Текст книги "Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 11 (СИ)"
Автор книги: Сергей Евтушенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава пятнадцатая
– Обвиняемый являлся пособником опаснейшего преступника, который уже понёс заслуженное наказание. Его собственная вина всё ещё не искуплена, и отягощена упорством во грехе отрицания.
Альв, сидящий напротив нас, не поднял головы, словно речь шла вообще не о нём. Не редкая практика среди тех, кто дождался суда, и их можно было понять – несколько веков в заточении доконают кого угодно. Выглядел он сравнительно молодо, но это ни о чём не говорило – мало того, что Полночь сильно замедляла старение, так ещё и представители его расы жили до неприличия долго.
– Мы не в первый раз слышим подобную формулировку от обвинителя, – мягко сказал Арчибальд. – И сегодня, как и ранее, хотелось бы понять наверняка, что она означает.
– Если бы ты слушал внимательней, мне бы не пришлось повторяться, – раздражённо проскрипел Надзиратель. – Это значит, что обвиняемый упорно отказывается признать вину, при наличии неопровержимых доказательств. Его грех и без того тяжек, его сообщники давно казнены, а его заточение бессрочно.
– Тогда что бы ему дало признание? Этот суд видел многих из тех, кто не только признались, но и раскаялись в своих преступлениях, при этом оставшись на пожизненном заключении.
– Разумеется. Признание не служит снижению срока или установлению его границ, но лишь облегчению для грешной души. Сколько можно лгать самому себе?
С момента начала судов прошло порядка трёх месяцев, а список рассмотренных дел едва-едва приближался к середине. И это если не считать тех, чьи дела отправились на пересмотр – не менее двадцати из семидесяти. И ведь никто не упрекнёт, что я провафлил эти грёбаные месяцы – нет, напротив, едва находил время, чтобы передохнуть и выдохнуть. Сейчас, к примеру, выдался на удивление спокойный период, когда немедленные проблемы оказались кое-как решены, а нависающая катастрофа должна была разразиться далеко не скоро. С Закатом разбиралась Мелинда, Асфар обустраивался в Йхтилле, а я вновь примерил невидимую судебную мантию.
По сравнению с более масштабными задачами местный суд мог показаться чем-то незначительным, но для меня это был вопрос принципа. И дело не только в данном слове, но и в возможности хоть сколько-то повлиять на ситуацию в родном замке. Я не мог освободить заточённые в Полуночи души – даже если бы удалось заставить её понять мои аргументы, такого механизма попросту не существовало. Вечные замки были и оставались односторонними ловушками, и, если мне всё-таки удастся нормально поговорить с Мастером, надо будет тщательно его об этом расспросить.
Всё, что мне оставалось делать сейчас – улучшать условия для слуг, старых и новых, да честно судить заключённых. Даже если они, как выразился Надзиратель, «упорствовали в грехе отрицания». Иногда это и вправду означало, что за решётку попал невиновный.
Имя: Аскаль Риварис.
Раса: Альв.
Родной узел: Ноктия.
Преступление: Сговор с целью саботажа, иссушения энергии, похищения душ, разрушения Полуночи.
Год заключения: десять тысяч семисотый.
Надзиратель излагал суть дела в обычной манере – с полной уверенность в своей правоте. По его словам, группа чернокнижников во главе с печально известным Кираном Книжником несколько раз наведывалась в Полночь в период с десять тысяч шестисот восьмидесятого по десять тысяч шестисот девяносто девятый годы. За эти девятнадцать лет успело смениться трое хозяев, и Книжник с последователями неплохо наживались на смутных временах. Скупали за бесценок ценные магические тома, продавали артефакты сомнительного качества, разбрасывались скверными советами. Но всё это в худшем случае тянуло на мелкое мошенничество и меркло по сравнению с событиями десять тысяч семисотого года.
Как следует изучив свойства вечного замка, Киран создал заклятие, столь же коварное, сколь и могучее. Оно позволяло напрямую подключиться к душе Полуночи со стороны и высасывать из неё силы, не являясь при этом ни слугой, ни хозяином. Амбиции колдуна были велики, а Полночь – ослаблена, так что в перспективе подобная магия могла привести раненый вечный замок к коме, а затем и смерти. Книжника схватили во время его последнего визита, по какому-то левому поводу, но один из его прихвостней сознался на допросе. На троне тогда даже не сидел фон Харген, но он мигом прочувствовал степень угрозы. Кирана и двух его последователей казнили на месте, а Аскаля задержали через месяц. Казнить не успели – хозяин в Полуночи сменился в очередной раз, и альв отправился на бессрочное заточение в темницу.
Какое-то время в зале суда царило молчание.
– Если всё это – правда, – наконец сказал Арчибальд. – То четыреста двадцать два года назад удалось устранить поистине экзистенциальную угрозу. Вернее, частично устранить. Я бы хотел узнать у обвинителя – почему носитель столь опасного знания всё это время оставался жив?
– Его допрашивали трое хозяев, – равнодушно сказал Надзиратель. – С целью выведать тайну и воспользоваться ей против иных вечных замков. Киран не поделился с ним формулой – лишь планами на свершение злодеяния.
– Ложь.
Голос Аскаля Ривариса оказался на удивление низким и глухим – как у глубокого старика, запертого в молодом теле. Он сказал единственное слово и замолчал, всё ещё не поднимая взгляда.
– Просьба к обвиняемому впредь попросить слова, прежде чем вмешиваться в процесс, – сказал Арчибальд, глядя на альва с интересом. – Но раз уж вы начали, уточните – что именно вы считаете ложью?
Аскаль медлил пару секунд, но всё-таки решил ответить.
– Всё, что было произнесено в этих стенах за последний час. Всё, что было сказано в сторону моего учителя, моих друзей и меня самого. Всё это ложь, от начала и до конца.
– То есть, Киран Книжник поделился с вами формулой?
– Не было никакой формулы, – альв наконец поднял глаза, одарив суд взглядом тяжелее свинца. – Не было никакого заговора. Мой учитель был архимагом геомантии, главным специалистом по изучению мест силы в Ноктии и сопредельных узлах. Он лучше всех знал, насколько может быть опасен бесконтрольный набор энергии и никогда бы не попытался заняться чем-то подобным. Его обвинили по навету и подло убили из страха.
– И подобную чушь он твердит каждый раз, когда ему даруют пробуждение, – раздражённо сказал Надзиратель. – Хотя прекрасно знает, что хозяева способны отличить правду от лжи.
Похоже, настал момент высказаться и мне. Стало понятно, что это дело не получит быстрого разрешения – поскольку, несмотря на обвинения Надзирателя, Аскаль Риварис был свято уверен в собственных словах.
– Какие есть доказательства его вины, равно как и вины его учителя, кроме проведённых допросов?
– Иных и не требуется, – сказал Надзиратель. – Я лично наблюдал за покаянием Кирана Книжника, на котором тот объяснял часть своей формулы. И он вовсе не выдумывал её на ходу.
– Допустим. Но он мог посвятить не всех учеников в свои планы.
– Это бы стало смягчающим фактором в приговоре обвиняемому, – неожиданно легко согласился Надзиратель. – Но я повторю, он продолжает упорствовать в отрицании. Стало быть, умело лжёт, по малу иль по велику.
– Прошу слова. – глухо сказал Аскаль Риварис, чем смог удивить меня ещё раз. Мало кто из узников, уже нарушивших судебный протокол, далее следовали правилам.
– Говори.
– Я могу доказать, что учителя оклеветали. Я не просто видел все его записи изысканий о Полуночи и иных вечных замках. Я переписывал их, дабы сохранить их для будущего. И я знаю, где хранится оригинал!
Вот теперь он звучал немного как сумасшедший – и это стало заметно не только мне.
– Оригинал? – ядовито переспросил Надзиратель. – Коли бы тот существовал, ни один из вечных замков более не остался бы в безопасности. За более четырёх веков его бы обнаружили, выкрали, применили на практике, обеспечив тем самым победу в противостоянии немыслимых масштабов.
– Его никто не нашёл. Он спрятан в лесу за стенами замка!
– И снова ложь! Двести лет назад обвиняемый уже пытался сбежать под тем же предолгом – найти записи Кирана Книжника. Нельзя позволить ему уйти от правосудия и на этот раз.
Надзиратель всё ещё продолжал говорить, когда Арчибальд посмотрел на меня, ничего не сказав. Но я знал, что он имеет в виду, и в целом был согласен – мы раз за разом приходили к одному и тому же выводу. Если узников держали в колдовском сне на протяжении столетий без шансов на освобождение – какой в этом был смысл? В редких случаях приговор не мог быть вынесен без долгих обсуждений, но зачастую даже быстрая смерть была предпочтительней для самого обвиняемого. Допустим, Аскаль Риварис вдохновенно лгал – с таким мастерством, что обходил даже моё хозяйское чутьё. Допустим, он уже пытался бежать и собирался повторить попытку. Стоило ли из-за этого его вновь усыплять, ещё на два-три столетия? Какого результата мы ожидали в итоге?
Но что-то в этом деле меня смущало – и я не мог сходу сказать, что именно. В совместных показаниях Надзирателя и Аскаля не хватало какого-то общего знаменателя, который объяснил бы их разночтения ситуации.
С другой стороны, рано или поздно, но мне пришлось бы разбираться с Лесом шёпотов. Можно воспользоваться этим, как неплохим поводом.
– Я же твои мысли насквозь вижу! – недовольно сказала юная девушка, восседающая на подлокотнике огромного чёрного трона. – Кого ты пытаешься надуть, а⁈
– Уж точно не тебя. Что бы ни было в тех записях, их неплохо бы найти – в первую очередь, ради твоей безопасности.
– Ну так ищи! У тебя и амулет есть.
– Его может и не хватить, – терпеливо объяснил я. – Тайник защищён от магических поисков, и не факт, что артефакт Зун’Кай окажется сильнее.
– Тогда хватай под мышку этого Аскаля и пусть показывает дорогу!
– Надзиратель костьми ляжет, но не выдаст того, кто уже однажды пытался сбежать – это его больная мозоль. Но даже если забрать его прямым приказом, успех не гарантирован – слишком много воды утекло. Мне нужны…
– Знаю я, что тебе нужно. Тебе бы только по традициям оттоптаться! Сперва по загрязнённым местам ходи, а потом и наружу, да?
Полночь скрестила руки на груди в обиженном жесте, но я бы мог вернуть ей её же слова – кого она пыталась надуть? Мы прекрасно чувствовали эмоции друг друга, и на самом деле она на меня не сердилась, только старательно делала вид. Даже несмотря на то, что я покусился и на её больную мозоль – отпускать слуг за пределы замковых стен.
Официально подобные привилегии имелись только у кастеляна, как наиболее близкой фигуры и к замку, и к его хозяину. Кас, при всём своём внешнем холоде, обладала бесконечным запасом любви, и никогда бы не предала ни Полночь, ни меня. Даже в своей загрязнённой форме, достаточно ужасной на вид, она продолжала служить замку – настолько хорошо, насколько могла.
Но сегодня я просил отпустить со мной не кастеляна, а кухарку и смотрительницу сада. Ту самую, что в своё время уже пыталась сбежать – и как раз в лес Шёпотов! Немыслимая наглость с моей стороны. И как Полночь вообще меня терпит?
– Дерево Хвои остаётся в саду, и прекрасно себя чувствует, – сказал я, дождавшись, когда можно было вставить слово. – У неё больше нет ни повода, ни желания сбежать. Ты прекрасно знаешь, что ей было не слишком хорошо в этом лесу, возвращаться туда насовсем она не планирует. А иначе переговоры с «энтами» встанут в тупик.
– С кем-кем?
– С осквернёнными деревьями. Они к ней здорово привязались, называют сестрой, а с моей стороны из методов коммуникации работает только запугивание.
И то – работает не блестяще. На троечку с минусом.
– А кухарка тебе зачем? – с подозрением спросила Полночь.
– Дикие слаймы могут помнить точное расположение тайника за счёт генетической памяти. Кроме Кулины с ними никто не пообщается.
– Пф-ф-ф, – неразборчиво фыркнула она. – Ну тогда бери с собой оружейника для охраны и лекаря для перевязки! Всех бери, пусть никого не останется!
– Однажды, может, и возьму, – невозмутимо сказал я. – Но пока что нужны только Хвоя и Кулина. Ненадолго, туда и обратно. Отпустишь?
– А если нет?
– Тогда мне придётся шататься по про́клятому лесу одному-одинёшеньку, – заунывно протянул я. – Никому не нужному и несчастному… а что важнее – не способному найти, где там и что было закопано четыре с гаком века назад.
– Наглые манипуляции!
– Чем богаты.
Мы потратили на шутливый спор ещё какое-то время, хотя пребывание в этом пространстве на границе реальности и сна здорово нагружало нас обоих. У Полуночи было на редкость хорошее настроение – ещё бы, впервые за столько веков она оказалась почти целиком здорова, да ещё и наладила какую-никакую связь со «старшим братом» Полуднем. Новости о том, что старый Князь приказал долго жить, а на трон Йхтилла взошёл симпатичный ей Асфар, тоже оказались восприняты на ура. Угроза Пожирателя для неё почти не существовала, и она была бесконечно счастлива в моменте.
Я знал, что Полночь бы отпустила слуг со мной и будучи гораздо менее счастливой. Но сейчас в самом деле выдалось наиболее удачное время.
Лес Шёпотов не слишком изменился после моего последнего визита – когда мы с Мордредом, Галахадом и Кеем дочищали последние остатки армии Бертрама. Из упокоенных живых мертвецов получалось отличное удобрение для почвы, так что новый лес активно рос взамен сломанного великанами. Впрочем, как и раньше, далеко не все деревья становились «энтами», те составляли не более одной десятой от общего числа. Зато предпочитали тусить группами, и спутать с обычными породами их было совершенно невозможно.
На первый взгляд – обычные хвойные, пусть и неизвестной породы. На второй становятся заметно неприкрытое сходство веток, изгибов ствола и наростов на определённые части человеческих тел – от пальцев и ушей до внутренних органов. Наконец, если подойти к такому феномену поближе, тот распахнёт здоровенный зубастый рот и начнёт кричать. Нет, не так, орать, вопить во всю глотку, как будто в глубине ствола в самом деле имелись голосовые связки и необходимый для жизни кислород.
Всё это создавало не самую приятную атмосферу для прогулок – что среди молчаливых, что среди вопящих деревьев. Но сегодня, похоже, мне удалось осчастливить целых трёх девушек – поскольку Хвоя и Кулина прямо-таки светились, выбравшись за крепостные стены. Одна – едва сохраняя человеческую форму в фартуке, постоянно переходя от одного растения к другому и восторженно озираясь. Другая – больше держась меня, но с нетерпением ожидая, что будет дальше.
– ТИРАН! ТИРАН ВЕРНУЛСЯ!
Глупо было рассчитывать на что-то другое, даже с Хвоей наперевес. Древесные рты распахивались один за другим, выдавая уже хорошо знакомые оскорбления, а вот со зрением у них явно был напряг.
– ПОРАБОТИТЕЛЬ!
– ЛЖЕЦ! ПРОКЛЯТЫЙ ЛЖЕЦ!
– ПОДЛЕЦ И ТРУС! ТРУС И ПОДЛЕЦ!
– ПОХИТИТЕЛЬ СЕСТЁ…
Судя по тому, как резко оборвалось последнее предложение, кто-то из «энтов» всё-таки догадался использовать аналог глаз и посмотреть, кого же «поработитель и тиран» притащил с собой.
Хвоя легонько вздохнула, отпуская мою руку и подошла к ближайшему осквернённому дереву. То выглядело, как беспорядочный набор покрытых грязной корой пальцев и локтей, лишённый остальных частей руки. Дриада ласково погладила изуродованный ствол, и по тому прокатилась заметная волна дрожи.
«братишки… не бойтесь… не кричите»
– СЕСТРА… ВЕРНУЛАСЬ⁈ – неуверенно переспросил кто-то сбоку, и на него зашикали.
«жива… в порядке… нужно найти вещь»
– ЖИВА… жива… жива… – загудел лес на разные голоса. Они больше не кричали, но словно переплетались между собой, образуя единое целое.
– СЕСТРА… сестра… ЖИВА… жива… ХОЧЕТ НАЙТИ… хочет уничтожить… ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ПЛЕНА… уничтожить замок…
Вот оно как, значит. Либо Надзиратель успел договориться со всеми «энтами» леса Шёпотов, либо версия Аскаля Ривариса всё-таки не выдерживала разумной критики.
– А я так и знала, что с этим делом что-то не так! – авторитетно заявила подошедшая поближе Кулина.
Глава шестнадцатая
– Раньше они были потише, точно вам говорю!
– Шептаться они тоже умеют, – задумчиво сказал я. – Правда, в основном, если хорошенько припугнуть.
«они и так… боятся… всего»
– И повыше. Точно были повыше! Стволы до небес тянулись!
Хвоя скептически оглядела Кулину с головы до ног. Девушки были слегка похожи – благодаря зелёному цвету и почти одинаковому росту, но дриада всё-таки немного возвышалась над кухаркой.
«слаймы… невелики»
– Так, между прочим, некоторые из нас очень даже солидного размера!
«ты… исключение… и всё равно»
– Ах так, значит, да⁈ А что на это скажешь?
Кулина напряглась что есть сил, заколыхалась всем телом, но вытянуться так и не смогла. Возможно, у врождённого «Метаморфа» имелись некоторые ограничения по росту. Хвоя захихикала – мило и совершенно беззвучно.
А может, ограничений и не было – просто Кулина старалась изо всех сил, чтобы поднять подруге настроение.
Мы провели в лесу уже добрую пару часов, и счастливый настрой Хвои, увы, быстро рассеялся. Она объяснила, что из себя представляли «энты» – дриад, искажённых древней порчей, отдалённо схожей с проклятьем нежити. Обычно дриада, лишившаяся родного дерева, врастала в землю, и сама деревенела – или попросту погибала, если находилась в неподходящей обстановке. В любом случае, она теряла разум, а её душа, как считалось, находила новый росток, чтобы переродиться.
С дриадами леса Шёпотов не происходило ни того, ни другого. Проклятые в незапамятные времена, они намертво застряли в серединной форме между человеком и деревом, не способные ни толком умереть, ни по-настоящему переродиться. Влияние Полуночи не помогало, а лишь усугубляло их состояние. Они росли как деревья, жили долгую и очень мучительную жизнь, затем погибали и вырастали снова, с каждым разом принимая всё более чудовищные формы. Несчастные, искалеченные души, не способные лишиться остатков рассудка, знающие лишь боль и глубинный, гложущий, неистребимый страх.
Хвоя ласково звала их «братьями», хотя, по сути, те не имели пола. Её присутствие слегка их ободряло, успокаивало – видимо, потому что она всё ещё оставалась «настоящей» дриадой. Когда Хвоя сбежала и жила в этом лесу последние пару столетий, то находила утешение в том, что могла о ком-то заботиться и кого-то защищать. В итоге этот путь никуда не вёл – проклятье леса Шёпотов довлело над ним не одну тысячу лет, и никто даже не пытался найти решения.
Подозреваю, что хозяева вроде Бертрама скорее захотели бы дополнительно усугубить ситуацию. Просто ради научного интереса.
– ОСТАНЬСЯ С НАМИ, СЕСТРА!
– НЕ УХОДИ!
– НЕ БРОСАЙ НАС ОДНИХ!
Дриада гладила по чёрной коре каждый голосящий ствол и печально качала головой. Те неохотно умолкали.
«не… могу… простите»
Не все «братья» Хвои были окончательно безумны, даже не все уговаривали её остаться. Но легче от этого всё равно не становилось.
– Они помнят что-то конкретное?
«тени… как и они сами… обрывки прошлого»
– А что насчёт способа уничтожения замка? – живо спросила Кулина.
«передают друг другу… сплетничают… не видели лично»
Я хотел задать ещё несколько вопросов, но Хвоя тяжело вздохнула и взяла меня за руку, привлекая внимание.
«попробуй увидеть сам… коснись их… как умеешь»
– А они не будут сопротивляться «тирану и мучителю»? – нахмурился я.
«не будут… успокоились»
Мне вдруг вспомнился визит в бывший Дом Серых Корней и незавидная судьба, постигшая его главу. Судя по всему, у тамошней семьи тоже имелись дриады в родословной – или какая-то тесная духовная связь. Так или иначе, «Трава, что крушит камни» в самом деле позволяла наладить общение с растительными формами жизни, пусть пользовался я ей не слишком часто.
Я сел по-турецки перед ближайшим «энтом», который выглядел наиболее прилично на фоне своих собратьев – всего-то как фигура без головы и с парой десятков рук-ветвей. Тот и в самом деле не возражал, хотя откровенного восторга тоже не наблюдалось. Теперь, когда я привёл Хвою назад живой, невредимой и цветущей, меня перестали оскорблять напрямую, но напряжение сохранялось.
– Лорд Виктор, – представился я. – Будем знакомы.
Ответа я не дождался, но его и не требовалось – может, этот экземпляр вообще не умел говорить. Не страшно, это общение проходит через другие каналы.
«Трава, что крушит камни». На удивление, внутри почерневшего от времени ствола я не сразу обнаружил жизнь – будто коснулся сухого полена. И всё-таки, «брат» Хвои продолжал существовать, принимая моё присутствие как должное, и к тому же открывая возможность увидеть его память. Это отдалённо напоминало фильмы на заре кинематографа, чёрное-белые и беззвучные, даже без сопровождения музыкой. Только этот «фильм» длился порядка шести столетий, и состоял из очень похожих кадров. Мало того, они были перемешаны не по порядку – из-за особенности восприятия, «энты» могли помнить события многовековой давности, но забыть то, что случилось вчера. Деревья, что с них взять?
Впрочем, древесная память довольно цепко хранила эпизоды, когда кто-то проходил рядом – скорее всего, из соображений безопасности. Повинуясь моему запросу, возникли несколько образов – группа из двух людей и двух альвов бредёт по лесу Шёпотов, периодически делая замеры почвы. Одним из альвов явно был Аскаль Риварис, а одним из людей – Киран Книжник, судя по почтительному отношению остальной группы. Память выбранного мной «энта» запомнила три эпизода – в двух из них Аскаль присутствовал, в одном – нет, но кроме того не происходило ничего подозрительного. Никаких тайных ритуалов или попыток припрятать секретные записи. При этом, Хвоя была права, образы данной группы настойчиво ассоциировались с лихорадочным ажиотажем – уничтожение замка. Ажиотаж можно было понять, мнение проклятых дриад о Полуночи оставалось на нижайшей точке. Но откуда он вообще взялся?
Я вынырнул из глубин древесного сознания и задумчиво посмотрел на Хвою – та сидела рядом и держала меня за руку для поддержки.
– Всё нормально, – сказал я. – Всё, как ты и говорила.
«они видели… недостаточно»
– Но ведь кто-то передал сообщение, верно? Кто-то из них увидел именно то, что нам нужно и донёс до остальных.
Хвоя просто кивнула, как в старые добрые времена. Но было понятно, что при всех наших возможностях задачка оказалась не из простых. «Энты» кучковались отдельными группами, на расстоянии от пары сотен метров до километра друг от друга. Если просто переходить от одной говорящей рощи к другой, собирая воспоминания по кусочкам, можно потратить на поиски недели. Это при том, что нам крупно повезло, что Киран с Аскалем вообще проходили в этой части леса.
Я извлёк под лунный свет золотого ястреба Зун’Кай, хотя с магическими поисками шансы тоже были невелики. Аскаль предупреждал, что его учитель накладывал сильные чары на каждый из своих тайников, которые сбивали с толку любые артефакты. С другой стороны, если задать вопрос не напрямую…
– Укажи, где стоит дриада, помнящая, где Киран Книжник спрятал свои записи.
Ноль внимания, фунт презрения. Тут, правда, имелся ещё один вариант – за четыре с гаком сотни лет часть осквернённых дриад леса Шёпотов засохли, сгнили или были срублены, чтобы затем вырасти уже в других местах. Не исключено, что нужного нам экземпляра попросту не сохранилось в живых.
Я сформулировал ещё несколько запросов – с аналогичным результатом. Можно было на этом умыть руки. Заявить, что раз уж хозяин Полуночи не отыскал записи, то никто их не отыщет, и, даже если там и содержалась страшная тайна, она в полной безопасности. Но мало того, что это был совершенно безответственный вариант, так ещё и безобразно ленивый. С самого начала моего правления меня страшно раздражало, когда мироздание пыталось отобрать те жалкие крохи контроля над ситуацией, что я старательно собирал.
С тех пор прошло немало времени, ситуация здорово изменилась, а вот раздражение никуда не делось. Взялся за дело – будь любезен довести его до конца.
– Вик, а давайте другой запрос!
– А? Какой?
– Где здесь ближайшее гнездо диких слаймов.
К этому моменту, признаться, я едва не забыл, зачем упросил Полночь отпустить с нами Кулину. Зато не забыла она сама – и её запрос амулет принял без малейших проблем, как будто только и ждал чего-то подобного. Спустя полчаса похода по весьма пересечённой местности, мы оказались в глубокой лощине, стенки которой украшали норы различных форм и размеров. Обитатели нор, впрочем, не торопились выходить к гостям, хотя Кулина старательно потопталась рядом.
– Никого нет дома? – предположил я.
– Все они дома! – фыркнула леди-слайм. – Скромничают, боятся, вот и прячутся. Обстановка в лесу – не то, что в замке, воскрешать никто не будет! И в замке-то не всех воскрешают.
«подождём… неподалёку»
– Ждать придётся долго, либо отходить далеко. Есть способ проще и надёжнее!
Мы с Хвоей воззрились на Кулину. Та подмигнула нам и демонстративно похлопала себя по полупрозрачному животику, очертания которого просвечивали сквозь полупрозрачный же фартук. Логично, какой ещё вариант могла предложить кухарка Полуночи?
– И чем мы их будем кормить?
– О, это вообще самая элементарная вещь в мире! Вы же их не всех добили, правда?
У меня начали закрадываться нехорошие подозрения – которые немедленно подтвердились.
БАБАХ!!
Первый живой мертвец умудрился подкрасться к нам почти незамеченным – под покровом густого кустарника и ветра, дующего в противоположную сторону. По меркам экспериментов Бертрама этот выглядел весьма консервативно – две руки, две ноги, голова. Подумаешь, голова вшита в центр груди, а из шеи торчит венец каких-то отростков, напоминающих то ли пальцы, то ли… неважно. Шустрый гад прожил недолго – я развернулся на треск из кустов и всадил в него серебряную пулю прежде, чем успел задуматься, кто же это там трещит.
– Не, этот на обед уже не сгодится, – решительно заявила Кулина, рассматривая опадающий жирный пепел. – Вы бы их не до конца испепеляли, Вик, половины туши вполне хватит! Ну или хотя бы руку оставьте там, ногу.
Райнигун так не работал – уж точно не на низшую нежить, лишённую специализированной защиты. Но чтобы в другой раз не ошибиться, я спрятал револьвер в кобуру, сменив его на полэкс. Двуручное оружие, как-никак, теперь можно не опасаться взыгравших рефлексов.
Впрочем, второго мертвяка мы заметили издали – он каким-то боком забрался на раскидистый старый дуб и умудрился застрять там между ветвей. Хвоя, слегка морщась от запаха, положила руку на ствол, и наш клиент оказался стряхнут вниз, где едва не развалился от удара об землю. Полэкс лишил его головы и конечностей, так что тот перестал дёргаться, а Кулина любезно предоставила пару объёмных мешков для переноса останков.
В самом деле, элементарно. Только самую малость некомфортно.
– Слаймы по сути своей падальщики! Совсем как люди, только попроще и поэффективнее! Всё едим, если нужда припрёт, а в большом страшном мире нужды просто через край.
Мы оставили нашу добычу в центре лощины, сами переместившись повыше. Не прошло и десяти минут, как из нор показались первые полупрозрачные «колобки», в основном зелёные, но встречались и розоватые с фиолетовыми. Они подползали к останкам зомби с осторожностью, а затем делали короткий уверенный прыжок, прилепляясь к той или иной части.
«растения и грибы… питаются похоже», – с пониманием отнеслась Хвоя.
– И часто ты… таким перебивалась? – не удержался я.
– Не, я же замковая, в Полуночи родилась, в Полуночи и помру. Там, сами знаете, с едой заметно попроще, так что я бы мертвечину есть не стала. А вот для диких это, считайте, деликатес!
Кулина, теперь ничуть не скрываясь, начала спускаться назад в лощину. Мы последовали за ней.
– Всё, пошло дело! Пока они едят, их голыми руками брать можно – вот, смотрите.
Она наглядно продемонстрировала свои слова, ухватив одного «колобка», подняв в воздух и слегка подёргав из стороны в сторону. Розовый слайм никак не пытался сопротивляться.
– Сейчас мы их расспросим, видели ли что-то их бабушки да прабабушки. А скорее, пра-пра-пра-пра…
Быстро сообразив, что цепочка «пра» может растянуться на полчаса, Кулина оборвала себя на полуслове и вместо этого приложила пойманного слайма к уху. Задумчиво послушала его, словно большую раковину и плюхнула назад.
– Этот не помнит! Возьмём другого…
Шесть слаймов спустя нам повезло – небольшой перламутровый «колобок», успевший за это время схавать целый палец мертвеца, оказался хранителем памяти исключительно внимательных предков. Группу Кирана видели к северо-западу отсюда, ориентиром выступала река и небольшой холм с примечательным валуном.
Больше мы слаймов не беспокоили, оставив их вдоволь пировать на халявном трупе. Кому-то другому это могло бы надолго испортить аппетит от будущих блюд Кулины, но я прекрасно знал, как вкусно она готовит, и не планировал портить себе жизнь из-за таких мелочей. В конце концов, чем скорее лес очистится от мертвецов Бертрама, тем лучше – какая разница, каким способом?
Последние лет пятьсот у реки, протекающей сквозь Полночь, не было названия, хотя именно она обеспечивала замок питьевой водой. Конечно, когда распределение и фильтрация оставались на попечении магической системы, легко было забыть о чём-то подобном. В последний раз я изучал вопрос реки, когда мы организовывали оборону замка от осады армии Бертрама, чтобы убедиться, что зомби не пролезут в Полночь под водой. Тогда быстро выяснилось, что кто-то уже озаботился защитой, перегородив путь потока толстыми нержавеющими решётками. Вода беспрепятственно проникала в замок, а вот ничего крупнее рыбы среднего размера попасть не могло.
– Ещё слаймы.
– А? Что слаймы?
– Проникают в Полночь по реке, – охотно пояснила Кулина. – Когда-то и мои предки так туда попали! Им решётки не помеха, просачиваются.
«удобный… способ»
– Очень удобный! Вы же знали, что именно слаймы дали этой реке первое имя?
– Не знал, – признался я. – Какое?
– Бульк!
После короткого обсуждения реку Бульк было решено переименовать в Тишину – поскольку текла она быстро, но удивительным образом почти бесшумно. Её иногда можно было услышать со стороны, с большой высоты, но не вблизи.
Спустя ещё час пути вдоль берега, мы добрались до холма, поросшего редколесьем, со вросшим в землю замшелым валуном размером с миниатюрную скалу. К большой удаче, здесь тоже поселились «энты», совсем старые и почти иссохшие, но ещё живые. Хвоя быстро прошла от одного к другому, грустно качая головой, пока не добралась до последнего.
«сюда… скорее»
– Этот помнит? – спросил я, подходя ближе.
«посмотрите сами… будьте осторожны»
Я хотел переспросить, о какой осторожности может идти речь, но вместо этого просто активировал «Траву» и коснулся ствола. На сей раз воспоминания хлынули ко мне почти без паузы, окружая потоком образов, словно дерево кричало на меня своей памятью! Усилием воли я собрал нужные сегменты воедино и запустил в правильном порядке – холодея с каждой минутой просмотра.
