путин – символ России, а не…». А не что? Выберу, на мой взгляд, главное, чем не стал Путин, причем по своему обдуманному выбору. Чтобы было понятнее, разделим две сферы: виртуальную и реальную. Символ – сущность виртуальная, что-то вроде духа, который реет и ведет нас, куда следует. А вот куда следует, надо решать в сфере реального. И здесь требуется командир – сущность, причастная духу, но принимающая рациональные решения и отдающая разумные приказы исходя из земных обстоятельств.

Таким командиром Путин, на мой взгляд, не стал. Это говорится не в укор – не факт, что в реальных земных обстоятельствах 90-х годов вообще мог у нас появиться командир необходимого типа. Возможно, Путин не стал командиром потому, что душой остался с «сильными мира сего», а им нужен менеджер, а не командир. Действуя в расколотом обществе, он не захотел или не решился перейти на сторону тех, кому требовался командир. Хотя колебания у него, похоже, были. Впрочем, кто же пойдет в командиры к людям, которые сами не желают бороться за свою жизнь!

Остается неясным, почему Путин, ограничив свою «земную» роль функциями менеджера, не подобрал бригаду «командиров среднего звена». Греф, Зурабов, Кудрин – это ведь люди совсем другого типа. Значит, «время было такое», господствующее меньшинство в России категорически не позволяло появляться командирам. Мы живем в эпоху компромиссов. Но бесполезно копаться в том, что нам недоступно. Важнее просто разложить по полочкам те качества, которые необходимы большим и малым командирам, чтобы «в реале» вытягивать наш воз из болота кризиса. Речь идет о целой системе, а я скажу лишь о рациональности командира. Едва ли не главный ее признак – представление реальности как системы угроз, которые мы обязаны преодолеть. Причем такое представление, в котором дана верная мера цели и средств. Иными словами, масштаб угрозы и усилий, которые мы должны приложить для ее преодоления, всем ясны и соизмеримы. Например, о Сталине поэт сказал с ненавистью, но и с уважением: «Слова, как пудовые гири, верны».

О мере, которую прилагают к реальности России Путин и его «командный состав», этого сказать нельзя. Напротив, в важнейших случаях масштабы проблем и тех усилий, которые прилагаются для их разрешения, несоизмеримы. Это несовместимо с рациональностью командира и вообще с тем типом разума, который необходим сегодня России. Приведу пару примеров, хотя их можно множить и множить.

Важным вопросом политики в РФ является судьба личных сбережений граждан, которые до 1992 г. хранились в государственном Сбербанке. Они были незаконно конфискованы правительством Гайдара и обращены в долг государства перед населением. Его обещали вернуть. В телефонном диалоге с народом 18 декабря 2003 г. Путину был задан вопрос: «Каковы сроки погашения?» Вопрос краткий и совершенно определенный. Вот что ответил Путин: «Общий объем долга перед населением – я хочу обратить на это ваше внимание – 11,5 триллиона рублей… Теперь хочу обратить ваше внимание на темпы и объемы этих выплат… В 2003-м – 20 миллиардов, а в 2004-м мы запланировали 25 миллиардов рублей».

Вдумаемся: долг составляет 11,5 триллиона руб. Путин сообщает, что государство вернет гражданам 25 млрд. руб. Нетрудно применить арифметику и увидеть, что за год правительство возвращает 1/460 от суммы долга. Это значит, что возвращение долга рассчитано на 460 лет (если нефть еще будет существовать в природе и цены на нее будут держаться на высоком уровне). Но о сроках погашения долга, что и является сутью вопроса, Путин не говорит. Ясно, что суммы выплат несоизмеримы с величиной долга, так зачем же называть величины, не имеющие смысла? Может быть, это сигнал о том, чего нельзя говорить открыто?

Второй вопрос поднят совсем недавно. Сейчас в России примерно 1 млрд. кв. метров жилья нуждается в капитальном ремонте. По официальной справке, более 300 млн. кв. м (11% всего жилищного фонда) нуждается в капитальном ремонте неотложно. Эта проблема неактуальна для трети населения (жильцов коттеджей и новых квартир), но стала жизненно важной для двух третей. Жизненно важной, в буквальном смысле слова, так как дома без ремонта превращаются в трущобы.

Какой же путь решения жизненно важной проблемы указывает Путин? Он сказал о выделении 150 млрд. рублей на капитальный ремонт жилого фонда – на 5 лет (бурные аплодисменты «Единой России»). Подойдем к делу цинично – с карандашом и бумагой. Сколько жилья можно отремонтировать за 2008 год на эти деньги – 30 млрд. руб.? Берем прейскурант – в октябре Ассоциация строителей России и Союз инженеров-сметчиков разработали нормативы стоимости капитального ремонта многоквартирных жилых домов по всем регионам России в прогнозных ценах 2008 года. Согласно этим нормативам, средняя стоимость капитального ремонта составит 19,5 тыс. рублей за 1 кв. метр.