Текст книги "Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 11 (СИ)"
Автор книги: Сергей Евтушенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)
Темнота вокруг взорвалась, извергая десятки гибких фиолетовых тел. Гончие пустоты неслись вперёд, по дороге разрывая друг друга в клочья за право добраться до меня первыми. Их встретил шквальный огонь из Райнигуна, а тех, кто уцелел – мои собственные зубы, несущие голод «Печати Пожирателя». На миг, на час, на тысячу лет всё смешалось в единое целое – бешеный натиск орды из-за грани реальности и моё яростное нежелание погибать. С каждым новым укусом, с каждой поглощённой сердцевиной я всё лучше понимал, как уничтожать этих тварей, способных вырезать небольшие миры. Я всё лучше чувствовал эмоции того, кто теперь завис в не-пространстве напротив меня, молча наблюдая за безумной схваткой. Чувствовал – и одновременно не понимал.
Почему он оставался так спокоен? Он мертвец, но не идиот, он способен на планы, сотрясающие основы мироздания. Он не мог не знать, какие способности находятся в моём арсенале, он буквально наблюдал за мной с самого начала. Гончие пустоты не были способны меня победить, даже если бы битва в самом деле продолжалась тысячу лет. Они лишь делали меня сильнее.
– Они не должны тебя победить, – равнодушно прохрипел Наблюдатель, ещё один любитель чтения чужих мыслей. – Всего лишь обозначить, где именно ты находишься.
Укол страха совпал с очередной поглощённой гончей – и я наконец заглянул в голову своего врага так глубоко, что увидел его просмотр «второго экрана». Там была Полночь – мой замок, но не тысячелетия назад, а в самом что ни на есть настоящем. Родная, уже почти восстановленная, но всё ещё уязвимая.
Луна над замком мигнула и пропала – совсем как тогда, когда погиб Рассвет. Чёрное ночное небо тяжко дрогнуло, раскололось, выпуская нить антрацитового смерча, стремительно опускающегося на Полночь. В ту её область, где находились три библиотечных башни.
Я попытался бросить тело вперёд, добраться до Наблюдателя, сорвать его прогнившую башку с плеч и остановить это безумие! Но чернота вокруг безобразно растянулась, и то, что только что казалось шагом, вдруг оказалось парой-тройкой парсеков, как и в случае с Мастером. Я бежал, я нёсся, я мчался вперёд, но ни на йоту не приблизился к врагу. А картина из его головы продолжала транслироваться в мою, затапливая душу нарастающим отчаянием.
Полночь сопротивлялась. Сопротивлялись её обитатели. Навстречу смерчу ударили сияющие молнии, слегка замедлившие его неумолимый спуск. Они исходили из крохотных фигурок на крыше башни Вдохновения – я едва разобрал в них Литу, Альжалид и Фахара. Они совместно творили чары, срочные контрмеры против врага, которого никто не мог ожидать. Но их усилий было явно недостаточно.
До моих ушей донеслось эхо потустороннего крика – Кас в своей боевой форме кружилась вокруг смерча, сплавив в едином ударе атакующую магию и разрушительную энергию вопля баньши. Следом за ней в небо взмыли два алых силуэта, расправив могучие крылья – и заклятие Наблюдателя дрогнуло под двойным извержением драконьего пламени.
В других обстоятельствах этого бы с головой хватило любому захватчику. Любому проявлению чуждого враждебного колдовства – поскольку драконий огонь безупречно разрушал чары. Но тот, кто тысячелетия назад звался Северином фон Умбракроном, слишком долго копил силы для этого удара. Слишком точно вычислил, где находится одна из его главных кровоточащих заноз. Слишком тщательно cпланировал эту атаку.
Антрацитовый смерч сжался чуть ли не до толщины настоящей нити – но дотянулся-таки и коснулся Покрова, что укутывал башню Вечности. Возможно, Наблюдатель с радостью разрушил бы всю наземную часть Полуночи, если бы не встретил сопротивления, но, увы, он достиг успеха и без того. Смерч растворился в воздухе, а вслед за ним начал растворяться барьер вокруг башни. Олицетворённая временная аномалия осталась без защиты – впервые за многие века. Наедине с реальностью, отторгающей её, как чужеродный элемент.
У самой земли, возле основания башни, по кладке медленно зазмеилась первая трещина.
Глава двадцать четвертая
– Вик!
Время трескалось и рассыпалось вокруг меня, неотъемлемое от физического пространства башни. Осколки, обломки, целые пласты проносились мимо, исчезая в непроглядной тьме, пока я отчаянно цеплялся за ускользающее ощущение реальности. Вокруг больше не было ни Наблюдателя, ни его гончих, но легче от того не становилось. Совсем как тогда, в Йхтилле, без возможности затормозить и взять ситуацию под контроль. В тот раз меня «поймал» Асфар, поймает ли кто-то в этот?
– Вик, вернитесь!
Ориентир всё-таки был – голос, пробивающийся из-за круговерти хаоса. Родной, милый, звучащий, как огонь в очаге, и пахнущий ароматной похлёбкой, ожидающей на столе после долгого дня. Если бы я и в самом деле был Вальтером фон Харгеном, или хотя бы Бертрамом фон Харгеном, для меня эти вещи не несли бы ни малейшей ценности. Но один из несомненных плюсов сохранения человечности – ощущать счастье от небольших, по сути, вещей. Любить, не задумываясь над несоответствиями.
– Вик…
– Я здесь, Кулина. Я здесь, счастье моё.
Казалось бы, я покинул лабораторию совсем недавно – не больше часа назад по внутренним часам. А вот если судить по интерьеру – прошло не меньше пятидесяти лет, причём за эти годы комната успела многое пережить. Мебель рассохлась и разваливалась на глазах, стены треснули по всей длине, в полу зияли чёрные дыры. Я оглянулся с нарастающим ужасом, но тут же выдохнул – Асфар и Кулина выглядели такими же, какими я их оставил. Разве что несколько замученными, но вряд ли с меня самого сейчас можно было рисовать портреты. Магический круг со Знаком в центре, как ни странно, тоже уцелел, пусть и светился заметно слабее. Одна из рун на стене погасла, когда сквозь неё пробежала новая трещина, но Кулина тут же оказалась рядом и подправила рисунок.
А в следующий миг она уже была около меня, чуть не задушив в объятиях. Слаймы не умели плакать – но её эмоции не нуждались в дополнительной расшифровке.
– Живой! Живой, живой!!
– Я бы тоже тебя обнял, поверь, – раздался откуда-то издалека меланхоличный голос Асфара. – Но, если ты не слайм, сейчас ходить по полу… не вполне безопасно.
Мне потребовалось секунды три, чтобы осторожно высвободить лицо из тех мест, куда его вжали, не отстраняя при этом Кулину.
– Ты же левитировал недавно. Разучился?
– Не разучился. Только вся концентрация уходит на то, чтобы удержать здесь всё от развала. Тоже, как понимаешь, есть опыт.
Словно в ответ на его слова, потолок издал глухой каменный стон, и сверху посыпалась крошка. Я вспомнил, как башни Йхтилла рушились одна за другой и непроизвольно сглотнул.
– Мы почему-то не перенеслись на «якоре» вместе с вами! – зачастила Кулина. – Асфар пытался наладить связь, но там вообще не пробиться! А потом всё задрожало, будто землетрясение, но откуда тут землетрясение⁈ А вы всё не просыпались, я вас звала, и мы удерживали круг сколько могли…
– Госпожа Кулина описала всё весьма точно. Добавлю только, что ошибка была не с нашей стороны. Более того, именно плетение и Знак сейчас в основном скрепляют континуум вокруг.
– Не с нашей, – проворчал я. – С моей. Недооценил врага. Наблюдатель вычислил наше местоположение и нанёс удар в настоящем – по башне Вечности.
За пять минут, что ушли на сжатый рассказ, ситуация не слишком изменилась к худшему. Но, судя по резко помрачневшему лицу Асфара, всё ещё было впереди.
– Признаться, я надеялся, что проблема локализована на текущем участке, – медленно сказал он. – Тогда мы могли попросту дождаться тебя и сместиться в безопасную зону, или же вернуться к началу.
– Теперь не выйдет?
– Нет. Если вся структура трещит по швам, любое перемещение на расстояние от пяти тысяч лет и более обратит комнату в пыль.
– Даже если я поддержу тебя с подпиткой?
– Даже если нас напрямую подключат к силовой точке мироздания. Разницы никакой.
– Может, пойдём маленькими шажками? – предложила Кулина. – По тысчонке лет за раз?
– В таком случае нам придётся делать перерывы после каждого прыжка. Минимум – сутки личного времени, максимум – несколько месяцев. С необходимостью постоянной подпитки круга.
– Насколько глубоко мы нырнули? – спросил я. – Приблизительно.
– Судя по моим прикидкам и твоему рассказу – мы в районе двухтысячного года по летоисчислению Полуночи. Хозяева уже начали враждовать, но ещё способны на совместные ритуалы.
Девять или десять тысяч лет назад. Разом переместиться в настоящее не выйдет, а если двигаться постепенно, у нас попросту не хватит сил. Внутренние ресурсы у меня и Асфара огромны, но подпитка круга выжирает их с рекордной скоростью. Если при этом дополнительно придётся удерживать распадающуюся на куски башню, мы попросту иссякнем на полдороги.
Можно было понадеяться на Полночь – что та «подхватит» башню в настоящем как полноценную часть себя, и удержит от распада. Но шансы этого были невелики, поскольку за путешествие во времени отвечала именно суть аномалии. В лучшем случае, замок получит третью библиотечную башню без выкрутасов, а вот мы втроём по-прежнему останемся во вневременной ловушке.
Наблюдатель идеально рассчитал момент для удара. Отвлёк внимание атаками послабее, даже позволил получить ценную информацию о своей персоне, чтобы добыча заглотила крючок поглубже. Ещё и Мастер сказал, что я «почти его нашёл», только, как говорили в моём детстве – «почти» не считается.
Или же всё-таки считается?
– Мастер жив, – пробормотал я. – Уже жив с точки зрения нашего пути и ещё жив, если смотреть из прошлого.
– Значит, с ним можно связаться? – с надеждой спросила Кулина.
– Вряд ли, – качнул головой Асфар. – Он сам вышел на связь с Виком, но лишь чтобы сказать, что диалога не будет. Из чего можно сделать вывод – в этот период он болен, в плену или под действием чар.
Я вспомнил Мерлина, разрубленного на части и разбросанного по всему Авалону на пару тысяч лет. Не знаю, возможен ли такой сценарий с Мастером, но Асфар был прав – наш кратковременный диалог не предполагал продолжения. Моему собеседнику не хватило сил даже на полноценное предупреждение об опасности. И он, и Наблюдатель были уверены, что я не выберусь из этой западни.
Но вот он я, а также Кулина и Асфар – всё ещё живые, и даже не обессиленные. Драться здесь не с кем, дорога назад отрезана, но один вариант у нас всё-таки остался.
Из недр башни Вечности прокатилась волна дрожи, угрожающая разметать лабораторию по камешкам. Бледное лицо Асфара побледнело ещё сильнее, я стиснул зубы и настроился на волну магического круга, щедро вливая силу. Стало резко холоднее, но дрожь вокруг улеглась и оранжевый свет не угас.
– Если мы не можем вернуться, – негромко сказал я. – Погружаемся дальше. До следующего «якоря».
Я ожидал, что Асфар будет сомневаться, Кулина – задавать вопросы, но они просто кивнули, принимая моё решение как данность. Мастер не просто считался величайшим чародеем в истории, он был первым специалистом по магии времени. Мне до сих пор оставались неясны многие аспекты нашего общения, и, вероятнее всего, яснее не станут. Но даже если мы не найдём у него помощи по вопросу рассыпающейся башни, то получим другие, не менее важные ответы. И найдём способ вернуть хотя бы их в известное нам настоящее.
Влить энергию, стабилизировав плетение. Сфокусироваться. Настроиться на течение времени. Довериться Знаку.
Изъявить свою волю.
Воздух пах пылью и бензином, но гораздо сильнее – недавно прошедшим дождём и яблоневым цветом. В роще рядом с нашим первым домом росли дикие яблони – в таком количестве, что по осени почти невозможно было там прогуляться, не наступив на мелкое упавшее яблоко. Зато поздней весной аромат стоял потрясающий – насыщенный, лёгкий и сладкий, разносящийся на всю округу, окутывающий дома и дворы, перебивающий обычные запахи города. К вящему удовольствию тех, кто эти дома и дворы населял.
Удивительно, как могут быть похожи некоторые запахи – в конце концов, откуда здесь, в незапамятных временах истории Полуночи, взялись бы совершенно земные яблони?
А откуда бы здесь взялся бензин?
Я распахнул глаза – и увидел перед собой рощу, утопающую в яблоневом цвету. Не какую-то случайную рощу, а вполне конкретную, ту самую, что я вспоминал парой секунд ранее. Вырубленную восемь-десять лет назад под корень.
Вон место, откуда мы с пацанами обычно устраивали забег между деревьев, мимо заброшенной стройки, до дальних гаражей. Вон горка, после спуска с которой я сломал ногу, чтобы затем второй раз в жизни увидеть во сне Полночь.
Вон седой однорукий альв, устроившийся под самым старым деревом, подставивший уставшее лицо солнцу и весеннему ветру.
Меня пробрало раздражение, рискующее перерасти в полноценную злость. С одной стороны, это я пытался достучаться до Мастера, а не наоборот, с другой – наши встречи настойчиво гладили меня против шерсти. Даже если кто-то на самом деле являлся гуру, не обязательно было вести себя как гуру.
– Сперва читаем мысли, а теперь забираемся в воспоминания, уважаемый? – проворчал я, останавливаясь у старой яблони.
– Только те, которыми ты и сам готов поделиться. Не держи зла, лорд Виктор, и я держать не буду.
Я вздохнул, позволив раздражению развеяться, раствориться в аромате цветущих яблонь.
– Где Асфар и Кулина?
– Отдыхают.
– В безопасности?
– Насколько это возможно.
– С какой версией Мастера я говорю? С какой говорил в настоящем?
– Я – это я, а ты – это ты. Иного ответа нет.
– Ладно. Тогда главное – ты поможешь нам?
Мой собеседник помедлил, прежде чем наконец подняться на ноги и подарить мне пристальный взгляд своих странных глаз – синего и чёрного.
– Помощь бесполезна для тех, кто не помогает себе сам. Но ты и вправду нашёл меня, чего не должно было произойти, согласно девяти пророчествам. Что лишний раз доказывает, зрить время – пустая трата времени. Пройдёмся?
Если бы мы в самом деле гуляли по городу времён моего детства, в роще мы бы обязательно кого-нибудь встретили. Ребятню, обнимающиеся парочки, пенсионеров на паре самодельных лавочек. Но сейчас это место пустовало, не считая невидимых сквозь листву птиц и ненавязчивого гула насекомых. Изредка до нас доносились гудки машин с дороги неподалёку, но этот фон был не более реален, чем давно уничтоженные яблони. Тут даже путешествием в прошлое не объяснить – башня Вечности не позволяла заглянуть в столь закрытый мир, как Земля.
– Ты знаешь, замки никогда не должны были становиться вечными, – сказал Мастер после долгого молчания. – Они даже не должны были стать… как бы это сказать, разумными. Но как иначе они могли позаботиться о миллионах душ, что им пришлось приютить? Как я мог упрекать их за то, что они хотели понять их?
– Приютить? – невесело хмыкнул я. – Скорее уж поглотить, поработить. Использовать для накопления энергии.
– Энергии? – рассеянно переспросил он. – О, нет, нет, это совершенно минорная функция. Любой из замков способен существовать на своей силовой основе, без подпитки душами.
– Тогда зачем? Чтобы не было недостатка в слугах?
– Ты удивишься, лорд Виктор, но изначально служение было делом куда как более добровольным. Вынужденным, но тем не менее… Я бы сказал, что ты выстроил в Полуночи версию, очень близкую к оригиналу.
– Тогда зачем? – резко повторил я. – Миллионы душ, а сколько за тысячи лет? Десятки, сотни миллионов?
– Мы дойдём до этого. Дойдём совсем скоро.
Он тяжело вздохнул и потёр лоб, вспоминая начатую мысль.
– Да… замки хотели стать ближе к тем, кто их населял. Шесть из семи, как можешь понять. Я простил их и отпустил, но Затмение – она не смогла.
Дальше, ещё дальше, мимо заброшенной стройки, куда мне в детстве строго-настрого запрещали лазать. До конца неизвестно даже, что здесь собирались строить – то ли поликлинику, то ли административный корпус, но лазали тут все, невзирая на запреты. Перебирались между четырьмя уцелевшими этажами, забирались в кабину проржавевшего башенного крана. Вроде бы даже никто не упал.
– Пожиратель пробуждается. – сказал я.
– Здесь ты можешь называть его по имени. Он не услышит.
– Шар’Гот?
– Достаточно похоже. Знаешь, почему с ним так тяжело?
Этот вопрос несколько застал меня врасплох.
– Потому что он хтоническое чудовище, существующее с изначальных времён?
– В том числе, безусловно. Но возраст не равняется силе, не в каждом отдельном случае. Здесь скорее применим иной механизм, вроде бы известный и на твоей родине.
Мастер остановился, оглядываясь, а затем указал куда-то в сторону. Я посмотрел в том направлении, и не увидел ничего необычного, кроме густых зарослей вредных сорняков.
– Тебе знакомо это растение? – спросил он. – Высокое, с крупными соцветиями.
– Борщевик, что ли? – недоверчиво спросил я. – Всем знакомо, кто здесь жил. Та ещё дрянь, токсичная и почти неистребимая.
– Если я верно оцениваю уровень научного прогресса Земли, – мягко сказал Мастер. – Вы уже сформулировали определение «инвазивного вида».
– Это те виды, которые вырвались за пределы своих мест обитания? – с некоторым трудом вспомнил я школьный курс биологии. – И захватывают территории, где им ничего не мешает?
– Почти ничего. Ведомо ли тебе, что почти все Знающие когда-то были людьми?
– Прямо-таки людьми? – усомнился я.
– Этим словом проще всего обозначать разумных существ из великой паутины, нашей версии мироздания. Разуму свойственно формироваться по схожим паттернам, что в голове человека, что альва, что дракона. Деяния Знающих могут заставить забыть об их происхождении, но всё-таки все они однажды родились под небом, похожим на это.
– Почти все. – машинально поправил я его собственными словами.
– Почти все. Кроме Шар’Гота.
Возможно, всё-таки стоило не поминать этого урода по имени так уж часто – становилось слегка не по себе. Но Мастер продолжал как ни в чём не бывало:
– Он пришёл из другого места, иной версии мироздания, и это означает две вещи. Первая – его сила берёт начало в неизвестном источнике, она превышает любую другую известную силу, и не иссякает. Вторая – даже за тот очень долгий срок, что Шар’Гот здесь находится, он не научился понимать эту вселенную, видеть её иначе, кроме как в качестве пищи. У него и нас попросту… слишком мало точек пересечения.
Инвазивный вид. Борщевик, мать его, поистине космических масштабов. Либо засоряющий миры своими погаными идолами, либо попросту пожирающий всё, до чего может дотянуться. Безжалостный даже к тем, кто ему поклоняется. Что до «точек пересечения»…
– Прогресс, – вспомнил я. – Альхирет что-то упоминал на эту тему.
– Прогресс, – эхом отозвался Мастер. – Он в самом деле видит себя, как его воплощение. Обожает создавать инструменты, а ещё лучше, чтобы те в свою очередь создавали собственные инструменты. Возьми хотя бы его любимое детище, которое ты столь бесцеремонно рассёк Адеррайсером.
Резчик. Безумный идолообразный голем, пожирающий людей. Пожирающий детей. Вырезающий новых идолов, которые в свою очередь заражали кровавым безумием всех, кто их касался.
Инструмент, создающий другие инструменты.
– Классический подход Шар’Гота. И с его программой после пробуждения ситуация та же. Он не начнёт поедать великую паутины голыми руками, он не вырастет до размера сверхновой, дабы поглощать узлы один за другим. В прошлом он воспользовался ещё одним инструментом, воспользовался им дважды. В первый раз – с огромным, ошеломительным успехом. Во второй – несколько похуже.
Ещё один инструмент? Знаю ли я о нём? Почти против своей воли, я мысленно вернулся в наш разговор с Полуночью – первый после того, как я наладил ей работу сердца.
…пространство разрывали лишь вопли, окрашенные багряным. Каждый вопль создавал вспышку, в которой проступала невыразимая боль. Они перекрывали друг друга, они сливались в единое целое, какофонию мучений, бесконечно истязаемых миллионов душ. И это целое, багряное и невыразимое, пульсировало и расширялось, и жадно глотало один узел за другим, переваривая в себе и свет, и тьму, и всё, что между ними.
Пока что-то ему не помешало.
– Кто? – хрипло спросил я, вырываясь из натиска чудовищных образов. – Кто ему помешал?
– Я, – скромно улыбнулся Мастер. – А вскоре и ты, лорд Виктор, если сможешь вернуться назад.
Сложно было систематизировать смутные воспоминания, чувства, которыми поделилась Полночь. Облечь их не то, что в слова, но даже в обычные человеческие мысли. Впрочем, сейчас, рядом с Мастером, эти воспоминания становились ярче, насыщенней, болезненней. Я проникал в их суть, вместе с этим обретая и смутное понимание. «Инструмент» Пожирателя также представляли силу из-за пределов нашей вселенной. Невыразимо чудовищный, бесконечно громадный автоматический процесс для поглощения разумных душ, запирающий их в себе и, за неимением лучшего слова, переваривающий, причиняющий немыслимые страдания. Настоящий ад на колёсах. Ад, катящийся по великой паутине, от узла к узлу, пока не кончатся узлы или нити между ними.
Или же может кончиться ещё кое-что.
– Господи, – вырвалось у меня. – Вечные замки. Ты построил их как… противовес?
– Почти угадал. Но на тот момент я ещё не знал, что запущенный процесс можно прервать. Я просто видел, чем он кончился в первый раз и не хотел повторения во второй. Пытался сохранить хоть сколько-то душ – не дать им оказаться пищей для Шар’Гота.
Альтернатива. Своеобразная защита. Вечный сон, сравнительно спокойный, шанс на новую жизнь. Не рай, но хотя бы чистилище вместо ада… вернее, семь чистилищ. И это было лишь начало, отчаянная задумка творца, не менее безумного, чем чудовище, которое ему противостояло. Ведь вскоре у замков возникло настоящее предназначение – то, которое по мнению Затмения они выполнили очень давно.
Объединиться. Остановить катящийся ад.
Запах яблоневого цвета ослаб, почти вытесненный запахом пыли и бензина. Мы незаметно вышли за пределы рощи и почти добрались до дороги, в конце которой стоял мой старый дом.
