Текст книги "Альфа Большого Пса"

Автор книги: Сергей Галихин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

– Кто это? – тихо спросил Топорков.

– Полковник Лютиков, – так же тихо ответил профессор.

– Тогда дело швах. Насколько я понимаю, он готов умереть.

– Полковник, – как будто недовольно сказал Егоров, – вы наверняка давно здесь, вы все слышали и видели. Но вот появились совсем не вовремя.

– Всем оставаться на своих местах! – жестко сказал полковник. – Любое движение я расцениваю как враждебное!

– Враждебное чему? – спросил Топорков.

– Не двигайтесь! – крикнул Лютиков и вывел из-за спины правую руку. – У меня в руках молекулярная граната. Вам, господа с Сириуса, нужно объяснить, что это такое? Или у вас есть сведения о наших военных технологиях?

– Не нужно, – сказал Луиджи. – При взрыве молекулярной гранаты все живое в радиусе тридцати метров в зоне прямой видимости на молекулярном уровне будет разложено на элементарные частицы и преобразовано в тепловую энергию.

Это знают не только на Сириусе.

– У вас в руках, полковник, – заметил Гиппарх, – генератор, который при небольших конструкционных изменениях в скором времени будет способен преобразовывать практически любую неживую материю в тепловую энергию. Одно из величайших открытий нашей цивилизации вы превратили в орудие уничтожения себе подобных.

– Нашей? Довольно ваших сказок. Я не профессор, мне вы мозги не зальете.

Вы не подобны нам.

– Отчего же, – сказал Луиджи. – Разве вы не видите? У нас две руки, две ноги. Внутренние органы идентичны вашим. Так же, как и у вас, в моих венах течет кровь. У нас вообще общий предок. Я не слукавлю, если скажу, что мы братья.

– Неправда, – сказал полковник. – Мы не братья. Братья не стремятся поработить друг друга. Братья не уничтожают друг друга.

– Каин убил Авеля, – как бы между прочим сказал Луиджи.

Полковник на секунду как будто растерялся, но тут же отмел доводы.

– Это было очень давно. Сейчас все изменилось.

– Тогда скажите мне, господин полковник, – не выдержал Гиппарх. – Чем занималось ваше человечество на протяжении всей своей истории, кроме как самоуничтожением?!

– Человечество больше не ведет войн? – спросил Луиджи.

– А что вы сейчас собираетесь сделать? – уточнил Гиппарх. – Кажется, собираетесь нас убить?

– Если придется, я готов умереть вместе с вами, – ответил полковник. – Но этого не случится, если вы подчинитесь закону.

– Умереть вместе с вами для нас большая честь, – сказал Луиджи. – О полковнике Лютикове ходят легенды. Вы отважный солдат.

– А в чем моя вина? – спросил Гиппарх. – В том, что я с другой планеты?

Вы что же, собираетесь уничтожить население всех галактик?

– Это демагогия, – ответил полковник. – Мы не в другой галактике, а на Земле и говорим о том, что вы без разрешения вторглись на чужую территорию и не подчиняетесь законным властям.

– Чушь! – воскликнул Луиджи. – Я итальянец. И я получил визу в вашем посольстве.

– Вы вломились в чужой дом и собираетесь навести свои порядки, – настаивал полковник.

– Перед тем как отправить автоматический разведчик на Луну, ваша страна задумывалась над тем, что там могут быть живые организмы, которые погибнут под колесами лунохода? – спросил Гиппарх. – Вы спрашивали разрешение на посещение чужого дома? То, что вы считаете, что на Луне нет жизни, – не оправдание. А разведка Марса? Если ваш спутник-разведчик упадет на хижину марсианина и убьет кого-нибудь?

– Это демагогия, – повторил полковник.

– Допустим, я согласен с вами, – сказал Луиджи. – У меня фальшивая виза.

Я вломился в чужой дом. Судите меня. У вас ведь есть законы.

– Именно это мы и сделаем, – сказал полковник. – Вы арестованы.

– Арестованы? – удивился Гиппарх. – Допустим, вы уполномочены вступать в переговоры с инопланетной цивилизацией. У вас есть закон, по которому представителя внеземной цивилизации можно лишить свободы? На каком основании вы собираетесь это сделать?

– Это демагогия, – сказал полковник.

– Конечно, демагогия, – улыбнулся Луиджи. – А вы просто душевнобольной человек. С чего вы взяли, что я или он инопланетянин?

– Вы тут бредили, – поддержал Гиппарх, – я вам подыграл. Нам было весело.

А теперь мне все это наскучило и я ухожу домой.

– Если вы сделаете хоть одно движение, – сказал полковник, – я взорву гранату.

– Опомнитесь, голубчик, – сказал Луиджи. – Мы такие же люди, как и все здесь присутствующие. Я итальянец, вот мой паспорт.

– Не двигаться!

– Тихо-тихо-тихо… – почти прошептал Гиппарх. – Вы больны, вам нужна медицинская помощь. Я француз, искусствовед. Луиджи Бианчини – итальянец, коллекционер. Станислав Валерьевич вам может это подтвердить. Я надеюсь, вы его не подозреваете в инопланетном происхождении?

Луиджи и Гиппарх посмотрели на Егорова, взглядом говоря ему, что лучше подыграть, а иначе у всех присутствующих есть серьезная перспектива быть разложенными на атомы. Полковник бросил короткий взгляд на профессора и его спутников.

– Не уверен.

– Денис Андреевич, – как можно нейтральнее сказал Егоров, – вы действительно несколько возбуждены.

– Вы на их стороне? – спросил полковник, подняв брови. – Так вот почему вы не хотели отдать мне книгу?! Вы продали свою планету?

– Вы возбуждены, а в руках у вас, как я понимаю, страшное оружие, – настаивал профессор.

– Вы на их стороне, – с сожалением сказал полковник. – Как же я это сразу не понял…

– Черт возьми, мы на вашей стороне! – не выдержал Топорков и сделал шаг.

– Меня, надеюсь, вы не обвиняете в сговоре с инопланетянами? Я Юрий Топорков, заместитель редактора…

– Не двигаться! – рявкнул Лютиков.

– Опомнитесь, Денис Андреевич, – сказал Вовка. – Вы неадекватно реагируете на происходящее. Я Владимир Корнеев, лейтенант Федеральной службы безопасности.

Для меня вы всегда были героем, человеком-легендой. Мне много про вас рассказывали полковник Ермолов и майор Линев. А сейчас… Я не могу поверить в то, что вы сошли с ума. Вы просто устали и запутались. Вам нужен маленький тайм-аут. Попробуйте сделать шаг назад и спокойно проанализировать ситуацию.

– Гиппарх, Луиджи, не делайте необдуманных поступков! – сказал профессор.

– Я не знаю, кто из вас прав, но все мы можем умереть. Я знаю, о чем вы думаете и на что надеетесь. Не забудьте, книга у меня. Она надежно спрятана.

Где – знаю только я. Если я погибну, вы никогда ее не получите.

– Теперь вы видите, профессор, я был прав, – нервно улыбаясь, сказал полковник.

– Они заодно. Все это спектакль.

– Спектакль – все ваши идеи о том, что любая живая материя имеет право на жизнь и самоопределение, – сказал Гиппарх. – Что вы проповедуете? Что пришельцы придут и будут навязывать свою волю? А что вы делаете сами?

Вы собираетесь убить нас только потому, что вам показалось, что мы готовим вторжение.

– Так я прав? – злорадно улыбнулся полковник. – Вы пришельцы? Вы больше не отрицаете этого?

– Да, я пришелец, – сказал Гиппарх. – Не вижу ничего дурного в том, что я живу у звезды Сириус. Я знаю, как построить космический корабль, летающий быстрее скорости света; как перемещаться во времени и в пространстве; знаю, каким способом можно заставить живую клетку регенерироваться бесконечное количество раз; могу рассказать о планетах, населенных разумными существами, и о галактиках, которые, как нам раньше казалось, находятся за пределами вселенной. А между тем я не ученый. Я всего лишь…

Зелловес появился за спиной у Лютикова так неожиданно, как будто из кинопленки выбросили сотню кадров, после этого склеили части и заправили пленку в кинопроектор. Он схватил полковника за руку, в которой тот сжимал молекулярную гранату – матовый шар размером вдвое больше куриного яйца, – и попытался вырвать ее. Зелловес был ослаблен телепортацией и поэтому не смог справиться с Лютиковым, который был в прекрасной физической форме. Полковник нажал переключатель и поставил гранату на боевой взвод. Отпусти он палец, и через восемь секунд произойдет взрыв. Зелловес заметил это и что было сил обхватил пальцы полковника двумя руками, пытаясь не дать разжать их.

Гиппарх бросился к нему на помощь. Стас и Юра замешкались на секунду, но, опомнившись, тоже сделали было шаг в сторону свалки. Вовка схватил их за воротники и что было силы рванул назад. За время переговоров, пусть очень медленно, они все же успели почти в плотную отойти к подъезду.

– На пол! – крикнул Вовка, поняв, что остановить Лютикова не удастся.

Падая, Стас больно ударился затылком о ступени лестницы, Юра повалился набок, прикусив язык. Ослепительная ярко-белая вспышка выжгла весь кислород, что был в колодце двора. Волна горячего воздуха ударила в разные стороны, расходясь от эпицентра взрыва, выбив все стекла, что еще оставались в окнах заброшенного дома, и поднимая пыль. Уши заложило, как бывает, когда самолет набирает скорость. Через секунду волна холодного воздуха со всех сторон вернулась к эпицентру и давление снова ударило по ушам. Звон летящих осколков, шум стелющегося по асфальту мусора постепенно затихли, и во дворе повисла тишина.

Главную роль в спасении Стаса, Юры и Вовки от ударной и тепловой волн сыграл кирпичный короб мусоропровода. Упав на пол, они оказались в узкой тени, которую тот отбрасывал. Но даже этого небольшого пространства хватило чтобы избежать контакта с излучением, преобразующим живую, биологическую ткань в тепловую энергию.

Первым поднялся Вовка. Пока Юра и Стас сидели на полу, откашливаясь от пыли, Корнеев с пистолетом в руках осторожно вышел из подъезда. Во дворе не было ни одной живой души. Медленно, постоянно оглядываясь по сторонам, Вовка подошел к месту последней схватки полковника Лютикова за родную планету. На асфальте остались два черных пятна, наползавших друг на друга, напоминавших покореженную восьмерку, и еще одно, правее, в двух метрах.

Гиппарх так и не успел добежать…

– Вот ведь загадка какая, – сказал Топорков. Вовка оглянулся. К нему подошли Стас и Юра. – И не поймешь, как теперь к Лютикову относиться.

– Да, – согласился Егоров. – Теперь не узнаешь, герой он был или сумасшедший.

– По крайней мере в ближайшем будущем, – сказал Топорков.

– Жил как легенда, а умер… – Корнеев замолчал на полуслове.

– Поверь мне, Вовка, и смерть его станет легендой, – вздохнул Егоров.

Поднявшись по полуразрушенной лестнице на шестой этаж, Топорков нырнул в первую квартиру. Вовка и профессор старались не отставать от него. Юра прошел до конца длинного коридора и свернул налево. Из-под обвалившейся штукатурки, поваленной кирпичной перегородки, вырванных зачем-то оконных рам Юра быстро откопал большую картонную коробку, в которой когда-то в эту квартиру принесли настенные часы.

– Держи, профессор, – поднявшись с колен сказал Топорков и передал коробку Стасу. – Ты столько лет шел к этой книге…

Стас принял коробку едва заметно дрожащими руками. Он посмотрел на Юру, а тот смог лишь улыбнуться и пожать плечами. Стас снял с коробки крышку и передал ее Вовке. Тот принял крышку и проглотил комок, подкативший к горлу. Он волновался не меньше профессора. Дрожащей рукой Стас откинул газету, лежавшую поверх книги.

– Как ты ее только нашел в этом мусоре…

– Нет, Стас. Это ты ее нашел, – сказал Юра. – Я ее всего лишь перепрятал.

Егоров сидел в своей квартире в большой комнате, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза. Ему было хорошо. Многодневное напряжение спало, мышцы были расслаблены, и, самое главное, в голове не было ни одной мысли о пришельцах, иных мирах и спиральных галактиках. Егоров получил книгу, которую искал двенадцать лет. Сейчас он посидит еще минут двадцать и займется книгой. Пока же Вовка, перетащив на пол настольную лампу, бессмысленно листал страницы зашифрованного текста и рассматривал рисунки Джордано Бруно.

Зазвонил телефон. Ни Вовка, ни Стас сразу и не заметили этого. Казалось, что может быть еще важного… Наконец Егоров, не открывая глаза, протянул руку к столику и снял трубку.

– Алло.

– Мишка очень любит мед, – сказала трубка.

– Почему? Кто поймет? – лениво и машинально продолжил профессор.

– В самом деле, почему… – добавила трубка.

Стас открыл глаза и улыбнулся:

– Мед так нравится ему. Олег?! Алексеев?!

– Узнал.

– Ах ты физик-шизик… Ты где столько лет пропадал? Мы тебя никак найти не могли…

– Значит, рад будешь, если я в гости зайду?

– Конечно!

– Ты один?

– Подожди, ты что, внизу, что ли?

Вовка посмотрел на Стаса, пытаясь понять причину неожиданного всплеска радости.

В дверь позвонили. Егоров положил трубку на столик рядом с телефонным аппаратом и пошел открывать дверь. На пороге стоял его старый школьный приятель с мобильным телефоном в руке. Профессор отступил на пару шагов, пропустил гостя в квартиру.

Они долго смотрели друг другу в глаза и наконец обнялись. Заслышав шум в прихожей, Вовка поднялся с пола и выглянул из комнаты. Олег заметил его и как будто насторожился.

– Ты сказал, что один.

– Ничего я тебе не говорил, – улыбался Стас. – Это Вовка. Считай, что он мой сын.

– Здрасте, – сказал Вовка, на удивление почувствовав себя как-то неловко, но уходить не собирался.

– Проходи, – сказал Стас, подталкивая гостя в спину.

Вовка сообразил, что книгу нужно спрятать, и метнулся к ней, но Алексеев уже вошел в комнату.

– Так это и есть та самая книга, которую ищут уже четыреста лет?

Корнеев обернулся и посмотрел на гостя. Мгновения ему хватило, чтобы оценить ситуацию. Внутренне он сжался, словно пружина, и был готов развернуться в любую секунду.

– Что ищут? – спросил Стас.

– Джордано Бруно, «О свойствах времени», – сказал Олег.

Стас посмотрел на Алексеева, и тот не смог не отвести взгляд.

– А я думал, ты и правда в гости зашел, – сказал Стас, и в голосе его чувствовалась великая досада.

– Прости, Стас, – сказал Алексеев, – но я за книгой.

– Здесь не библиотека, – жестко ответил Вовка.

Алексеев коротко посмотрел на Вовку и снова повернулся к Стасу. Корнеева это еще больше разозлило. Он почувствовал, что его присутствие в этой комнате оценили не более чем писк назойливого комара, укус которого неприятен, но не имеет никакого значения.

– Ты один пришел? – с удивлением вызывающе спросил Стас.

– А разве это что-то меняет? – спросил Алексеев.

Стас еще раз посмотрел на своего школьного друга. Тот ничуть не изменился.

Разве что начал седеть.

Перед Егоровым стоял высокий широкоплечий мужчина сорока восьми лет в хорошем костюме и не очень дорогих, но приличных ботинках. В его сытых, но не зажиревших глазах чувствовалась уверенность человека, который достиг в жизни почти всех поставленных перед собой целей.

– Давай присядем, – предложил Алексеев. – А если мне в этом доме еще и растворимого кофе нальют, я буду очень признателен.

Стас посмотрел на Вовку, тот мысленно вздохнул и побрел на кухню. Алексеев опустился в кресло, Егоров сел напротив него.

– Не могу пить молотый и все тут. Сразу сыпь появляется, – неуверенно сказал Алексеев и осмотрел комнату. Взгляд его снова скользнул по раскрытой книге, лежавшей на полу. – Неплохая квартирка…

Олег повернул голову и снова встретился взглядом со Стасом.

– Слушай, ну так получилось. Прости.

Было видно, что Алексееву действительно очень жать, что он пришел к старому другу по делу, а не просто так.

– Ну хочешь, плюнь мне в лицо!

На кухне зашипел электрический чайник, Вовка загремел чашками.

– Ладно, – сказал Стас, – проехали.

– Спасибо, что не плюнул, – улыбнулся Алексеев.

В комнату вошел Вовка. Он пододвинул к дивану столик, Олег и Стас пододвинули к столику кресла. Вовка ушел на кухню и вернулся с подносом, на котором стояли три чашки, чайник, банка кофе, сахарница и плетенка с печеньем.

Алексеев посмотрел на Вовку. Тот насыпал в свою чашку кофе, налил кипятку и устроился на диване.

Пауза давила.

– Я пропущу намеки и сразу перейду к делу, – отхлебнув из чашки и поставив ее на стол, сказал Алексеев. – Когда фашисты, из тех, кто успел сбежать, расползлись по земному шару, большая часть немецкого ученого мира очень скоро оказалась в Америке. Там не стеснялись сотрудничать с кем угодно, если это двигало вперед их науку. Опыты со временем американцы проводили очень давно. У них были кое-какие успехи, но серьезных результатов до сих пор так никто и не получил. Приблизительно тогда же появилась информация, что книга Бруно была в Рейхе, но за несколько месяцев до конца войны исчезла.

Начались поиски. Два десятка стран потратили колоссальные суммы денег в попытке найти ее. Результат нулевой. Я не буду говорить, что это большая удача, что книга у тебя в руках. Это и так понятно. Дело в другом. Мало кто знает, что именно зашифровано в книге. Практически все считают, что там рассказано о некоем способе перемещения во времени. Возможно. Но есть и другая информация. В наши руки попали письма Бруно, некоторые листы из его дневника, кое-что из доносов на него инквизиции. Вместе с итальянскими коллегами мы сделали очень качественный перевод. Видные мировые специалисты проанализировали записи и пришли к выводу, что в этой книге описан способ перемещения в пространстве.

– Чертеж нового ракетного двигателя? – спросил Вовка.

– Нет, – ответил Олег. – Что-то иное. Может, что-то наподобие телепортации, как это называют фантасты. Сам он додумался или ему кто-нибудь подсказал, не ясно. Был международный заговор спецслужб четырех стран. Они хотели завладеть информацией и использовать ее… и в военных целях тоже. Заговор раскрыт. Пока удается держать это в секрете от широкой общественности, но на уровне министерств иностранных дел, ООН и прочего был грандиозный скандал. Лютиков не участвовал в заговоре. По моей просьбе он пытался войти с тобой в контакт. Я верил Лютикову до конца и не знаю, что случилось во дворе старого дома. У нас все записано на видео. Будем анализировать.

– Сколько было пришельцев? – спросил Стас.

– Двое, – ответил Олег.

– Они действительно с Сириуса?

– Не знаю. Знаю только, что они не земляне.

– Вы не сказали, что они не люди… – заметил Вовка.

– Они очень похожи на людей, – ответил Олег. – По большому счету, до конца еще неизвестно, откуда появился человек. Может, с Сириуса…

– Почему вы не отобрали книгу силой? – спросил Стас.

– Во-первых, ты мне нужен, – сказал Олег, – и я хотел бы, чтобы ты сам ее отдал и работал со мной.

– А во-вторых?

– Месяц назад, когда открылся заговор, ведущие ученые мира пришли к соглашению о совместной разработке межпространственных и пространственных перемещений.

Так возник проект «Сфера». Нас поддержали не только ученые, но и писатели, художники, музыканты, врачи… Одним словом, люди, чье слово имеет вес в их стране и в мире. Правительствам ведущих стран мира было поставлено условие, что если проект начнут растаскивать по кускам и чуланам, если хоть одно государство попытается использовать открытие в военных целях или скроет новые научные данные, проект будет немедленно закрыт, а те, кто участвовал в нем или поддерживал его, найдут способ ответить правительствам.

Вплоть до прекращения работы над основными научными проектами.

– Утопия, – сказал Стас. – Детский сад. Этого никогда не будет. Ученые никогда не бросят науку. Государства никогда не договорятся. Даже если и сделают вид, то очень скоро все развалится. Ни одна страна мира, будь у нее такая возможность, не упустит шанс завладеть новейшей технологией, которую можно использовать в военных целях.

– Да, Стас, мы это понимаем, – сказал Олег. – Но скажи: ты мне веришь?

– Тебе – да. Твоим компаньонам – нет.

– Почему?

– Паниковский не обязан всему верить.

– Но ты веришь мне.

– Да.

– Так я заявляю, что этим людям можно верить. Я им верю. Не все из них получили Нобелевские премии, но все они честные люди. Стас, у них есть совесть, и она очень часто болит. Ты готов был помочь пришельцам научиться перемещаться во времени и пространстве. Так, может, и твоей цивилизации не мешало бы это уметь? Или ты уверен, что из других миров никто не придет к нам со своим законом?

– Вот видишь, как быстро ты сам вернулся к войне, – сказал Стас.

– Я не вернулся к войне, – сказал Олег. – Просто я не исключаю, что однажды кто-то может прийти к нам с тем, чтобы завоевать эту крохотную планету.

Человечество засиделось в колыбели. Ему пора к звездам. Секретность тормозит прогресс. Нужно менять обычаи. Пора объединяться. Хотя бы на таком уровне.

Егоров задумался. Идея была очень красивой, и в нее очень хотелось поверить.

Ведь не может же вечно продолжаться борьба друг с другом, борьба за выживание.

Может, поэтому другие цивилизации и не спешат вступать с нами в контакт?

Может, поэтому Гиппарх и хотел забрать книгу? Может, он и Зелловес заодно, прав был Лютиков, но только агрессора они видят в нас? Они боятся, что, получи мы эти знания, наши корабли повезут через звезды не исследователей, а завоевателей. И их можно понять. На протяжении всей истории мы только и делаем, что уничтожаем друг друга. Вакцины против смертельных болезней держатся в секрете, чтобы вирусы использовать в качестве оружия. А люди умирают от этих болезней. Водородный двигатель, созданный в середине двадцатого века, держится в сейфе, для того чтобы кто-то зарабатывал на продаже нефти, и неважно, что мы отравляем свой воздух, свою планету. Точно так же и новые ракетные двигатели наверняка в первую очередь будут использовать не для полета к звездам, а для доставки боеголовок. И кто мне докажет, что, придумав новый способ перемещения в пространстве, человечество не переместит смерть в любую часть вселенной? Может, нас поэтому и держат, словно в колодце, всякий раз сталкивая вниз, как только мы поднимемся на новую ступень, в ожидании, когда мы наконец уничтожим сами себя и дадим вселенной жить спокойно. И, казалось бы, самый простой способ – это самим уничтожить нас, чтобы не было больше проблемы, но они не делают этого.

Очевидно, у них так не принято. Да как узнать, что у них принято? Может, Олег прав? Главное – научиться. Честно говоря, с трудом верится, что только наша цивилизация во вселенной годится в завоеватели.

– Интересно, сколько может быть обитаемых миров во вселенной? – спросил Вовка, нарушив общее молчание.

– Количество звезд только в нашей галактике превышает сто миллиардов, – ответил Олег. – Если хотя бы у одной из миллиарда звезд есть разумная жизнь, то в нашей галактике их как минимум сто. А сколько галактик во вселенной мы пока что не знаем.

– Галактика – от греческого «галактикос», – как бы между прочим и все еще в задумчивости добавил Стас, – что означает молочный.

– Возможно, поэтому нашей галактике дали имя Млечного Пути. Ее размеры шестьсот двенадцать тысяч парсеков.

– Парсек это сколько? – спросил Вовка.

– В тысячу раз больше, чем до фига, – ответил Стас.

– Один парсек, – сказал Олег, – три целых двести шестьдесят три тысячных светового года. Почти тридцать одна тысяча миллиардов километров.

– А сколько до Сириуса?

– Двести шестьдесят семь парсек, восемь целых семьдесят один сотых световых года, восемьдесят две тысячи миллиардов километров.

– Вот уж, действительно, ужас охватывает, – сказал Вовка. – Как представлю себе возможные размеры вселенной… чувствую себя меньше атома. Только наша галактика в световых годах получается… почти два миллиона… а на рубли вообще переводить страшно.

– Боюсь, Владимир, что вы даже не в состоянии предположить, каковы размеры вселенной. Никто на Земле не может, потому что не имеет представления о таких расстояниях.

– Забирай, – спокойно сказал Стас.

– Что? – растерянно переспросил Олег.

– Забирай книгу, – повторил Стас.

Вовка замер с чашкой в руке. Он не сводил глаз со Стаса. Олег был внутренне рад решению друга, но все равно задал вопрос.

– Стас, ты уверен в том, что действительно хочешь отдать мне книгу Бруно?

– Абсолютно уверен, – ответил Стас и, посмотрев в Вовкины глаза, полные не то обиды, не то разочарования, добавил: – Все равно отнимут. Не свои земляне, так прилетит какая-нибудь гадость. Можно ее, конечно, еще сжечь.

Но я этого сделать не смогу. И другому не дам. Это как с котенком: отдам в хорошие руки.

Они еще с полчаса пили кофе. Стас был рад встретить старого друга, которому он с детства верил больше, чем себе. Олег был рад не меньше.

Сразу после института Алексеев попал в закрытую лабораторию, и возможности встретиться со школьными друзьями у него практически не было. Работа, работа, работа. Когда задуманное получается, работа превращается в наркотик.

Очень скоро ты понимаешь, что не можешь без нее существовать. Алексеев знал намного больше, чем мог себе представить обыватель. Непонятные явления, катастрофы, которые правительства выдавали за стихийные бедствия. Правда порой была ужасной. Но он не мог рассказать об этом даже самым близким людям. Он не имел права.

– Я не для декорации сказал о том, что хотел бы видеть тебя в своей организации, – сказал Олег, когда они со Стасом прощались в прихожей.

– И в качестве кого ты меня видишь? – улыбнувшись, спросил Стас. – Я атомы расщеплять не умею. На глазок вряд ли определю спектр звезды.

– Я вижу тебя в качестве умного человека, – ответил Олег. – Специалиста по истории и культуре разных народов. Когда произойдут первые контакты, такие люди будут нужны как воздух.

– Ты думаешь, они еще при нас произойдут?

– Я в этом уверен. И Владимиру есть дело. Ведь служба космической безопасности существует. Такой боец там будет совсем не лишним. Тем более он один из тех, кто уже вступал в единоборство не только с инопланетянами, но и с демонами, – улыбнулся Олег.

Когда Алексеев ушел, Стас снова сел в свое кресло и, как прежде откинувшись на спинку, снова закрыл глаза. Вовка отнес поднос с посудой на кухню, вымыл чашки и убрал их в шкафчик.

– Ты правда так давно знаешь Олега? – спросил Вовка, садясь в кресло напротив.

– С семи лет, – ответил Стас. – О том, что с нами было, можно написать очень толстый роман.

– Ты думаешь, что поступил правильно, отдав ему книгу?

– Изменяя себя, мы изменяем мир, – устало ответил Егоров. Он открыл глаза и посмотрел на Вовку. – Хочется хоть кому-нибудь верить.

Август 1999 – март 2000

Июнь-июль 2000

Август 2000