Текст книги "Альфа Большого Пса"

Автор книги: Сергей Галихин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Я думаю, вы согласитесь со мной, что во вселенной наверняка есть еще формы жизни, кроме нашей.

– Я на это надеюсь.

– Так вот. Отношение одной формы жизни к существованию другой может быть каким угодно. Если оперировать привычными нам понятиями, скажем, одна планета может быть населена амебами, другая – муравьями, третья – людьми.

Очевидно, что люди имеют возможность, скажем так, уничтожить первые две формы жизни. Потенциально. И вот мы прилетаем к амебам, видим, что планета ничья, и начинаем делать там то, что сочтем нужным. Какая-то часть амеб, а может, и все, – ведь они могут быть опасны для людей, – гибнет от нашей руки. А муравьев, видя, что они могут организовать свою жизнь, то есть прослеживается логика в их поведении (доказано, что земные муравьи умеют считать до шестидесяти и передавать эту информацию), мы начинаем изучать.

При изучении какая-то часть муравьев тоже гибнет. Какая-то… допустим, забрали мы сотню муравьев для опытов или наблюдений. А у них есть семьи, дети. Нам кажется, что и амебы, и муравьи ничего не чувствуют. Но, может, это только в нашем представлении? Ведь есть же вещи, о существовании которых человек узнал сравнительно недавно? Например, то, что дельфины разговаривают между собой. Но мы приняли решение на чужой планете и вмешались в чужую жизнь.

– Да что там чужая планета, – сказал Стас, – мы и на своей везде свой нос суем.

– То, что мы до сих пор не видели ни одного муравья с кинокамерой, не значит, что у них ничего подобного кинематографу не существует. Возможно, у них существует что-то свое, что дает им похожие ощущения или совершенно другие. И не обязательно кино. Допустим, фигурное выделение запахов.

Егоров улыбнулся, Лютиков тоже. Они переглянулись, и полковник продолжил.

– На первый взгляд это кажется безумно смешным. Но попробуйте представить себя на месте муравья. Прилетает на нашу планету какая-нибудь… – полковник на секунду запнулся, – форма жизни, чуть не сказал зараза, со своими устоявшимися представлениями о разумной форме существования и начинает нас изучать.

Наши дома и заводы для них – ажурные кучки экскрементов, а вся наша жизнь, по их понятиям, всего лишь несколько мгновений. Они начинают нас препарировать, сокрушаясь, что период нашей жизни чрезвычайно мал. Им и невдомек, что у белковых организмов, населяющих третью планету от звезды в одном из созвездий галактики Млечный Путь, могут возникнуть чувства, из-за которых одни лишают себя жизни, а другие совершают необъяснимые даже для них самих, поступки. Они просто не подозревают, что потеря своего дитя для нас – огромное горе и удар для психики. Да у нас и психики, по их понятиям, нет. Может, у них вообще нет такого понятия, как психика. Для них мы просто живые организмы, которых они раньше не встречали. Им интересно. Я их прекрасно понимаю. Только я против получения кем-то знаний за счет жизни ребенка моего друга детства или просто соседа по городу. Мы должны как-то спасать свою жизнь, пытаться выжить, защищать ее, если она нам, конечно, дорога.

Посмотрите на ядовитых пауков. Человек если их не боится, то по, крайней мере, относится к ним с уважением. Или с опаской. Неважно. Важно, что благодаря такому к ним отношению, они живут своей жизнью, какой жили задолго до появления человека. Любой живой организм в природе имеет право защищать себя.

– Если мы будем представлять для пришельцев опасность, – сказал профессор, – они нас просто уничтожат.

– Это в том случае, если они агрессивны и глупы. Тогда они все равно нас уничтожат. Раньше или позже. Если же они способны к мышлению, то заметят, что мы сопротивляемся их действиям, и остановятся. Есть же люди, которые считают, что растениям и деревьям больно, если срезать или сломать ветку.

Я не собираюсь давать им оценку, но если бы дерево могло заявить, что оно против наших действий, я уверен, вырубка лесов быстро бы прекратилась.

– Здесь я с вами согласен, – сказал Стас. – На этой планете скоро животные будут иметь больше прав, чем люди.

– Вот видите, – полковник был доволен, что смысл его абстрактного рассказа понят. – Если есть люди, которые защищают права животных, то почему бы не появиться людям, защищающим права человека на жизнь во вселенной? Я привел вам слишком отвлеченные примеры. В действительности все гораздо проще. Те, кто посещают нашу планету или наш мир, прекрасно понимают нашу форму жизни и наше поведение. Они все делают не по недомыслию, а по расчету.

– Убедили, – сказал профессор. – Я готов взять в руки электромагнитную винтовку и заступить на охрану планеты.

– Вы напрасно иронизируете. Я знаю, что вы однажды уже сталкивались с агрессивной для человека формой жизни, и, возможно, столкнетесь с ней в будущем. Я уверен, вы меня совершенно правильно поняли. Я не прошу от вас сиюсекундного согласия или подтверждения ваших приключений и в Италии, и в шестнадцатом веке. Я прошу задуматься над моим предложением.

Полковник замолчал. Профессор задумался над услышанным. Он не имел права на ошибку.

– Скажите, Денис Андреевич, а что ваше руководство, правительство… как они относятся к вашим идеям?

– У нашего отдела есть кое-какие успехи, поэтому все, что я говорю, руководство, как и президент, принимают всерьез. Круг посвященных очень мал. Если сравнить тех, кто со мной работает, и тех, кто всего лишь знает о нашем существовании… последних гораздо меньше. В несколько раз.

– И сколько под вашим началом? – невинно поинтересовался профессор.

– Достаточно, чтобы контролировать ситуацию, насколько это возможно, – спокойно ответил полковник. – Поверьте, вы будете совсем не лишним. Мы на пороге грандиозных событий. Наша задача – сделать все, чтобы не случилось катастрофы, чтобы человек выжил как вид.

У сквера стояла черная «Волга». Профессор и полковник остановились. Стас думал. Он ждал от разговора чего-то, что должно было натолкнуть его на правильный ответ. Кто этот человек на самом деле? Откуда он? Зачем он пришел? В чем истинная причина? Он действительно много знает. Откуда?

– Вас подвезти? – спросил Лютиков.

– Спасибо, не надо. Я еще прогуляюсь.

Лютиков открыл дверь машины и обернулся.

– Станислав Валерьевич, подумайте. Я почему-то на вас надеюсь.

– Я подумаю, – пообещал профессор.

Попрощавшись, Лютиков сел в машину и закрыл дверь. В ту же секунду шофер надавил на педаль акселератора, машина рыкнула и плавно тронулась с места.

Егоров проводил черную «Волгу» взглядом и осмотрелся. Вокруг не было ни души. Стас глубоко вздохнул и, не заходя в университет за портфелем, побрел в сторону метро. В голове путались мысли.

«Если предположить, что Лютиков действительно из Службы безопасности, то что же получается… Они открыли карты? А почему бы и нет? Если не можешь предотвратить – возглавь. Глупо думать, что современное мощное государство не занимается проблемами переходов во времени и пространстве.

Говорят, еще Сахаров ставил опыты по «обратимости времени». А так называемые летающие тарелки? Американская компьютерная индустрия, по некоторой информации, берет начало именно с катастрофы летательного аппарата внеземного происхождения.

А их программа «Стелс»? И аэродинамические характеристики самолета, и его физические свойства (говорят, он невидим для радаров) стоят несколько в стороне от кривой развития земной науки. Правда, этого «невидимку» мы еще в Косово сбили. Значит, у нас тоже была подобная технология. Даже круче, если мы смогли придумать, как противостоять «невидимке».

Но и Вовка может оказаться прав. Чтобы заполучить книгу Бруно, ни одна разведка ни перед чем не остановится. Они мыслят другими категориями.

Страна, нация, теперь вот планета. Что для них по сравнению с этим жизнь одного человека? А вся эта показная откровенность – ловушка для простачка.

Соглашусь я – мне выпишут удостоверение «суперагента галактической безопасности».

Меня будут пускать почти в любые двери. Отдел покажут, сотрудников. Даже мой стол с компьютером и тремя телефонами. До секретных материалов допустят, до статистики. А как только я отдам книгу, тюкнут меня по темечку, а декорацию в чулан. Стоп! Что-то я увлекся. А между тем где-то здесь ходит чужой.

Как же это я про него… Он пока что никак не проявляет себя, и я про него время от времени забываю. А вот Лютиков, похоже, помнит. Значит, знает! Неспроста он сказал, что мы на пороге грандиозных событий. То есть он знает все. И про Луиджи. А может, он и сам того, пришелец со звезд?

Книжку хочет изъять и припрятать, чтобы не было на земле знаний о перемещении в пространстве. И мои чертежи, по которым я строил машину времени, как-то уж совсем нелепо сгорели. Вместе с чуланчиком».

В своих размышлениях Егоров залез в такие дебри, что не заметил Вовку.

И если бы тот его не окликнул, так и прошел бы мимо.

– Профессор, – крикнул Вовка.

Егоров обернулся.

– О-о… А я тебя не заметил.

– Что-то случилось? – настороженно спросил Вовка.

– Случилось. Давай-ка присядем где-нибудь, есть пара вопросов.

Они обошли здание метрополитена и присели на бетонный бортик.

– Итак, профессор, – беззаботно улыбнулся Вовка, стараясь подбодрить Егорова.

Не нравилось ему, что Стас начал шарахаться от собственной тени.

– Слышал про такую команду, ОВЦи?

– Овцы? Да, слышал, что есть такие. В академии говорили, что эти овцы однажды волка съели.

– Не в курсе, чем занимаются?

– Стас, ты не обижайся, но за такие вопросы офицеру ФСБ можно надолго свободы лишиться.

– Так арестуй меня, – повысил голос Стас. – Есть такая фамилия Лютиков.

Не слышал?

– Ну… Это, конечно, тоже тайна, но не очень большая. Лютиков – человек-легенда.

Он может зайти во время совещания в охраняемую комнату, снять со стены оперативные карты и оставить вазу с апельсинами. А если его вдруг поймают, он скажет, что апельсины приносил. Это не анекдот, профессор. Это жизнь.

Слушай, может, ты объяснишь мне, что случилось?

– Лютиков сегодня приходил ко мне в университет, – сказал Стас. – Я только что с ним разговаривал.

Вовка ответил не сразу. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы проанализировать слова Егорова.

– Нелепица… – задумчиво сказал Вовка. – Чтобы Лютиков начал заниматься делом о контрабанде книг… да он лучше в отставку уйдет.

– Дело не в контрабанде. Лютиков руководит ОВЦи – это Отдел внеземных цивилизаций. Он предлагал мне у него работать.

Сообщив эту новость, Стас посмотрел на Вовку, но тот ничего не ответил.

Он продолжал анализировать. Егоров терпеливо ждал.

– Значит, внеземных цивилизаций… – наконец сказал Вовка. – Теперь многое становится понятным. Луиджи не монах. И он никого не ждет. Он сам пришелец.

Ему нужна книга. И нашим она нужна. Все дело в секретах, как ни банально это звучит. В военных секретах, если угодно.

– В этом я с тобой согласен. Им всем нужна книга. В книге описана какая-то технология. Возможно даже, что перемещения во времени и пространстве здесь ни при чем. Там что-то пострашнее.

– Возможно, – все еще размышляя, согласился Вовка. – Книга-блесенка. Ярлык.

Этот ярлык нами давно принят, и незачем его менять. Мы будем землю носом рыть в полной уверенности, что эту книгу действительно написал Бруно.

А как же. Уникальная историческая реликвия. Но как-то уж слишком гладко все опять получается… Как будто нас просто подтолкнули к этой мысли.

– У меня тоже были предположения, что Луиджи пришелец, – сказал Стас, – но я от них пока что отказался. В разговоре Лютиков сказал, что мы на пороге грандиозных событий. Луиджи говорит, что за книгой пришел пришелец не со звезд, а из параллельного мира. Твои командиры пытались убедить тебя, что Бианчини обычный контрабандист. Лютиков говорит, что инопланетяне у нас частые гости, и предлагает мне сообща с ними бороться. Я одного не пойму: почему им сразу не сказать о существовании Отдела внеземных цивилизаций? Все издалека, наплели сказки о контрабанде…

– А может, Ермолов и не знает ничего о книге и пришельцах? – предположил Вовка. – Дело серьезное. Про ОВЦи наверняка знают всего лишь единицы, а ресурсы для поиска книги подключить надо. Вот и выдумали контрабанду.

А Лютиков… Ты фигура уже вовлеченная, он тебе и открылся, что есть такой отдел. Главное для них – получить книгу.

– Но он знает о том, что было в Италии и у меня на даче.

Вовка снова замолчал, как будто упустил из виду это обстоятельство, но почти сразу нашелся.

– Возможно, что и знает. По крайней мере, сразу становится понятным, куда делись чертежи Бруно. Не просто сгорел твой чуланчик, профессор, подпалили его. А чертежики тиснули. А ты все на проводку грешил. Теперь понятно, наша работа. Почерк конторы – это как отпечатки пальцев.

Егоров ничего не ответил, лишь пожал плечами, мол, все может быть.

– Знаешь, Стас, конечно, страшновато воевать с пришельцами или монахами, умеющими проходить сквозь время. Черт его знает, что они еще умеют и что у них на уме. Да и мои коллеги с Лубянки им тоже не сильно уступят, если задумают чего, но… книга. В ней все дело. Она должна быть у нас. Отдадим мы ее или нет – это второй вопрос. И если отдадим, то кому именно. Для начала ее нужно взять в руки. Нам взять.

– Книга уже в музее. Пузырев уехал к замминистра культуры. В музее будет только поздно вечером.

– Я поеду с тобой. Ты как один остаешься, к тебе сразу кто-то приходит.

То монахи, то пришельцы. А сегодня, смотри, человек-легенда зашел.

– Почему Луиджи сам не забрал книгу?.. Может, действительно, он всего лишь монах? – предположил Стас и посмотрел на Вовку.

Они запутались. Им нужно было время, чтобы во всем разобраться. А времени не было. Как будто нарочно все так и было задумано. Все бегом, на размышление нет ни минуты. И информацию все действующие лица выдавали не сразу, скопом, а дозированно. Но такими дозами, что было не поднять.

Пузырев на работу так и не вернулся. Вовка, недопив чай, тихо посапывал в кресле перед телевизором, а Стас в очередной раз набирал рабочий номер Вадика. Никто не отвечал. Положив трубку, Егоров посмотрел на часы. Двадцать минут второго. Все, что ему оставалось, это лечь спать, а завтра сходить на выставку и убедиться, что книга на месте. Потом позвонить Сергею, в крайнем случае, заставить его лично приехать в музей и сделать все, чтобы книгу можно было взять в руки. А дальше… Дальше будет видно.

Выключив телевизор, Стас толкнул Вовку в плечо и пошел стелить ему постель.

Полуразбуженный Вовка разделся, путаясь в штанинах и рукавах, добрался до маленькой комнаты и буквально рухнул на кровать. Стас улыбнулся, вспомнив, как умаялся Вовка тогда в степи, в тот далекий день, когда началась та история, постелил себе на диване и выключил в комнате свет. Засыпая, Егоров вдруг явственно почувствовал, что книгу он завтра не увидит. Он не мог объяснить почему. Он просто знал это.

Проснувшись утром, профессор первым делом посмотрел на часы. Без десяти восемь. В университет сегодня нужно прийти после двенадцати, так что в распоряжении Егорова было немного свободного времени. По пути в душ он зашел в маленькую комнату и растолкал Вовку. Тот быстро поднялся, как будто и не спал вовсе, а всего лишь дремал, и первым юркнул в ванную.

Пока Стас плескался под душем, Вовка поставил чайник и сварил два яйца всмятку. Собираясь резать хлеб, он включил телевизор, чтобы послушать новости. Стас зашел на кухню в тот момент, когда диктор объявил, что ночью Исторический музей был ограблен. Похищены несколько книг, две иконы и фамильная шпага Нарышкина. Профессор, не дослушав сообщение до конца, медленно подошел к телефону и набрал номер Пузырева.

– Станислав Валерьевич, это просто мистика какая-то, – по обыкновению заспешил Пузырев. – Книги, которые вы хотели посмотреть, снова пропали.

– С чего вы взяли, что я хотел посмотреть именно эти книги? – спросил Егоров.

– Простите, – поправился Пузырев. – Тут какое дело… я все понимаю… я имел в виду книги из аргентинской выставки. Украли всего двенадцать экземпляров, большая часть выставки на месте. Но, сами понимаете, здесь сейчас столько милиции, открытие выставки переносится, я думаю, в ближайшие два-три дня вам посмотреть книги не удастся. Мне так неудобно перед вами и перед Сергеем. Столько раз, и из-за меня в том числе, вы не могли взглянуть на книги, и вот теперь часть из них украли.

– У меня к вам огромная просьба, Вадик, – сказал профессор, сделав акцент на имени.

– Да-да, да.

– Как только станет возможным, я все еще хотел бы взглянуть на книги.

– Вне всяких сомнений! И Сергей уже звонил. Просил, чтобы я, как только появится такая возможность, сразу же сообщил вам и всячески помог.

– Огромное спасибо. До свидания.

– До свидания. Еще раз простите. До свидания.

Егоров положил трубку и, сидя в кресле, молча смотрел перед собой. Каким бы нелепым это не казалось, но он предвидел нечто подобное. Теперь главным было узнать, украдена книга Бруно или нет, и если украдена, то у кого она сейчас в руках.

– Профессор, кофе остынет, – крикнул с кухни Вовка.

– Какой, к черту, кофе!

– Ты не прав, профессор, – сказал Вовка и вышел из кухни. В ру-ках у него было полотенце. – Война войной, а обед по расписанию.

Стас поднялся из кресла. Вовка был прав. Пилить опилки было бессмысленно.

Во-первых, книга могла остаться в музее. Во-вторых, если ее все же украли… то нужно что-то делать, а не сидеть, пуская пузыри. По крайней мере, Луиджи должен объявиться и дать информацию. Он просто обязан появиться, кем бы он ни был на самом деле. А вот от того, что он скажет, будет зависеть многое.

– А скажи мне, милый ребенок, – спросил профессор, очищая яйцо от скорлупы, – ты не смог бы по своим каналам разузнать, что там и как?

– Попробовать можно, – ответил Вовка и отхлебнул горячего кофе, – только это не самый быстрый способ. Напрямую такие вопросы не задашь, тем более после моей и твоей встречи. А узнавать через обходные каналы – это время.

Как минимум часов тридцать – тридцать пять.

– Время… Что такое время, не знает никто. Егоров качнул головой и, поддев кусочек яйца ложечкой, отправил его в рот.

«Что-то уж и правда мистика какая-то получается, – рассуждал Стас за завтраком.

– Прямо как с черепом Никольского. Может, Луиджи правду сказал?»

– Ты можешь даже не сомневаться, я обязательно спрошу у кого надо, – с набитым ртом продолжал Вовка, – но… я думаю, мы раньше все узнаем от журналистов.

– Юрка! – крикнул Стас.

Вовка вздрогнул, и кофе из его чашки чуть выплеснулся на стол. Вовка недобро посмотрел на светящиеся глаза Стаса и поставил чашку.

– Знаешь что, профессор, отдыхать тебе надо. Я с тобой всего третий день, а уже почти заика.

– Ты гений, Вовка! Нам нужен Юрка Топорков.

Вовка замер.

– Точно, профессор… Я гений… Отец с ним встречался в марте. Топорков теперь заместитель главного редактора.

– Только как у него спросить, чтобы вопросов поменьше было, – в задумчивости сказал Егоров.

– Ты что, профессор, – улыбнулся Вовка. – Юра в таком деле за вознаграждение работать не будет. Его придется в долю брать.

– Ты думаешь? – по глазам Стаса можно было прочитать, что он не хочет кого-либо еще посвящать в происходящее.

Вовка был с ним согласен. Но только Юра… Не тот случай. Он однажды с ними в таком переплете был… и верить ему можно было как себе самому.

И после Италии с ним много еще чего произошло. Несмотря на то что он газетчик, Вовка мог руку дать на отсечение, что никто ни о чем не узнает.

– Я пошел звонить, – сказал Вовка и встал из-за стола.

Как и предполагалось, Топорков был просто счастлив от встречи, а секретарша сразу же получила четкое указание никого ни под каким предлогом не пускать и по телефону не соединять.

Старые друзья еще раз обнялись.

– Стас, – улыбался Юра, – как же давно я тебя не видел… лет шесть, наверное…

Да и Вовка за последние три года возмужа-ал. Скоро в большие шпиены выйдет.

Присаживайтесь, у меня тут есть…

Топорков подошел к шкафчику и открыл дверцу.

– Юрка, мы к тебе по делу, – сказал Стас, опускаясь на стул.

– Ну а что же… – Топорков как будто обиделся, – это только налоговый инспектор просто так заходит. В гости. А старые друзья – раз в пять лет и исключительно по делу.

– Тут такая катавасия приключилась… – продолжил Егоров, – помощь твоя нужна.

– Хм-хм-хм… – Юра хлопнул в ладоши, потер их, сел в свое кресло и, окинув друзей всевидящим оком, сказал: – Ну, рассказывайте. Во что вы наступили?

– Помнишь, когда мы были в Италии, там нам встретился монах? – спросил профессор. – Луиджи Бианчини.

– А как же, – ответил Топорков, пытаясь угадать, о чем пойдет разговор.

– Конечно, помню. Я, кстати, после Италии еще года три по ночам орал, пугал подружек.

– Так вот, он пришел ко мне на днях и сказал, что знает, где книга Бруно.

Та, что исчезла.

– «О свойствах времени».

– Правильно. Он сказал, что…

Стас вдруг подумал, что слово «пришелец» не самое удачное.

– Смелее профессор, – подбадривал Юра. – Демонов я уже видел. И чертей, можно сказать, гонял.

– Эту книгу ищет пришелец из параллельного мира. В ней записаны какие-то формулы о перемещении во времени и в пространстве. Эта книга не была утеряна, как считали историки. Бруно отправил ее в будущее, хотел спрятать от пришельцев.

– Путешествие в будущее невозможно, профессор, – неуверенно сказал Топорков.

– Будущего еще не существует.

Казалось, что заявление о визите пришельца его удивило меньше, чем возможность перемещения в будущее.

– Возможно, если идти не через время, а через пространство, – ответил Егоров. – Но это сейчас не главное. Главное, что книга в Москве. В нашем веке она впервые появилась…

– У нацистов, – опередил Стаса Топорков. Он знал почти все, что касалось книги Бруно, ведь после Италии он ее искал целых четыре года. – Они больше пяти лет вели исследования о возможности перемещения во времени.

– Откуда ты знаешь? – удивился профессор.

– Я все знаю, – Юра ответил любимой присказкой Стаса, чуть улыбнулся и продолжил уже с серьезным видом. – Но после войны книга снова пропала.

Я думаю, что американцы…

– Нет. После войны вместе с бежавшими нацистами она попала в Аргентину.

Самое главное, что каким-то образом получилось так, что сейчас никто не знает, ни что это за книга, ни кто ее написал. А два дня назад ее привезли в Москву на выставку в Историческом музее…

– Подожди. – Топорков чуть подался вперед. – Это ее сегодня ночью украли?

– Не исключено. Мы поэтому к тебе и пришли. Ты можешь помочь нам. Ведь у тебя связи, знакомства.

Топорков откинулся на спинку кресла и молча посмотрел сначала на Стаса, потом на Вовку.

– Набить бы вам… лицо, – с чувством произнес Юра.

– Мне нельзя, я при исполнении, – среагировал Вовка.

– Парень всю жизнь был прав, – Топорков кивнул на Вовку. – Ты злой, очкарик.

– Да. Не ангел, – согласился Егоров и, сняв очки, протер их носовым платком.

– Но это еще не все. Можно сказать, это только начало. Позавчера Вовка заметил за мной хвост и проверил номер машины.

– Оказалось, свои, эфэсбэшники, – вставил Вовка. – Мне объяснили, что Луиджи незаконно торгует антиквариатом и досье на него ведется уже четырнадцать лет. Просили держать язык за зубами, обещали, что за профессором следить больше не будут. Проверяли, мол, для профилактики, но, похоже, он и правда ни при чем, а его самого скоро вызовут на беседу. И как бы между прочим поинтересовались, не должен ли кто на днях прийти к профессору от Луиджи.

– Хочешь сказать, что они знают про пришельца? – спросил Топорков. – То есть пришелец не просто существует, а его появления ждут?

– Вчера ко мне подошел человек, – продолжил профессор, – и сказал, что он полковник ФСБ. Его отдел занимается внеземными цивилизациями.

– Некто Лютиков, – сказал Юра, он был явно доволен тем, что кое-что знает и без друзей.

– Занятно, – сказал Вовка. – За два дня я слышу эту фамилию от второго штатского. – А у нас, между прочим, не каждый офицер ее знает.

– Лютиков предложил мне работать у него в отделе, – продолжил Егоров.

– На мой вопрос, чем конкретно они занимаются, Лютиков ответил, что они пытаются противостоять агрессии извне. Там длинный был разговор и, на мой взгляд, достаточно абстрактный. Главное, он знает, что было с нами в Италии, и знает, что случилось у меня на даче десять лет назад.

– Вот это уже кое-что, – задумался Топорков. – Значит, и Лютиков, и его отдел действительно существуют.

– В принципе, – сказал Егоров, – я готов был ему поверить. Если бы не одно. Он не на прямую, а вскользь упомянул о пришельце.

Рассказав все подробности разговора с Луиджи, Егоров замолчал, ожидая услышать, что думает об этом Топорков. Юра сидел, положив ногу на ногу и заложив руки за голову. Он получил грандиозную по содержанию информацию и пытался ее переварить. Кроме того, в нем, как всегда, боролись две, абсолютно равные половинки: друга и журналиста. Друг говорил, что нужно быть предельно осторожным и по возможности не ввязываться в дела ФСБ.

Тем более что они все знают и сами сделают как лучше. Да и возможностей у них наверняка больше, так что тягаться с ними бессмысленно. Вторая половина говорила, что все только начинается и в таком важном деле, как спасение вселенной, на государство, в любых его проявлениях, полагаться нельзя.

Если хочешь что-то сделать хорошо – сделай это сам.

– Хм, ре-бя-та-а, – улыбнулся Топорков. – А у вас весело! Как я соскучился.

Кстати, Вовка, где отец?

– Далеко. Его энтузиазма здесь только и не хватает.

– Ну да ладно, – Топорков подвел черту под лирической частью беседы и, подавшись вперед, облокотился о стол локтями. – Перейдем к делу. Что мы имеем? Мы имеем книгу Бруно, в которой описана некая технология. Имеем пришельца из параллельного мира, который пришел, чтобы забрать книгу.

Также имеем Луиджи Бианчини, который просит помощи у старых знакомых, которым однажды помог. Пришел он, по его словам, из прошлого. По этой причине сам он книгу взять в руки не может. Пришелец где-то рядом, он как раз может взять книгу, но монахи, судя по всему, каким-то образом мешают ему это сделать. Отдел по внеземным цивилизациям действительно существует, и Лютиков знает о пришельце. Сколько под его началом людей и какие у него технические возможности, неизвестно.

Топорков замолчал на несколько секунд, соображая, не упустил ли чего, и продолжил:

– Итак. Кроме нас есть три заинтересованных стороны. Монах, пришелец и ФСБ. И мы между ними – как букашки. Любая из этих сторон, на мой взгляд, если возникнет необходимость, практически не напрягаясь сможет нас раздавить.

Поэтому нам нужна книга. При любых обстоятельствах книга должна быть у нас.

Профессор и Вовка молча слушали монолог Топоркова.

– Вовка, у себя на работе не лезь на рожон, – продолжил Юра.

– Я в отпуске.

– Тем лучше. Но, как я понял, твои начальники собираются тебя использовать в этом деле. Стас, пока не дергайся. Я думаю, день-два у нас есть. Лютиков непременно появится еще раз. Поюли немного. Скажи, что можешь предположить о существовании подобного отдела, но вот поверить… Пусть покажет что-нибудь из ряда вон выходящее. Ворами займусь я. Как мне видится, книга попала к ним случайно. Они не подозревают о том, что именно у них в руках. Самое ценное среди похищенного – шпага Нарышкина. Если ее брали на заказ, то книги взяли до кучи. Значит, работали непрофессионалы. А таких даже свои сдают без зазрения совести. У нас очень неплохие шансы, господа, – заключил Топорков. – А сейчас, профессор, можете идти на работу, а вы, юноша, продолжайте отдыхать. Появятся новости, я позвоню.

– А кто его назначил командиром? – спросил у Стаса Вовка.

– Ну и права на роман принадлежат мне, – добавил Топорков и улыбнулся.

Вовка не ошибся. Получив свою долю возможных неприятностей, Топорков начнет землю рыть носом и непременно найдет тех, кто ночью был в музее. Попрощавшись с Юрой, Стас и Вовка вышли на улицу. Заместитель главного редактора проводил их до порога, после чего вернулся в кабинет и по памяти набрал номер.

– Орлова, пожалуйста.

– Он занят, – ответила секретарша. – Что ему передать?

– Передайте, что Топорков звонит, и трубочку не кладите.

– Минуточку.

Секретарша ушла спросить у майора, будет ли он разговаривать с каким-то Топорковым, а Юра тем временем достал из холодильника бутылку минеральной воды и налил полстакана.

– Да, – отозвалась басом трубка.

– Здравствуй, Семеныч.

– Здравствуй, Юра. Что случилось?

– У тебя есть минут двадцать для меня?

– Ну… найду.

– Через пять минут в скверике под твоими окнами.

– Хорошо.

Взяв с вешалки пиджак, Топорков вышел из редакции.

Майор Орлов работал через дорогу, и Юра давно наладил с ним контакт. В те далекие времена Орлов был еще лейтенантом, а Топорков всего лишь журналистом.

За приемлемое вознаграждение Дмитрий Семенович снабжал Топоркова информацией о последних происшествиях, поэтому Юра всегда первым оказывался на месте преступления, когда сам был журналистом, а когда вырос до заместителя главного редактора, то его газета всегда располагала эксклюзивной информацией о «деталях и мотивах». Журналист же при необходимости пускал «утку» об успехах следствия, чтобы заставить преступника нервничать. А когда дела у следователя Орлова совсем не ладились и городская пресса норовила добить его, журналист Топорков как бы невзначай в паре-тройке статей говорил: чего набросились на человека? Работает, жизнью рискует, а то, что следствие в тупике, так по почерку видно, что противник матерый попался. Но и ему тюрьмы не избежать, поскольку дело ведет именно Орлов.

При встрече журналист и милиционер пожали руки и, присев на лавочку, без длинных предисловий заговорили о главном.

– Знаешь что-нибудь о краже в Историческом музее? – спросил Топорков.

– Так, немного, – ответил майор. – А чего это ты заинтересовался кражей?

Дело-то пустяковое. Не твой калибр, сенсации не будет.

– Угадал, – вздохнул Юра. – Не для меня. Попросил один хороший человек разузнать подробности. Ну так что расскажешь?

– Что тут рассказывать? Воров было двое. Одному двадцать лет, другому двадцать четыре. В музее ремонт второй год никак не кончится. Ребята два месяца назад устроились подсобными рабочими, а вчера вечером остались в подвале. Когда музей закрылся, они прошли в зал и взяли шпагу Нарышкина.

По пути к выходу захватили две иконы девятнадцатого века и дюжину книг с аргентинской выставки.

– И что сигнализация?

– Я же говорю, ремонт. Четыре зала отключены. Книжная выставка была на охране… собственно, когда они книги брали, на пульт и поступил сигнал тревоги. Услышав сирену, они спустились в подвал, а оттуда в подсобку.

Подсобка не охранялась. Они вышли с другой стороны музея, сели в машину и уехали.

– И что, их отпустили? – удивился Юра.